Блу нахмурилась и проворчала:
   – Разве я смогу жить, зная, что стала виновницей твоей смерти? И что это будет за жизнь? Неужели дочь Бо Билли будет спокойно сидеть и ждать, когда ее отца повезут в телеге на эшафот? Нет, черт побери!
   – Ты очень похожа наледи, – процедил Морган. – Ты ходишь и разговариваешь; как знатная дама. Но тебе надо как следует прочистить мозги! Да и глотку не мешало бы надраить песком! Ты вроде сырого пирога. Твоя мать знает, что ты еще не пропеклась?
   Блузетт встала и осмотрелась, запоминая расположение пивного зала.
   – Я собираюсь вытащить тебя отсюда. – Это вполне возможно. Такое и раньше удавалось. Нет тюрем, к которым нельзя было бы подобраться. – У нас есть неделя на то, чтобы подготовить план, – заявила она, сверля отца взглядом.
   – Проклятие! Ты поняла хоть слово из того, что я тебе говорил?
   – Месье сообщит тебе, когда у нас появится план. Жди!
   Развернувшись на каблуках, Блу решительно подхватила юбки и, высоко подняв голову, вышла из пивной. Теперь лицо девушки было скрыто густой вуалью, но глаза подмечали каждую мелочь. Блу старательно запоминала все, что видела.
 
   Блузетт стояла в гостиной у камина, и все взгляды были обращены на нее. Здесь были все – леди Кэтрин, Сесил, тетушка Трембл, Месье, Моутон, Изабелла и Томас. Их напряженные позы выдавали волнение и тревожное ожидание. И почти все собравшиеся уже догадались, что собирается сказать им Блу.
   – Я не допущу, чтобы моего отца повесили. На тонких губах Месье появилась усмешка.
   – Конечно, нет. Нельзя допустить, чтобы они разыграли эту комедию.
   Блу знала, каким будет ответ Моутона. Темное, покрытое шрамами лицо великана озарилось улыбкой. Он поднял вверх большие пальцы и кивнул. Изабелла же пожала плечами и ухмыльнулась:
   – Я с тобой.
   – Отлично, – сказала Блу. – Тогда мы попытаемся спасти моего отца. В случае неудачи наши действия скорее всего навлекут неприятности на каждого из вас. – Она посмотрела на леди Кэтрин, Сесил, тетушку Трембл и Томаса. – Я заранее прошу у вас прощения. Возможно, вам удастся сочинить какую-нибудь историю, чтобы отмежеваться от меня и избежать скандала. Я призываю вас отбросить то чувство привязанности, которое вы, возможно, испытываете ко мне, и если это будет необходимо, то постарайтесь прибегнуть к любым доводам, истинным или ложным, чтобы защитить свое доброе имя.
   – Ох, Блузетт! – вскричала Сесил.
   Блу перевела дыхание и ровным голосом продолжала:
   – Я люблю вас всех. – Она не посмела взглянуть на Томаса и остановила взгляд на леди Кэтрин. – Я явилась в ваш дом не по своей воле… и покидаю его против воли. Вы радушно приняли меня, заботились обо мне, научили меня всему и… вы любили меня. Мне будет мучительно не хватать всех вас. Даст Бог, и наши пути снова пересекутся когда-нибудь.
   – Дорогое дитя. – Тетушка Трембл в волнении подалась вперед, опираясь на трость. – Ты окончательно сошла с ума? Или это в тебе заговорила пиратская кровь?
   – Блузетт, дорогая! – Сесил направила свое кресло к Блу и схватила сестру за руку. – Ты не сумеешь освободить его! Я умоляю тебя изменить решение.
   Блу ласково погладила Сесил по бледной щеке.
   – Здесь нечего решать. У меня нет выбора. Пожалуйста, Сесил, попробуй меня понять. Я должна это сделать. Бо Билли – мой отец.
   Когда заговорил Томас, его хриплый голос заставил Блу вздрогнуть.
   – Я согласен, – заявил он.
   – Вы?.. – Блу замерла в изумлении.
   – Суд был самым настоящим фарсом. Что бы ни совершил Бо Билли, с тех пор миновало много лет. Он не заслуживает смертной казни. Я считаю, что надо попытаться его спасти. – Томас встал и поклонился Блу. – Каким бы ни был ваш план, для его осуществления потребуется корабль. Вам придется покинуть Англию. Позвольте мне предложить вам «Уильяма Портера». Через неделю судно будет оснащено, загружено провизией и готово к плаванию.
   – Нет, не согласна. – Блу украдкой взглянула на Сесил. – Я глубоко признательна вам, но вы не должны иметь никакого отношения к побегу. Герцогу Дьюбери нужно заботиться о своей репутации, вы связаны обязательствами. Я не позволю вам подвергать опасности будущее Сесил и вашу жизнь.
   – Но я тоже несу ответственность за Билли Моргана. Если бы я не восстановил против себя Хамфершира, он не стал бы расспрашивать моих матросов, не узнал бы про вас и не заманил бы Бо Билли в ловушку. Я рискнул вашей безопасностью и жизнью вашего отца, положившись на честность и благоразумие своей команды. И совершенная мной ошибка затянула петлю на шее Билли Моргана. Как дворянин и человек чести, я обязан ответить за эту несправедливость. Мой долг – попытаться освободить Бо Билли.
   Сесил смотрела на Томаса широко раскрытыми глазами.
   – Да, – кивнула она наконец. – Я принимаю твои доводы и не могу не согласиться. Честь и долг обязывают тебя вмешаться. – В ее глазах промелькнуло страдание. – Но скорее всего о твоем участии в побеге станет известно. Тебе тоже придется стать беглецом и навсегда покинуть Англию.
   Блу с мольбой посмотрела на герцога:
   – Я умоляю вас… Пожалуйста, откажитесь от этой идеи.
   – Если мы проявим осторожность, никто не опознает корабль, никто не свяжет исчезновение Бо Билли с отплытием «Уильяма Портера», – возразил Томас.
   Месье сокрушенно покачал головой.
   – Мы не можем полагаться на удачу, ваша светлость. Если вы поплывете с нами, вам придется навсегда распрощаться с берегами Англии. А вы не можете этого сделать. – Месье выразительно посмотрел на невесту герцога.
   Сесил нахмурилась и закусила губу, но уже в следующее мгновение ее лоб разгладился, а взгляд стал твердым и решительным.
   – Эдвард прав, Блузетт. Конечно, ты должна помочь отцу бежать. И конечно же, Эдвард обязан принять участие в его освобождении. Но я не хочу, чтобы он разрывался между двумя обязательствами, и я приняла решение. – Сесил вспыхнула и высоко подняла голову. – Я поплыву с вами. Я намерена принять участие в вашем плане и настаиваю на этом! Я не хочу оставаться в стороне.
   – Сесил! Моя дорогая сестра, ты сама не знаешь, что говоришь. Если нам удастся спасти отца, то скорее всего мы никогда больше не вернемся в Англию. А если наша попытка обернется неудачей, то нас всех отправят в Ньюгейтскую тюрьму, а потом повесят!
   – Милая Блузетт, если люди, которых я люблю больше всего на свете, собираются подвергнуть себя опасности, я не могу остаться в стороне. А иначе что будет со мной? Я останусь одна, без вас. И я упущу единственную в жизни возможность принять участие в настоящем приключении! – Девушка в волнении всплеснула руками. – Если нам суждено кончить жизнь на виселице – значит, так тому и быть! Лучше быть повешенной вместе с теми, кого любишь, чем прожить свои дни в одиночестве, дрожа от страха.
   Тетушка Трембл ударила тростью об пол, призывая всех к молчанию.
   – Вот что… Раз Сесил и его светлость собираются участвовать в этой авантюре, то я тоже с вами. – Пожилая леди скосила глаза, изо всех сил стараясь удержаться от обморока. – Я настаиваю!
   – Силы небесные! – Блу укоризненно покачала головой. – Тетя Трембл, умоляю тебя, опомнись. Я надеюсь, что ты передумаешь. Опасность слишком велика. Ты совершенно не представляешь…
   – Глупости! Власти не посмеют заключить меня в тюрьму. Мои друзья этого не допустят. И я отказываюсь быть повешенной. Вам тоже не советую отправляться на виселицу. Все, решение принято. Я – вместе с вами. Так каков же наш план? У нас ведь есть план, не так ли? Месье, сообщите нам, с чего мы начнем и в чем будет состоять моя роль.
   Месье в нерешительности посмотрел на пожилую леди:
   – Мадам, вы отдаете себе отчет в том, что нам придется бежать из Англии?
   – О Господи, в самом деле?
   – Да, придется.
   – Ну… – Тетушка Трембл задумалась. – Что ж, сказать по правде, я разочаровалась в Англии после всех неприятностей, которые на нас обрушились. – Она ослепительно улыбнулась. – Мы сбежим на Морганз-Маунд?
   Блу схватилась руками за голову. События приняли совершенно неожиданный оборот, и девушка немного растерялась.
   – Думаю, Нет, – пробормотала она. – Сомневаюсь, что вам с Сесил понравилось бы на Морганз-Маунд. – Блузетт не была уверена, что ей самой понравилось бы там теперь.
   – Мне кажется, нам лучше всего будет бежать в колонии, – в задумчивости проговорила Сесил. – Как ты считаешь, тетя?
   – В колонии? Я всегда мечтала побывать в колониях. К тому же у нас есть родственники в Бостоне. Прекрасная мысль. Решено. Я немедленно напишу Милдред и предупрежу, чтобы она нас ждала. Так сколько же нас наберется? – Тетушка Трембл склонила голову к плечу и принялась перечислять: – Прежде всего, конечно, пират. Потом черномазый, шлюха и наш дорогой Месье. И еще… мы ведь не можем оставить здесь мистера Аппла и мою горничную.
   – Правильно, – кивнула Сесил. – Мы должны сейчас же отправить письмо тете Милдред. Мистер Аппл, будьте добры, принесите мне бумагу и свежие чернила. Тетя, ты поможешь мне сочинить письмо? Как ты думаешь, нам стоит признаться, что мы – преступники, скрывающиеся от правосудия?
   Блу беспомощно развела руками. Все в гостиной разбились на группы и принялись обсуждать предстоящее предприятие. Каждый пытался внести свой вклад в общее дело. Сесил и тетушка Трембл увлеченно спорили о конечном пункте назначения. Изабелла заявила, что знает одного человека, приятель которого может достать подробный план Ньюгейтской тюрьмы. Месье сообщил, что ему удалось познакомиться с тюремным привратником и сыграть с ним в шахматы – тот оказался большим любителем этой игры. Моутон же склонился над картой города, а Томас начал составлять список всего необходимого для путешествия.
   – Вы кое о чем забыли.
   Поскольку за минувший час это были первые слова, произнесенные леди Кэтрин, все подняли головы и посмотрели на нее с удивлением.
   – О чем же мы забыли? – в растерянности пробормотала Блу.
   – Вы не пригласили меня принять участие в побеге, – сказала Кэтрин, пристально глядя в глаза дочери.
   – С вашей стороны было бы неразумно присоединиться к нам, – ответила Блу. – Тот, кто окажется замешан в это дело, потеряет все. Нас наверняка узнают. Возможно, кто-то из нас будет ранен. Схватят нас или нет – скандал разразится ужасный. Никому не удастся сохранить свое доброе имя.
   На глазах леди Паджет появились слезы.
   – Милая Блузетт, неужели ты думаешь, что, давая уроки тебе, я сама ничему у тебя не научилась? Разве я боюсь потерять все это? – Кэтрин окинула взглядом роскошно обставленную гостиную. – Какой мне прок от незапятнанного имени, если я должна расстаться с теми, кого люблю? На что мне мое доброе имя? За время, проведенное вместе с тобой, я успела понять, что главное в этой жизни – найти в себе мужество следовать велению сердца. Самое дорогое для меня – отважные и благородные люди, собравшиеся в этой комнате. Моя дорогая доченька, я бросила тебя однажды… но я не сделаю этого еще раз.
   – Господи… – прошептала Блу. Она робко протянула к матери руки, на глазах у нее блестели слезы. – Мама…
   Они шагнули друг другу навстречу и обнялись. Аромат дикой розы окутал девушку. Щеки Кэтрин были влажными от слез.
   – Блузетт, ты никогда прежде не называла меня так.
   – Но мне всегда этого страстно хотелось.
   – Прости меня, дорогая. Пожалуйста, прости мне мою глупость и слабость. Не было дня, чтобы я не пожалела о том, что потеряла тебя.
   – Милая, милая мама, я уже давно тебя простила. Я люблю тебя. – Смеясь и плача, Блу прижалась к матери, чувствуя ее тепло, вдыхая ее божественный запах.
   – Я тоже тебя люблю, и я хочу, чтобы ты об этом знала. – Кэтрин убрала темный локон со лба дочери. Немного успокоившись, они достали спрятанные за манжетами кружевные платочки и утерли глаза. Леди Кэтрин нежно погладила Блу по щеке и, понизив голос, робко спросила: – Он спрашивал обо мне?
   Блу поцеловала мать в щеку.
   – Он носит прядь твоих волос в золотом медальоне на груди. Я никогда не видела, чтобы он его снимал.
   Кэтрин в изумлении взглянула на дочь:
   – Столько лет? Я не думала…
   Тетушка Трембл разрушила семейную идиллию, ударив Томаса тростью по ноге:
   – А ваш корабль достаточно вместителен, ваша светлость?
   – Простите?
   – Ваше судно – оно большое? Раз у нас остается всего неделя на сборы, мы должны упаковать столько вещей, сколько выдержит ваш корабль. Я непременно возьму с собой спальный гарнитур. Я смогу заснуть только в собственной постели. И обеденный стол надо прихватить. За ним сидело несколько поколений наших предков, и Кэтрин будет его очень не хватать. Не забыть бы фарфор и серебро. И конечно же, вазу, подаренную нам его величеством. Не можем же мы все бросить! Думаю, мои личные вещи займут одиннадцать саквояжей. Боюсь, меньше никак не получится. Кроме того…
   Томас весело рассмеялся:
   – Мой корабль достаточно велик, чтобы вместить все, что вы захотите взять с собой. Берите хоть весь дом, если вам угодно. Миледи, я оставлю свободным целый отсек в грузовом трюме специально для вас.
   – Отлично, – кивнула тетушка Трембл. – Кажется, все постепенно налаживается.
   Блу с сияющими глазами следила, как леди Кэтрин отдавала слугам распоряжения. Когда всем принесли пирожные и вино, она вместе с Моутоном склонилась над картой. Этот день был по-настоящему счастливым. Она помирилась со своей матерью, план спасения Бо Билли начал обретать конкретные очертания, и ей не придется разлучаться с теми, кого она любит. Только вот…
   Блу посмотрела на Томаса и заметила, что он украдкой наблюдает за ней. Их взгляды встретились, и девушка явственно почувствовала жар его дыхания, хотя они стояли далеко друг от друга. Сжав кулаки, Блу опустила голову, стараясь заставить себя не думать о возлюбленном. Избавившись от наваждения, она решительно вскинула подбородок и перехватила внимательный взгляд Сесил.
   – Как продвигается наше письмо к тетушке Милдред? – спросила Блу, попытавшись улыбнуться, и сердце ее мучительно сжалось. Блузетт не прикасалась к Томасу и почти не разговаривала с ним, но все же ей казалось, что она предает сестру.
 
   Они снова собрались в гостиной леди Паджет два дня спустя. Томас стоял у камина с картой Лондона в руках.
   – «Уильям Портер» будет полностью оснащен и загружен провизией через четыре дня, – сообщил герцог, разворачивая карту. – Сразу после побега экипажи проследуют вниз по Нью-Бридж-стрит к Темз-стрит, а затем на восток к Сент-Мэрис-Хилл. «Уильям Портер» будет стоять на якоре близ Биллингсгейтского спуска. Я выбрал место к востоку от Лондонского моста, чтобы можно было быстро отплыть. Месье и мистер Аппл начнут загружать продовольствие на борт накануне вечером. Мистер Аппл с помощью прислуги уже распустил слух, что леди Трембл собирается съехать и жить отдельно. Это объяснение удовлетворит любопытство тех, кого может заинтересовать обилие вывозимых из дома ящиков. Должен признаться, мы с леди Кэтрин доверили все наше имущество вместе с правом распоряжаться делами одному надежному человеку, законнику. Он обещал быстро продать все, не предавая дело огласке. Мы договорились, что полученная сумма будет переведена в Бостон.
   Изабелла встала, степенно откашлялась и заняла у камина место Томаса.
   – Я достала план Ньюгейтской тюрьмы. Меня заверили, что он абсолютно точный. Здесь обозначены все изменения, сделанные во время перестройки. – Она сунула руку за корсаж и извлекла свернутые в рулон листы бумаги. – Как видите, тюрьма разделена на пять частей. Месье тщательно изучил план, и они с Моутоном сошлись на том, что для нас представляет интерес только одна часть – караульное помещение. Оно здесь, слева от ворот. На ночь Бо Билли запирают в камере для осужденных, она находится как раз под караулкой.
   Изабелла передала бумаги Месье и уступила ему место. Маленький француз водрузил на нос очки и ткнул пальцем в план.
   – Все, что от вас требуется, – это войти в ворота. Вот здесь. Потом надо будет пройти вперед, минуя еще три двери, вы окажетесь в камере для осужденных. Задача была бы куда сложнее, если бы мистера Моргана содержали в главном крыле или в общей камере. – Месье поправил очки и продолжал: – Итак, через четыре дня мне предстоит сыграть в шахматы с мистером Уэртуэйтом, начальником охраны. Так что он будет занят весь вечер, с семи часов до полуночи. Хотя надеюсь, – маленький француз лукаво подмигнул своей воспитаннице, – что мне не придется ждать до полуночи.
   – Не нравится мне все это, – проворчал Томас, вставая. – Выходит, я останусь на борту корабля, Месье тем временем будет отвлекать мистера Уэртуэйта, а самая сложная часть плана ляжет на плечи женщин и Моутона?
   – Не волнуйтесь, мы предусмотрели каждую мелочь, – заявила Блу.
   Томас молча пожал плечами и снова уселся на стул. Следующие несколько часов они провели, подробно обсуждая отдельные детали плана и пытаясь найти уязвимые места. Потом, уже около полуночи, все подняли бокалы с вином и выпили за удачу и новую жизнь, ожидавшую их вдали от берегов Англии.
   – Вот дьявольщина! – пробормотала Блу, забираясь под одеяло. А вдруг все пойдет совсем не так, как они рассчитывают? Если их план провалится, если все окажутся в тюрьме, она одна будет во всем виновата. – Милый Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы все прошло как надо, – взмолилась Блу. – Пожалуйста, защити тех, кто мне дорог. Не дай мне стать виновницей их гибели.
   Как и все остальные, той ночью она почти не сомкнула глаз.

Глава 21

   Томас уже занял свой пост на борту «Уильяма Портера», а Месье начал шахматную партию с начальником охраны, когда все остальные собрались в гостиной Гросвенор-Хауса, чтобы выпить для бодрости кружечку горячего эля.
   – Сегодня холодно, – заметила леди Кэтрин, отдергивая занавеску. – Зато ночь выдалась безлунная.
   Все были тепло одеты, но даже толстые перчатки и плотные накидки не спасали от холода. Промозглый, стылый воздух вызывал озноб. Как хорошо было бы сейчас погреться у огня. Но камин не был зажжен. В пустой комнате бросались в глаза голые стены. Все вещи, кроме кружек в руках заговорщиков, уже отправились на «Уильям Портер», в корабельный трюм.
   – Ох, мама… – Блу подошла к леди Кэтрин и взяла ее под руку. – Мама, еще не поздно изменить решение. Ведь я знаю, как ты любишь этот дом и все, что с ним связано.
   – Помолчи, дорогая. – Задернув занавеску, леди Паджет отвернулась от окна и робко улыбнулась дочери. – Это всего лишь дом. Просто груда кирпича и стекла. Очень скоро у меня будет великолепный особняк в Бостоне. – Она натянула перчатки и добавила: – Кажется, я слышу стук колес. Это, наверное, карета. Сесил, ты уверена, что справишься?
   Щеки девушки вспыхнули.
   – Да, мама, уверена. Я точно знаю, что надо делать. И заметь, я надела свою самую старую юбку.
   Кэтрин одобрительно кивнула.
   – Трембл, ты взяла свои нюхательные соли? Будет очень некстати, если ты раньше времени упадешь в обморок.
   – Я держу соли наготове, – ответила тетушка Трембл, похлопывая по расшитой бисером сумочке. – Я тоже выбрала самое старое из моих платьев. Можно не сомневаться, полы там покрыты толстым слоем грязи. – Она презрительно фыркнула.
   – Изабелла, ваши подруги встретят нас в тюрьме?
   – Si. – Сегодня Изабелла выглядела почти так же, как в тот день, когда впервые появилась в доме леди Паджет. Ее лицо было ярко размалевано, а вырез открывал грудь почти целиком.
   – Что ж, если мы ничего не забыли, – сказала Кэтрин, обводя глазами комнату, – думаю, можно идти. Бросив последний взгляд на гостиную и холл, леди Паджет переступила порог и направилась к ожидавшему ее экипажу.
   – Неужели я была настолько глупа, что думала, будто ей недостает храбрости? – прошептала Блу, покосившись на Моутона. Прежде чем сесть в карету, девушка обратилась к мистеру Апплу: – Вам не потребуется много времени, чтобы запереть дом. Мы встретимся с вами и другими слугами на корабле. Вы знаете, где он?
   – Да, мисс. – Мистер Аппл позволил себе вольность и похлопал Блузетт по руке. – Желаю удачи. Да поможет вам Бог! – Дворецкий проводил взглядом стремительно набиравшие скорость экипажи и поспешил в дом.
 
   Подъехав к Ньюгейтской тюрьме, кареты остановились в глубокой тени перед церковными воротами. Блу отдернула занавеску и стала вглядываться в окно на втором этаже караульного помещения. Как и обещал Месье, на подоконнике горела свеча – знак, что начальник охраны занят игрой в шахматы и все идет по плану. Девушка перевела взгляд на первый из экипажей, откуда выходили леди Кэтрин и Изабелла. Стоило им сойти с подножки, как от стены церкви отделились две темные фигуры и направились к Изабелле. Испанка о чем-то заговорила со своими подругами. Затем все трое взялись за руки и, затянув громкую песню, побрели к главным воротам, изображая веселых дам легкого поведения.
   Стоя в тени, леди Кэтрин ожидала, когда Блу, Моутон, Сесил и тетушка Трембл подойдут к воротам. Она должна была выждать пять минут и последовать за ними.
   – О Господи, Господи… – пробормотала Трембл, глядя на толстые, покрытые изморозью стены тюрьмы. – Я сейчас упаду в обморок, я точно знаю.
   – Только не сейчас, тетя. Вот твои соли, – прошептала Сесил, подавая знак толкавшему ее кресло Моутону, чтобы тот ускорил шаг.
   У ворот Блу должна была громко позвать стражников, чтобы отвлечь их внимание от Изабеллы и ее подруг. Не обращая внимания на женщин легкого поведения, как это сделала бы любая знатная дама, Блу заплатила входную плату за себя и обеих леди и вошла в караульное помещение. Приблизительно через пять минут Изабелле и ее подругам предстояло увлечь за угол стражников, охраняющих вход и обслужить их неторопливо.
   – Господь всемогущий! – воскликнула тетушка Трембл, потрясенная до глубины души. – Здесь такой смрад, что можно с ума сойти! А какая всюду грязь! Кто тут убирается? Надеюсь, Кэтрин устроит им хорошую взбучку! – Почтенная леди последовала примеру Сесил и прижала к носу платок.
   – Эй, вы! – обратилась Блузетт к приближающемуся тюремщику. – Мы пришли повидаться с Бо Билли Морганом, пиратом.
   Тюремщик внимательно оглядел посетителей и остановил взгляд на внушительной фигуре Моутона.
   – К пирату не пускают посетителей так поздно, мисс. Его уже заперли на замок.
   – Но мы члены семьи, на нас правила не распространяются, – заявила Блу тоном, не терпящим возражений. – У нас есть разрешение провести с ним последнюю ночь перед казнью. Мистер Уэртуэйт, начальник охраны, подтвердит мои слова.
   Тюремщик колебался, и все решило своевременное вмешательство тетушки Трембл. Она ударила тюремщика по колену своей тростью и воскликнула:
   – В этом отвратительном помещении просто невозможно находиться, молодой человек! Я здесь задыхаюсь! Не знаю, смогу ли дольше терпеть. Я вот-вот упаду в обморок, а ведь еще пока рано. Так что не тратьте попусту время и немедленно проводите нас к пирату.
   Сесил положила перчатки на колени, привлекая внимание тюремщика к своим неподвижным ногам.
   – Наверное, этот джентльмен думает, что мы – банда опасных преступников, тетя. – Мелодичный смех Сесил прокатился эхом по коридорам тюрьмы.
   – Меня совсем сбила с толку эта проволочка. Не могу припомнить… это тот самый стражник, которого мы собирались убить? – спросила пожилая леди, внимательно оглядывая тюремщика.
   Шея стражника побагровела под воротничком. Он стиснул зубы и снова покосился на Моутона. Блу же нахмурилась и проговорила:
   – Надеюсь, вы вызовете наконец начальника охраны. Думаю, мистеру Уэртуэйту интересно будет узнать, что вы испугались трех слабых женщин и одного слугу. – Блу не стала подчеркивать, что одна из женщина – калека, а другая – дряхлая старуха, но ее взгляд был достаточно красноречив.
   Без дальнейших возражений тюремщик повернулся, снял с пояса кольцо с ключами и отпер первую дверь, затем вторую и третью. У Блу вырвался вздох облегчения, когда распахнулась последняя дверь и вся процессия вступила в тесную камеру, черную от дыма и копоти. Здесь было ужасно душно. Дешевые сальные свечи чадили, распространяя мерзкое зловоние. Вдоль стен лежали грязные соломенные тюфяки, на которых спали арестанты, и каждый из них был прикован к полу цепью.
   – Тетя Трембл, закрой глаза, – распорядилась Блу. Она подала знак Моутону, и тот набросился на стражника. К сожалению, оставить в живых этого человека было невозможно. Великан молниеносным движением свернул тюремщику шею, и тот рухнул на каменный пол.
   – Быстро и безболезненно. Отлично сработано, – прошептал Бо Билли, садясь на своем тюфяке. – Рад знакомству. – Он приветливо улыбнулся Сесил и тетушке Трембл и, сняв колпак, склонил в поклоне свою косматую голову. Девушка побледнела, а пожилая леди вскрикнула и, схватив флакон с нюхательной солью, поднесла его к носу.
   – Он очень даже красив, если его помыть и приодеть, – заверила их Блу. Она наклонилась над бездыханным телом тюремщика и выхватила у него из руки кольцо с ключами.
   – Ключ от твоих оков на этом кольце? – спросила она у отца.
   – Нет, – ответил Бо Билли. Он бросил взгляд на Моутона и снова улыбнулся. – Надеюсь, городская жизнь не совсем размягчила тебя, старина? Мы сумеем разорвать эту цепь?
   Остальные заключенные приподнялись на своих тюфяках. Некоторые из них принялись разглядывать Блу и Сесил, другие же уставились на пирата и его немого друга. И Бо Билли, и Моутон были довольно крупными мужчинами, и общими усилиями им вскоре удалось разорвать цепь на ноге Моргана. Когда Бо Билли встал, Блу приподняла юбку, достала спрятанный за подвязкой кинжал и бросила его отцу. Морган поймал кинжал и попробовал лезвие пальцем. Затем кивнул в сторону Сесил и Трембл и проворчал: