Кулл повернулся и поцеловал ее, неумело, но как можно более нежно.
   — Спи.
   Она закрыла глаза. Кулл тоже положил голову на шкуру и подумал, что она права. Переждать тяжелые времена и вернуться. А за это время найти в малых княжествах учителя фехтования. И надо научиться грамоте, если он хочет, чтобы дивный сон когда-либо воплотится. Что ж, отправиться в малые княжества — отличный вариант…
   Он заснул и не удивился, когда тьму сновидения разогнали уже дважды виденные зеленые звезды, возвещающие о чудесном видении. Он ожидал увидеть золотое небо и услышать приветственный рев медных труб.
   Но сновидение было иным.
   Не первой молодости мужчина c очень низким лбом и густыми черными волосами, все черты которого говорили о исконно валузийском происхождении, с той самой короной, что в предыдущих видениях была на голове Кулла, сидел в окружении множества полуголых (а то и совсем нагих) девиц и из большого кубка пил вино. Пред ним стоял высокий человек с гордой осанкой, по всему облику которого можно было совершено точно сказать, что это опытный и благородный воин. Руки его были скованы за спиной. Человек с короной на голове посмотрел, смеясь, на окружающих его красоток и те, скривив милые коралловые губки, опустили изящные, унизанные драгоценностями, большие пальчики рук вниз. И кровь застила сновидение Кулла.
   И сквозь кровь он увидел сгоревшие города Валузии, опустевшие деревья, неубранные нивы, заваленные погибшими валузийцами поля. Кровь превратилась в красную реку и по ней плыли, неестественно заломив руки, те самые красотки.
   И вновь в сновидении проступили царские чертоги, и вновь появился черноволосый царь с низким лбом в окружении полунагих девушек, уже других. С пышногрудой светловолосой женщиной царь занимался тем же самым, чем только что занимался Кулл, только не как велят боги — глаза в глаза, а подобравшись к ней сзади, как делают животные… И не видел царь Борна, увлекшись плотской любовью, что страдает его народ, а над его собственной головой занесен карающий топор судьбы…
   Кулл проснулся, на лбу выступил холодный пот. Через сломанную ставню в комнату пробивались первые робкие лучи рассвета.
   Рядом лежала, ровно дыша, заложив правую руку под голову, Маржук. Ему было неприятно смотреть на ее выбритую подмышку, на расслабленную во сне грудь.
   Этот вещий сон был предупреждением богов!
   Кулл встал и быстро оделся. Кровь запеклась на рубашке и неприятно скрябала кожу около раны. Кулл надел перевязь с мечом и подошел к окну.
   Как прекрасна Валузия! Она не такая суровая, как горы Атлантиды, и деревья здесь другие, более веселые что-ли, и сам воздух, кажется, легче и приятнее, и солнце светит по-другому, ярче. Но черные тучи нависли над древней Валузии, и ему, Куллу, безвестному атланту, суждено все изменить. Как — он не знал. Но не зря же боги посылают ему чудесные сны!
   Он снова посмотрел на спящую Маржук. Конечно было бы неплохо добраться с ней до какого-нибудь малого княжества, купить дом. Она такая красивая… Но нет, вещий сон послан не зря.
   Великие Валка и Хотат, пред вами клянется он, что этот эпизод был случайным в его жизни, больше женщины никогда не залезут в его сердце, не овладеют его плотью. Во всяком случае — до тех пор, пока не сбудется вещий сон! Да будет так.
   Кулл случайно посмотрел в окно. К воротам приближался отряд из более двух дюжин всадников в уже знакомой Куллу форме — видно, скакали всю ночь. Они ехали прямо к дому и Кулл понял, что навешенные им обратно доски на воротах не введут их в заблуждение. Решение надо принимать не теряя ни мгновения.
   Он потряс за точеное плечо спящую девушку. Надо же, красивая утонченная аристократка всю ночь была в его объятиях! Он чуть не зарычал, отгоняя эту мысль прочь. Она сама так захотела лишь для того, чтобы не достаться Слееру, и он, Кулл, просто первым подвернулся под руку. Все женщины хитры, коварны и непостоянны, они несут гибель мужчинам!
   Она открыла глаза и быстро села на кровати, прикрыв грудь рукой и натянув шкуру на ноги.
   — Что-то случилось? — спросила Маржук.
   — Сюда мчится большой отряд, — сухо сообщил Кулл. — Нам надо убираться как можно скорее.
   — Но откуда они узнали, что мы скрываемся здесь? — удивленно воскликнула она и тут же сама и ответила: — А, им Генбел сказал, он слышал, куда мы собираемся…
   Она сидела в той же позе.
   — Одевайся быстрее, — поторопил Кулл. — Время дорого. Далеко здесь до твоей тропы? Если мы до нее успеем добраться…
   — Уезжай один, — вдруг решительно сказала Маржук.
   — Что ты говоришь? — не понял Кулл.
   — Уезжай один, — повторила она. — Я скажу, что тебя здесь не было, что ты свернул еще вчера на дорогу в столицу. Это — мой дом, где хочу там и ночую. Мне ничего не сделают, а ты сумеешь скрыться. Беги, Кулл!
   Он все еще удивленно смотрел на нее.
   — Но тебя могут обвинить в пособничестве… Тебя могут повесить на крепостной стене ногами вверх…
   — Нет, — грустно улыбнулась Маржук. — Со мной ничего не будет, я нужна Слееру, чтобы он смог захватить владения моего отца. Валка великий, я счастлива, что он не первый коснется меня, слизняк! Уходи, Кулл, я никогда не забуду тебя.
   Кулл против собственной воли наклонился к ней и поцеловал ее в губы. Это было не просто прощание с Маржук, это было прощание со всеми женщинами мира. Он поклялся и выполнит свою клятву!
   Он вышел из комнаты, легко сбежал по ступеням.
   В ворота уже властно стучали преследователи.
   Кулл быстро огляделся, побежал к своему коню, вскочил в седло и погнал на задний двор, в надежде, что там есть еще ворота или хотя бы калитка. Стена была глухая. И Кулл, пришпорив коня, погнал его прямо на забор. Отдохнувшее животное легко перемахнуло препятствие и понесло Кулла к возвышавшимся вдали горам, унося в неизвестность.

Глава 4. СНЫ, СТАВШИЕ ЯВЬЮ

   То ли конь Кулла задел ногой каменный забор загородного дома старого валузийского аристократа Крандала в прыжке, поистине спасшем атланту жизнь, то ли зацепил за корягу, когда Кулл гнал его через неразработанное поле к горам. Так или иначе, он захромал, а вскоре и вообще упал. Пришлось бросить его и бегом мчаться к спасительным горам, Куллу все время казалось, что стрела какого-нибудь воина из Отрядов Следителей Законности целится ему в затылок.
   Добравшись до возвышающихся гор, Кулл не стал искать тайную тропу, понимая, что преследователи могут о ней знать, а пешком ему далеко не уйти. Хотя он отметил левее огромные развалины, сгоревшего давным-давно Храма Мертвых Богов, о котором рассказывала Маржук, Кулл бесстрашно полез в горы, цепляясь за камни. Преследователи никогда не найдут его в нагромождении скал — его, атланта, выросшего в горах и умеющего разговаривать с камнями.
   Углубившись в глухие горы достаточно, чтобы его не нашли, Кулл сбросил куртку по последней валузийской моде с неуместными здесь бантиками-цепочками-галунами-кружевами и шитую легкомысленными цветками рубаху с багровым засохшим пятном. Солнце уже поднялось над землей древней Валузии, согревая лучами своего блудного сына. Кулл разлегся на огромном валуне и закрыл глаза, приводя в норму дыхание и пытаясь сосредоточиться.
   Вот и снова он — изгой, как тогда, в Атлантиде. Снова в горах один на один с дикой природой. Но тигры — его братья, а все остальные животные — добыча. И опять за ним погоня. Честно говоря, в Атлантиде было хуже — там на него охотились все племена. А сейчас он в цивилизованной стране, вряд ли его будут искать по всей Валузии. Подумают, что он сбежал в малые княжества и махнут рукой…
   И, в отличие от первого изгнания, ему не надо сейчас преодолевать морские просторы. У него есть деньги в кошельке, подаренном капитаном Антишем. И сейчас у него есть оружие. Кулл сел, вынул кинжал, что прихватил с пояса начальника следственной канцелярии Дапреза, и внимательно рассмотрел его — ладный закаленный клинок, удобная сбалансированная рукоять — не то, что кремневая самоделка атланта…
   Он услышал вдалеке голоса и его словно ветром сдуло с удобного плоского валуна. Он, будто вышедший на охоту тигр, бесшумный и незаметный, прячась за скалами, спустился ниже.
   Так и есть — тот самый отряд, что приближался к вилле Крандала, только числом чуть меньше, видно кто-то остался с Маржук. Отряд уверенно подъехал к горам, человек не в форме Следителей Законности, указал рукой и они въехали на тропу, которая оказалась совсем рядом.
   Что ж, удачной погони.
   Кулл усмехнулся и, словно белка прыгая с камня на камень, отправился в другую сторону.
   Он решился — ни в какие малые княжества он не пойдет, а пересидит в горах дней с десяток и двинется обратно в долину, к другому городу, а там… Там видно будет.
   Кулл провел в горах, лазая по ущельям, где никогда не ступала нога человека, сорок дней. Он думал — о себе, о своей жизни, о Валузии, о чудных снах… О чем он ни разу не вспомнил, так это об оставленной в полусгоревшем загородном доме Маржук. Кулл, как и поклялся, изгнал из своего сердца даже мысли о женщинах. До тех пор, пока не сбудется удивительный сон. Или навечно, тут уж как распорядятся великие Валка и Хотат… Человек лишь пушинка пред ними, куда подуют, туда и понесет…
   В первый же вечер своего пребывания в южных горах Валузии Кулл нашел пещеру. Почти у самой долины, буквально в нескольких десятках шагов от тайной тропы разбойников и контрабандистов.
   Он вошел в черный туннель с мечом наготове — сильный звериный запах шибал в ноздри. Сперва пещера была узкой, как кишка, но Кулл автоматически отметил, что в нее можно и коня провести, а снизу, с долины, вход в пещеру не заметишь никак. Затем пещера расширялась в просторный зал, вдали маячило светлое пятно — еще один выход.
   Хозяина пещеры не было на месте, но по запаху можно было совершено определенно судить, что она обитаема. Кулл вышел через второй выход — и увидел маленькое симпатичное озерцо, скрытое от всех скалами. Он сел на камень у пещеры, решив терпеливо дожидаться хозяина. Если это окажется тигр, то Кулл уйдет. Если же любой другой хищник — убьет или прогонит. Через два часа ожидания к пещере на четырех лапах с дневной добычей в зубах приблизился буро-черный горный медведь.
   Бой был жестоким и коротким, Кулл победил и по праву сильного поселился в столь удобной во всех отношениях пещере.
   Медвежьего мяса хватило почти на весь срок, проведенный атлантом в горах. Несколько дней, напившись свежей густой и такой вкусной крови, он вялил на солнце и коптил на костре, у укромного озерца, мясо. Вода в озере оказалась чистой и приятной на вкус, видно его подпитывал подземный ручей.
   Кулл отдыхал — от галеры, от тревожных ночей в лесу, от непонятной жестокости валузийских Отрядов Следителей Законности. Он днями сидел у своей пещеры, глядя в долину, где простиралась вожделенная земля и вспоминал удивительные, неправдоподные рассказы, слышанные им в Атлантиде о Валузии от бывшего раба Аскаланте, проведшего в древней стране целых семь лет; полные ненависти после взбучки от Черных Отрядов, воспоминания Хор-нака; россказни других старших соплеменников.
   Вот она Валузия, спустись и ходи по древней земле.
   Но без подорожной грамоты его схватят, как распоследнего бродягу, и повесят на ближайшем дереве, получив за это награду. Деньги у него имелись, отточенное оружие покоилось в ножнах, одежды по последней аристократической моде были тщательно выстираны и дожидались своего часа. Одно лишь останавливало его — распроклятая подорожная грамота.
   Он смотрел в долину и думал об одном — как стать полноправным гражданином Валузии? И не находил ответа. Он молил Валку и Хотат послать ему решение проклятого вопроса, хоть в чудном сне, хоть как.
   И вот, на сорок первый день своего отдыха в горах, он услышал вдали голоса. Прячась в камнях, он приблизился на звук. И увидел неспешно подъезжающих к тайной тропе двух солдат в форме Отрядов Следителей Законности.
   Валка и Хотат вложили в его голову блестящий по своей простоте и столь же неожиданный план. Кулл стремглав, не забывая об осторожности и не создавая шума, бросился к своей пещере. Сорвал медвежью шкуру, в которой ходил все эти дни, и переоделся в валузийскую одежду. Надел перевязь так, чтобы порез куртки на груди не бросался в глаза. И через второй выход помчался к тропе, зная, что сумеет обогнать двух медленно двигающихся всадников — дорога делала, огибая скалу, небольшой крюк в этом месте.
   Он быстро спустился по склону, стараясь не запачкать одежду, встал на тропу, отдышался, оправился и, с беспечным видом, любуясь прекрасным видом гор, залитых солнечным светом, двинулся навстречу двум всадникам из отрядов Следителей Законности. Но несмотря на его совершенно беззаботный вид, Кулл был внимателен и собран, в любой момент готовый выхватить меч и защищать жизнь. Практика показала, что в Отрядах Следителей Законности бойцы никудышные, и с двумя Кулл справится запросто.
   Наконец, всадники появились из-за поворота. Заметив Кулла остановили коней, положили руки на рукояти мечей. С такими-то Кулл действительно справиться легко. Но не этого он хотел сейчас.
   — Ты кто такой? — настороженно спросил один.
   Второй озирался по сторонам, ожидая возможной разбойничьей засады. Хотя какой разбойникам прок от двух солдат Отрядов Следителей Законности — плохонькие меч, да разношенные сапоги? Впрочем, разбойники могут сделать стойку на одну лишь ненавистную форму и тогда лучше уносить быстрее ноги…
   — Я осматриваю горы по приказу царя Борны, — спокойно выдал Кулл заранее подготовленную в голове фразу на валузийском. — Вот грамота.
   И он протянул всадникам тщательно расправленный лист с печатью царя Борны, присланный Крандалу.
   Расчет атланта оправдался полностью — они не умели читать. Взглянули на знакомую печать и облегченно вздохнули.
   — А почему без коня? — благодушно спросил один. — Случилось что? Может, тебя довезти до города?
   — А зачем в горах конь? На нем наверх не залезешь. А я должен все увидеть и рассказать царю. Конь в долине.
   — Ну, — сказал один из них, — Валка и Хотат тебе в помощь!
   — И да помогут Великие Валка и Хотат в вашем пути, — улыбнулся Кулл.
   Они тронули лошадей и отправились дальше.
   Кулл беспечной походкой скрылся за поворотом и чуть не подпрыгнул от радости — его рискованная авантюра удалась! С этой грамотой можно путешествовать по стране! Соблюдая всю необходимую осторожность, конечно. Впрочем, по столицы, как до Дапреза, он может добраться ночами по лесам. Но вот войти в Хрустальный город… теперь сможет!
   Он подумал, что мог бы убить их обоих, переодеться в форму и на коне беспрепятственно добраться до столицы. Но это было очень опасно. Во-первых, он еще плохо владеет валузийским. А, во-вторых, что он реально знает об этой стране, об укладе жизни и порядках? Да почти ничего! Лучше пока не нарываться на неприятности, коня он где-нибудь купит за деньги.
   Итак, его ждет Валузия, вперед!
   Через день он вышел к небольшому поселку, долго присматривался, не увидел стражников и смело пошел вперед. Найдя дом старосты, он помахал перед его носом грамотой с царской печатью, рассказал басню о якобы сломанной ноге коня и срочном поручении, потребовал продать ему нового коня — хоть какого и протянул серебряную валузийскую. Староста чуть не на зуб попробовал метал, долго и подозрительно смотрел на монету, теребил в руках бумагу с царской печатью и, наконец, кивнул головой.
   Кулла провели в дом, накормили деревенским обедом и угостили самодельной брагой, которой Кулл, как варвар, не побрезговал. Затем, наконец, привели задрипанную лошадку, сказав, что других нет — всех прочих в войска забрали и так от сердца отрывают, и указали дорогу, пояснив, что как раз к темноте он доберется до города Краш, где сможет переночевать.
   Лошадка была неказистой, но спокойной и послушной. Все лучше, чем пешком. Двигаться без коня в одежде валузийского аристократа — только вызывать лишние подозрения.
   Где-то через час вдали на дороге показался отряд мечей дюжины в полторы. Во-первых Кулл, увлеченный своими мыслями и несколько расслабленный хмельной брагой, заметил их слишком поздно, чтобы скрыться, а, во-вторых, он уверовал в волшебную силу царской печати на грамоте, которую отнюдь не всякий валузийский солдат сможет прочесть. Он, не меняя аллюра, двигался навстречу судьбе.
   Отряд ехал по каким-то своим делам, головные всадники даже не обратили на приготовившегося достать бумагу с царской печатью Кулла никакого внимания. Да и форма у них была совершенно другой, нежели у Отрядов Следителей Законности. Отряд ехал по три всадника в шеренге, Куллу пришлось прижать свою лошадку почти к самой обочине.
   И неожиданно для себя что-то знакомое он увидел в замыкавшем отряд пареньке — тот же был в доме старосты, когда Кулла угощали обедом с бражкой!
   Кулл попытался развернуть лошаденку и направить ее в поле, хотя понимал, что против откормленных, хорошо обученных армейских коней ему и ловить нечего. Но и всадники, выехавшие на охоту за ним, были наготове — он не успел и на четверть завершить маневр, как был окружен со всех сторон. Единственное, что ему оставалось — сдаваться, в надежде сохранить жизнь. Но он — атлант. Атланты не сдаются, лучше смерть.
   Кулл соскользнул с лошади, выхватывая на ходу меч, кувырком проскочил меж двух коней — он слышал как за спиной свистнули мечи в бесплодном замахе — и стрелой помчался по полю к лесу, до которого было не менее двухсот ярдов.
   Когда почувствовал, что его нагоняют, Кулл резко развернулся, вонзил клинок в грудь распаленного коня, повернулся, схватил за ногу второго, стащил и оглушил могучим ударом по голове. Остальные преследователи придержали коней.
   Кулл, как затравленный хищник, осклабился на преследователей с мечом в руке, с которого капала кровь — конская, но цвет-то тот же!
   — Подходите! — прошипел Кулл. — Пусть я умру, но десяток самых смелых из вас утащу с собой!
   Всадники стояли неподвижно, к ним приблизились отставшие. Вдруг один из подъехавших позже, оценив ситуацию, соскочил с коня и выдернул из ножен меч.
   — Хорошо, атлант, — совершенно спокойно произнес он, — я люблю подраться. Давай — честный бой, остальные вмешиваться не будут.
   Был он сед, или белобрыс — не понять, волосы были очень коротко подстрижены ежиком. Но лицо избороздили глубокие морщины опыта, хотя по фигуре нельзя было сказать, что он стар и дрябл.
   Куллу не требуется повторять дважды подобные предложения. С диким боевым кличем атлантов он бросился на пешего противника — ничего другого ему и не оставалось.
   Седой с легкостью парировал его бешеный удар и неуловимым движением взмахнул клинком — левую руку Кулла чуть выше локтя обожгло болью. Он еще не успел ничего понять, как и на правой руке была глубокая царапина. Кулл вновь всю силу вложил в удар, и снова его атака была отбита, но каким-то непостижимым образом появилась рана на груди, на полдюйма прежней, уже зажившей.
   Кулл отступил на шаг, взглянул в лицо врага, который смотрел на него с грустной улыбкой. Кулл собрал всю волю, все знания и под общее молчание скружившися всадников вложил их в решающий удар.
   Меч, словно камень из пращи вылетел у него из рук, клинок противника коснулся горла.
   Седой невесело усмехнулся и отвел клинок. Кулл стоял перед ним, бессильно опустив руки. Кинжал был за поясом, но атлант отлично понимал, что не успеет и пальцем пошевелить, как будет убит. Этот седовласый — противник посильнее капитана Антиша и Инкора вместе взятых. Везет же Куллу на мастеров меча!..
   — Убей его! — кричали седовласому всадники. — Убей! Повесим мертвого, награда — твоя!
   — Лучше отправим его в Дапрез, в Отряды Следителей, — крикнул тот, чьего коня убил Кулл. — Там с ним как следует поговорят, а с нас и взятки гладки.
   — Убей его! Убей!
   Кулл смотрел на седовласого и прощался с жизнью.
   — Убей! Убей!
   — Нет! — седовласый поднял вверх руку. — Он любит сражаться, — с некоторой иронией произнес он, — вот и пусть забавляет царя Борну. Вы что забыли об указе царя, где нам полагается плененных разбойников, сильных и отважных, отдавать в гладиаторские школы? Вот и пусть подучится. Не забывайте, мы — армия, а не шакалы-фискалы. Отправить его в Дапрез, но не к Следителям, а в нашу комендатуру. Пусть везут к ланисте…
   Кулл с ненавистью глядел на седовласого, хотя уже тогда, наверное, понимал, что этот многоповидавший седой воин, имени которого он так никогда и не узнал, спас ему жизнь.
   Кулла связали, как мешок с сеном перекинули через коня, и отвезли в городок, где бросили в темницу. Перед этим его допросили в присутствии писаря двое хмурых офицеров. По их словам Кулл понял, что мальца послал за отрядом староста, поскольку монета, заплаченная за коня, была с профилем старого царя — такие монеты, по указу царя Борны, были категорически запрещены. Да и читать, как оказалось, староста умел. На все вопросы Кулл молчал, офицеры хотели вызвать пытошника, но время было позднее, оба устали, стремились к своим делам по-домам, и на Кулла махнули рукой.
   На утро его, закованного в тяжелые колодки, посадили в телегу и повезли в Дапрез. Они прибыли туда уже когда солнце склонялось к лесу, а городские ворота были закрыты.
   Сопровождавшие телегу воины через створки ворот договаривались со стражниками, чтобы их пропустили. Кулл без всякого интереса посмотрел на стену за воротами. Третьим слева, висел, раскинув ноги, облитый какой-то дрянью, чтобы не разлагался, труп мужчины. По одежде Кулл узнал Генбела, на груди покойного красовалась табличка: «Лемурийский шпион, выдававший себя за Генбела, сына Крандала».
   Неделю Кулл протомился в темнице, расположенной в подвале армейского штаба Дапреза. Его кормили относительно неплохо два раза в день — не чета похлебке на галере. Он сидел в одиночке, поскольку его боялись бросить к другим заключенным, в небезосновательном опасении, что он может устроить драку. Его просто хотели отправить побыстрее в гладиаторскую школу, но ради одного гонять повозку и конвой было расточительно, ждали оказии.
   Если бы знал бы блестящий офицер канцелярии Отрядов Следителей Законности Слеер, каждый день проходя мимо армейского штаба, что там, в эргастуле, сидит человек, опозоривший его невесту (а теперь уже — законную жену), то приложил бы все силы, чтобы Кулла перевели в следственную канцелярию Отрядов Следителей Законности, а уж там бы поговорил с ним по-своему. Слава великим Валке и Хотату, что этого не случилось.
   При царе Дорсе гладиаторские бои были не то, чтобы под запретом, но не в чести, старый царь их не любил. И гладиаторских школ в Валузии было всего две. Это сейчас, при царе Борне они появились по всей стране, поскольку гладиаторов требовалось все больше и больше — лишь только на последнем праздновании дня рождения царя Борны до смерти бились пятьдесят пар и две группы по пятьдесят человек.
   Куллу повезло, его отправили в старейшую школу с многочисленными традициями в городок Дахне, что в двух часах езды от столицы, неподалеку от Заброшенных Садов. Ланиста осмотрел Кулла, ощупал мускулы, хмыкнул, увидев шрамы, поглядел зубы новичка. Затем почесал у себя лысый затылок и поставил свою подпись на расписке, что он принимает пойманного бродягу Кулла из Атлантиды в Царскую школу гладиаторов.
   Так или иначе мечта Кулла сбылась — его научат владению мечом, всем премудростям и тонкостям этой науки. Иначе на арену, под царский взор, просто не выпускают.
   Кулла провели в казарму, которая сейчас была пуста — все на занятиях. Ему показали свободные нары, дали шкуры, чистую гладиаторскую одежду и велели идти в умывальню, смывать с себя грязь темницы. Умывальня представляла собой просторное помещение с большим каменным корытом посреди, над корытом шла глиняная труба с прорезями, из которых сочилась вода.
   Кулл скинул с себя порядком пропахшие потом и темницей одежды и начал умываться. Явились с занятий гладиаторы — усталые, потные, заняли все места. Кулл уступил место высокому худощавому лемурийцу. Тот посмотрел на новичка и неприятно улыбнулся:
   — С дружбой набиваешься? Нам дружить трудно, если встречу тебя на арене — убью.
   Понеслись однообразные дни, полные тренировок, занятий самыми неожиданными для Кулла предметами — гимнастикой, анатомией, естествознанием. Каждое утро — кросс на пять миль. Потом — в гимнастический зал, поднятие тяжестей и другие упражнения для развития мышц. Потом основы фехтования — до обеда. Краткий перерыв и снова занятия, занятия, занятия… Пока к вечеру не валишься с ног.
   Гладиаторы не шибко разговаривали друг с другом. Все были примерно равны, все в казарме Кулла, как и он сам, проходили первоначальный курс подготовки. Те, кто уже выступал на аренах, жили в другом помещении. Казарма была большой — на пять дюжин человек. И круглосуточно с гладиаторами находились четверо солдат при полном вооружении, чтобы подопечные не подрались. Только солдаты дежурили в опостылевшей казарме раз в четыре дня, а гладиаторы не покидали стен школы.
   Гладиаторов берегли — прилично кормили, выдавали специальные мази для поддержания кожи в порядке, лекарь школы раз в несколько дней осматривал каждого. По сравнению с тупой изматывающей жизнью на галере здесь для Кулла был сущий рай. К тому же он стремился к знаниям. И учителя быстро выделили из всех подопечных молодого атланта, жадно ловящего каждый жест и до одури истязающего себя в шлифовании какого-либо приема.