1) Когда инквизиторы пользуются информацией, из которой вытекает, что были высказаны предположения, которые могут быть объявлены святому трибуналу, они должны запросить ученых богословов - честных, способных оценить предположения, - которые выскажут свое решение письменно и за своей подписью.
   2) Если установлено, согласно мнению богословов, что исследованный вопрос есть вопрос веры или если он ясен сам по себе, без запроса их, и объявляемый факт достаточно доказан, прокурор-фискал объявляет имя автора доноса и скомпрометированных лиц, если они есть, и требует их ареста {Доносчик допускается как свидетель вопреки принципам права, и к нему не применяется кара клеветника, если он будет признан таковым.}.
   3) Инквизиторы, собравшись, решают, следует ли постановить заключение в тюрьму; в сомнительных случаях они вызывают юрисконсультов, чтобы запросить, находят ли они эту меру подходящею {Эта мера никогда не казалась им необходимой. Старинные буллы и пожелания кортесов позаботились о том, чтобы определение суда об аресте было подписано инквизитором - епархиальным епископом - и состоялось с его согласия. Здравый смысл диктовал эту меру, потому что определение об аресте не допускает апелляции. Об этом не сказано ни слова в указе. Следует ли этому удивляться? Ведь указ писан инквизиторами!}.
   4) Когда доказательство недостаточно для постановления ареста объявленного лица, инквизиторы не должны ни вызывать его в суд, ни подвергать допросу, потому что опыт доказал, что еретик, не пользующийся своей свободой, ничего не скажет и что эта мера служит только к тому, чтобы сделать его более осторожным и внимательным для избежания всего, что может отягчить подозрения или улики против него {Этот способ судопроизводства более сообразовался бы с Евангелием и, отрицал ли бы обвиняемый факты или признавал их, служил бы для братского исправления Если бы поведение обвиняемого улучшилось, можно было бы порадоваться применению его ввиду достигнутого им блага. Но, очевидно, для инквизиторов благо, которое они могли добыть, состояло не в остановке движения еретических предположений, а в нагромождении улик, необходимых для умножения арестов и штрафов.}.
   5) Если инквизиторы не согласны между собою по вопросу об определении ареста подсудимого, документы начатого судопроизводства должны быть отосланы в совет; и эта посылка состоится, хотя они будут единодушны в решении, если скомпрометированные принадлежат к числу знатных или уважаемых лиц.
   6) Инквизиторы подписывают мандат об аресте и направляют его к великому альгвасилу святого трибунала. Если дело идет о формальной ереси, эта мера должна немедленно сопровождаться изъятием имущества, принадлежащего арестуемому. Если приходится заключить под стражу несколько человек, будет выдано столько же мандатов о заключении в тюрьму, отдельных и независимых друг от друга, для исполнения порознь. Эта предосторожность необходима для тайны в том случае, когда один альгвасил не может арестовать всех подсудимых. В процессе будет сделана отметка о дне, когда выдан мандат, и о лице, его получившем.
   7) Альгвасил будет сопровождаем при исполнении мандата о заключении в тюрьму секретарем секвестра и сборщиком. Альгвасил назначает хранителя имущества; если сборщик не удовлетворен назначением, назначают другого, потому что он ответствен.
   8) Секретарь при изъятии отмечает порознь, один за другим, все предметы, а также день, месяц и год наложения ареста на имущество; он подписывает протокол вместе с альгвасилом, сборщиком, хранителем и свидетелями. Копию этого документа он дает назначенному хранителю; если другие захотят ее иметь, он уполномочен требовать оплаты изготовления копии.
   9) Альгвасил отбирает из имущества подсудимого все необходимое для издержек по его помещению, продовольствию и отправке; он дает отчет в полученном по прибытии в инквизицию. Если у него останутся деньги, он передает их расходчику, который употребит их на продовольствие для заключенного.
   10) Альгвасил требует от заключенного передачи денег, бумаг, оружия и всего, что было бы опасно при нем оставить. Он не потерпит никакого сообщения, ни письменного, ни устного, с другими заключенными без разрешения инквизиторов. Он передаст все вещи, найденные у заключенного, тюремному смотрителю и получит от него расписку, в которой будет обозначен день передачи. Тюремный смотритель известит инквизиторов о прибытии заключенного и поместит его таким образом, чтобы он не имел в своем распоряжении никаких предметов, которые могли бы быть опасны в его руках, так как заключенный ему доверен и он должен за него отвечать. Один из секретарей святого трибунала будет присутствовать и составит протокол мандата о заключении в тюрьму и о его исполнении; он отметит здесь также час, когда заключенный вошел в тюрьму, принимая во внимание, что этот пункт имеет значение для отчетности расходчика.
   11) Тюремный смотритель не должен помещать нескольких заключенных вместе; он не позволит им сообщаться друг с другом, если только инквизиторы не сочтут удобным это разрешить.
   12) Тюремный смотритель будет снабжен реестром, в который должны быть внесены все вещи, находящиеся в комнате заключенного, кроме платья и сьестных припасов, и который он получит от каждого заключенного; он подпишет смету реестра вместе с секретарем и известит об этом инквизиторов. Он не передаст заключенному ни съестных припасов, ни одежды, не рассмотрев и не исследовав их весьма тщательно, чтобы увериться, что они не содержат ни писем, ни оружия, ни какого-либо другого предмета, из которого можно сделать дурное употребление.
   13) Когда инквизиторы сочтут необходимым, они прикажут привести пленника в зал заседаний суда, где велят ему сесть на скамью или на табурет и заставят его клятвенно обещать говорить правду и в этот раз, и в следующие. Они спросят у него имя, фамилию, возраст, место рождения, место жительства, должность или положение и время его ареста. Они должны обращаться с ним человечно и иметь уважение к его рангу, сохраняя всегда авторитет, приличный судьям, чтобы обвиняемый не вышел из границ, уважения и не позволил себе чего-либо заслуживающего порицания. Во время заседания, при чтении обвиняемому акта объявления фискала, он должен стоять.
   14) Затем допросят обвиняемого о его генеалогии [835], чтобы он указал своих отца и мать, предков и других родственников по восходящей линии, братьев, племянников, дядей, кузенов и их жен. У него спросят, был ли он женат прежде или теперь состоит в браке, сколько раз он был женат, на какой женщине он женился, сколько он имел детей от каждого брака, каков возраст его детей, а также их положение и место жительства. Секретарь запишет все эти подробности, внимательно следя за тем, чтобы проставлять в начале строки имена называемых лиц, потому что эта практика полезна при справке в реестрах, чтобы знать, нет ли там тех, кто происходит от евреев, мавров, еретиков или других личностей, наказанных святым трибуналом.
   15) Когда эта формальность будет исполнена, обвиняемому велят вкратце рассказать свою жизнь, указывая города, где он прожил значительное время, и мотивы его пребывания в них, лиц, которых он там встречал, друзей, которых имел, занятия, которым предавался, учителей, у которых учился, время начала занятий и их продолжительность. Если он уезжал из Испании, то когда и вместе с кем покидал эту страну и сколько времени продолжалось его отсутствие. У него спросят, наставлен ли он в истинах христианской религии, и заставят его прочитать Отче наш ("Pater noster"), Богородице Дево, радуйся ("Ave Maria") и Верую ("Credo"). Ему велят сказать, исповедовался ли он и с какими духовниками он исполнял этот христианский долг. После того как он даст во всем этом отчет, его спросят, знает ли он или предполагает причину его ареста, и его ответ определит дальнейшие вопросы, которые ему сделают, предупредив и обязав на этом допросе и двух других следующих заседаниях показывать правду. Инквизиторы должны стараться не прерывать обвиняемого, когда он говорит, и позволять ему выражаться свободно, в то время как секретарь будет записывать его показания, за исключением не относящихся к процессу. Они задают обвиняемому все необходимые вопросы; однако они должны избегать утомлять его допросом о вещах, о которых не было речи, если только он не подаст повода к этому своими ответами.
   16) Инквизиторам следует всегда опасаться, чтобы их не обманули свидетели или обвиняемый, и осторожно принимать какое-либо решение, потому что, если они составят себе мнение раньше, чем подобает это сделать, они не будут более беспристрастны, а, напротив, подвергнутся опасности ошибки.
   17) Инквизиторы не должны говорить с обвиняемым ни в зале судебных заседаний, ни вне его ни о каком деле, постороннем его процессу. Секретарь запишет вопросы и ответы; после заседания он прочтет их обвиняемому, чтобы тот подписал их. Если он попросит прибавить, убавить, изменить или разъяснить какой-либо пункт, секретарь запишет это под его диктовку, не вычеркивая и не удостоверяя уже написанных пунктов.
   18) Фискал представит свой обвинительный акт в срок, предписанный указом; он обвинит заключенного в общих чертах в ереси; затем он изложит факты и тезисы, извлеченные из показаний. Инквизиторы не имеют права наказывать обвиняемого за проступки, не касающиеся веры; но если предварительное следствие установит какой-нибудь из них, то фискал сделает его предметом обвинения, потому что это обстоятельство и обстоятельство хорошего или дурного поведения обвиняемого в обыкновенное время помогут судить об истине его ответов и послужат другим целям его процесса.
   19) Даже если обвиняемый признает на первых заседаниях увещаний все обвинения своего процесса, фискал должен составить и представить свой обвинительный акт, потому что практика доказывает полезность того, чтобы дело, начатое вследствие доноса, продолжалось с привлечением к суду доносчика для большей свободы относительно применения кар и епитимий, чего не было бы, если бы дело велось единственно по службе.
   20) Каждый раз, когда обвиняемый будет допущен в зал заседаний, ему будут напоминать о долге, налагаемом на него присягой говорить правду обо всем, на что от него потребуют ответа.
   21) Фискал в конце своего обвинительного акта сделает оговорку, гласящую, что, если инквизиторы не находят его обвинение достаточно доказанным, он просит их назначить пытку обвиняемому, потому что (так как нельзя ее назначить без предварительного уведомления) необходимо, чтобы обвиняемый вперед знал об этом. Этот момент является наиболее благоприятным для данной цели, потому что заключенный к нему не подготовлен и, следовательно, получит известие с меньшим смятением {Происходит обратное этому: обвиняемый, давший чистосердечное показание, возмущается против столь жестокого требования, основанного только на ложном предположении. См. гл. IX этого сочинения.}.
   22) Фискал представляет инквизиторам свой обвинительный акт или просьбу об обвинении. Секретарь читает ее в присутствии обвиняемого. Фискал присягает, что действует без злого умысла, и удаляется. Обвиняемый отвечает последовательно на все статьи этого акта. Секретарь записывает его ответы в том же порядке, даже если обвиняемый все отрицал.
   23) Инквизиторы поясняют обвиняемому, насколько для него важно сказать правду. Защитником ему дают одного из адвокатов святого трибунала, который беседует с ним в присутствии инквизитора, чтобы подготовиться к письменному ответу на обвинение, поклявшись в верности обвиняемому и соблюдении тайны трибунала, хотя он и исполнил уже последнее условие, когда был почтен званием адвоката заключенных святого трибунала. Он должен стараться убедить обвиняемого, что для него более всего важно быть искренним, просить прощения и потерпеть епитимью, если он признает себя виновным. Его ответ будет сообщен фискалу. Фискал, заключенный и его адвокат, присутствующие на заседании, сводят дело к улике. Инквизиторы велят представить ее, не обозначая дня и не извещая сторон, потому что ни обвиняемый, ни кто другой от его имени не должен присутствовать при принесении присяги свидетелями.
   24) Секретарь должен дать адвокату прочесть показание обвиняемого относительно себя самого, но оставить в неведении о том, что сказано им о других; это сообщение необходимо адвокату для построения защиты клиента. Если последний потребует что-либо прибавить к своей декларации, адвокат не может при этом присутствовать и должен удалиться.
   25) Если обвиняемый еще не достиг двадцатипятилетнего возраста, ему назначат попечителя до чтения обвинения. Эту обязанность может исполнить адвокат или какое другое лицо, хорошо известное, честное и достойное доверия. Обвиняемый должен подтвердить, с одобрения попечителя, свои показания на первых заседаниях; в дальнейшем попечитель будет ему помогать во всех затруднительных случаях и других обстоятельствах процесса.
   26) По допущении улики фискал объявляет в присутствии обвиняемого, что он снова вводит и представляет свидетелей и улики, существующие в документах, в реестрах и в бумагах святого трибунала. Он требует, чтобы приступили к утверждению свидетельских показаний, заслушанных на предварительном следствии, к очной ставке свидетелей и оглашению их показаний. Если обвиняемый или его защитник возьмет слово, секретарь должен записать все сказанное.
   27) Если по допущении улики обвиняемый окажется виновным в другом проступке, фискал обвинит его, и он будет привлечен к суду по обычным формам. Если улика первого проступка усилилась, достаточно объявить об этом обвиняемому.
   28) В промежутке, отделяющем допущение улики от оглашения, обвиняемый может при посредстве тюремного смотрителя просить вызова в суд, если он будет в этом нуждаться. Инквизиторы должны разрешить вызов без проволочки, чтобы воспользоваться настроением, в котором находится обвиняемый и которое может меняться со дня на день.
   29) Инквизиторы не пренебрегают ничем для утверждения показаний свидетелей и для принятия всех мер, необходимых для установления истины.
   30) Утверждение показаний свидетелей происходит перед ответственными лицами, а именно перед двумя священниками, христианами старинного рода, честной жизни и незапятнанной репутации. В их присутствии свидетелей просят заявить, не помнят ли они, что когда-нибудь давали показания в каком-либо процессе инквизиции; если они ответят утвердительно, спрашивают у них некоторые подробности относительно настоящего дела и заинтересованных лиц. Когда они удовлетворят этому пункту, их предупреждают, что фискал выставил их свидетелями в процессе, учиненном против подсудимого. Им прочтут их первое показание, и, если они заявят, что удостоверяют эти факты, им рекомендуют подтвердить их, с добавлениями, убавлениями, объяснениями и изменениями, какие они сочтут необходимыми. Обо всем будет упомянуто в протоколе; отмечают также, свободен ли в этот момент свидетель или задержан в зале заседаний или в своей комнате и почему он не явился в светский суд.
   31) По утверждении показаний свидетелей готовят оглашение, взяв копию с показаний каждого свидетеля; копия должна быть буквальной, исключая то, что может открыть обвиняемому свидетелей, доставивших улики. Если декларация слишком обширна, она должна быть разделена на несколько глав. Когда напишут оглашение свидетельских показаний, обвиняемому читают не все показания сразу. Начинают с чтения первого пункта показаний первого свидетеля, чтобы он мог отвечать проще и с большей ясностью; затем переходят ко второму, третьему и следующим пунктам и соблюдают тот же порядок для каждого сделанного показания. Инквизиторы ускоряют, насколько возможно, оглашение свидетельских показаний, чтобы избавить обвиняемых от долгой томительной задержки; они должны избегать всего, что могло бы заставить обвиняемых предположить, что существуют новые обвинения против них. И хотя подобные обстоятельства существуют в действительности и подсудимые отрицают обвинения, этого недостаточно для отсрочки применения формальностей и заключения дела.
   32) Инквизиторы исполняют оглашение, диктуя секретарю, что ему следует писать, в присутствии обвиняемого или пишут сами и подписываются. Они проставляют в этом документе год, месяц и день, когда свидетель дал показание, если только это будет удобно сделать. Противное было бы в том случае, если свидетель находился в тюрьме. Они обозначают также время и место, когда произошли указанные факты, потому что эти подробности нужны для защиты обвиняемого; но обозначение места может быть сделано только в общих выражениях. В копии показания должны говорить в третьем лице, хотя бы свидетель говорил в первом. Например: "Свидетель видел или слышал, что обвиняемый беседовал с одним человеком" и т. д. {Эта форма чрезвычайно вредна для обвиняемого, потому что беседа, бывшая с одним только лицом, меняет свой характер, так как манера рассказывать факт предполагает троих, то есть обвиняемого, собеседника и человека, который видел или слышал.}.
   33) Если обвиняемый, давший показания на нескольких заседаниях, разоблачил проступки, совершенные названными им лицами, а позднее, давая новые показания, называет этих лиц в неопределенных и общих выражениях, употребляя, например, выражение: "те, которых я назвал", или какую-нибудь подобную формулу, то показания такого рода недействительны, потому что они не прилагаются прямо к лицу. Это должно обязать инквизиторов наблюдать за тем, чтобы заключенный, желающий говорить о нескольких лицах, называл их одного за другим и излагал затем факты или разговоры, которые он приписывает каждому из них.
   34) Если обвиняемый признал обвинение, ему следует сообщить оглашение свидетельских показаний, чтобы он не подверг сомнению правильность способа, каким поступал трибунал, приказывая его арестовать, и чтобы судьи опирались с большим доверием на закон в момент произнесения приговора об участи обвиняемого. Ибо дискреционная власть бывает налицо только тогда, когда обвиняемый уличен и признал себя виновным; иначе нельзя было бы выставить против него обвинений, представленных свидетелями, показания коих не были ему сообщены, особенно в таком виде процесса, где он не присутствует при принесении присяги свидетелям.
   35) Когда обвиняемый ответит на оглашение свидетельских показаний, ему будет позволено переговорить с адвокатом в присутствии инквизитора и секретаря, чтобы подготовить свою защиту. Секретарь запишет те подробности этого совещания, которые покажутся ему достойными внимания. Ни инквизитор, ни секретарь, ни тем более адвокат не должны оставаться наедине с обвиняемым. Так же должно обстоять дело и со всяким другим лицом, за исключением тюремного смотрителя или лица, его заменяющего. Иногда полезно, чтобы ученые и благочестивые лица посещали обвиняемых для увещевания их сознаться в том, что они упорно отрицают, хотя были в этом изобличены. Эти свидания могут происходить только при инквизиторе или секретаре. Не допускается, чтобы этим лицом был назначен прокурор (хотя старинные инструкции установили эту меру), потому что практика доказала, что из этого проистекает много неудобств {Эти неудобства не что иное, как опасность, которой подвергалась тайна святого трибунала от деятельности и мероприятий прокурора.}, кроме того, что обвиняемый извлекает из этого мало выгоды {Это ложь; напротив, эта выгода была очень высокой, потому что прокуроры, знавшие лиц, могущих доказать отвод предполагаемых свидетелей, извещали их, чтобы извлечь выгоду в пользу обвиняемого.}. Впрочем, если бы какое-нибудь непредвиденное обстоятельство сделало это распоряжение необходимым, можно уполномочить адвоката обвиняемого исполнить эти обязанности.
   36) Если обвиняемый просит позволить ему писать, чтобы закрепить пункты своей защиты, ему дают бумагу, но прежде считают листы и нумеруют листы, чтобы обвиняемый представил их исписанными или чистыми. Когда его работа будет окончена, ему дают возможность поговорить с адвокатом, которому он сообщит написанное, с непременным условием, что адвокат возвратит оригинал, не сняв копии, когда представит свою жалобу в трибунал. В случае, если будет допрос свидетелей защиты обвиняемого, последний может поименовать на полях каждой статьи столько свидетелей, сколько захочет, чтобы можно было допросить тех из них, кто является наиболее важным и достойным веры {Почему позволяют себе удалять кого-либо из них? Почему не выслушать их всех и потом разобрать, заслуживают ли они доверия?}. Ему следует также посоветовать назвать свидетелями христиан старинного рода, которые бы не были ни его слугами, ни его родственниками, исключая случаи, когда вопросы могут быть доказаны только ими {Какая несправедливость! Новохристиане, родственники, слуги, злодеи, негодяи, каждый мужчина, женщина, ребенок допускаются давать показания против обвиняемого, а он не может сослаться на свидетельство никого из родственников или слуг!}. Прежде чем жалоба будет представлена адвокатом, обвиняемый может познакомиться с ней. Инквизиторы объявляют адвокату, чтобы он ограничил себя в защите обвиняемого пределами того, что нужно сказать, и хранил совершеннейшее молчание насчет того, о чем говорят за стенами, принимая во внимание, что опыт показал неудобства, происходящие из подобного рода разоблачений, даже по отношению к обвиняемым. Они передают ему все бумаги без права снять копию даже с жалобы, черновой набросок которой, при его наличии, он должен также передать.
   37) Всякий раз, когда обвиняемый будет допущен на заседание суда, фискал контролирует состояние процесса, чтобы выяснить, нет ли в деле новых материалов; он получает в судебном порядке показания обвиняемого и отмечает на полях имена лиц, против которых были сделаны разоблачения, и все другие пункты, годные для выяснения дела.
   38) Инквизиторы получают сообщения, относящиеся к защите обвиняемого, показания в его пользу, косвенные улики и отводы свидетелей с таким же старанием и внимательностью, с каким получают сообщения фискала, чтобы задержание обвиняемого, препятствующее ему защищаться, не послужило помехой для выяснения истины.
   39) Когда инквизиторы получат важнейшие сообщения для защиты заключенного, они велят ему прийти в трибунал в сопровождении адвоката. Они объявляют им, что доказательства всех обстоятельств, смягчающие вину, получены и что они могут высказаться, если только не будет какой-нибудь новой просьбы с их стороны; в этом случае они делают для обвиняемого все, что им позволено. Если обвиняемый заявит, что ему нечего более сказать, фискал может дать свои заключения; однако будет лучше, если он пока подождет, чтобы выгадать себе пользу из всех инцидентов, которые могут произойти. Если обвиняемый попросит оглашения свидетельских показаний, выслушанных в его защиту, в этом ему откажут, потому что оглашение помогло бы ему открыть лиц, показавших против него {Вот несправедливость! Если бы обвиняемый видел доказанные статьи защитительного допроса или если бы, по крайней мере, они были сообщены его защитнику, он часто мог бы извлечь из них решительные аргументы против показаний свидетелей со стороны прокурора.}.
   40) Когда процесс будет в состоянии стать предметом обсуждения, инквизиторы позовут епископа и юрисконсультов. Так как докладчик не предусмотрен, декан инквизиторов сам сделает доклад о деле, не высказывая своего мнения, а затем секретарь читает его в присутствии инквизиторов и фискала, который будет сидеть рядом с юрисконсультами и должен будет удалиться, прежде чем судьи станут голосовать. Юрисконсульты первые высказывают свои мнения, затем епископ; инквизиторы будут голосовать после него, а последним голосует декан. Каждый голосующий свободен выражать такие соображения, какие он сочтет подходящими, и никто не может обвинить его в злонамеренности, прервать его или помешать ему. Если инквизиторы проголосуют по-иному, они изложат свои мотивы, чтобы доказать, что не было никакого произвола в их поведении. Секретарь впишет каждое мнение в предназначенный для этого реестр и присоединит их все к процессу.
   41) Когда обвиняемый признает себя виновным и его признания будут надлежащим образом мотивированы, он будет допущен к примирению с Церковью, если он не рецидивист. Его имущество должно быть конфисковано; его заставят надеть платье кающегося или санбенито (то есть нарамник из полотна или сукна желтого цвета с двумя наискось расположенными крестами другого цвета), и он будет заключен в пожизненную тюрьму, называемую Милосердием. Что касается цвета платья, которое он должен носить, и конфискации его имущества, то, принимая во внимание, что в некоторых провинциях королевства Арагона существуют и действуют привилегии (feuros) [836], а также регламенты и особые обычаи, следует с ними соотноситься и возвращать свободу и обычное платье осужденному, сообразно с распоряжениями судебного решения. Если признают, что осужденный должен оставаться в тюрьме на неограниченный срок, в решении должно быть указано, что задержание осужденного продлится, пока главный инквизитор будет считать это целесообразным. Если обвиняемый действительно рецидивист, потому что ранее отрекся от определенной ереси, или лжекающийся, потому что отрекся как сильно подозреваемый, и если в настоящем деле он изобличен в том, что впал в ту же ересь, то он будет выдан светскому судье по предписанию закона. При этом не следует допускать, чтобы он мог избежать этой кары, хотя бы он заявлял, что в данном случае его признания искренни и раскаяние действительно.