И теперь, после четырех месяцев, можно подвести итоги. Чего он добился? Да, компания осталась при нем, успешно развивается, и дела идут просто отлично. Появились новые интересные предложения, доходы растут…
   Но вот Натали… В их отношениях почти ничего не изменилось. Этьену даже казалось, что сейчас он гораздо дальше от своей цели, чем был до женитьбы. Конечно, Натали хотела его. Сила физического влечения, взаимная страсть, желание и наслаждение — все это было. Их тела идеально подходили друг другу. Но секс — это только секс, а Этьен добивался любви.
   Он грустно улыбнулся своим мыслям. Похоже, Натали просто использует его как машину для удовольствия и добычи денег. Стоило заговорить о делах, как она мгновенно переменилась, переключив свое внимание с полураздетого тела мужа на проблемы его компании. Во всяком случае, Этьен был благодарен Натали за то, что она завернулась в одеяло, прикрыв от его жадного взгляда свою обнаженную грудь, выступающую из пены кружев.
   — Что тебя беспокоит, дорогая? — В голосе Этьена слышались нотки усталости. — Переживаешь за свои деньги? Боишься, что твой муж может оказаться совсем не таким богатым, как ты рассчитывала? Или вообще нищим?
   — А это действительно возможно? — расстроенно воскликнула Натали.
   Господи, как же она была глупа в своих подозрениях! Она-то думала, что Этьен пропадает на работе исключительно из нежелания подолгу оставаться с ней наедине. И вместо того, чтобы поддержать мужа, она закатывает ему ночные сцены, как последняя эгоистка. Натали прикусила губу и виновато посмотрела на Этьена.
   — Неужели дела в компании идут настолько плохо?
   — Зависит от того, как на это посмотреть. Он лениво потянулся и закинул руки за голову, устраиваясь поудобней. Сейчас он действительно выглядел усталым и немного сонным. Натали с замирающим сердцем смотрела на раскинувшееся на простыне загорелое сильное тело и боролась с желанием, забыв обо всем, просто целовать и ласкать его.
   — Послушай, если ты хотела выйти замуж за человека, который бы действительно стоил потраченных денег, ты могла бы сделать более удачный выбор. И если ты считаешь, что пора расторгнуть наше соглашение…
   — Не говори глупостей, пожалуйста! Натали пребывала в полнейшем замешательстве: Этьен упорно уклонялся от прямого ответа на вопрос, на его запрокинутом лице не отражалось никаких эмоций, взгляд прятался под тяжелыми веками. И невозможно было понять, как все-таки идут дела в компании — хорошо или плохо.
   — Ты не хуже меня знаешь, что мы получили только небольшую часть наследства. — Натали пыталась говорить спокойно, но волнение заставляло ее голос дрожать. — Остальные деньги мой дядя отдаст через год, когда окончательно убедится в нашем счастливом браке. Как, по-твоему, я могу хотеть расторжения договора?
   Этьен вздрогнул, но не открыл глаз. Вот уже действительно — глупец! Конечно, Натали просто использует его. А на что он рассчитывал?
   Сделки с собственной совестью редко приводят к успеху. Судьба явно насмехается над ним: Натали указала мужу его место именно в тот момент, когда он собирался рассказать ей, что творится у него в душе, открыть свое сердце…
   Трижды дурак! Он всего лишь отмычка для сказочной пещеры, где спрятаны несметные богатства покойного Мориса Бижо, не больше. О какой любви может идти речь? Хорошо хоть то, что Этьен не успел проговориться. Иначе он стал бы совершенно беззащитным перед этой женщиной, которая, похоже, готова спокойно переступить через него на пути к своей цели.
   — Нет! — Этьен слишком поздно осознал, что почти выдал себя. Удивительно, что он в задумчивости вообще не разговаривал сам с собой вслух.
   — Что значит — нет? — Натали почти кричала, забыв, что Элиза, страдающая из-за болезни бессонницей, может услышать ее срывающийся голос. — Объясни мне, в чем дело! Почему ты вдруг заговорил о нашем договоре?
   Натали почувствовала, что сейчас расплачется. При мысли, что Этьен покинет ее, она ощущала ледяной холод и пустоту где-то внутри. Это невозможно было даже представить.
   — Ты хочешь уйти, да? Не молчи, ответь мне! Ты… — Внезапно Натали осенило: мысль была простая и страшная. — Ты встретил другую женщину?
   Этьен приподнялся на постели и быстро взглянул на Натали. На его смуглом лице мелькнула быстрая усмешка и тут же исчезла. У него был такой вид, как будто он действительно пытался что-то скрыть.
   — Ты влюбился? Господи, этого не может быть! — Натали уже не старалась сдерживаться.
   — Не говори ерунды! — От ленивой расслабленности Этьена не осталось и следа, он явно начинал сердиться. — Я дал тебе слово и собираюсь его сдержать, что бы ты там ни думала.
   — Правда? Как хорошо! — Натали вздохнула с нескрываемым облегчением и откинулась на подушку. Она закрыла ладонями лицо, чтобы Этьен не увидел слез, блестевших в ее синих глазах.
   — Очень хорошо! — с горечью повторил он. — Не волнуйся, моя драгоценная жена! Твое наследство в полной безопасности. Ты купила год моей жизни и получишь все, о чем мечтаешь.
   Внезапно Этьен вскочил с постели и зашагал по комнате. Он был похож сейчас на зверя, бессильно мечущегося по клетке. Но выдержка и привычка сдерживать свои эмоции взяли вверх: он медленно, словно через силу, направился к Натали. Она сидела, сжавшись в комочек, обхватив себя руками за плечи, забившись в самый угол кровати. Натали смотрела на приближающегося мужа и чувствовала себя совершенно беспомощной.
   Она не верила ему, вот в чем была проблема. Боялась, что сейчас, когда ему удалось спасти компанию и откупиться от мачехи, Этьен просто развернется и уйдет, даже не попрощавшись. А Натали опять останется одна, с больной мамой, без денег и без надежд. Похоже, что предательство Поля Нуаре оставило в ее душе неизгладимый след.
   Этьен присел на край кровати рядом с Натали, его пальцы были крепко сжаты в кулаки. Казалось, он лишь огромным усилием воли сдерживается от желания ударить ее, сокрушить и разбить все вокруг.
   — Что ж, отлично, если так, — тихо проговорила Натали. — Я получу все…
   Ей с трудом удавалось говорить спокойно. Она скорее бы умерла, чем показала свой испуг. Этьен смотрел на нее таким пристальным и ледяным взглядом, что мурашки бежали по коже. Каждый нерв, каждая клеточка в теле Натали кричали об опасности, ей нестерпимо хотелось выбежать из этой комнаты, спрятаться, запереться где-нибудь и позвать на помощь.
   — Во всяком случае, теперь мы оба знаем, чего стоим, — сказала она, искоса взглянув на Этьена.
   — Да. — Подобие улыбки появилось на его лице, исказив правильные черты. — Но позволь мне прояснить несколько моментов или, скорее, разъяснить некоторые недоразумения в нашем деловом соглашении.
   Этьен резко протянул вперед руку так, что почти коснулся лица Натали. Она испуганно вздрогнула, и он слегка отстранился, не отрывая от нее пристального взгляда.
   — Во-первых, ты заплатила мне за то, что я женился на тебе, так? Отлично. Но что я делаю с деньгами — не твое дело. Ты вложила их в меня, а не в компанию. Во-вторых, положение “Вермонт-Эстэ” — не твоя забота. Я сам разбираюсь с проблемами и не собираюсь давать тебе в этом отчет. И в третьих, я согласился стать мужем, а не комнатной собачкой. Я буду изображать влюбленного супруга на людях, в общем, везде, где необходимо. Но не больше. Я не принадлежу тебе всецело: я прихожу и ухожу, когда мне хочется… И делаю то, что надо мне. Тебе все понятно?
   — Да, вполне. — Натали могла гордиться собой: ей удалось ответить в тон Этьену, таким же равнодушным и холодным голосом. Ей даже показалось, что на простыне между ними проступила изморозь.
   — Я говорю это к тому, что, если ты с чем-нибудь не согласна, нам лучше сейчас же прекратить наш спектакль.
   — Совершенно незачем. Все, о чем ты сказал, меня устраивает. Это то, чего хотела и я, — не больше и не меньше.
   — Значит, мы наконец поняли друг друга. Этьен расслабленно потянулся и, подняв руки, зарылся пальцами в волосы, растрепав аккуратно уложенную прическу. Натали, не осознавая, что делает, протянула руку и заботливо поправила упавшую на его лоб темную прядь. Но тут же, словно обжегшись, отдернула ладонь.
   — Натали…
   Его настроение резко изменилось, голос сделался нежным и бархатным. Натали почувствовала, как горячая дрожь прошла по ее коже от кончиков пальцев до макушки. Она подалась вперед, ощущая, как изнутри, из самой глубины ее тела, поднимается волна желания, и замерла, словно загипнотизированная мягким призывным взглядом Этьена.
   — Когда я вошел, ты была чем-то огорчена. Не скажешь, что все-таки случилось?
   — Я уже говорила, — тихо ответила Натали. — Моя мама…
   Этьен отмахнулся от ее слов, будто отгоняя рукой надоедливую мошку.
   — Поправь меня, если я не прав, но мне кажется, ты чувствуешь себя заброшенной, одинокой. Ты оставалась одна слишком долго.
   Натали, ошеломленная, отстранилась: в голосе Этьена прозвучала искренняя забота. Недоверие снова вернулось, когда она увидела насмешливую улыбку и заметила, как вспыхнули озорным огоньком его глаза.
   — Если это действительно так, скажи мне, дорогая. Потому что я не хочу, чтобы ты считала себя чем-то обделенной…
   Этьен ласково прикоснулся ладонью к щеке Натали, поворачивая ее побледневшее лицо к себе, приближая к полураскрытым губам. Она ощутила на коже тепло его дыхания и уже почти уступила нежному напору пальцев. Еще секунда, и за продолжительным поцелуем последовала бы любовная схватка. Но Натали, обиженная издевательским, как ей казалось, тоном Этьена, в последнее мгновение отвернулась.
   — Я был бы только счастлив исправить положение. В конце концов, я твой муж.
   — Мой муж, да! Но наши отношения строго ограничены деловыми рамками, как ты сам сказал минуту назад.
   Натали резко отодвинулась на противоположный край кровати, загородившись подушкой. Она понимала, что не сможет долго сопротивляться настойчивым ласкам Этьена. Ее тело не хотело ждать, оно требовало любви.
   — Мы оба знаем, что наш брак — фальшивка, рассчитанная на доверчивых людей.
   — Правда? А вот свидетельство о браке у нас самое настоящее, — невозмутимо сказал Этьен.
   — Не важно. Свидетельство — это просто кусок бумаги. Есть гораздо более серьезные вещи, которые отличают счастливую семейную жизнь от притворного спектакля, и любящего мужа — от купленного на время актера.
   Этьен ничем не показал, как его задели последние слова Натали. Она была права. Такие же мысли омрачали и его дни, заставляя без особой необходимости засиживаться на работе, возвращаться домой далеко за полночь. Актер… Что ж, он сам выбрал себе роль. И если нет настоящего чувства, значит, остается чувственность, желания разгоряченной плоти. Только в постели Этьену удавалось хоть как-то, через ласки и поцелуи, передать Натали свою любовь. И только в постели она искренне отвечала ему взаимностью.
   — Давай лучше займемся любовью, дорогая, — бездумно сказал он, все еще размышляя над упреками Натали. И тут же проклял свой язык, увидев, как гневно вспыхнули ее глаза.
   Он предложил ей заняться любовью! Натали от возмущения просто не находила слов. Неужели все мужчины настолько уверены в своей неотразимости? Несколько минут назад этот человек холодно разъяснял ей, что они — просто деловые партнеры. А теперь ожидает, что, стоит ему только поманить пальцем, как она окажется с ним в постели? По-видимому, он всерьез думает, что ее страсть превыше гордости и уважения к самой себе.
   — Секс ничего не изменит, — презрительно бросила Натали. — И знаешь, даже законная жена может отказаться от исполнения супружеских обязанностей.
   Она усмехнулась, заметив, какое впечатление произвели на Этьена ее слова.
   — Представь себе, дорогой, я говорю “нет”. Это, наверное, впервые? До сегодняшнего дня, похоже, ни одна женщина не могла устоять перед твоим сокрушительным обаянием.
   Для Этьена сейчас важна была только одна единственная женщина. Но он ни за что на свете не показал бы ей этого.
   — Это твое право, любимая. — Он равнодушно улыбнулся. — Но если вдруг передумаешь, приходи.
   — Куда? — Натали опомнилась, когда Этьен уже был у двери. — Ты уходишь?
   Он даже не обернулся на ее встревоженный голос, только слегка пожал плечами.
   — Я переночую в комнате для гостей. Думаю, так будет лучше для всех.
   Дверь тихонько скрипнула и закрылась. Натали, приподнявшись на кровати, напряженно прислушивалась к удаляющимся шагам мужа. Может быть, это шутка? Или просто проверка ее выдержки? Но прошло десять долгих минут, а он не вернулся.
   Натали уткнулась лицом в подушку, сама не понимая, почему чувствует такую горькую обиду. Привыкнув каждую ночь засыпать на теплом плече мужа, сейчас она ощущала в сердце холодную пустоту, ей было ужасно плохо.
   Но почему? Ведь предлагая Этьену сделку, она знала, что их совместная жизнь будет лишь игрой на публику. Натали, в конце концов, и не ожидала ничего другого. Тогда почему ей так больно?

Глава 9

   Натали получила ответ на этот вопрос через день. То есть она и раньше где-то в самой глубине души, в потайном уголке сознания, носила этот ответ. Но не хотела признаться в этом самой себе. Потому что это знание полностью изменило бы жизнь, заставило бы взглянуть на себя и на мир по-другому. А Натали слишком боялась новой боли.
   Но когда она достала из пакета напечатанные фотографии, такие яркие, блестящие, она поняла, что не может больше скрывать от себя самой правду.
   — О, нет, это невозможно, — прошептала Натали. — Этого не должно было случиться!
   Она не зря не хотела проявлять пленку. Но Элиза иногда бывала ужасно упрямой и настояла на своем. Вчера утром она буквально вытолкала дочь из дому. Она, видите ли, и так ждала четыре месяца, чтобы полюбоваться на счастливых молодоженов и на весеннюю Грецию. Натали ничего не оставалось, кроме как пойти в фотоателье. А сегодня утром оттуда позвонили и сказали, что фотографии готовы. И зачем, спрашивается, было так спешить?
   Натали сидела в машине, припаркованной на стоянке возле ателье, растерянно перебирая в руках фотографии. Ее взгляд задержался на загорелом смеющемся лице Этьена, и в то же мгновение две слезинки стекли по щекам. Она не могла больше!
   Прошлой ночью ее муж вернулся домой очень поздно. Натали, ожидая его, листала журналы и подбегала на цыпочках к окну, услышав, что проезжает машина. Но Этьена не было, и она, утомленная, забралась под одеяло и незаметно уснула. А утром с непонятной горечью долго рассматривала ямку на соседней подушке и полосатую рубашку Этьена, небрежно брошенную на стул. Значит, он тихонько ушел и даже не поцеловал Натали на прощание.
   Ей необходимо было видеть его — пусть только на фотографии. Натали дрожащими руками перебирала глянцевые снимки. Вот солнечный пляж: Этьен целый час возводил из песка замок — для одной рыжеволосой принцессы, как он сказал, — но волна накатила и смыла сказочный дворец. Вот пыльная дорога, петляющая среди оливковых рощ, и маленький грустный ослик с поклажей — он медленно брел за смуглым мальчишкой, и его почему-то было ужасно жалко.
   А это в Афинах: они стоят, взявшись за руки, загорелые, улыбающиеся. Натали вспомнила, как хозяин маленькой таверны, принеся вино, долго рассматривал их и потом, вздохнув, сказал:
   — Вы такие молодые и счастливые. Берегите друг друга. Древние боги завидуют человеческому счастью.
   Еще один снимок: старый, поросший мхом, неприметный фонтан на окраине Марафона. Этьен тогда достал из кармана брюк десять сантимов и протянул Натали.
   — Есть такое поверье: если бросишь монетку в воду, то когда-нибудь обязательно вернешься сюда.
   — Как замечательно!. Знаешь, я просто влюбилась в Грецию. Я хотела бы приезжать сюда каждую весну! — Монетка с тихим всплеском упала на дно. — А ты? Бросай тоже!
   Но Этьен тогда только усмехнулся:
   — Как-нибудь в другой раз. И вообще, я не особо верю в подобные приметы.
   — Нет, пожалуйста! — Натали удерживала его за руку. Почему-то ей очень важно было, чтобы он обязательно оставил монету в фонтане. — Я прошу тебя! Разве тебе не хочется вернуться сюда?
   Этьен, не ответив, выудил из кармана горсть мелочи и небрежно бросил в воду. Похоже, ему было все равно: вернется он или нет. Или он не хотел больше приезжать сюда вместе с ней?
   Она поднесла к глазам снимок, пристально всматриваясь в свое чуть огорченное лицо, на котором улыбка выглядела не совсем естественно. Это Этьен захотел ее сфотографировать — на память, сказал он, чтобы знала, куда прийти за монеткой.
   Теперь, через четыре месяца, Натали угадывала в снимке себя сегодняшнюю. Уже тогда за счастьем и радостью в ее глазах пряталось что-то темное. Как будто тень будущей боли. Они с Этьеном смеялись, пили вино и целовались на морском берегу… И это не было игрой. Во всяком случае, для Натали. Ей действительно было хорошо, она впервые после разрыва с Полем наслаждалась каждым днем, усталая, засыпала в объятиях Этьена и даже стала думать, что этот год может оказаться вовсе не страшным и даже, может быть, счастливым…
   Только теперь она поняла то, чего не знала тогда. С фотографий на Натали смотрела женщина, безумно влюбленная, но еще не осознавшая этого.
   — Нет! — Протестующий всхлип сорвался с ее губ.
   Натали запрокинула голову, чтобы удержать слезы. Когда это случилось? Как вообще она могла влюбиться в Этьена, если была уверена, что до сих пор всей душой любит Поля, несмотря на его предательство. Или она просто тешила себя мыслью о несчастной любви, искала повод пожалеть себя? Но сейчас Поль казался совершенно чужим человеком. И даже воспоминания о его обмане не вызывали былой боли.
   Натали вздрогнула и обернулась на громкий стук в стекло. Полицейский показывал, что ей пора освободить стоянку. Она кивнула и, заведя мотор, стремительно выехала на шоссе, едва не задев крылом машины зазевавшегося велосипедиста.
   Натали не могла сосредоточиться на дороге, ее мысли постоянно возвращались к сделанному открытию. Она вспомнила свои слова, в раздражении брошенные Этьену в день свадьбы: “Сложись обстоятельства по-другому, тебя бы здесь не было! Поверь, не ты бы надевал мне обручальное кольцо на палец!” Господи, она тогда всерьез мечтала, чтобы ее мужем стал Поль. Какая глупость! Неужели его жестокость и ложь ничему ее не научили? Но в тот момент Натали всем сердцем верила, что может быть счастлива только с Полем. А Этьен представлялся самовлюбленным самцом, за деньги продающим свое тело и свободу. Когда же ее чувства успели так резко измениться и что послужило тому причиной? Да просто она никогда не любила Поля! И.., с самого начала любила Этьена?
   Натали растерянно покачала головой. Из задумчивости ее вывел громкий рев клаксонов. Оказывается, она не заметила зеленого сигнала светофора и загораживала дорогу другим машинам. Натали крепче взялась за руль: надо все-таки добраться до дому, пока она не стала причиной какой-нибудь аварии.
   Но почему она была так наивна и доверчива с Полем? Возможно, потому, что он полностью соответствовал девическому понятию об идеальном мужчине. Он прекрасно выглядел, был нежен и терпелив, всегда в хорошем настроении, с обворожительной улыбкой на губах. Он мягко и незаметно управлял Натали, полностью подчинив ее своей воле. И она, как завороженная, подчинялась всем требованиям Поля: от короткой прогулки по Булонскому лесу до занятий любовью в его роскошной машине.
   А Этьен никогда не старался казаться приятным. Он в любой жизненной ситуации оставался самим собой. И Натали вовсе не было нужно его обаяние. Ей было хорошо с Этьеном вне зависимости от того, был он ласковым или резким, улыбался или сердито хмурился. Она принимала его любым.
   И еще Этьен никогда не пытался откровенно соблазнить Натали. То, что произошло между ними в первую брачную ночь, стало откровением. Она как будто впервые узнала и поняла, для чего ей дано это стройное тело, — для любви, горячей и страстной. Этьену удалось пробудить в Натали женщину. Он подарил ей огромное, прежде не испытанное наслаждение. И в этом была разница между ним и Полем, который пользовался ею только для собственного удовольствия.
   Натали наконец призналась себе, что была влюблена в своего мужа с самого начала. Только ее душевная слепота не позволяла увидеть этого раньше. Судьба опять пошутила: Натали, как и Элиза когда-то, нашла любовь на древней земле Греции. Что ж, если это семейное проклятие, передающееся по наследству от матери к дочери, то не стоит ожидать ничего хорошего. Натали обречена на разочарование и одиночество. Похоже, она действительно чем-то прогневила богов.
   Да, но как теперь вести себя с Этьеном? После всего, что она передумала, Натали чувствовала себя совершенно разбитой, нервы были напряжены до предела. Как ей быть? Сможет ли она оставаться прежней, сможет ли сдержать рвущиеся из груди слова признания в любви к собственному мужу?
   Остановившись возле дома, Натали еще несколько минут сидела, не двигаясь, и собиралась с силами. Потом, выйдя из машины, решительно направилась к двери и позвонила. Элиза встретила дочь сочувствующей улыбкой.
   — Этьен звонил тебе несколько раз. У него возникли какие-то проблемы с отделом сбыта в Голландии, и он улетел туда. Просил передать, что не знает, когда возвратится, и чтобы ты не волновалась.
   Натали удрученно вздохнула: временная отсрочка ничего не меняла. Рано или поздно Этьен вернется. И тогда придется притворяться, играть роль спокойной и равнодушной жены. Ведь он уверен, что их брак не больше чем сделка. Восемь месяцев! Натали не знала, радоваться или огорчаться этому долгому сроку.
   Ее сознание словно раскололось на две половинки. Одна требовала дождаться Этьена, броситься ему на шею и горячим шепотом рассказать о своей любви. И будь что будет! Только бы снять с сердца груз этой тайны. Но другая половинка твердила: ни за что, не показывай ему свою слабость, держись на расстоянии, не давай ему управлять собой, иначе тебя снова ждут боль и разочарование.
   Натали, обессиленная, опустилась на диван. Она чувствовала себя так, словно земля ушла из-под ног и не осталось никакой опоры. Она совершенно не знала, что ей делать со своей неожиданной любовью.
   Когда Этьен через неделю вернулся домой, он был удивлен и растерян. Женщина, встретившая его на пороге, была не похожа на Натали. Как будто кто-то подменил его жену.
   Доверчивая улыбка озаряла ее слегка осунувшееся и побледневшее лицо, взгляд синих, широко раскрытых глаз лучился нежностью. Натали сейчас напоминала ребенка, поправляющегося после долгой и тяжелой болезни, к которому наконец пустили лучшего друга.
   Она обняла мужа, прижавшись к нему всем телом, не обращая внимания на присутствие Элизы. Потом взяла за руку и повела в гостиную, крепко сжимая и поглаживая подрагивающими пальцами его ладонь. Такого раньше не бывало, и Этьен сквозь недоумение ощутил, как желание близости с этой новой Натали переполняет его.
   В ней произошла и еще одна странная перемена. Его жена, прежде резкая в своих высказываниях и поступках, упрямая и несговорчивая, иногда даже слишком несдержанная, стала тихой и мягкой. Этьен вдруг вспомнил, как в детстве отец брал его с собой в манеж: однажды он увидел там норовистого жеребенка, никого к себе не подпускавшего и брыкавшегося со страшной силой. Семилетний Этьен тогда, не задумываясь об опасности, подошел к нему, протягивая на ладони кусочек сахара. Присмиревший жеребенок нежно взял угощение теплыми губами и даже позволил погладить себя.
   Этьен внимательно смотрел на Натали, пытаясь понять, что с ней происходит. Из задумчивости его вывел голос Элизы.
   — Не буду вам мешать, вы так долго не виделись. А ты не утомляй мужа разговорами. — Она уже от двери обернулась к дочери и погрозила пальцем. — Ему надо как следует выспаться.
   Этьен и Натали в молчании поднялись в свою спальню.
   — Что с тобой, дорогая? У тебя такой грустный вид.
   — С чего бы мне грустить?
   В голосе Натали прорезались прежние знакомые нотки. Она так и не решила, как держать себя с мужем, и теперь бросалась из крайности в крайность — от нежности к раздражению. Она снова почувствовала недоверие к человеку, которого с замиранием сердца ждала целую неделю.
   — Ну, хотя бы потому, что меня так долго не было.
   — Это не повод для огорчений, — холодно сказала Натали и, подойдя к зеркалу, принялась расчесывать волосы.
   — Неделю назад ты говорила, что тебя это беспокоит, — многозначительным тоном напомнил Этьен.
   Похоже, ему просто показалось, что Натали изменилась за это время. Или он старался выдать желаемое за действительное. Теперь он, во всяком случае, отлично узнавал свою жену.
   — Я говорила, что это беспокоит маму. Я, знаешь ли, была слишком занята сборами и упаковкой вещей, чтобы заметить твое отсутствие.
   Это была ложь! Господи, да она думала об этом каждую секунду. Натали почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Пришлось наклонить голову, чтобы волосы закрывали лицо от пристального взгляда Этьена, отражавшегося в зеркале.
   — Неужели? — Он насмешливо приподнял брови. — Но это днем, а по ночам тебе разве не было одиноко?