Фрэнсин Паскаль
Терзания любви

1

   – В чем дело, Стивен?
   Нед Уэйкфилд оторвал взгляд от книги, когда его сын промчался мимо родительской спальни. Через несколько секунд дверь комнаты Стивена с грохотом захлопнулась.
   Элис Уэйкфилд с удивлением взглянула на мужа.
   – Как ты думаешь, что с ним такое?
   Нед Уэйкфилд и его восемнадцатилетний сын были очень похожи друг на друга: оба высокого роста, темноволосые и темноглазые. А сейчас у мистера Уэйкфилда было такое же встревоженное выражение лица, которое в последнее время то и дело появлялось у Стивена.
   – Не знаю. Мне казалось, что сейчас Стивену стало намного легче, он стал постепенно забывать Трисию. Я надеюсь, что не в этом дело.
   Но дело было именно в этом. Да, на какое-то время Стивен забыл о Трисии Мартин, но сейчас, когда он лежал, уставившись в потолок, он чувствовал себя последним негодяем. Образ Трисии, самой прекрасной девушки на свете, снова и снова вставал у него перед глазами. Эти волосы цвета темного золота, эти сияющие голубые глаза...
   Смерть Трисии разлучила их несколько месяцев назад, но Стивен поклялся навсегда сохранить ее в своем сердце.
   В течение долгих недель после смерти Трисии Стивен ужасно страдал, и, несмотря на все усилия, его семья ничем не могла ему помочь. Только несколько дней назад он начал постепенно приходить в себя после депрессии, но все равно продолжал дни и ночи думать о Трисии. Его сестра Джессика несколько раз пыталась познакомить его с кем-нибудь из своих подруг, друзья постоянно твердили, что ему нужно больше бывать на людях, но только в прошлые выходные он в первый раз согласился пойти на вечеринку, которую устраивала Лила Фаулер.
   Лила училась в одной школе с его сестрами-близнецами Джессикой и Элизабет, в школе Ласковой Долины. Стивен позвонил старшей сестре Трисии, Бетси, и пригласил ее и ее друга Джексона Стоуна пойти вместе с ним.
   Фаулеры были одной из самых богатых семей в Ласковой Долине, поэтому каждая вечеринка в их особняке становилась событием.
   К своему удивлению, Стивен почувствовал, что ему здесь действительно хорошо. И «виновата» в этом была не роскошная обстановка, которая его окружала, а подруга Джессики, Кара Уокер.
   Джессика как-то устроила Стивену свидание с Карой, и тот вечер закончился полным провалом. Но на сей раз Стивен открыл для себя новую Кару, совсем не похожую на прежнюю, узнал, что и у нее в жизни тоже не все было гладко. Именно Кара заставила Стивена отвлечься от грустных мыслей, на его лице появилась улыбка.
   Стивен и Кара танцевали, и никогда со времени смерти Трисии на душе у Стивена не было так легко, но в этот момент в комнате для танцев появилась Бетси Мартин. Ее глаза метали молнии.
   – Я вижу, ты тут развлекаешься, – заметила она ледяным тоном.
   – Да, отличная вечеринка, – ответил Стивен, внезапно почувствовав себя неловко.
   – Удивляюсь я на тебя, Стив! – воскликнула Бетси, ее голос дрожал от гнева. – Я думала, что ты действительно любил мою сестру. Но, оказывается, стоило другой девушке взглянуть на тебя, как ты в ту же минуту забыл о Трисии!
   Стивен почувствовал себя так, словно его ударили в солнечное сплетение. Он не знал, что сказать в ответ. Прежде чем Бетси успела произнести что-то еще, Стивен выскочил на улицу, подбежал к своей машине и нажал на газ.
   Теперь, лежа в темноте, он понимал, что Бетси была права. Как мог он веселиться, когда Трисия, та, которую он так любил, умерла? Слезы выступили на глазах у Стивена, и он повернулся лицом к стене.
   – Я мог один раз отречься от любви к Трисии, – сказал он себе, – но никогда, никогда не сделаю этого снова!
   – Значит, Тодд вернулся. Теперь понятно, почему ты все утро так и сияешь, – поддразнивала дочь миссис Уэйкфилд.
   – Да, и мы весь день будем вместе, – ответила Элизабет.
   Тодд Уилкинз, с которым Элизабет встречалась уже давно, несколько недель назад переехал с родителями в Вермонт, а теперь на несколько дней вернулся в Ласковую Долину, чтобы помочь отцу закончить дела в городе. Прошлым вечером Тодд, ничего не сказав Элизабет, пришел на вечеринку Лилы Фаулер. Увидев Элизабет, танцующую с другим парнем, он подумал, что она уже успела забыть о том, что у них было, и в оскорбленных чувствах ушел с вечеринки. К счастью, Элизабет удалось догнать его и все объяснить. Ведь она любила Тодда и только Тодда! Теперь Элизабет с нетерпением ожидала момента встречи с Тоддом, думала о том, как они проведут вместе несколько таких драгоценных для них обоих часов, оставшихся до следующего утра, когда Тодд должен был лететь домой.
   Миссис Уэйкфилд взглянула на Джессику. Даже сейчас, шестнадцать лет спустя, Элис Уэйкфилд все еще удивлялась, до чего же похожи друг на друга ее прелестные близняшки. Те же золотистые волосы, зеленовато-голубые глаза и, если не считать маленькой родинки на правом плече Элизабет, совершенно одинаковые стройные фигурки. Но сходство между девочками заканчивалось их внешностью, по характеру они были полной противоположностью друг другу. Насколько Элизабет была спокойной и уравновешенной, настолько вспыльчивая и экстравагантная Джессика напоминала ракету для фейерверка, ежеминутно готовую взорваться тысячью искр. Сейчас Джессика с горящими глазами рассказывала о событиях прошлого вечера.
   – Сразу после того, как Стив вернулся с вечеринки и пошел к себе, – в голосе Джессики звучали драматические нотки, – позвонила Лила и сказала, что Бетси Мартин на глазах у всех устроила ужасную сцену. Она накричала на Стива, потому что он проявлял слишком большой интерес к Каре.
   – Правда? – с удивлением спросила миссис Уэйкфилд. – Что-то не похоже на Бетси.
   – А я думаю, это как раз в ее стиле, – перебила ее Джессика. – Ты не представляешь, какая дрянь эта Бетси. Не понимаю, зачем Стив вообще с ней заговорил?
   – Они же друзья, – заметила Элизабет.
   – Просто возмутительно, – с брезгливостью в голосе заявила Джессика, – не могу поверить, что эта девица когда-то жила в нашем доме. Все мои знакомые были просто поражены, когда узнали, что мы принимали у себя кого-то из Мартинов.
   Не только у Джессики было такое мнение о семье Мартинов. Ласковая Долина производила впечатление процветающего калифорнийского городка, но и здесь был свой неблагополучный район, и Мартины жили как раз в этом районе, в ветхом домишке, который, казалось, вот-вот развалится.
   Мистер Мартин был известным всему городу пьяницей, а о Бетси поговаривали, что у нее совершенно необузданный нрав и что она употребляет наркотики. Только о Трисии никто не мог сказать ничего плохого. Болезнь и смерть сестры глубоко потрясли Бетси и заставили ее по-новому взглянуть на свою жизнь. Прошлой осенью она поступила в городскую художественную школу.
   Когда Стивену становилось особенно тяжело, часто именно Бетси была тем единственным человеком, которого ему хотелось бы видеть, и после встреч с Бетси он всегда чувствовал себя значительно лучше. Мистер и миссис Уэйкфилд понимали, что Стивен и Бетси получают друг от друга столь необходимую им поддержку. Но Джессика думала совершенно иначе, она считала, что дружба с Бетси лишь продлевает страдания Стивена.
   – А где Стив? – спросил мистер Уэйкфилд.
   – Я позвала его спускаться к завтраку, – ответила его жена, – но он сказал, что не голоден, так что я оставила его в покое. Конечно, это его дело, но, по-моему, поесть ему бы совсем не помешало.
   Джессика отложила в сторону ломтик поджаренного хлеба, который она намазывала маслом.
   – Я схожу наверх и приведу его. – В ее голосе не было ни тени сомнения.
   – Ну что ж, попробуй, – согласилась миссис Уэйкфилд.
   – Не волнуйся, мама, я приведу его. Он не сможет сопротивляться мне, – усмехнулась Джессика. – Ни один мужчина не сможет. – Она подмигнула и выбежала из кухни.
   – Иногда мне очень хочется так же относиться к ребятам, как Джессика, – вздохнула Элизабет, размешивая мед в чашке с чаем.
   – По-моему, тебе бы лучше разобраться с Тоддом, – с сочувствием в голосе сказала мать.
   – Да, а то нам очень тяжело друг без друга.
   Теперь, когда Тодд был так далеко, Элизабет понимала, что в ближайшие месяцы их будут связывать только письма, открытки и телефонные звонки. Но звонки и письма никогда не смогут заменить поцелуи Тодда и их свидания каждый день. Без Тодда Элизабет чувствовала себя почти такой же одинокой и брошенной, как и ее брат. Они с Тоддом решили привыкать жить порознь, но Элизабет сознавала, насколько это будет нелегко.
   – Задание выполнено! – самодовольно воскликнула Джессика, вернувшись в солнечную кухню, выложенную плиткой в испанском стиле. – Стив сказал, что уже спускается.
   Но не успела Джессика снова сесть за стол, как раздался звонок у входной двери. Уэйкфилды с недоумением посмотрели друг на друга – так рано утром к ним обычно никто не приходил.
   – Может, это ко мне, – предположила миссис Уэйкфилд.
   Она работала дизайнером по интерьерам и иногда получала с рассыльным материалы, которые заказывала для своих клиентов.
   Звонок раздался снова.
   – Сидите, я пойду и распишусь в получении за маму. – Джессика побежала к дверям.
   Через несколько секунд она вернулась назад с кислой физиономией. За ней на кухню вошла Бетси Мартин.
   – Бетси, какой приятный сюрприз! – весело воскликнул мистер Уэйкфилд.
   – Позавтракаешь с нами? – спросила миссис Уэйкфилд, показывая на свободный стул.
   – Да, конечно, здесь на всех хватит, – добавила Элизабет, пытаясь возместить явный недостаток гостеприимства своей сестры.
   – Спасибо, я совсем ненадолго. Стив позвонил мне примерно полчаса назад и попросил зайти за ним.
   Джессика заметила устремленный на нее взгляд сестры и отвела глаза в сторону. Теперь стало ясно, что встать с постели Стивена заставили отнюдь не ее способности к убеждению.
   – А вот и он, – сказала Бетси, услышав шаги на лестнице.
   На кухне появился Стивен. Темные круги под глазами ясно свидетельствовали о том, как мало он спал в эту ночь.
   – Всем доброго утра, – тихо произнес он.
   Обеспокоенная тем, как выглядел ее сын, миссис Уэйкфилд снова спросила Стивена и Бетси, не хотят ли они позавтракать.
   – Спасибо, мам, что-то совсем не хочется, – ответил Стивен.
   Джессика подошла к холодильнику, налила из кувшине стакан апельсинового сока и протянула Стивену.
   – Сок ты, по крайней мере, можешь выпить?
   Стив грустно улыбнулся:
   – Да, такое предложение трудно отвергнуть.
   – А тебе, Бетси? – спросила Элизабет.
   Она не на шутку разозлилась на сестру. Как бы ни обидела Бетси Стивена прошлым вечером, это еще не повод для того, чтобы вести себя с ней так намеренно грубо.
   – Нет, спасибо, – отказалась Бетси, глядя, как Стивен допивает свой сок и ставит пустой стакан на стол. – Я думаю, нам пора.
   – Всем до свидания. – Стивен легонько подтолкнул Бетси к двери. – Я скоро вернусь.
   Элизабет проводила их взглядом.
   – Что вы на все это скажете? – спросила она через несколько секунд.
   – По-моему, он на нее совсем не сердится, – заметил мистер Уэйкфилд.
   Джессика вернулась за стол и с отвращением взглянула на содержимое своей тарелки.
   – Ну вот, из-за этой Бетси Мартин моя яичница совсем остыла.
   – Ой, бедняжка! Ведь там осталось еще на целую чайную ложку! – Элизабет изобразила на лице искреннее сочувствие.
   Джессика вскочила из-за стола.
   – Подумать только, моей родной сестре, моей близняшке, похожей на меня как две капли воды, совершенно все равно, умру я с голоду или нет! – Для большего эффекта Джессика сделала паузу и встряхнула своими блестящими волосами. – Какая я же ты жестокая, Лиз!
   – А ты, Джессика, такая чудесная актриса, – с улыбкой сказала Элизабет. – Жаль только, что все свои таланты ты растрачиваешь на нас. По-моему, ты должна играть совсем в другой пьесе.
   – Вам нужно работать в одной команде, – посоветовал Нед Уэйкфилд, допивая кофе. – Наша многообещающая писательница Лиз могла бы писать роли, а ты, Джессика, исполняла бы их на сцене.
   – Это здорово, папа, – с готовностью согласилась Джессика, – но недавно я поняла, что театральная сцена для меня недостаточно велика.
   – Неужели? – Элизабет не могла удержаться, чтобы не захихикать. – Ты что, собираешься так сильно растолстеть?
   – Очень смешно, – сказала Джессика, испепеляя сестру взглядом. – Просто я решила, что лучше буду сниматься в кино – и славы больше, и денег.
   – Все это замечательно, – вмешалась Элис Уэйкфилд, – но в данный момент единственная роль, которую я могу вам предложить, – это помощница на кухне. – Она встала и положила стопку тарелок на стойку возле раковины. – Кто хочет первым принять участие в пробах на роль?
   – Я бы не против, – гримасничала Джессика, – но не рассчитывайте, что я берусь за эту роль только ради карьеры.
   – Дорогая, – пошутила в ответ ее мать, – на тебя вообще невозможно рассчитывать. Ну, мне нужно идти звонить клиентам. Нед, а какие у тебя планы на сегодня?
   – Я на несколько часов заеду в контору, нужно просмотреть прецеденты по делу, которое я веду. – У мистера Уэйкфилда была процветающая адвокатская практика, которая часто вынуждала его задерживаться по вечерам и работать в выходные. – Так что, девочки, мы вручаем кухню в ваши умелые руки.
   Несколько минут после ухода родителей сестры сидели в полном молчании, погруженные каждая в свои мысли. Первой не выдержала Джессика:
   – Слушай, Лиз! До волейбольного матча осталось меньше недели. Нам нужно как следует потренироваться. Может, сегодня днем?
   Джессика имела в виду благотворительный волейбольный матч, в котором команда школы Ласковой Долины играла против команды «Биг Меза». Сестры и их друзья должны были играть за свою школу.
   – Даже не знаю, Джес, – ответила Элизабет, – мне бы надо потренироваться, но мы с Тоддом договорились провести сегодня весь день вместе. Может быть, завтра...
   Напоминание Джессики о волейбольном матче дало Элизабет еще один повод для раздумий. И дело тут было не в самом матче, хотя она знала, что давно не тренировалась. Элизабет думала о танцах, которые устраивались вечером после матча. Эти танцы будут первым крупным событием в школьной жизни после того, как Тодд уехал из Ласковой Долины. С одной стороны, не было никого, кроме Тодда, с кем она хотела бы пойти на эти танцы, а с другой стороны, одной ей идти тоже не хотелось.
   – Почему все должно быть так сложно? – вздохнула Элизабет, даже не замечая, что говорит вслух.
   Джессика взглянула на сестру.
   – Что с тобой, Лиз? – В ее голосе звучала тревога.
   Несмотря на разницу в характерах, между сестрами существовала особая связь, которая позволяла им понимать друг друга без слов. Элизабет покачала головой.
   – Все в порядке, это скоро пройдет.
   Джессика знала, что лучше не лезть к сестре с расспросами. Элизабет сама все расскажет, когда ей захочется.
   – Ну хорошо. Какую из ролей ты выбираешь – вытиральщицы стола или посудомойки?
   Стивен и Бетси не спеша шли по извилистой улице мимо ухоженных двух – и трехэтажных домов, похожих на дом Уэйкфнлдов.
   – Как твоя учеба? – после долгой паузы спросила Бетси.
   Стивен пнул ногой камешек.
   – Вроде все в порядке.
   Он учился на первом курсе университета недалеко от Ласковой Долины и жил там в общежитии. Домой он приезжал обычно по выходным, поэтому встречаться с Трисией мог только раз или два в неделю. После ее смерти Стивен был настолько потрясен, что долго не мог посещать занятия. В последнее время Стивен стал приезжать домой чаше, стремясь найти здесь спокойную гавань, когда на душе у него было особенно тяжело.
   – Бетси, – сказал он, – я так рад, что ты смогла зайти сегодня утром. Я знал, что у Джейсона сейчас занятия и ты будешь свободна.
   Услышав имя своего друга, Бетси улыбнулась.
   Джейсон Стоун учился вместе со Стивеном, и Бетси была благодарна Стивену за то, что он их познакомил. По субботам Джейсон вел занятия по рисунку и живописи в городском общественном центре Ласковой Долины.
   – Да, и Джейсон ни за что не пропустит своих занятий. Он образцовый учитель.
   – Мне говорили об этом.
   Они снова замолчали, пока не дошли до небольшого парка с экзотическими цветами и кустами необычной формы.
   – Может, присядем? – спросил Стивен, указывая на одну из старомодных каменных скамеек.
   – Хорошо, – согласилась Бетси.
   Стивен сел рядом с ней.
   – Как здесь красиво, – заметила Бетси, оглядевшись вокруг. – Я хотела бы написать этот парк.
   – Трисия очень любила это место, – сказал Стивен, наклоняясь, чтобы сорвать травинку.
   – Стив... Я, наверное, зря так набросилась на тебя вчера вечером, – неожиданно произнесла Бетси.
   – Нет, что ты. – Стивен посмотрел ей в глаза. – Я как раз хотел сказать, что ты была права. Кара Уокер – хорошая девушка, но она никогда не сможет заменить мне Трисию.
   – Я так разозлилась, Стив. Я думала, ты начал забывать Трисию, а я не могу допустить, чтобы это случилось. – Бетси не могла скрыть охватившего ее волнения. – Ведь Трисия жива до тех пор, пока мы помним о ней.
   – Да, это так, – ответил Стивен.
   Они замолчали, глядя друг на друга и понимая друг друга без слов. Только когда какая-то птичка села перед скамейкой и защебетала, Бетси взглянула на нее и улыбнулась.
   – Я когда-нибудь рассказывала тебе, что Трисия была малиновкой на школьном представлении?
   Стивен улыбнулся:
   – Нет. Когда это было?
   – Когда ей было лет восемь. Она была такой хорошенькой. – Бетси откинулась на спинку скамейки и начала оживленно рассказывать. Стивен молча слушал ее и позволил воспоминаниям о Трисии заглушить свою боль.
 

2

   – Куда же он мог подеваться? – повторяла про себя Джессика, расшвыривая по полу кучу одежды.
   Пропал ее любимый купальник. Джессика посмотрела под кроватью – нет, и здесь ничего.
   Элизабет как-то сказала, что если положить рядом фотографии города, пережившего разрушительное землетрясение, и комнаты Джессики, то отличить, что где, будет просто невозможно. Сегодня слова Элизабет были справедливы, как никогда. Но Джессика считала, что легкий беспорядок придает комнате особое очарование, и в любом случае она ей нравилась такой, какая есть.
   – Ничего не поделаешь, придется взять розовый у Элизабет.
   Когда возникали проблемы с одеждой, Джессика не считала зазорным пользоваться содержимым шкафа сестры. Дело облегчалось тем, что Элизабет пошла погулять со своей подругой Инид. Так что опасений оказаться застигнутой на месте преступления не было.
   Затянув потуже пояс купального халата, Джессика проскользнула по коридору к комнате сестры. Она уже открыла дверь, когда до нее донесся голос матери, разговаривающей в холле по телефону. То, что услышала Джессика, заставило ее замереть на пороге.
   – Кинорежиссер? Это же чудесно! Как это вышло, Шарон?
   «Так, значит, Шарон», – подумала Джессика.
   Единственной подругой матери по имени Шарон была Шарон Эгберг, мать Уинстона. Но какое отношение этот противный Уинстон, этот клоун школы Ласковой Долины, мог иметь к голливудскому режиссеру? Джессика застыла в дверях, целиком обратившись в слух.
   – Ну, тогда это будет встреча старых друзей. Надеюсь, у меня будет шанс с ним познакомиться, – говорила миссис Уэйкфилд.
   «И у меня тоже», – подумала Джессика.
   – Его можно понять, – сказала миссис Уэйкфилд после довольно продолжительной паузы. – Если он приезжает для того, чтобы отдохнуть и расслабиться, то, конечно, ему не хочется, чтобы все вокруг знали, кто он такой. Я никому не скажу. Да, Шарон, по поводу тех светильников, которые ты хотела бы...
   Джессика проскользнула в комнату Элизабет и подошла к платяному шкафу, где, как она знала, лежали аккуратно сложенные купальники ее сестры. Цельный ярко-розовый купальник лежал сверху. Джессика достала его, сбросила халат и одним быстрым движением натянула на себя. Совсем неплохо, подумала она, взглянув в зеркало на свою превосходную фигуру.
   Пока Джессика заканчивала приготовления к солнечным ваннам, ее мозг работал на полной скорости. Кинорежиссер у Эгбергов! О такой удаче можно только мечтать. Ей не терпелось поскорее все рассказать Лиле и Каре. Джессика была уверена, что втроем они живо до него доберутся.
   Она сбежала во внутренний дворик и разложила желтый в белую полоску шезлонг. Когда она натирала свои стройные ножки кремом для загара, ей в голову пришла новая идея. Зачем рассказывать об этом Каре и Лиле? Ведь тогда они будут сами стараться пролезть в кино, только и всего.
   Потянувшись, как кошка, Джессика поудобней устроилась в шезлонге. Если кто-то в Ласковой Долине и достоин того, чтобы стать кинозвездой, так это только она сама. Обойдусь без компаньонов, решила про себя Джессика, лучше самой разузнать все, что нужно, об этом режиссере. Да, познакомиться с ним просто необходимо, думала Джессика, и двух мнений тут быть не может. Вопрос только в том, когда и как это сделать.
   Погруженная в свои мысли, Джессика закрыла глаза. Теперь нужно все хорошенько обдумать...
   – Пожалуй, это – самое лучшее, Лиз, – одобрительно сказала Инид Роллинз, – оно тебе действительно идет.
   Элизабет посмотрела через плечо, чтобы получше рассмотреть в трельяже, как сидит на ней платье в тонкую полоску. Дело происходило в магазине-ателье.
   – Не скажу, что без ума от длины, но ты, наверное, права. Из всего, что я перемерила здесь за последние два часа, это – самое лучшее. – И Элизабет начала переодеваться в джинсы и блузку.
   – Так ты будешь его брать? – спросила Инид.
   – Скорее всего, да. Сто лет не покупала себе новых платьев.
   – Что-то не видно особого восторга.
   – Ты права. Если бы не волейбольный матч, я бы об этом и не подумала.
   Элизабет несколько раз провела расческой по своим золотистым волосам и аккуратно завязала их синей лентой.
   – Как-то непривычно идти на танцы без Тодда.
   – Я тебя понимаю, Лиз. Я тоже долго не могла привыкнуть к тому, что рядом нет Джорджа. Даже сейчас я иногда не представляю себе, как мне жить без него.
   Бедняжка Инид, подумала Элизабет. Инид и Джордж Уоррен были вместе почти столько же, сколько она с Тоддом, а теперь Джордж встречается с Робин Уилсон, а Инид чувствовала себя такой же одинокой, как и Элизабет.
   После того как Элизабет расплатилась и забрала платье, девушки решили немного пройтись.
   – Что-то пить захотелось. А ты не хочешь, Инид? – спросила Элизабет.
   – Конечно. Пойдем попьем газировки.
   Они прошли еще немного и зашли в «Деликатесы Ховарда». Еще через минуту Инид и Элизабет со стаканами в руках сели на деревянную скамеечку, откуда открывался живописный вид.
   – Хорошо провели время с Тоддом? – спросила Инид.
   Элизабет улыбнулась:
   – Прекрасно. Мы вместе ходили по его делам, а потом у нас был восхитительный ужин вдвоем.
   – А ты проводила его в аэропорт?
   – Пет, – – тихо сказала Элизабет. – Ни он, ни я не хотели прощаться у всех на глазах, и мы решили, что будет лучше, если Тодд поедет в аэропорт один. Лучше для нас обоих.
   – Так вы с Тоддом обо всем договорились?
   – Да, хотя я все еще не знаю, с кем пойти на танцы. А что ты будешь делать, Инид?
   – Пока не знаю. Думаю...
   Инид взглянула на свою подругу и застыла со стаканом в руке – такое странное выражение лица было у Элизабет.
   – Что с тобой, Лиз? Ты что, увидела привидение?
   Элизабет смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
   – Возможно. Могу поклясться, что только что видела Тодда. Он выходил вон из того обувного магазина.
   Инид обернулась и тоже посмотрела в ту сторону.
   – Тодд? Да ведь сейчас он должен пролетать где-то над Айовой.
   Элизабет выглядела не на шутку взволнованной.
   – Инид, это точно был он!
   – Ты думаешь, он мог опоздать на самолет?
   – Может быть, – ответила Элизабет. – Он, наверное, зашел ко мне домой, а там ему сказали, что я здесь.
   – Лиз, у тебя только Тодд на уме. – Большие зеленые глаза Инид стали еще больше.
   – Что же мы здесь сидим? – воскликнула Элизабет, не замечая недоверчивого взгляда подруги. – Пойдем поищем его. – И она потянула Инид за руку. – Я точно видела, как он шел к фонтану.
   Следующие полчаса девушки обыскивали окрестности, заходили во все магазины, но не обнаружили никого, даже отдаленно напоминающего Тодда. В конце концов Инид предложила Элизабет позвонить домой и узнать, не заходил ли Тодд.
   – Нет, – сказала Элизабет, повесив трубку, – мама сказала, что она весь день была дома, но никто к нам не заходил. Поедем домой, – решила она.
   Инид обняла Элизабет за плечи, и они пошли по автостоянке к красному «фиату» – совместной собственности Джессики и Элизабет.
   – Прости меня, Лиз.
   – Нет, это я виновата, заставила тебя бегать понапрасну, – сказала Элизабет. – Сейчас я и сама не уверена, что это был он.
   – Значит, ты допускаешь, что это мог быть и не Тодд? – спросила с сочувствием Инид, садясь в машину.
   – Это просто не мог быть Тодд, – ответила Элизабет, включая зажигание. – Будем считать это игрой моего воображения. На свете существует только один Тодд Уилкинз, и, к сожалению, он сейчас на пути в Вермонт.
 

3

   Утро каждого понедельника в доме Уэйкфилдов было отмечено особенно бурной активностью, и на этот раз все было как обычно. Мистер и миссис Уэйкфилд уже оделись, позавтракали и уехали на работу, Джессика и Элизабет в спешке собирались в школу, и только Стивен проявлял совсем не свойственную ему медлительность. Казалось, он целиком ушел в свои раздумья, пока укладывал в сумку книги и одежду. Элизабет сразу заметила, что со Стивеном что-то не так, и, встретив Джессику, посмотрела на нее обеспокоенным взглядом и кивнула в сторону брата. Джессика поняла сестру с первого раза.