– Ненавижу это слово.
   – Как я Вас понимаю…
   – Это предлог! – вскрикнул кто-то из военачальников, пытаясь сказать, что Игорь желает увильнуть от грядущей битвы.
   – Это что еще за филолог выискался? – не выдержал Дракар.
   – Тем более! – голос Кролла оказался сильнее. Еще бы – вылитый терминатор с дополнительными динамиками и савбуфером. – Ни под каким предлогом не подсовывать мне отрицательные ответы!!! Это «но» – единственное, которое я приму. Раскрывай суть и постарайся, чтобы она оказалась для меня понятной и убедительной!
   – Волшебник удалился в дальние пещеры, не желая попадаться воинам на глаза, потому что знает, что солдаты недолюбливают тех, кто может сделать больше их без помощи меча или копья. Вы сами их не жалуете, мой правитель!
   Оскорбленные военачальники малость поругались и кое-чего разломали в ответ, но быстро остыли, в общей сложности причинив Тронному залу минимальный ущерб. Горячке исправить – что рукой махнуть.
   – Аргумент веский! – нехотя согласился Кролл. – Собираемся в дорогу, через час – общий сбор. Едем к вашему волшебнику, и пусть он снабжает нас самым лучшим волшебством! Иначе я переменю свою добрую точку зрения относительно их общей пользы на ее полную противоположность, и мало кто из них при встрече со мной останется в живых, чтобы искупить свою вину!!! – он перевел дух. – Дракар, по дороге расскажешь, что еще известно о джиннах вообще, и об этом в частности.
   – Это все, что мы о нем знаем.
   – Не густо. Узнать!
   – Слушаюсь, мой повелитель! – поклонился Дракар. Предстояло капитально напрячь фантазию и память и наговорить о джинне такого, что Кролл захочет избавить от них планету раз и навсегда. От всех без исключения. Главное – не перегнуть палку и не испугать его, чтобы он сгоряча не решил спасительно самоуничтожиться.
 
   Через час войска ушли к горам.
   Дракар, Игорь и Горячка тепло простились со счастливым до невозможности Королем, пообещав непременно вернуться и (тут короля хватил нервный тик – улыбку заклинило) обязательно заглянуть в сокровищницу дворца, чтобы поделиться между собой своими драгоценностями. Тепло попрощались – насколько позволяло подергивающееся лицо короля, и уехали вслед за войском, чтобы устроить второе маленькое шоу, под названием «Волшебник в Пещере и военные желания Кролла». В Главной роли: Горячка. Авторы сценария: вся группа. Исполнители: они же, плюс правитель Кролл. Массовка: без перечисления, пусть останутся безымянными статистами. Профсоюзов еще нет, возникать никто не станет.
   Игорь проводил глазами ликующего громче и радостнее остальных Короля, и с хитринкой в голосе сказал:
   – У него будет жаркая неделька!
   – Что так?
   – Сокровища будет перепрятывать до нашего возвращения.
   – Да, жадноватый попался! – Дракар крутанул рулем. – Жаль, я не успел ему никаких сюрпризов на память оставить.
   – Я успела! – Горячка достала из кармана пустую упаковку от «сухой сварки». – Я ему сундуки с монетами заварила, пусть попробует их открыть, пока нас нет. А еще я стащила у него его любимый бестселлер: Аврелия!
   – Да ты что? Покажь!
   Она достала из-за пазухи знакомый старый пыльный томик.
   – Выбрось эту гадость! – посоветовал Игорь. – Мы в будущем и с Нострадамусом намучились, а двоих провидцев историки точно не потянут!
   – Он сказочный!
   – В сказках люди должны жить счастливо, а не мучиться над разгадками древних загадок!
   – Правда? А я думала, что так полагается жить после сказок! Помните: и жили они долго и счастливо! А сами сказки – это такие триллеры, что мало не покажется!
   – Особенно колобок! – вставил Дракар. – Русский народный триллер, предтеча американских «Челюстей».
   – А кто в них мучается, ты не помнишь? – поинтересовался Игорь. – Ведь главные герои – очень хорошие и добрые люди, которые в обычной жизни никому зла не делают! А вот из-за таких предсказательных книжек им приходится косить нечисть мечами-кладенцами направо и налево, грабить и убивать разбойников в глухом лесу, сводить на нет популяции редких Змеев Горынычей и настраивать против себя будущих зеленых!
   – Зато в финале им достается все хорошее!
   – А душевные муки? А бесконечные терзания?
   – В сказках они жили счастливо, значит, никаких терзаний не испытывали. Это все темные происки депрессивных писателей девятнадцатого века! Поменьше читай пессимистической литературы, особенно газет!
   – А других нет! – Игорь скорчил трагическое лицо. – Куда ни посмотришь: везде жалобы на жизнь. К власти по всем фронтам дорвались сварливые бабки!!! Они подмяли под себя прессу, телевидение, радио, промышленность, сельское хозяйство, музыку, и испортили их, что бы им было на что жаловаться!!!
   – Это сделал джинн! – напомнил Дракар.
   – Но он же где-то набрал сварливых бабок?!
   – А чего их набирать, когда у нас и так каждый восьмой?
   – Как, уже?
   – Вот! – Дракар указал на Игоря, обращаясь к Горячке. – Я всегда говорил, что оптимист – это слабо информированный пессимист! Кто мне возразит?
   – Я до сих пор верю, что мы победим джинна! – Игорь гордо поднял голову. – Не знаю, как, но победим!
   – А мы тут все верим! – сказал Дракар. – Мы обречены быть оптимистами, потому что у нас нет выхода.
   – Вот так всегда! – Горячка поставила точку в споре. – Мы – оптимистически настроенные пессимисты!
   – Дурдом, одно слово! – поддакнул Игорь. Горячка потянулась, разминая косточки.
   – Прошу прощения, друзья-товарищи, мне пора обустроить пещеру волшебника, так что я вас временно покидаю! – она взмахнула руками и обернулась черным голубем, в лапках которого очутилась крохотная наточенная коса. Голубь замахал крыльями, вылетел из машины через верхний люк и резко взмыл под облака.
   – Что б мы без нее делали… – пробормотал Игорь. – Птичка мира.
   – Да! – коротко согласился Дракар. – С миротворческой косой Смерти.
   – Птичка последнего упокоя?
   – Звучит неплохо.
   Они обогнали войско и пристроились чуть впереди от правителя Кролла, указывая ему дорогу к обустраеваемым Горячкой по наброскам Дракара пещерам.
 
   Дворец. Кабинет визиря.
   Прослушивая милицейский канал, визирь хотел узнать, как милиция отрапортует о поимке Петра, но вместо этого стал свидетелем странной беседы центральной и милиции по поводу покупки священника на предмет изгнания нечистой силы.
   «Либо галлюцинации, – забеспокоился он: над должностью второго человека в мире повисла опасность сокращения от неведомого доселе существа, – либо джинн основательно протоптался по чьей-то больной мозоли…»
   Он почувствовал, как сквозь пелену холодного разума в мозгах пробиваются первые волны нарастающей ирреальной паники, и постарался заглушить ее, связавшись с самолетом, в котором летели усмирители (так назвали собранных джинном из фильмов ужасов маньяков-убийц). К приказу о доставке к джинну ловимого милицией Петра он дополнительно приказал не щадить никого, кто будет помогать Петру, как бы необычно он не выглядел.
 
   Команда усмирителей, приземлившись в аэропортe и, пересев на вертолет, прибыла на место схватки милиции и Петра с компанией как раз в тот момент, когда милиция, набрав скорость, в организованном порядке выбегала из подъезда.
   Увидев вертолет усмирителей, а чуть позже и их самих, милиция перепугалась куда больше, чем при виде черта. Усмирители, кто в зловещих масках, кто в плащах, кто просто с острым колюще-режущим оружием, как всегда, немногословные и внушающие ужас, медленной уверенной походкой направились в подъезд. Один за другим они доставали из ножен свое оружие, приготовившись сделать фарш из каждого, кто встанет у них на пути.
   – Ты! – сильно смахивавший комплекцией и костюмом на Джейсона Ворхауза усмиритель ткнул пальцем в грудь схваченного им за руку медлительного милиционера. – Где Петр?
   Милиционер, сжавшийся под замораживающим взглядом, пропищал нечто невразумительное. Усмиритель, намекая на то, что этот ответ его не устраивает, чисто символически махнул тесаком, отрезав от крыши патрульной машины приличный кусок. Милиционер с трудом привел себя в чувство и доложил, что противник оказал жестокое сопротивление, но пределы здания не покидал, и на момент отступления находился в собственно квартире на четвертом этаже, хотя мог передислоцироваться на другой этаж.
   – Разберемся! – ледяным тоном проговорил усмиритель, и милиционера прошиб холодный пот. – Свободен!
   Усмирители вошли в подъезд, а милиция и случайные свидетели, в ужасе от их вида и идущего от них холода, дали деру. Милиционер запрыгнул в машину и, дрожа от холода, проворчал:
   – Когда же солнце появится???
 
   Черт, услышав шум винтов, быстро спустился на первый этаж, выглянул на улицу и шустро взбежал по лестнице, останавливая спускавшихся Павла и Петра.
   – Назад, парни, у нас осложнение!
   – Бригада священников с крестами-нунчаками?
   – Хуже. Маньяки джинна!
   Ангел ахнул и потащил заупиравшегося Петра наверх.
   – В чем дело? – возмущался тот, – Я справлюсь, не тяни меня за рукав!
   – Много вас таких в американских фильмах ужасов полегло! – упорно повторял ангел, не отпуская Петра. – Я не собираюсь превращать наше славное междустороннее трио в полностью потустороннее! Из тебя выйдет отличное привидение, но ты нужен нам живым!!!
   – А как же Деймос?
   – Они как раз по его части! – добежав до верхнего, девятого этажа, ангел просунул руку сквозь дверь, открыл изнутри замок и ворвался в чью-то квартиру, встав в боевую стойку. Навстречу никто не вышел, он захлопнул дверь и быстро заглянул во все комнаты в поисках притаившихся с импровизированными колотушками в руках жильцов.
   Ни колотушек, ни жильцов.
   – Переждем здесь! – сказал он.
   – А если они заглянут и сюда?
   – Позову подмогу.
 
   Усмирители вошли в подъезд.
   – Ну, добро пожаловать! – негромко прокомментировал черт, запрыгивая на потолок и сливаясь с его грязно-серым фоном. Усмирители поднимались по ступенькам на верхние этажи, становившиеся первыми в очереди на штурм квартир, подходили к выпавшей на их счет квартире и вламывались внутрь, отыскивая Петра. Основная часть квартир пустовала, потому что хозяева были на работе: смена правителей сменой правителей, но денег на халяву не даст никакое из правительств, даже самое что ни на есть добрейшее. (В России давно уже никто не удивлялся даже изменению целого строя не то что смене правительств, философски принимая самые невероятные события, как неизбежное зло. Люди просто махнули на все рукой и спокойно занимались своими делами, не взирая на лица: надоело нервы портить по пустякам.)
   Один из усмирителей остался на первом этаже сторожить выход на случай бегства Петра через лифт, и его острый тесак слабо блестел в лучах старой и тусклой, покрытой пылью шестидесятиваттной лампочки. (Менять лампочки на новые никто и не думал, хорошо зная, что экономные жители обязательно поменяют их на отжившее свой век осветительное старье, или, в худшем случае, вывернут и вовсе без обмена).
   Он вышвырнул на улицу выкинутых из первой квартиры жильцов, сожалея, что визирь не позволил им убить всех попавшихся в подъезде людей. С большим удовольствием он прошелся бы по их телам своим тесаком, но понимал, что за нарушение приказа джинн вывернет его наизнанку голыми руками.
   Жильцы выбежали, и висевшие на одной пронзительно скрипящей петле и прикрепленные растянутой пружиной к дверному косяку двери резко захлопнулись.
   Монстр вздрогнул и гневно сжал губы: наглеют людишки. Надо научить их вежливости. Убивать он по-прежнему не осмеливался, но изувечить мог: на этот счет визирь не дал конкретных указаний, а что не запрещено, то разрешено. Он толкнул, но двери не поддались.
   – Что такое?! – презрительно воскликнул он. Держать дверь с той стороны? Что за глупость???
   Тесак вонзился в дверь по рукоятку. Усмиритель провернул его, вырезав в двери ровное отверстие и дернул тесак на себя. Ожидаемой крови на остром лезвии не оказалось на капельки. Сталь была непривычно чиста. Усмиритель толкнул дверь, но она крепко держалась, не намереваясь сдавать свои позиции. Он заглянул в дыру, высматривая, как и чем ее забаррикадировали, и в этот момент с той стороны в дыру залетел точно кинутый кем-то комок земли. Не ожидавший подобной пакости усмиритель отлетел к стене, хватаясь за подбитый и заполненный землей глаз.
   Слабенький снежный покров спокойствия слетел с отвесных скал запорошенной злобности (озверел мужик, что поделать?), усмиритель вскочил, желая раскрошить нахалов в капусту, и с силой набросился на двери.
   С тем же успехом он мог попытаться пробить проход в бетонной стене.
   Над его головой прозвучал холодный злой смех. Усмиритель оторвался от стены и поднял голову к потолку. Никого. Но то ли шевеление ветра, то ли мираж, то ли на самом деле на мгновение промелькнул, исчезая за углом, кончик черного хвоста с кисточкой. Усмиритель поднял тесак и сделал шаг вперед, не выпуская угол из поля зрения.
   Закапала горячая вода из поврежденных стыков батарей. От пола к потолку потянулись слабенькие язычки пара, с каждой минутой набирая мощь и укутывая коридоры теплым плотным туманом. Усмиритель сузил глаза, тихо переступая со ступеньки на ступеньку и прислушиваясь к посторонним шорохам. Его коллеги успели проверить три нижних этажа и толпились на четвертом, исследуя квартиру Петра и отыскивая его фотографии.
   Он завернул к мусоропроводу и, услышав подозрительный шорох, прислонился к стене, скрывшись за трубой. Со второго этажа, громоподобно мурлыкая, мягко и лениво спустилась полутораметровая черная пантера. Усмиритель крепче сжал в руке любимый тесак, готовый наброситься на зверя. Пантера подняла голову, навострила уши, раскатисто рыкнула, огляделась по сторонам, и, успокоившись, сбежала на первый этаж. Хлопнула подъездная дверь. С улицы донеслись какие-то вопли и раскатистое рычание дикой черной кошки. Усмиритель нахмурился: происходящее не вписывалось в привычные для него рамки. Обычно до нервной дрожи доводил он, а не доводили его. Он отошел от мусоропровода и прислушался: коллеги потрошили жилье Петра, превращая его в образцово-показательную квартиру полного разрушения обстановки. Усмиритель сделал еще шаг. В этот момент дверца для мусора открылась, оттуда с неуловимой быстротой выскочили когтистые руки черта, и не успевшего отреагировать монстра сложило пополам и втянуло внутрь. Дверца с лязгом закрылась, лязг унесло прочь многоголосым подъездным эхом.
   Черная мохнатая рука подобрала с пола остро наточенный тесак, и черт устремился ввысь, поболтать с усмирителями на их излюбленную тему потрошения.
 
   Взламывая замок у правой боковой двери на пятом этаже, другой усмиритель не надеялся найти там никого из жильцов: сразу было видно, что хозяева давно укатили в отпуск. Об этом твердили и покрытые ровным слоем пыли трельяж и стул в прихожей. Усмиритель взял с трельяжа семейное фото и посмотрел на улыбавшихся членов семьи. Рядом со скромно улыбавшимся в усы Николаем Первым стоял развеселый паренек в кожанке, а сбоку от них находились, как понял усмиритель, мама с дочерью: Снежная Королева и Снегурочка в ослепительных нарядах. Он поставил рамку на место и прошел в зал.
   Паренек на фотографии перестал улыбаться, сердито сверкнул глазами, повернул голову, проследил за уходившим усмирителем внимательным взглядом, обернулся чертом, выбрался через рамку, принимая нормальные размеры, и тоже двинулся в зал, помахивая трофейным тесаком.
   Двери за ним тихо закрылись.
   Послышался град взаимных ударов.
   Чуть позже на стекла словно выплеснули полную банку крови.
   Еще через минуту из зала, стряхивая с рабочей спецодежды большое красное пятно, вышел помахивающий тесаком усмиритель. Он сделал три шага к выходу, но тут на его груди появилась разрастающаяся красная полоса, он покачнулся и рухнул лицом вперед, сломав пластмассовую полочку с расческой у зеркала. На его спине зияла большая полоса, с которой, не прекращаясь, хлестала темная кровь.
   Следом за усмирителем вышел окровавленный черт державший в руке сломанный от удара тесак.
   – Киноварвары, культур-мультур, – выругался он, – а в голове извилинам не на чем расположиться! Как контрольный прикажете делать, если в башке пусто?
   Он резко подпрыгнул, разом стряхивая с себя кровь усмирителя, бросил на тумбочку сотню евро в качестве компенсации и вышел на лестничную площадку.
   Через минуту третий усмиритель упокоился мертвым сном, а в арсенале черта появилось новое трофейное оружие.
 
   Усмирители добрались до девятого этажа. Командир группы чувствовал, что кто-то из людей прячется (именно прячется, а не живет) совсем рядом. Тихий шорох, раздавшийся из левой боковой квартиры, подтвердил его догадки, и усмирители, как всегда, не заботясь о последствиях, и готовые довести кого угодно до состояния умопомешательства, вломились в квартиру.
   Мощь грянувшего хора их оглушила. В растерянности остановившись в прихожей, усмирители увидели, что пол и потолок в квартире растаяли без следа, двери сами собой закрылись, а место исчезнувшей обстановки заняли бескрайние небесные просторы. Внизу – облака, вверху – синева, на заднем плане сидит в кресле заинтригованный происходящим Петр, а рядом, спиной к ним, размахивает дирижерской палочкой самый настоящий ангел. Еще тридцать, выстроившись перед дирижером в четыре ряда, вместе с солистом распевают странную песенку.
   Солист:
   – Некому березку заломати, Некому кудряву заломати!
   Хор, с утроенной энергией:
   – Есть кому березу заломати, Есть кому кудряву заломати!!!
   – и ангелы, скорчив злющие рожи, дружно выхватили из-за пазух острые ножи и всем скопом двинулись в сторону усмирителей. Те выставили холодное оружие и непроизвольно дернулись к выходу, но выход покрылся трещинами и с треском рассыпался горкой щебенки, оставив в руке усмирителя дверную ручку. Ангелы, окружая троицу, становились все злее и злее, лирическая ангельская музыка превращалась в жуткий набор пронзительных и вызывавших дикий ужас звуков, а сами ангелы превращались в злющих чертей, от одних пристальных колючих взглядов которых руки усмирителей начинали мелко дрожать. Замелькала острая сталь, и начался смертельный бой.
   Черти окружали тройку плотным кольцом.
   Петр не решился досмотреть, что станет с усмирителями. Он мог себе представить степень жестокости чертей, перед которыми любой маньяк окажется мелкой сошкой, и не хотел воочию увидеть их действия. Он просто отвернулся, когда какофония звуков достигла наивысшей точки, и вопли чертей стали невыносимо, пробирающе жутки.
   А потом звуки битвы резко оборвались, и в наступившей тишине неправдоподобно отчетливо заиграл музыку Баха далекий орган.
 
   Черт подсчитал в уме количество ликвидированных усмирителей и заявил:
   – Не хватает. Их было десять, а мы угомонили семерых.
   – Кто-нибудь остался в засаде! – предположил Петр.
   – Где? Мы везде были.
   – Наверное, они заглянули ко мне в гости и задержались. Ты не проверял мою квартиру?
   Черт посмотрел на Петра.
   – Я пропустил пару этажей, потому что усмирители поднялись выше.
   – Значит, не все поднялись. Проверим?
   – Разумеется.
 
   В квартире Петра царил полный разгром. Мелкопакостно отомстив Петру за его отсутствие, усмирители побросали на пол внутренности германской стенки – разные рубашки, полотенца, наволочки, хрустальный сервиз и несколько ваз, и не обошли вниманием небольшую коллекцию драгоценностей, разделив ее на равные части и уронив их в собственные карманы. Туда же полетели золотые чайные ложки.
   Опустошив стенку, они перешли в наступление на другие комнаты. Один усмиритель прошел в малую комнату, другой заглянул в кладовки, а третий прошел в спальню, намереваясь превратить ее в нечто, вызывающее хроническую бессонницу. Кровать располосовалась легко и быстро, как сыр на терке. Он поковырялся среди пружин, надеясь отыскать приличную заначку, нашел фигу с маслом, обиделся и взялся за шкаф.
   Настежь распахнув дверцы, он схватил в охапку костюмы и бросил их на бывшую кровать, чтобы чуть позже заняться исследованием карманов на наличие в них драгоценностей, а сам повернулся, намереваясь выпотрошить шкаф до полного опустошения.
   Но оказалось, что внутри шкаф гораздо больше, чем снаружи, и прямо перед ним был длинный ход, уводивший за угол. Усмиритель, убеждаясь, что ему не мерещится, отодвинул шкаф и заглянул на него с противоположной стороны: снаружи шкаф никак не показывал, что он настолько вместительный.
   А внутри были слабо видны следы ботинок. Петр наследил, решил усмиритель, включил бензопилу и пошел по шкафному коридору. Завернул за угол, там оказался еще один поворот, за ним – третий, четвертый и пятый. А когда он сбился со счета, повороты вывели его в крохотное помещение, где на низеньком стуле сидел скучающий черт, а перед чертом стоял готовый к стрельбе пулемет.
   – Нашел ты здесь того, кого хотел? – черт отбросил недокуренную сигарету в сторону. Усмиритель кивнул и замахнулся пилой, но ударить не успел.
   Загрохотало так, что заложило уши. Коридоры шкафа сжались, вернув ему истинные размеры, и усмиритель вылетел в спальню. Толкаемый впивающимися в него пулями, он разбил окно и выпал на улицу.
   В спальню вбежали его коллеги по работе, подбежали к окну и в замешательстве уставились на распростертого внизу маньяка.
   – Добрый день, господа! – поприветствовал черт выглянувших в окно врагов, уверенными движениями меняя на пулемете диск. Усмирители повернули головы в его сторону, изменяясь в лицах. И до того жуткие маньячные рожи дико перекосило, и их вид напомнил черту деформированные на огне пластмассовые маски. – Улыбочку не требую, оплаты не прошу! Эксклюзивно и бесплатно: боевая и ритмичная музыка на моем СД-слушай-пулемете!
   Они замахнулись ножами, но пулемет застрочил, усмирителей затрясло от ударной мощи быстрого ритма и выбросило следом за коллегой. Оба распластались на крыше новенькой и (после падения) не особо дорогой иномарки.
   Черт подошел к окну, глянул на поверженных врагов и в удивлении приподнял брови: расхрабрившаяся милиция вернулась, где-то раздобыв гранатомет, и теперь целилась в расстрелянное окно, желая отомстить за непривычное для них изъятие денег не в их пользу. Он выставил пулемет на подоконник и открыл огонь, стреляя по вылетевшему в его сторону снаряду. Тот взорвался серым облаком и осыпал стены дома грудой осколков и взрывной волной. На асфальт посыпались бесчисленные крошки стекол.
   Взвыли сигнализации и владельцы поврежденных машин.
   Черт, отскочивший в сторону под защиту стен, переждал, когда осколки снаряда влетят в комнату и превратят стену и полы в нечто ежикоподобное, снова выставил пулемет на подоконник, поменял диск и открыл стрельбу по милицейским машинам. Фонтанчики асфальтовой крошки перебегали от одной машины к другой, пули пробивали бензобаки и поджигали салоны.
   Прятавшаяся за машинами милиция плюнула на деньги и окончательно перешла в безоговорочное отступление за спасительную линию горизонта, прикрываясь черным дымом, как заградительным щитом. Детская площадка, попавшая под обстрел, приобрела множество дырочек, а гриб над песочницей, давно отданной детьми на откуп породистым собакам и их мрачным владельцам, стал походить на огромный дуршлаг.
   Кто-то пытался спасти свою машину от расстрела, отчаянно заводя закапризничавший мотор.
   – Не суетись, всем хватит!!! – укоризненно прокричал черт, направляя пулемет на вертолет усмирителей. Киношная машина не стала дымить просто так, а сразу же взорвались, выбросив к небу грязно-красные облака. Грязные дождевые лужи туманно отразили красноту пожарища, и двор стал походить на антиутопический пейзаж из жестоко мрачного депрессивного кинофильма.
   – М-да! – пробормотал Петр, входя в спальню вместе с ангелом и бросая взгляд на пожарище. – Страховая компания разорится на выплатах!
   – Пусть предъявят встречный иск Деймосу! – предложил ангел.
   – Какая компания??? – выпалил черт. Расстреливаемые машины быстро приближались к точке невосстановления. – Какие иски??? Пусть поговорят с моим пулеметом – никаких исков не потребуется!!!
   – А где ты взял пулемет?! – спросил Петр. – Когда ты пошел бить маньяков, никакого оружия у тебя не было.
   – Из кармана достал! – ответил черт. – А что?
   – Правда?! Я тоже хочу такой вместительный костюмчик! Никаких рюкзаков не надо!
   – Не хочешь. Чем больше в него наберешь, тем тяжелее он становится. Будешь передвигать ноги, как тяжелораненый биоробот, а упадешь – и вовсе не встанешь.
   – Деймос, а ты знаешь, здесь приняли «автогражданку»? – ангел закрылся ладонью от яркой вспышки взорвавшейся легковушки. – И кто-то должен оплатить повреждения машин.
   Пулемет затих.
   – Я отношусь к разряду «стихийных бедствий»! – черт отбросил опустевший диск и установил четвертый. – «Автогражданка» от этого не страхует!
   Тра-та-та-та-та-та-та!!!
   – И, между нами говоря, – добавил он, – в честь чего ты вдруг озаботился проблемами владельцев этих машин?
   – Это я в качестве предисловия. На самом деле мне интересно узнать, а на чем мы, собственно говоря, проедем мимо постов? Как выберемся из города?