Это была историческая возможность. Мы никогда раньше не были в караване, и теперь вспомнили многое, о чём читали у Чо-сера и других авторов. Среди свободных людей те или иные внешние условия порождают схожее человеческое поведение, и всё это было каким-то вневременным и в высшей степени интересным. Нам особенно понравилась доброта, которую они проявляли к животным. Это было приятным сюрпризом после всяческих издевательств, свидетелем которых особенно часто бываешь в мусульманских странах. Шерпы отличались добрым нравом и внутренним спокойствием и находили вполне естественным (в отличие от меня самого тогда) то, что прохожие, встретившиеся на пути, подошли и попросили меня благословить их. Такое случилось впервые, - наверное, благодаря видению Любящих Глаз, поистине необычному явлению. Я выходил из положения, прикладывая значок с изображением Карманы и коробочку с его волосами к макушкам их голов, и испытывал глубокое удовлетворение, ощущая, как льётся сила линии. Путь вдоль хребта вёл через неземные заросли рододендрона. Мы с замиранием сердца созерцали долины с обеих сторон, одна прекрасней другой. Когда солнце скрылось за горизонтом, караван, наконец, спустился в долину шерпов. Все были мокрые по колено, но счастливые.
   Не менее тринадцати различных племён населяют Непал. Они практически не смешиваются, и все занимаются чем-то своим. Большинству индуистов жилищем служат соломенные хижины, в то время как другие живут прямо-таки в музеях - как, например, буддисты-невари. Их дома восхищают приезжих в центрах городов долины Катманду. Шерпы, сильный и активный народ, строят себе дома, которые хорошо смотрелись бы в любом уголке мира. Большие, бревенчатые, они стоят там, в основном, с тех времён, когда через эту страну шли товары из Тибета. Тогда местные жители торговали и провожали караваны. Когда же, после разрушения Тибета китайцами, надобность в этих видах деятельности отпала, они стали вкладывать свою энергию в другие занятия. Многие из них водят различные экспедиции в Гималаи или торгуют в Катманду. Из-за их готовности к переездам в поисках лучшей доли, что встречается в традиционных азиатских обществах относительно редко, и благодаря их необычайным лёгким, которые дают им возможность работать проводниками высоко в горах, они часто теряют представителей своего молодого поколения. Это тем более заметно, поскольку шерпы, так же, как тибетцы и бутанцы, предпочитают иметь небольшие и образованные семьи. Это отличает их от представителей других рас этого региона, которые стремятся произвести как можно больше солдат для Аллаха или надеются, что многочисленное мужское потомство поможет им обеспечить свою старость, - поэтому женщины у них всё время беременны. В большей степени именно этот эгоизм приводит в упадок и загрязняет некогда красивые страны.
   Как только стало слишком темно для того, чтобы двигаться дальше, показался огонёк справа и наш караван был принят, как нам показалось, на первой же ферме, встретившейся по дороге. За главным домом располагался огороженный треугольный участок, на котором на длинной жерди развевалось так называемое знамя победы. Мы спали на свежем сене; лошади ржали, молитвенные флаги колыхались на ветру, и нам снились хорошие и яркие сны.
   На следующее утро семья шерпов пригласила нас посетить их комнату для медитаций. Они видели, как мы медитируем, и теперь хотели нам что-то показать. Они открыли перемётные сумы, которые первыми внесли в дом прошлым вечером, и выложили их содержимое на стол. Мы редко видели столь скрупулёзно выполненные статуи Будд и высоких лам, но лица скульптур были разбиты, - очевидно, китайцами. Это были серьёзные произведения искусства, и их неповреждённые основания свидетельствовали о том, что внутри до сих пор хранились освящённые предметы, которые делают эти статуи намного полезнее в качестве пособия для медитации. Это, в основном, свитки с мантрами и реликвии от великих йогов и из сильно заряженных мест, и их энергии могут чувствовать те, кто открыт этому. "У них теперь будут новые лица, - сказали шерпы, - и мы тогда доставим их туда, где люди понимают, что это такое".
   Мы были тронуты. Это было здорово - доставлять контрабандой наполненные силой статуи из Тибета, чтобы можно было использовать их по истинному назначению. Но мы знали также, что и в храмах они могут задержаться ненадолго. Бессовестные торговцы платили шайкам воров, которые рыскали по всей стране в поисках статуй и выкрадывали их; затем статуи отсылались на Запад. Таможенники, ищущие гашиш, или любопытные новые владельцы часто вынимают из статуй благословлённые предметы, - и потом стоят они как экзотические украшения или предметы вложения капитала в домах людей, не имеющих представления об их ценности для ума. Минуты, проведённые в этой комнате за разглядыванием статуй, предоставили нам превосходную возможность поразмыслить о хитросплетениях кармы - о том, как существа засевают семена страдания или счастья на будущее. Не все результаты, однако, приходят в следующих жизнях. При известном содействии, карма созревает и быстрее!
   Как раз тогда в Катманду все говорили о судебном разбирательстве в связи с деятельностью сыновей Чинни-Ламы. Их схватили во время вооружённого нападения с целью похищения подобных вещей - неслыханное дело в Непале. Их задержали на следующий день после того, как Кармапа дал Чинни-Ламе белые одежды, - как мы поняли, в помощь его очищению. Как выяснилось в процессе следствия, и как давно было известно большей части Непала, эта семья отличилась во многих областях.
   По чётко обозначенной дороге к Джамбези, столице страны шерпов, идти было неприятно. Земледельцы почему-то выбрасывали туда камни со своих полей. Мы шли по направлению к Джамбези, огибая худшие барьеры, мимо идиллических деревянных домиков и многих, многих ступ. Они радовали взор повсюду. Незадолго до этого мы узнали, что в ступах содержатся различные ритуальные предметы и реликвии, которые «заряжают» своим влиянием всё окружение. В Катманду очень быстро учишься обходить ступы, повернувшись к ним правым плечом, - по ходу солнца, или по часовой стрелке.
   Ступы - неотъемлемая часть буддийской культуры. Структура всех их разновидностей служит тому, чтобы объяснять вселенную на внешнем, внутреннем и тайном планах, и тексты утверждают, что их воздействие на ум человека, увидевшего их, всё время возрастает. Они помогают преобразовать наше "нечистое" восприятие мира в восприятие его в качестве чистой Будда-сферы, которой он, в действительности, и является. Засевая семена для того, чтобы вещи воспринимались такими, как они есть на самом деле, вне ожиданий и страхов, ступы поднимают нас до такого состояния, когда каждое событие истинно и совершенно само по себе.
 
 
    Гуру Ринпоче
 
   Благодаря этому ум постепенно постигает свою первозданную радость и свободу и приходит от обусловленных состояний к необусловленным, от запутанности к просветлению.
   Квадратное основание ступы отображает твёрдый аспект "земли" во вселенной, и его цвет прозрачно-жёлтый. Он соответствует мешающему чувству гордости и южному направлению. При просветлении это чувство трансформируется в мудрость, которая показывает изначальную равноценность всех вещей; показывает, что всё, снаружи и внутри, по своей природе обусловленное и составное. Округлая, похожая на каплю часть над ней символизирует первоэлемент воды, аспект "текучести" вселенной. Её цвет прозрачно-синий, и соответствует ей чувство злости и восточное направление. Злость преобразуется в зеркальную мудрость, ясно показывающую вещи, как они есть, ничего не прибавляя и не отнимая. Следующий, прямоугольный уровень представляет "тепло", первоэлемент огня и западное направление. Его цвет прозрачно-красный, и представляет он эгоистическое желание, которое по ходу работы с умом превращается в различающую мудрость. Эта проницательность в высшей степени уместна для радостных людей: она видит, как все вещи проявляются отдельно, будучи при этом частями единого целого. В Тибете и Непале (как на ступах в Бодхе и Сваямбху) эта часть нередко украшается глазами мудрости, глядящими в четырёх направлениях. Конусообразная верхняя часть с кольцами символизирует первоэлемент воздуха или движение в обычном смысле. Ему соответствует прозрачно-зелёный цвет, северное направление и чувства зависти и ревности. Медитация, верное видение и жизненный опыт трансформируют эти чувства в мудрость опыта, называемую также «всеосуществляющей мудростью». Самая последняя часть - это, обычно, солнце внутри месяца, хотя иногда это трактуется как пылающая капля первоэлемента пространства, лежащая в чаше эликсира жизни. Цвет - лучезарно-прозрачный или как у лунного камня, и так представлены в нечистом состоянии неведение и тупость. Они преобразуются в ходе работы с четырьмя предыдущими помехами, и очень редко с помощью прямого подхода, и тогда рождается всепроникающая мудрость и интуитивное глубокое видение, растворяющее все границы времени и пространства. Эти пять видов мудрости вместе составляют полное просветление. Они выражаются как бесстрашное проникающее видение (куда? Может, видение или прозрение?), самопроизвольная радость и активное сочувствие и благословляют всех существ, даруя покой, обогащая, очаровывая и защищая. Известное но тибетским рисованным свиткам как сидящая со скрещенными руками синяя форма Дордже Чан-га, держателя Просветления, подобного алмазу, - в линии Кагью это состояние ума выражается ламой, в особенности - последовательными воплощениями Кармапы. Называемое «Великая Печать», «Чагчен» или «Махамудра», оно является первозданной природой каждого существа. Полное Просветление означает пребывать в этом осознавании во все времена и во всех местах.
   Стены "мани" высотой до плеч, разделяющие дороги на две части в стране шерпов, предназначены для той же цели, что и ступы. На них пятью цветами нанесена мантра ОМ МАНИ ПЕМЕ ХУНГ, а также другие мантры, и рельефные изображения наиболее известных Будда-аспектов. Таким образом, даже прогулка мимо них превращалась в практику раскрытия ума.
   Нигде не было заметно никаких признаков обновления, но вся страна вибрировала буддизмом, всё вело к одному. Для позитивного наблюдателя очень убедительно были представлены различные пути достижения полезных уровней сознания. Мы с Ханной были в восторге от этого и чувствовали себя окружёнными теми влияниями, к которым питали доверие и любовь. В приподнятом настроении, счастливые, мы подгоняли иногда людей, но чаще - лошадей каравана, увлекая их за собой.
   После того как мы прошли мимо особенно большой мантры, недавно нарисованной на огромной нависающей скале, пейзаж неожиданно изменился, и внизу перед нами предстала широкая долина с небольшим, около двадцати домов, поселением - столицей страны шерпов Джамбези. Слева от нас неподалёку стояло на лужайке единственное высокое здание. На пороге появился молодой итальянец и радостно устремился к нам.
 
 
    Дордже и колоколец. Ритуальные предметы,
    символизирующие союз мужского и женского,
    сочувствия и мудрости, блаженства и пространства
 
   Оказалось, что он жил здесь с целью научиться рисовать тханки. Парень поинтересовался, кого мы встретили по пути. Он выглядел одиноким и потерянным, не знал тибетского и, наверное, просто хотел узнать, жив он ещё или нет. В нескольких километрах за этим домом мы увидели величественный монастырь, наполовину скрытый за горой, и почувствовали, что он чем-то очень нас привлекает. Однако мы договорились встретиться в Джамбези с нашей датской бандой, прежде чем строить дальнейшие планы, и сначала пошли к условленному месту встречи. Мы не нашли их ни в одной из двух закусочных города. Они уже успели прославиться во всей округе. Им удалось выпить весь здешний чанг, домашнее пиво, и теперь они отправились в поход на несколько дней, чтобы выпить всё пиво в окрестностях. Ещё мы узнали, что монастырь, который нам захотелось посетить, возглавляет Тучи Рин-поче. Итак, сдержав обещание, мы оставили записку и большую часть багажа друзьям и быстро двинулись вверх по склону. Нам хотелось увидеть ламу, с которым Чечу Ринпоче так настоятельно советовал нам встретиться.
   Это была идиллическая прогулка между горами. Погода стояла изменчивая, а пейзаж напоминал английский парк. Монастырь был построен в типично тибетском стиле и благодаря, наверное, чьей-то щедрости блестел на солнце слоем свежей краски, как и несколько мантр по дороге. Задняя стена главного здания примыкала к горе, а впереди находился центральный двор, окружённый стеной. Вокруг него и ниже были построены небольшие хижины, в которых жили ламы, монахи и монахини. Гораздо выше на скалистом склоне горы, правее главных зданий, виднелись интригующие домики для медитаций, встроенные в гору. Здесь йоги проводили в уединении месяцы, а иногда и годы. Часто эти хижины такие маленькие, что там нельзя даже лечь, можно только сидеть. Постороннему они могут показаться местом ужасной пытки, однако для медитаторов это места великого блаженства. Для них такая ситуация представляет удобную возможность избежать всяческой внешней запутанности, обратить ум внутрь и постичь его природу. Достичь чего-либо может только ум, и правильное поучение может способствовать проявлению самопроизвольной радости, которая является нашей вневременной сутью.
   Этот монастырь также охранял огромный и шумный пёс, но, к счастью, после нескольких метких бросков камнями он понял, что ему лучше отступить. Ничто не могло заглушить пронзительные крики воронов, и нам пришлось стучаться довольно долго, прежде чем кто-либо выглянул.
   Услышав, что мы являемся учениками Кармапы и посланы Ламой Чечу, монах широко отворил дверь. Он явно был рад и провёл нас прямо на кухню, где был готов чай. Кухня в тибетских домах и монастырях - это место, где планируется большая часть всей деятельности, и если не мешает дым очага, зачастую такой едкий, что глаза западного человека не могут его вынести, то кухня в тибетском стиле - вполне милое место. Монах, взявший на себя заботу о нас, был просто гений. Его лицо способно было строить невероятные гримасы, пародируя кого угодно. Он так похоже передразнивал чиновников визовой службы в Катманду, грозы всех чужеземцев, что мы просто покатывались со смеху. Это было совершенно неожиданно - встретить человека с таким чувством юмора и актёрским талантом в местности, где люди казались высеченными из серого гранита. Он рассказал нам, что вместе с Тучи Ринпоче и другими монахами бежал от наступающих китайцев из района, что к северу от Эвереста. Он показал настенное изображение прежнего монастыря, который был теперь разрушен, и у него же мы впервые увидели изображение Кармапы, дающего самое полное благословение. Подошвы его ног и ладони рук полностью обращены в сторону благословляемого.
   Мы были рады, что у нас ещё оставалось немного аспирина, бинтов и йода для подарков. Монах отвёл нас в богато украшенную комнату, в которой мы могли остановиться. Он сказал: "Ринпоче совсем недавно уединился на шесть месяцев для медитации. Он сидит на верхнем этаже здания и никого не принимает; вы же располагайтесь и чувствуйте себя здесь как дома".
   Незадолго до того, как отправиться в этот поход, мы впервые получили текст медитации Алмазного Пути на английском языке. Его прислал китайский йогин из Калимпонга, города в восточных Гималаях. Этот йогин поначалу несколько удивил нас тем, какие книги он хотел получить из Дании. В духе тех невинных лет, они были полны женских прелестей, которые сделали радости нашей страны известными во многих частях мира. Нам было невдомёк, зачем ему могли понадобиться обнажённые женщины. Может быть, есть какие-нибудь тонкие различия внутренних каналов в телах западных и восточных людей? Как бы там ни было, он прислал нам хороший подарок. В моём рюкзаке бережно хранился перевод медитации на Зелёную Освободительницу, Долму (Тару), женское сочувствие всех Будд. Тогда всё было на тибетском, и эта медитация оказалась для нас настоящим сокровищем.
   Хотя сами этого не знали, "официально" мы ещё не были буддистами. Во время визита Кармапы мы кочевали в течение двух месяцев с одной церемонии короны и посвящения на следующие и были окрылены передачей силы, но никто не сказал нам о таком начальном шаге, как принятие Прибежища. Но и не будучи формально буддистами, мы, конечно, ими были, и поэтому безо всяких сомнений создавали в уме совершенный образ Зелёной Освободительницы и использовали её звуковую вибрацию ОМ ТАРЕ ТУТТАРЕ ТУРЕ СОХА. Сложнее было отождествлять наши подвижные умы с её неизменной Будда-сутью. Воистину, она была милостива к нам, и мы чувствовали необыкновенные волны благословения и любви.
   Так как на следующий день мы все ещё не были просветлены, я решил, что неплохо будет улучшить достигнутые результаты, приняв порцию очень чистой кислоты, которую мы взяли с собой. Ханна приняла двойную дозу, а я - несколько обычных доз сразу, и мы взобрались на небольшую площадку на голой скале в нескольких сотнях метров над монастырём. Место, казалось, было идеальным для медитации. Очень быстро, уже по пути наверх, ЛСД начало действовать. Крутой песчаный путь с катящимися вниз из-под наших ног камнями вдруг ожил, и всё вокруг задышало. А потом мы сидели и медитировали над монастырём, освещаемые ярким солнцем, и перед нами открывался величественный вид на страну шерпов. Мы нежились в океане радости. Снова и снова мы растворяли отдалённые горы, вдыхая их в себя, а затем выдыхали обратно. Мы чувствовали сильные энергии элементов красной меди и жёлтой латуни, проходившие к нам сквозь серую скалу. Нам открывались всё новые уровни смысла, и атомы и клетки вибрировали огромным блаженством. Внезапно я заметил, что вокруг нас начали летать слепни, хотя, может быть, они были тут и раньше. Я позволил первому из них укусить меня. Мне казалось страшно забавным, что он теперь тоже сможет неожиданно "отправиться в путешествие", насосавшись моей крови, - и действительно, улетая, он сделал несколько смешных петель в воздухе. Когда же следующая муха, желая насытиться, уселась на меня, я, не долго думая, раздавил её. Я сидел всё там же, с распластанной, всё ещё слегка шевелящейся мухой, и теперь уже не было никаких хороших чувств. С огромной силой я мог создавать и разрушать миры, но при этом во мне не нашлось сочувствия к крошечному животному. Сознание этого меня очень обеспокоило.
   Когда вечером мы возвращались вниз к монастырю, кислота всё ещё действовала. Но после этого случая с мухой я больше не чувствовал себя спокойно. Мне казалось, будто какое-то понимание внутри меня не находило способа проявиться. По дороге вниз мы увидели двоих шерпов, строивших хижину, но теперь все люди казались мне безобразными и недоразвитыми. Я знал, что всё, что человек видит вокруг себя, есть отражение его внутреннего состояния, и то был явно недобрый знак. Я тогда спросил себя, как лучше всего выйти из этого припадка замороченности и вернуться в нормальное сознание дружелюбного парня, с наибольшим числом позитивных впечатлений в качестве негаснущего стимула. Я был в раздумье, и неподалёку от входа в монастырь мы увидели дерево с прикреплёнными к нему связками медитационных текстов - старых, много раз использованных, так что их уже нельзя было читать на церемониях. Очевидно, они были повешены там для того, чтобы их хорошие энергии могли теперь достигать всех живых существ. Итак, ключ найден: практическое сочувствие, стоящее за этим. Всё остальное, по большому счёту, не важно. При осознании этого вся внутренняя напряжённость пропала. Со слезами благодарности на глазах, снова и снова я повторял обещание работать для этого драгоценного учения. Вместе с Ханной глубоко в сердце мы дали себе обещание распространять методы, которые уравновешивают только что испытанную нами силу с величайшей мудростью и любовью.
   Вернувшись в монастырь, мы подтвердили это глубокое желание перёд Буддами, и оно осталось с нами. Мы оба полагаем, что корнями оно уходит в прошлые жизни и будет продолжать своё действие в будущих, и, на самом деле, это лишь здравый смысл: если мы думаем о себе, то у нас есть проблемы; если же мы думаем о других, то у нас есть множество увлекательных занятий и ситуаций.
   Наши соотечественники вернулись в Джамбези. Они поглотили все запасы пива в окрестностях и говорили, что в городе теперь должны сварить ещё. Приятно было вновь встретить их, и всем было о чём порассказать. Они с поразительной скоростью вписались в жизнь этого посёлка шерпов. Их повадки викингов были приняты, и не было никакого чувства дистанции между ними и местными жителями. Они недавно узнали об истоках шерпов, пообщавшись с историком, и вот что они нам поведали.
   Начиная с XVI века, шерпы заселили территорию, которую теперь занимают, тремя волнами с промежутком в несколько столетий. Они пришли из восточной части Тибета, теперь провинции Кхам, откуда, очевидно, были вытеснены воинственными племенами пришельцев, частично европейского происхождения. Те "новейшие" кхампы - крутые ребята Тибета, которые до сих пор сопротивляются безжалостной китайской армии; говорят, что половина из них - разбойники, половина - святые. Здесь, в гималайских долинах, укрытых за надёжными стенами гор, шерпы сохранили очень земные практики, которые в Тибете были уже почти забыты. Большой популярностью пользовались длящиеся по неделе празднества, с выпивкой, музыкой и религиозными танцами днём и ночью.
   Эти празднества - не просто кутёж. Они удаляют агрессивность и стирают все грани, разобщающие людей. Руководящие празднеством ламы направляют пробуждённые энергии, и благодаря их искусству шерпы испытывают чувство подлинного единения, которое способствует миролюбию и сплочённости этого деятельного народа. Ламы принадлежат к "старой" школе тибетского буддизма, а также к линии Кармапы, и у многих из них есть женщины. Будучи сильными учителями, они могут наслаждаться мирским счастьем, но не находятся при этом в его власти.
   В Джамбези все знали о том, что Тучи Ринпоче снова уединился на полгода; что он медитирует, чтобы трансформировать негативное в этом опасном мире. Люди здесь живут под сенью "Прибежища". Это означает уверенность в том, что есть абсолютная цель - полное Просветление, достижение Состояния Будд; путь к нему - учение Будды или Дхарма; и что они могут доверять своим друзьям на пути (Сангхе). Если мы хотим использовать действенные методы для получения быстрейших результатов, то нам нужно также Прибежище в Ламе, учителе. Он (она) является источником доверия, духовной силы и активности.
   Именно эта уверенность в абсолютном Прибежище воодушевляет не только шерпов, которые, в общем, не жалуются на жизнь, но и беднейших тибетских беженцев. Теперь и растущее число практикующих людей Запада проявляет то качество непоколебимости, которое говорит об общем здоровье ума. Это интуитивная теплота, которая появляется, когда ум более не скован чувствами ожидания или страха. Когда его спонтанная энергия не связана жёсткими конфронтациями "или-или" и есть способность наблюдать мир с позиции "и то, и другое", вышеупомянутое качество возникает само собой.
   Здешние дома, построенные из серых, грубо отёсанных камней и деревянных досок, были величественны и гостеприимны. В каждом доме имелась специальная комната для Будд, которая обычно использовалась только для практики, в остальное же время пустовала. При них часто были дворы для ритуальных танцев, окружённые грубо сколоченными деревянными заборами, заметно отличающимися от образцов изящной резной работы долины Катманду. На алтарях стояли статуи, созданные сотни лет назад; их, как и многие свитки, встречавшиеся нам по дороге, явно сделали не в городе, а в деревне. Об этом свидетельствовало то, что, несмотря на передаваемые издревле наставления, их руки и глаза были непропорционально велики, и чрезвычайно длинными были туловища.
   Входишь в Джамбези и выходишь из него между ступами, и всё пронизывает сила Гуру Ринпоче - полностью совершенного йогина, который принёс буддизм в Тибет. Этот "Драгоценный Учитель", которого называют также Падмасамбхава или Пема Джунгне, "Родившийся в Лотосе", был держателем высочайших посвящений тантрического буддизма. Придя из той местности, которая сегодня является Афганистаном, около 741 года, он принёс в Тибет знание об абсолютном Просветлении за рамками эго, а также многочисленные методы Алмазного Пути для обретения этого состояния. Он доверил своё наследие одной из своих главных жён, но вскоре после его ухода шаманы стали разрушать буддизм по всей стране, и сегодня от его поучений осталось не многое, помимо различных "скрытых сокровищ". Их могут добывать только ламы-немонахи, и эти поучения всегда обнаруживаются, когда они полезны для духа времени. Три "старые" школы буддизма, или школы "красных шапок", считают его поучения подлинными, тогда как школа "жёлтых шапок" - "добродетельная" школа Гелугпа, которая управляла Тибетом, - их не признаёт.