Лев Пучков
Подземная тюрьма

   Все, что написано в этой книге, – сказка.
   Не ищите здесь какие-то совпадения и аналоги.
   Для особо информированных приключенцев, диггеров и сталкеров дополнительно сообщаю: все объекты выдуманы.
   Все «залазы» приведены произвольно и не имеют ничего общего с реальными местами проникновения на объекты.
 
   Проект «B.U.N.К.Е.R»
   Ну что, мерзавцы, заглянем в закрома Родины?
   Первый – свите, по случаю хорошего настроения
   Дело № 1
   «Московский зиндан»

Пролог

   На внеочередном расширенном заседании Совета Безопасности было довольно людно: помимо постоянных членов, присутствовали все министры, директора служб и руководители ряда подведомственных структур, отвечающих за охрану и безопасность.
   Вел заседание Президент России, и на повестке дня был всего лишь один вопрос: создание новой Федеральной Службы.
   Президент был краток: огласил название службы, довел задачи и основные направления деятельности и предложил присутствующим высказаться по существу вопроса.
   – Сразу хочу предупредить: если есть какие-то возражения, неясные моменты и проблемные вопросы – извольте высказываться прямо сейчас. Потому что потом будет поздно.
   – В каком плане – «поздно»? – не понял руководитель третьей по численности службы страны.
   – В таком, что если кто-то из вас сейчас деликатно промолчит, а уже в процессе работы скажет, что не понял – а для чего, собственно, создана служба, – я буду расценивать это как скудоумие, – приятно улыбаясь, сообщил Президент. – А если кто-то попробует противодействовать работе службы, ссылаясь на недопонимание по ряду проблемных вопросов, – я буду расценивать это уже как явный саботаж. Ни больше ни меньше. Так что, господа силовики: я внимательно вас слушаю.
   Руководители переваривали услышанное и молча переглядывались: для большинства из них повестка дня сегодняшнего заседания была полной неожиданностью.
   – А вам не кажется, что в основных направлениях деятельности службы изначально заложено множество дублирующих функций? – осторожно уточнил глава самой авторитетной службы страны.
   – Так, уже хорошо, есть активность, – одобрительно кивнул Президент. – Поясните, что вы имеете в виду?
   – Ну, например, функция надзора за ВГО[1] есть у множества служб и ведомств, и они до сей поры прекрасно с этим справлялись…
   – Вопрос понял, отвечаю, – Президент жестом остановил главу службы. – У каждого ведомства есть свои важные объекты и коммуникации. И разумеется, они осуществляют за ними внутриведомственный надзор. Не так, правда, прекрасно, как вы сказали…
   Тут Президент небрежно прищелкнул пальцами: к трибуне тотчас же вышел Помощник по безопасности и очень оперативно выдал список самых серьезных происшествий на ВГО за истекший период 2010 года.
   Список был внушительным, а некоторые происшествия до того досадными и даже стыдными, что главам ведомств, на объектах которых они произошли, впору было прямо на месте… эмм… нет, не застрелиться, конечно же: пачкать паркет в госучреждении – это моветон, а просто немедля подать в отставку. Нет, это не юмор, во многих развитых странах главы ведомств в таких случаях именно так и поступают.
   В числе прочего прозвучали такие занимательные девиации, как «Семь насквозь» и «День открытых дверей». Если кто-то пропустил эти происшествия по причине отсутствия Сети или ввиду высокой солнечной активности, мы вам сей же момент напомним:
   – «Семь насквозь» – это когда диггеры из команды «Коллекторные Гномы» залезли на виду у поста одной службы на территорию другой службы – те и не почесались – по тоннелям прошли через подконтрольные участки семи министерств и ведомств (и везде сработала «сигналка», но реакции почему-то не последовало), а на восьмом за ними погнались не пойми чьи «чоповцы» – и тоже не догнали, а в результате их (чоповцев) чуть не убили часовые по охране соседнего объекта.
   – «День открытых дверей» – это когда дотошная импортная журналюга с молодыми научными сотрудниками из отечественного НИИ «БАЦА» (скандально известный Бобруйский Аналитический Центр Аппроксимации) невозбранно шастала на брошенных объектах министерства обороны (ракетные шахты, ЗКП и так далее). Они там все подряд документировали и вычерчивали, сделали схемы, а потом легко проникли по этим схемам на действующие объекты, сняли там репортажи и выложили в свободном доступе в Сеть. Наши, кстати, потом оправдывались, что это, типа, высокопрофессиональные импортные шпионы, которые прикидывались диггерами.
   – Вот так «прекрасно» вы контролируете свои объекты, – сделал вывод Президент, выслушав доклад Помощника. – Так что по этому поводу даже мне и не заикайтесь. И в то же время, когда совершенно секретные данные о ваших объектах валяются повсюду в Сети – при любом происшествии, о котором становится известно за рамками ведомства, тот же самый СКП[2] годами не может попасть на ваши объекты для проведения объективного расследования ввиду отсутствия доступа. Напомнить вам, господа, как у нас в таких случаях осуществляется «разбор полетов»? Создается межведомственная комиссия, которая хорошо кушает и отдыхает за счет проверяемого ведомства, а потом выносит устраивающий всех обтекаемый вердикт. И это только в тех случаях, которые по ряду причин получили огласку! А о подавляющем большинстве происшествий, которые у вас происходят, мы вообще ничего не знаем: вы там варитесь в собственном соку – и потом мы через третьи руки узнаем, что у вас готовятся перевороты, госизмены и откровенный терроризм! Я не прав? Возразите мне, господа силовики!
   Присутствующие предпочли скромно промолчать: все прекрасно знали, что имел в виду Президент, и понимали, что возражать по этому поводу не просто неразумно, но и опасно.
   – Можно без официоза, в двух словах сформулировать, каковы будут реальные задачи этой службы? – на правах «тяжеловеса» уточнил глава самой авторитетной службы страны.
   – Конечно можно, – кивнул Президент. – Для этого, собственно, и собрались: чтобы сразу все обговорить и уже не возвращаться к данному вопросу. Поймите меня правильно, коллеги… Я просто хочу держать руку на пульсе. Постоянно, ежедневно, ежечасно. Для этого мне нужна служба, которая в любой момент, в любой точке страны может проникнуть на любой объект, независимо от степени его «закрытости» и доложить мне, что там происходит. Доложить объективно и беспристрастно – как это сделал бы я сам, лично, не сообразуясь при этом ни с чьими интересами и ни на кого не оглядываясь. И не только доложить, а в случае необходимости принять экстренные меры по любой ситуации. То есть мне нужен мой личный инструмент для эффективной работы напрямую, вне всяких промежуточных инстанций и структур. А теперь скажите, господа силовики: я что, многого прошу?
   Господа мрачно молчали. Разумеется, все они были категорически против такой инновации.
   Что такое ВГО?
   Тонны секретов.
   Сотни тысяч километров тоннелей, каналов и магистралей с особым доступом.
   Тысячи объектов, «закрытых» проектов, конструкторских бюро, «наукоградов» и предприятий.
   Огромные деньги.
   Власть, могущество, зыбкий межведомственный паритет, постоянная необъявленная война между клановыми группировками за отрасли, мощности и структуры…
   И вдруг – служба с неограниченным доступом, не подчиняющаяся никому кроме Самого?
   Для всех присутствующих это звучало как страшная крамола и посягательство на самое святое.
   – Есть рациональная идея, – внес предложение глава одной из самых загадочных служб страны.
   – Да, я вас слушаю. – Президент благосклонно кивнул.
   – Вам не нужна такая служба. У вас ведь уже есть ГУСП и ССО[3]. Добавьте нам ряд дополнительных функций, и необходимость в создании новой службы автоматически отпадет…
   – Спасибо – нет, – покачал головой Президент. – Да, и кстати: полагаю, не нужно доводить вам в особом порядке, что новая служба будет иметь такой же экстренный и неограниченный доступ на все ваши объекты, как и на объекты всех остальных ведомств?
   – Гхм… Нет-нет, я… понял.
   – Ну вот и замечательно. Еще вопросы?
   – Кто возглавит службу?
   – Да, хороший вопрос. – Президент усмехнулся и простер длань в конец стола: – С удовольствием представляю вам нового коллегу: это Владимир Аркадьевич Домовитый.
   Сидящий в конце стола хмурый товарищ встал и поклонился. Вид у него был такой, словно месяц назад его приговорили к смертной казни, а сейчас сообщили, что приговор обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение немедленно.
   – Вы все его прекрасно знаете, так что в дополнительных рекомендациях нет необходимости.
   Вот тут присутствующие не выдержали: зашумели, принялись роптать, а местами и откровенно возмущаться.
   – Что такое, господа силовики? – Президент недовольно вскинул бровь. – Ну-ка, быстренько, сформулируйте причину вашего недовольства.
   – Дело важное и ответственное, – сформулировал глава самой авторитетной службы страны. – Володя, конечно, парень неплохой, но… Он сугубо гражданский человек, далекий от специфики спецслужб. Он не потянет. Давайте сделаем так: на конкурсной основе выберем руководителя из нашей среды…
   – Я вижу, вы совсем оборзели, господа силовики! – тихо и вполне интеллигентно вспылил Президент. – Что значит – «не потянет» и «далекий от специфики»?! Я вам так скажу: если прямо сейчас засыпать все ваши бункеры, лаборатории и прочие объекты «запретки» – никто и не почешется! А вот у нас самое главное военное ведомство, самое важное в плане обороноспособности страны, – возглавляет сугубо штатский человек, совершенно далекий от специфики, – и ничего, мы как-то все это терпим? О чем вы вообще говорите?!
   – Ну, тогда готовьтесь к тому, что у нас госсекреты с «закрытых» объектов будут тоннами выносить, – тихо предупредил глава третьего по важности ведомства страны. – С таким-то руководством…
   – Не волнуйтесь, – парировал Президент. – Больше, чем сейчас, – выносить просто невозможно. Так что я на этот счет особо и не переживаю. А вот когда новая служба начнет таких несунов из вашей среды хватать за разные интересные места – я посмотрю, что вы на это скажете. Еще ценные предложения есть?
   – К кому поставим на баланс? – деловито уточнил министр финансов.
   – Никаких балансов, – решительно отказался Президент. – На баланс – значит в кабалу и зависимость. Ну и какой тогда смысл во всем этом «автономном плаванье»?
   – Тогда у нас сразу вырисовывается проблема с финансированием…
   – Никаких проблем. – Президент небрежно махнул рукой – дескать, не вопрос, решим на два счета. – Моя новая служба вас не разорит. Она будет функционировать в режиме самофинансирования.
   – Это каким образом?
   – Да сами увидите. Вообще, все будет проявляться в процессе. Первое время служба будет работать в режиме бета-тестирования. По ходу дела обкатаем, поправим, внесем необходимые коррективы, разработаем нормативную и законодательную базу – под специфику задач. Еще вопросы?
   Вопросы, разумеется, были, причем весьма насущные, – но озвучить их присутствовавшие не сочли уместным.
   – Очень хорошо. – Президент встал, заканчивая заседание. – Итак, считайте, что с сегодняшнего дня новая служба начинает свою работу. Знакомьтесь, привыкайте, осваивайтесь – одним словом, прошу любить и жаловать.
   И напоследок предупреждаю всех: за саботаж буду карать. Причем самым беспощадным образом…

Глава 1
Подземье: несуны-залетчики

   В половине двенадцатого Я-Я заехали на своей потрепанной «Ниве» в прилегающий к полку правительственной связи двор и остановились рядом с детской площадкой.
   Здесь их уже поджидал дед Егор, коротавший время в начертании мелками разных интересных слов на голубеньких бортах песочницы, совсем недавно окрашенных в честь грядущих майских праздников.
   Дед Егор был немного не в себе и страдал старческой глухотой, но делу это не мешало: за сто рублей он честно охранял машину в отсутствие хозяев, и говорил всем интересующимся, что это приехал его племянник из Мосводоканала, и в настоящий момент они с напарником полезли заделывать течь. А если находились дотошные товарищи, которые пытались узнать, откуда у круглого сироты взялся племянник, дед Егор дико хохотал вопрошающему в лицо и замахивался крепкой узловатой клюкой – и вопросы, как правило, отпадали. Как говорится, молодым везде у нас дорога (фронт, тюрьма, коллектор – далее по списку), старикам везде у нас почет.
   Вручив деду сто рублей, Я-Я неспешно облачились в спецовки и натянули забродники[4]. Прихватив пустые вещмешки, каски с налобниками и рукавицы, привычно дернули крючками литой чугунный люк с литерой «Д», коварно притаившийся в кустах, в пяти метрах от детской площадки, и спустились в колодец дренажного коллектора. Ну и, разумеется, поставили люк на место – хотя изнутри это сделать не так просто, как кажется на первый взгляд. Ребята добросовестные, привыкли все делать обстоятельно, аккуратно и надежно.
   В Политехе их так и звали: Я-Я, поскольку один был Ян Лацис, а другой Яков Петерс, и за три года учебы никто не видел их врозь – разве что при сдаче зачетов, когда воленс-ноленс приходится отвечать по одному. Как это часто бывает с неразлучниками в молодежном коллективе, злые языки поговаривали: «А наши-то “латышские стрелки” – того… гхм-кхм… ну, в общем, мал-мал баловники по популярной части!», но мы-то с вами знаем, что на самом деле ничего такого не было, а просто парни выросли вместе, привыкли друг к другу буквально как братья-близнецы, и чужой город, в котором им пришлось учиться по воле родителей, эту привычку только укрепил.
   Я-Я не были диггерами в общепринятом значении этого слова. Под землю они спускались отнюдь не за романтикой, а исключительно для того, чтобы зарабатывать деньги. Заработок был сравнительно небольшим, но регулярным: благодаря земляку, который служил в полку связи, удалось наладить бесперебойные поставки меди, так что в последние полгода Я-Я к этому заветному колодцу приезжали как на работу: раз в трое суток, к полудню, как правило, за полчаса, чтобы все сделать обстоятельно, аккуратно и не спеша.
   Пройдя немногим более ста метров по бетонному тоннелю, по дну которого лениво струился мутный поток глубиной где-то по щиколотку, Я-Я свернули в короткую – бетонную же – врезку, перелезли через разрушенную кирпичную баррикаду и спрыгнули в старый кирпичный коллектор, сработанный, вполне возможно, еще в дореволюционные времена.
   Врезка современной конструкции приходилась как раз на водосборную камеру, от которой в разных уровнях убегали три ответвления, каждое диаметром не более полутора метров. Камера была неглубокая и в забродниках вполне проходимая: но нашим приятелям при помощи крючьев предстояло вскарабкаться по пологому стоку в верхнее ответвление – и тут их поджидал неприятный сюрприз.
   Обычно здесь тек мутноватый вялый ручеек без явно выраженного запаха. А сегодня этот ручеек был совершенно определенного цвета и источал вполне соответствующий аромат. И если в камере просто благоухало (туда поступали еще два потока, щедро разбавляя всю эту благодать), то собственно из нужного ответвления шибало так, что буквально перехватывало дыхание.
   – О Боже… – Ян спрятал нос в рукавицу, забыв, что она, мягко скажем, не совсем стерильна. – Яша, это что… Гоффно?!
   – Похоже, что так, – печально кивнул Яков. – Во всяком случае, на рижский бальзам это не похоже.
   – И что мы теперь будем делать?
   – Полезем туда, как обычно. – Яков снял с плеча веревку с тяжелым кованым крючком. – Только постарайся не упасть, как в прошлый раз. А то твои штаны на лямках потом придется выбросить.
   – Это комм-би-незонн, – обиженно поправил Ян, также приводя свой крюк в состояние готовности. – Выражение «пацан – штаны на лямках» принадлежит вульгарному люмпену Иванову. Ты это от него нахватался?
   – Комбинезон – на лямках. – Яков удачно бросил крюк, с первой попытки попав в щель между кирпичами, и осторожно полез вверх по стоку. – Поэтому так и сказал. Следуй за мной, Янек, и не придирайся к словам. Сейчас не время для разногласий.
   Без приключений преодолев подъем, Я-Я медленно двинулись по полутораметровому кирпичному тоннелю, пригибаясь и периодически стукаясь касками об свод. В обычном режиме – без губительного аромата и зловещих коричневых тонов в ручейке, они двигались на этом отрезке гораздо быстрее и практически никогда не пробовали темечком свод на прочность. А сейчас невольно хотелось отвернуться и уберечь лицо от случайных брызг, да и просто не светить лишний раз ярким налобником в коричневое – ввиду чего заметно страдала координация. Уже при подходе к пункту назначения следовавший в замыкании Ян споткнулся на одной из многочисленных выщерблин, усеивавших дно коллектора, и едва не упал – хорошо, успел вцепиться в шествовавшего спереди Якова, который лишь чудом удержал при этом равновесие.
   – Янек, береги себя. – Яков язвительно хмыкнул. – Я понимаю, что тебе не терпится меня обнять, но ты уж постарайся не давать волю чувствам: здесь не самое подходящее для этого место.
   – Я нечаянно! – сердито пробормотал Ян. – И это также не самое подходящее место для твоих плоских шуток, которых ты нахватался у Иванова. Вот теперь скажи мне, Яша: чем мы будем заниматься эти полчаса?
   Вопрос вполне резонный. Я-Я стояли у искусно сработанной бетонной заглушки, закрывавшей лаз, через который им предстояло ровно в полдень влезть в одно из помещений полка, чтобы проверить, на месте ли «посылка от дяди Васи», и при обнаружении оной посылки забрать ее и убыть восвояси. Влезать раньше не стоило: «посылку» заносили в промежутке от без десяти до двенадцати ровно. Кроме того, земляк предупредил, что сегодня у них примерно с одиннадцати до двенадцати будет какой-то очень важный «обход-визит-шоу», так что передача «посылки» могла состояться и позже. По логике после трагической ароматизации «дренаги» влезать не стоило вовсе, поскольку в помещении регулярно бывают сослуживцы земляка, которые теперь запросто могут вычислить «залаз» по запаху – и тогда всему тщательно продуманному и разработанному медному бизнесу придет конец.
   Каким образом решить вот эту последнюю проблему, Яков уже придумал: одному из них придется наполовину снять комбинезон и на полкорпуса влезть в узкий лаз. Второй стянет комбинезон, вцепившись в сапоги, первый полезет в помещение в одежде, не имевшей контакта с благовониями, а второй быстро задвинет заглушку. Таким образом поступление боевого отравляющего вещества в помещение будет сведено к минимуму.
   – Боевое отравляющее вещество, – вслух сказал Яков, демонстрируя незаурядные познания, почерпнутые на военной кафедре.
   – Вообще-то, это просто гоффно, – возразил Ян. – Но я вполне разделяю твое мнение.
   Яков, стараясь дышать ртом, усмехнулся сквозь зубы: пожалуй, данную субстанцию можно отнести к этой группе – причем комбинированного типа. Например – психо-химического: от этой вони мало того что образуется слезотечение и тошнота, но также возникает неконтролируемое желание дать кому-нибудь в харю – и непременно сапогом, вымоченным в тоннельном потоке. А поскольку рядом нет никого, кроме Яна, друг автоматически попадет в зону риска, особенно если начинает приставать с идиотскими вопросами…
   – Яша…
   – Ну?!
   – Мы так и будем стоять здесь и дышать вот ЭТИМ? Чем мы займемся в ближайшие полчаса?
   На этот резонный вопрос у Якова ответа не было. За полгода медной эпопеи сложился своеобразный ритуал: коротая время в ожидании установленного срока, Я-Я уходили за поворот, где эмпирически была выявлена зона мертвой тишины – не считая журчания потока, – садились на мешки, если пристенок не был под водой (если был залит – просто стояли или сидели на корточках, прислонившись спиной к стене), выключали налобники и пятнадцать-двадцать минут дружно галлюцинировали в темноте на заданную тему. Тон задавал Яков: внушаемый Ян с подачи друга буквально на пятой секунде начинал видеть Че Гевару, Гитлера, Ленина, Лачплесиса и вождя Ако, разом трех звездочек «Мет-Арта» – из «топа», конечно же – и даже объекты повышенной сложности, например толстого рыжего кота из рабочей столовой напротив общежития. Он так досконально и подробно описывал все виденное, что Яков вслед за ним тоже начинал видеть, а в завершение они совместно занимались высшим пилотажем: считали на коте полоски. Кот, скотина, был непредсказуем: как ни старались, фиксированного количества полосок добиться не удавалось. Надо будет как-нибудь поймать живьем, посчитать да записать, чтобы не было разногласий.
   Иногда Я-Я не галлюцинировали, а брали с собой термос с кофе и просто молча сидели, выключив свет и под мерное журчание потока потягивали горячий ароматный напиток. Совсем уж без видений в такие моменты обойтись не удавалось – все равно каждому что-то приплывало из недр паникующего восприятия, – но релакс был очень даже не слабый. Такие минуты давали возможность в полной мере почувствовать вкус к жизни и ненадолго стряхнуть с себя тяжкое бремя урбанистической культуры.
   Итак, было совершенно ясно, что медитировать в таких ужасных условиях невозможно: ибо есть риск призвать из недр подсознания дерьмового голема, который вылезет наверх, воспарит и взорвется в стратосфере, похоронив Москву под стометровым слоем фекалий. Такой вариант Я-Я не устраивал: сначала нужно было выучиться и получить дипломы, а уже потом можно подумать о таких далеко идущих экспериментах.
   Возвращаться ради двадцати минут комфорта не стоило: воняло на всем протяжении старой дренаги, до врезки добираться минут десять, столько же – на обратный путь, кроме того, опять придется подниматься по стоку – нет, в данном случае овчинка явно не стоила предсмертных мук барана.
   – Пошли. – Яков поправил налобник и решительно двинулся к повороту.
   – Куда? – возмутился Ян. – Я не собираюсь нюхать гоффно в темноте! Мне и сейчас плохо, а если совсем выключить свет, я умру от удушья!
   – Да нет, сегодня ничего такого не будет, – успокоил друга Яков. – Пошли, поищем, откуда льется. Если трубу прорвало где-то в доступном месте, надо будет починить.
   – Хорошо, пошли, – быстро согласился Ян.
   Спорить насчет целесообразности починки трубы он не стал: можно было смело ставить тенге к английскому фунту, что до исхода текущего столетия в эту дренагу не спустится ни один «монтер» – даже если засыпать Мосводоканал заявлениями и жалобами. А поскольку ходить сюда Я-Я придется еще много раз, надо самим позаботиться об устранении этого неприятного во всех отношениях инцидента.
   Источник неприятностей обнаружили быстро: метрах в двадцати за поворотом был короткий «ракоход»[5] диаметром в метр, на другом конце которого виднелась небольшая яйцеобразная камера – оттуда и текло.
   – Я туда не полезу, – сразу определился Ян. – Там нет ничего интересного.
   Верно, Я-Я как-то туда лазили, когда обследовали подступы к объекту в самом начале медной эпопеи. Две трубы, из которых то текло, то не текло, и старая кирпичная кладка с высокой вероятностью обвала – там было не просто неинтересно, но и опасно для жизни.
   – Ладно, стой здесь, я сам посмотрю, – принял решение Яков и, согнувшись в три погибели, полез в «ракоход», стараясь не задевать дно руками – для этого приходилось в буквальном смысле утюжить спиной кирпичный свод.
   Хорошо хоть развлекаться таким образом пришлось недолго – через десяток метров Яков оказался в яйцеобразной камере, где можно было стоять в полный рост.
   Обе трубы сейчас «молчали»: текло из широкой щели в растрескавшейся кирпичной стенке камеры.
   Яков несильно пнул стенку у нижнего края щели.
   Стенка слегка «сыграла» назад: было такое ощущение, что за ней пустота и если стукнуть как следует чем-нибудь тяжелым, вполне могут быть результаты. Не факт что положительные – вогнутая стенка могла поддерживать свод, но…
   – Янек, притащи кувалду!
   Ян взял десятисекундную паузу.
   Кувалду с зубилом, использованные полгода назад для оборудования лаза, Я-Я припрятали в небольшом проломе, который закидали илом: тащить обратно тяжелый «девайс» не было смысла, так как на поверхности применения для него друзья не видели. Однако пауза была вовсе не по поводу мучительных воспоминаний места захоронения кувалды. Ее же ведь надо будет каким-то образом доставить в камеру, где сейчас находился Яков.
   – Янек, не надо думать! Ты можешь толкнуть ее как следует, а я здесь поймаю.
   – А если не долетит… эмм… не доплывет? В общем, если не доедет?
   – Тогда придется лезть. Ну ты уж постарайся. Десять метров, Янек!
   – Хорошо, сейчас принесу…
   Через пару минут Ян притащил кувалду и, как следует размахнувшись, пустил ее против течения. Ну и, разумеется, кувалда ударилась о стенку «ракохода» и застряла точно посередке.