– Лизка, о чем речь, поехали покупать одежду!
   Мы вышли из офиса.
   Осир, услышав, что все вышли, сам вышел из кабинета и сел за стол Спирозы, сидеть в кабинете ему было немного страшно. Он вскрыл прибор Театр. Прибор был абсолютно нормальным, никого постороннего вещества в нем не было! Он вздохнул полной грудью, вытеснив из души и пяток, остатки страха.
   Изобретатель положил руку на руку, склонил на них голову и уснул за столом.
   Дорыня Никитич лично тряс спящего Осира, пытаясь его разбудить, но тот мычал, урчал, и спал сидя так крепко, как и на перине редко спят. Глава округа Варлет сдался и сел в кресло, оглядывая пустой офис, открытые в кабинет Иванова двери, не выдержав одиночества, крикнул:
   – Ау, здесь есть кто-нибудь?!
   Открылась дверь в кабинет Филина, и сам Мартин показался в дверном проеме:
   – Дорыня Никитич, вы к Осиру? Он очень устал, чем могу вам служить?
   – Мартин, объясни, что сделали с моим Ферликсом? Почему ему дважды оперировали желудок?
   – А хирург ничего не сказал?
   – Хирург сказал, что причину знает Осир, а он спит крепким сном, и не просыпается.
   – Если я скажу, что в желудке вашего сына обнаружили нарост неземного происхождения. Вы мне поверите?
   – А за один раз его нельзя было удалить?
   – Мы тогда еще не знали, что новообразование слишком серьезное и обладает свойством интенсивного роста.
   – Ферликс жить будет?
   – Он жив, из его желудка вынули странное вещество, хотели бы мы знать, как оно туда вообще попало? У вас нет врагов инопланетного происхождения? Одно могу сказать, что в наших приборах такие материалы не используются. Еще нечто подобное, хирурги вынули из желудка Лизки Карсийской, а она сказала, что помнит эти кольца, она их видела маленькими на конфетах. Конфеты ей дала ваша повариха, но она у вас уже не работает, это мы выяснили.
   – Какая длинная цепь событий! Повариха, говоришь? Не я поваров принимаю и увольняю. Обратись с вопросами к жене, Нирфе. Вот ее визитка, созвонишься, – сказал Дорыня Никитич и стремительно вышел из офиса.
   Осир поднял голову:
   – Дорыня Никитич ушел? Молодец, Мартин, ты грудью меня прикрыл! Ценю. Слушай, ты с его женой сильно не заигрывай, но выяснить происхождение непонятного материала стоит. Не тяни с этим вопросом, звони сейчас, а я домой поехал.
   Пусти козла в огород, или Мартина к новой даме. Осваивать пространство незнакомых женщин – его хобби. Он позвонил Нирфе, ее голос и через телерфонную связь приятно подействовал на его слух. Они договорились встретиться немедленно, речь шла о здоровье ее сына Ферликса, а такая тема открывала дверь в ее дом мгновенно. Мартин даже не пытался представить, как выглядит первая дама округа Варлет. Он предполагал увидеть частный дом за каменным забором, но увидел фешенебельный многоквартирный дом, за витиеватой металлической изгородью, с диковинными животными, покрытыми серебристой краской.
   Он нажал на звонок, расположенный на панели рядом с дверями, судя по числу звонков, число хозяев было невелико, но велики у них были квартиры. Дверь открылась, за Мартином пришел варлета в светлом костюме с галстуком и проводил его к хозяйке. Ноги Филина прошли по светло – серой плитке, поднялись по лестнице, зашли в лифт, большой и светлый, пересекли роскошный паркет и остановились у двери в квартиру.
   Дверь открылась, навстречу Мартину выплыла в развивающихся голубоватых шелках прекрасная варлетка. Она была очаровательна в легких волнах густых волос, струившихся по плечам до пояса. Молодая особа была стройная, роста среднего с идеальным лицом. Нирфа собственной персоной остановилась перед Мартином и жестом пригласила его пройти за ней к комплекту мягкой мебели, обтянутой голубоватой кожей. Они сели в кресла, перед ними стоял овальный столик, покрытый толстым стеклом, под которым были видны живые рыбки, плавающие в аквариуме, расположенном чуть ниже прозрачной столешницы. Столик выполнял функции аквариума и стоял вместе с креслами на кучерявом голубоватом паласе.
   Глаза Мартина невольно оторвались от внешнего облика Нирфы и уставились на рыбок, плавающих практически у его колен.
   – Мартин, так что вы хотели у меня выяснить? – спросила варлетка певучим голосом.
   – Нирфа, в желудке…
   – Так, меня зовут скромно – Нирфа, и меня не интересует содержимое желудков! Кто конкретно вас интересует?
   – Повариха из квартиры Ферликса, расположенной на проспекте Джокера.
   – Хорошо, но у него не было поварихи! У него был повар! Вы ничего не путаете?
   – Так говорит Лизка Карсийская, жившая у Ферликса, пока он худел, а она толстела.
   – О ней я наслышана.
   – Гоша, подойди ко мне, – сказала Нирфа, нажав на кнопку, расположенную в подлокотнике кресла.
   В комнату вошел варлет в светлом костюме в галстуке.
   – Гоша, молодой варлет утверждает, что у Ферликса была повариха на проспекте Джокера.
   – Нирфа, вы прекрасно знаете, что Ферликс жил в трех или пяти квартирах одновременно, расположенных в разных концах города, для быстроты приема пищи.
   Видимо повара переходили из квартиры в квартиру, и вполне возможно, что в какой-то момент они сменили место работы.
   – Но я не давала разрешение на работу поварих, я брала только варлет поваров, чтобы мальчик в них не влюблялся!
   – Так мы и взяли одну немолодую женщину – повара, вряд ли бы он в нее влюбился!
   – Варлетка повар была, и в чем она виновата? – прервала Нирфа Гошу.
   – Повар дала Лизке и Ферликсу продукты, содержащие вещество неземного происхождения. Лизка утверждает, что кольца она видела маленькими на конфетах, она пыталась их снять с конфет, но они не снимались, и она их проглотила.
   Ферликс съел другую конфету, – ответил Мартин.
   – Гоша, видишь, к чему приводит твоя самодеятельность? – величественно спросила Нирфа.
   – Повар сама конфеты не делает, их ей привезли готовыми! – выкрикнул, оправдываясь, Гоша Винтов, живущий у Нирфы, как на конспиративной квартире.
   – Прав, конфеты повару привезли. Но кто? – важно спросила Нирфа.
   – Проверим поставщиков, как скоро это нужно? – засуетился Гоша.
   – Вчера, – буркнул Мартин, заметивший взгляды между Нирфой и Гошей.
   – Гоша понял, что ему надо найти поставщиков загадочных конфет, о результатах непременно сообщим, – сказала Нирфа Мартину с прощальной улыбкой, она поднялась с кресла и растворилась в голубоватом шелке портьер.
   Варлеты остались одни, да еще рыбы в аквариуме. Мартин понял то, что никто ничего не найдет и пошел к выходу, в сопровождение Гоши.
   Осир, выслушал отчет Мартина и спросил:
   – Гоша работает еще и у Нирфы? Мы у него ничего не узнаем, вероятнее всего он и добыл эти конфеты! Тем более что Нирфа реагировала на ситуацию весьма спокойно!
   Они сами подложили их, чтобы Ферликс похудел, но не ожидали, что все так получиться.
   – Если Гоша, варлет Нирфы, то чей Сидров? – спросил Мартин.
   – Ваня Сидров – варлет Дорыни Никитича! У них семейные разборки на уровне правительственных реформ, – ответил Осир.
   – А, где Гоша берет неземное вещество?
   – Слушай, Мартин, я не разведчик! Мы нашли, через кого вещество появилась в квартире Ферликса, а, где Гоша его взял – интересно, но нам этого пока не дадут узнать. Хотелось бы знать все свойства вещества, но нельзя его афишировать.
   – И почему ты такой умный!? – воскликнул Мартин и ушел на свое место.
   Лизка Карсийская в театре произвела фурор. Она явилась в балахоне, цвета бархатных портьер, на себя абсолютно непохожая. Все актеры сочли своим долгом сказать ей, что она прекрасна, хорошо выглядит, и не один не рассмеялся, все были сдержанные с ней и корректны. Она радовалась возвращению в театр, с удовольствие взирала на сцену и уже что-то строчила в миниатюрный ноутбук.
   Ферликс из больницы приехал домой, лег, вызвал повара и приказал ему подать всю еду, что он приготовит. Варлета повар приподнял белый колпак от растерянности, потом водрузил его на голову и пошел готовить и подавать еду по мере готовности молодому хозяину. Желудок у Ферликса еще болел, но он считал, что он голоден больше всякой боли. После операции ему шов смазали такой мазью, что шрам исчез практически на глазах, поэтому Ферликса быстро и выписали домой под наблюдение медсестры.
   Медсестра пришла в разгар трапезы, и чуть чувств не лишилась от пиршества больного. Она запретила Ферликсу кушать в таком количестве, на что он едва махнул рукой. Она его пугала тем, что шов разойдется, но он был невменяемым. Он ел! Она позвала повара и стала его увещевать, но ее голос никто не слышал, у них были разные задачи. Медсестра позвонила в профилакторий, там посоветовали перезвонить Осиру Иванову.
   Осир выслушал медсестру, и сказал, что скоро сам к ним приедет. Он взял с собой два прибора Аппетит из последней серии и один прибор Страх со странным веществом; настроил три прибора и направил их на Ферликса, поставив Страх между двумя Аппетитами, и попросил медсестру в это время говорить о необходимости прекратить потребление пищи. Ферликс еще немного пожевал и вдруг отодвинул от постели многоярусный столик на колесиках. Его знобило. Он округлил глаза и попытался что-то сказать, но язык его заплетался. Он замолчал, лег, сжался. Медсестра его укрыла и сделала укол. Он уснул. Осир показал медсестре, как надо пользоваться приборами и покинул дом на проспекте Джокера.
   Я остыла к Осиру, я устала от всестороннего вмешательства с его стороны в мою жизнь. Эти приборы меня достали так, что я перестала верить в его любовь. Я стала ощущать себя холодной, бесчувственной варлеткой. И подумала, что любовь без взаимной страсти – это что-то плохое, неприличное, что печатью в паспорте скрыть невозможно. Точнее любовь без страсти – это пошлость.
 

Глава 39

 
   Мне казалось, что вся квартира в приборах мужа, что он сам постоянно на меня смотрит на экранах наблюдения. Я подумала, что все устройства, устанавливаемые Осиром в квартире и в офисе, может найти Ваня Сидров. Я уже знала, что Гоша работает на Нирфу Михайловну, поэтому из двух знатоков выбрала варлета Дорыни Никитича.
   Я попросила агента Ваню Сидрова просмотреть мою квартиру на проспекте Джокера на предмет посторонних предметов наблюдения, объясняя просьбу тем, что Осир занят, и сам не может за всем уследить. Ваня, от радости, что я вспомнила его имя, согласился осмотреть квартиру и офис.
   Квартира состояла из трех комнат, кухни, ванной комнаты, санузла и лоджии. Ваня начал осмотр интуитивно в комнатах, но ничего не нашел, санузел и ванна, остались вне подозрения. На кухне он заметно стал нервничать, он осмотрел все и ничего не нашел, но его чутье говорило о том, что на кухне есть нечто необъяснимое, испускающее флюиды постороннего вторжения в человеческое сознание.
   Сидров сел на угловой диван и стал смотреть на все предметы неторопливо. И вдруг его глаза и чутье споткнулись о белую банку, с надписью 'манная крупа'. У него еще возникла мысль, зачем в доме нужна манная крупа, если нет маленьких детей?
   Ваня встал, и подошел к банке с крупой, но не тут-то было! Он почувствовал, что банка посылает его прочь от себя! Он не мог к ней подойти! Значит, правильно Спироза его озадачила, и она почувствовала это противодействие с полки, где стояли банки с крупами! Эту информацию надо срочно передать Осиру, он лучше знает, что и где в его доме!
   Осир, покинув квартиру Ферликса, вернулся в свой кабинет, здесь его и застал звонок Сидрова. Ваня говорил нервно, словно ему мешали говорить, а вскоре вообще пошли гудки. Иванов решил, что пора в собственную квартиру заехать. Он застал Сидрова в странной позе на собственной кухне, тот стоял на угловом диване и смотрел в сторону полки с крупами, как мышь на крупу.
   Хозяин подошел к полке, протянул руку за банкой с надписью 'Манка'. Его рука завибрировала и не дотянулась до банки, но вдруг крышка над банкой сама поднялась, из нее высыпалась струйка крупы. Осир отскочил к Сидрову. Манка продолжала высыпаться, неожиданно все прекратилось, и из банки выскочило маленькое ушастое существо, на длинной ноге, окончание которой находилось в банке, по типу игрушки.
   – Привет! Я Бил! Я наблюдатель.
   Осиру показалось, что этот Бил состоит из того же странного вещества! И не дай Бог, если он начнет расти!
   – Привет, Бил! Я Осир. Это мой дом! Ты еще будешь расти?
   – Я знаю, что это дом твой. Я расти не буду. Я наблюдаю за тобой.
   – Бил, ты чей? На кого ты работаешь? – спросил Ваня Сидров.
   – Я – биологический робот, я работаю на Нирфу.
   – Чем я Нирфе не угодил? – удивился Осир. – И как ты передаешь информацию?
   – Я – умное существо.
   – Кто бы в этом сомневался, – пробурчал Сидров.
   – Умное вещество умеет передвигаться? – спросил Осир.
   – Да, у меня есть крылья, как у летучей мыши, сейчас вы их видите в сложенном виде, как продолжение моего тела.
   – Бил, да ты обычная летучая мышь!
   – Нет, я – биологический робот, я умею говорить.
   – Понятно, ты сидишь в доме, высматриваешь и улетаешь с доносом к Нирфе? – спросил Сидров.
   – Я питаюсь крупой, слежу за хозяевами, потом передаю информацию Нирфе.
   – Бил, и что ты скажешь супруге Дорыни Никитича обо мне? – спросил Осир.
   – Скажу Нирфе, что Осир не любит Спирозу, Спироза не любит Осиру.
   – О, я думал, ты о приборах докладываешь, а ты сор из избы выносишь! – проговорил Осир с ехидными нотками.
   – Я не дворник, я сор не ношу. Я ношу наблюдения за личной жизнью людей округа Варлет.
   – Мышь, кыш отсюда, быстро! – рассердился Осир, он и так подозревал об отсутствии любви в своей семейной паре.
   Бил плавно поднялся в воздух, расправил крылья, щелкнул по носу хозяина квартиры и вылетел в открытое окно.
   – Не, ты видел! – возмутился Осир.
   Ваня Сидров слез с углового дивана на пол, и сказал:
   – Я одно не пойму, почему я испугался этой мыши?
   – А я начинаю понимать. Этот Бил на самом деле биологический робот, в него добавлено вещество под названием Страх.
   – Осир, ты сейчас чушь сказал! – возмутился осмелевший Ваня.
   – Не спеши мне не верить. Теперь я бы хотел знать, откуда ты в моей квартире взялся?
   – Честно? – спросил Сидров. – Твоя жена попросила найти объекты наблюдения за ней, установленные в квартире тобой.
   – Ваня, так ты и биологический робот Бил выполняли одно задание! – рассмеялся Осир.
   – Очень на это похоже, но я манку не ел, и проголодался.
   Осир пошел к Спирозе в ее комнату.
   Я лежала и смотрела на большой экран монитора, на нем были видны все события, происходящие на кухне.
   – Спироза, смотрю ты, наконец, научилась программы переключать, а самая интересная программа, в которой сама участвуешь?
   – Осир, я в шоке.
   – К Нирфе улетел донос о том, что ты меня не любишь!
   – Это правильный донос, у нас с тобой осталась одна пошлость вместо любви, – высказала я вслух свои мысли.
   – Осторожно в определениях! Почему пошлость?
   – Понимаешь, Осир, – начала говорить я.
   – Я все понимаю! Я свое задание – выполнил! Я есть хочу! – раскричался, вошедший в комнату Ваня Сидров.
   – Им про одно, а они все про еду, – проговорила я и пошла на кухню, где сразу почувствовала отсутствие наблюдения.
   Лизка Карсийская написала первую статью о последней театральной постановке. Ей безумно захотелось к Ферликсу, но она помнила, чем для нее заканчиваются визиты к славному наследнику округа Варлет. Она уже вернула в доме зеркала и сейчас с тоской смотрела на свое отражение в трюмо. Неожиданно послышался шорох в кухне, она пошла в нее и увидела распахнутое окно.
   – Ветер поднялся! Даже окна открылись! – сказала она вслух, подошла к окну, но деревья за окном не шевелились. Ей показалось, что на нее смотрят, но она решила, что это полная ерунда и на десятом этаже на нее некому смотреть.
   Нирфа зашла в комнату, в которой стояла огромная клетка. Биологические роботы, в виде летучих мышей при ее появлении подлетели к передней стенке для приветствия.
   – Здравствуйте! – проговорила она мелодичным голосом. – Есть задание для трех биологических мышей! Один летит – к Дорыне Никитичу, второй – к Ферликсу, третий – к Мартину. Гоша к вам подойдет и покажет дорогу по электронной карте, долетите сами, вас никто не повезет на маршине. Для остальных будут улучшены условия жизни. Тем, кто полетит, одно напутствие, не съедайте всю крупу, чтобы она из банок не высыпалась! Наблюдайте через тонкое отверстие, которое сделаете вот этой шпилькой. – И она показала всем шпильку, – на ней есть кнопка, нажмете на нее, и шпилька проделает отверстие в любом сосуде, и она же послужит подзорной трубой. Всем сидеть тихо, командировка на три дня.
   Летучие мыши захлопали крыльями, изображая радость и сообразительность.
   Нирфа вышла от летучих мышей и направилась в кабинет их создателей.
 

Глава 40

 
   Глерб Вортников сидел в кресле и смотрел, на входящую в комнату Нирфу Михайловну.
   Он радостно ей улыбнулся. Она кивнула ему небрежно и села в кресло напротив.
   – Глерб, ты прав. Осир и Спироза Ивановы не любят друг друга, и что с этого мы будем иметь?
   – Нирфа, Осир считает меня бездарным варлетом, мы вместе с ним учились в аспирантуре, но ему всегда везло больше. Мы – оба и, но он красивее и удачливее, он считает, что я занимаюсь торговлей, обидно.
   – Заныл, – не выдержала Нирфа, – тебе хочется, чтобы Осир узнал, что ты автор биологических роботов? Это всегда можно ему сообщить, но нам удобнее, чтобы он считал тебя торговцем. Что тебе дает нелюбовь в семье Ивановых?
   – Самоудовлетворение, я просто счастлив, когда он мне проигрывает!
   – Отлично, дальше что? Ты создаешь образ нового жилья или точнее вольера для биологических роботов? Ты будешь и впредь вредить разработкам Осира, и помещать в них биологическое вещество?
   – Нирфа, не затрудняйте себя перечнем мести, в этом я черпаю силы.
   Лизка Карсийская устала от нового, качественного жира на себе любимой. Ей все казалось, что жир на теле – большая шутка и исчезнет так же быстро, как и появился. Действительно несколько килограмм ее легко покинули, но остальные не спешили ее покидать. Она зашла в книжный магазин и увидела рядом с кассиршей книгу о вреде курения, включающую в себя великий секрет похудения. Купив книгу, Лизка покинула магазин; решив, что сигареты должны заменить ей пищу. Она еще в детстве слышала по телевизору, что великая дикторша телевидения спасалась в войну от голода с помощью курения.
   Осир сидел и дымил в своем кабинете, пуская дым колечками, никто не мог ему запретить делать то, что он делал. Он знал, что худеет и выглядит узловатым, из-за того, что мяса на нем мало, и суставы кажутся большими. Изобретатель расслабился, в голову ему ничего не шло, словно все его творения стали ему неинтересны. Скука клубилась в кольцах дыма из никотина.
   Нирфа и Гоша сидели на балконе, разговаривали и курили, в ожидании трех биологических роботов – летучих мышей. Они ждали информацию из домов Ферликса и Мартина. Четыре мыши прилетели почти одновременно, сев, на специальный насест для биологических, летающих роботов. Одна мышь прилетела от Лизки с опозданием на сутки. Никакой особо ценной информации для Нирфы они не принесли. Лизка училась курить. Ферликса пытались удержать от лишнего потребления пищи. Дорыня Никитич устал быть главой округа, ему надоело сидеть в больших залах на заседаниях, ему даже партия Единство семейных пар из-за этого надоела.
   Мартин дома вел себя прилично, спал да ел, варлетки к нему не приходили.
   Скучающая Нирфа услышала лишь последний отчет, она однажды видела Мартина Филина, и ей он безумно понравился. Она была на людях за партию мужа 'Единство семейных пар', но в душе ей импонировали варлеты одиночки, и в ее душе царил лозунг 'Одиночки вперед'!
   Нирфа очень хотела женить сына Ферликса, ей надоело думать о его гастрономических вкусах, она готова его была женить на Лизке Карсийской, тем более что они неплохо общались и интересы у них были общими – жировыми. Она не хотела лезть в дела мужа, Дорыни Никитича. От официальных приемов она постоянно отказывалась, она не жила в особняке главы округа Варлет. Была у нее мысль найти любовницу для мужа, но вскоре исчезла. Зачем вредить себе самой? Ему хватает общественно – полезной нагрузки.
   Гоша Винтов смотрел на Нирфу, и понимал, что все, что ему надо было от нее, как от жены главы округа Варлет, так это подписи ее мужа на его контрактах. На данный момент времени он получил все подписи, Нирфа ему была больше не нужна, и сейчас он искал предлог, для тактичного исчезновения.
   Мыши возбужденно зашумели, на балкон села пара голубей с лохматыми лапками.
   Нирфа грациозно встрепенулась:
   – Гоша, ты свободен!
   Теперь он был несколько удивлен решению Нирфы, ведь он пытался ее покинуть, да она не отпускала. Гоша поклонился даме и покинул ее дом.
   Она достала белый, карманный телерфон, нажала на фирму и попросила Спирозу, взявшую трубку, соединить ее с Мартином.
   Я, услышав мелодичный женский голос Нирфы, хотела ответить, что Мартина нет на месте, но именно он в этот момент вышел из кабинета, словно почувствовал звонок.
   Я невольно передала ему трубку официального телерфона фирмы.
   Тимофей Панин был увлечен Лизкой Карсийской в то беспечное для нее время, когда она была худа и свободна. Теперь, видя ее дородной варлеткой, он поутих в своих тайных желаниях. Режиссер знал о ее связи с сыном главы округа Варлет, и теперь только этот факт имел для него некоторое значение. Сама Лизка его больше не интересовала, он даже жалел, что вновь вытащил ее в качестве обозревателя.
   Тимофею надоела возня с приборами Театр, а излишние эмоции в зале вообще надоели хуже горькой редьки, которую он практически не ел. В таком состоянии он сидел одиноко в ложе, смотрел на слабо заполненный зал и тосковал по старым временам, а каким, он и сам не знал. Пусто в душе режиссера – пусто и в партере.
   Неожиданно рядом с ним плюхнулась Лизка собственной полной персоной. Ее было много для него, он приподнялся, чтобы покинуть ложу, но дама осадила его крепкой рукой.
   – Сиди, Тимофей! Дело есть!
   – Если дело, идем, Лизка в кабинет.
   – Посмотри в правый угол сцены! – прошептала журналистка.
   Панин посмотрел и увидел пару летучих мышей на занавесе, они шалили на глазах зрителей, и уже местами раздавались невольные смешки. Эти две мышки постепенно завоевали зрительный зал на глазах тоскующего режиссера.
   – Откуда они? – выдавил из себя изумленный варлета.
   – Я одну мышь видела у себя дома, – прошептала варлетка, – но потом она улетела.
   – Как их поймать? Это же позор для театра!
   – Не возникай, надо, чтобы актеры мышам подыгрывали, и все сойдет за находку режиссера Панина.
   – Да, ты так думаешь? – и он написал записку суфлеру.
   Через три минуты все актеры стали играть на мышей, вскоре зрители засмотрелись на актеров и на мышей. Зал оживился, актеры проснулись от жестокой необходимости повторять одни и те же фразы, им дали свободу действия! Ой, они почувствовали отдушину! Роли в спектакле они знали и теперь вплетали мышей в сценарий с чувством, с толком, с расстановкой.
   В конце спектакля царило ликование на сцене и в зале. Мыши расчувствовались, и, забыв наказ Нирфы, стали разговаривать с актерами. Естественно никто в зале не поверил, что это говорят мыши, но эффект был ошеломляющим. Зал стонал от восторга! Панин ликовал от успеха, озарившего зал.
   Лизка записывала восторги на диктофон, чтобы дома, проанализировав их, написать статью.
   В пылу всеобщих восторгов мыши покинули театр незаметно для людей. Когда все стихло, Панин спросил у Лизки:
   – Что это было?
   – Не знаю, но я на твоем месте взяла бы этих летучих посланников судьбы на актерскую ставку.
   – Зачем мышам деньги? – удивился Тимофей.
   – Если им не нужны деньги – мне отдай, – пробубнила Лизка.
   – Лизка, откуда мыши появились и куда исчезли? Они на самом деле говорят? – спросил Панин, вставая с места в пустом зале, покинутом зрителями после спектакля.
   – Тимофей, я видела одну мышь дома, и слышала, как она ворчала на меня, я подумала тогда, что у меня крыша поехала. Мне было жутко. Сейчас я вижу, что летучая мышь не выдумка моего воображения, их видели сотни зрителей.
   – Лизка, надо найти летучих мышей и заставить их работать на наш с тобой театр!
   – Щедрый, какой нашелся! Где мы их будем искать?
   – Давай договоримся, если они появятся в третий раз перед твоими всевидящими глазами, звони мне и следи за ними до моего приезда. Надо их отследить! От них зависит успех постановок, введем в спектакли роли для летучих мышей.
   Глерб Вортников смотрел на биологических роботов с точки зрения реабилитации своих умственных способностей. Он вообще не мог разрабатывать электронные механические устройства, кои запускал сериями Осир Иванов. Однажды ему повезло, он сидел в песочнице на детской площадке, и смотрел, как играет его сын на новом комплексе малых форм. Ребенок на некоторое время исчез из его поля зрения и в этот момент он услышал рядом женский голос:
   – Ой, смотрите, какой-то мальчик выползает из-под горки!
   Вортников посмотрел по ходу, указующей руки соседки, и обнаружил своего сына Илюшу, шествующего на коленках из-под каскада пластмассовых горок всех размеров.
   Ребенок выполз, встал и побежал опять на очередную горку. Зато он приобрел слушательницу. Он разговорился с соседкой, оказавшейся бабушкой мальчика, постоянно бегающего то к ним, то на горку, то на цветные качели.