Взяли. Разобрались. Ни фига не отыскали. Доложили.
   – Что, совсем ничего?
   – Ничего. Ну, бывает, матерится по адресу властей предержащих. И в боевой обстановке, было дело, использовал труды вождей мирового пролетариата вместо пипифакса. Так ведь у нас все такие – матерят всех подряд и подтираются тем, что под руку подвернется. Что теперь – на всех дела заводить?
   Наверху поругались, но отстали. Не тридцать седьмой на дворе. Пусть живет, вражина. Увольнять нельзя, человек известный, скандал может получиться.
   Причиной столь пристального внимания большого начальства к заурядному майору стали его самовольные потуги на научном поприще. Тема кандидатской: «Влияние инфантилизма нации и деградации общества на боеспособность ВС (вооруженных сил)». Каким-то образом упорный вояка сумел доказать ученому совету РАН, что ввиду перечисленных в заглавии факторов качество нашего призывного контингента из года в год ухудшается в геометрической прогрессии. И на данный момент оно – того… короче, совсем поплохело. Из материала диссертации следовало, что 90 процентов призывников по своим психофизиологическим параметрам примерно соответствуют уровню двенадцатилетних подростков середины восьмидесятых… Нормально? И вот эти большие дети не способны не то что выполнять служебно-боевые задачи даже в мирное время, но и самостоятельно позаботиться о себе! Посему, если мы не собираемся тотчас же переходить на профессиональную армию, призывать на службу – с учетом указанных в заглавии факторов – нужно не ранее чем в двадцать пять лет.
   Согласитесь – крамола полнейшая. Только со всех сторон аргументированная и подкрепленная фактами… Кандидата Воронцову присвоили, но с условием, что он никогда не будет по данному вопросу дебатировать в СМИ и вообще забудет о своей теме.
   Спустя полгода после завершения первой чеченской Воронцов опять взялся за свое – выдвинул на докторскую новую тему с малопонятным для штатских и внешне вполне безобидным заглавием; «Профилактика БПТ при выполнении СБЗ в отрыве от ППД». Расшифруем: БПТ – боевая психическая травма, СБЗ – служебно-боевые задачи, ППД – вы в курсе, пункт постоянной дислокации.
   При рассмотрении диссертации оказалось, что противный кандидат не желает униматься. Дескать, каждый из этих небоеспособных детей (см. тему № 1), впервые убив врага на поле боя, получив ранение либо пережив плен или гибель товарища, становится жертвой сильнейшего психотравмирующего события, И таким образом автоматически попадает в разряд психбольных с выраженной тенденцией к обострению. То есть становится социально опасным типом. Как лечить подобные заболевания, давно известно: нужно немедленно изъять больного из среды, которая породила психотравмирующее событие, создать благоприятные условия и методично заниматься вытеснением и замещением.
   Получался полнейший нонсенс. Если взять за основу утверждение Воронцова, практически всех солдат и сержантов срочной службы, что находятся в районе выполнения СБЗ (а это восемьдесят процентов всего личного состава!), следует немедленно вывести из зоны боевых действий и поместить в стационарные психлечебницы! С одной стороны, конечно, верно: прежде чем лечить, надо изъять. Вопрос: а кто тогда воевать будет? Согласитесь, это уже не просто крамола – тут все гораздо серьезнее…
   Доктора Воронцову дали. Теме тотчас же присвоили закрытый статус и взяли подписку о неразглашении. И попросили: ты, коллега, того… Ты вообще военный, или где? Если военный – то воюй себе, нечего тут народ смущать. И не ходи сюда больше. Мы тебя заочно будем любить, на расстоянии. А командованию порекомендовали принять меры.
   Вот такой славный психолог. Среди своих имеет обусловленное профессией прозвище – Псих, или Доктор. Помимо диссертаций, есть еще отклонение: страшно не любит тупых начальников и подвергает их всяческой обструкции. Прекрасный аналитик, мастер психологического прогноза, спец по переговорам. В начале второй кампании был в плену: на переговорах взяли в заложники. Посидел пять дней, от нечего делать расколупал психотипы охранников и каким-то образом умудрился так их поссорить меж собой, что те вступили в боестолкновение с применением огнестрельного оружия. Проще говоря, друг друга перестреляли. Психолог, воспользовавшись суматохой, завладел оружием одного убитого стража и принял участие в ссоре – добил двоих раненых. И удрал, прихватив с собой других пленных. Короче, хороший солдат.
   – Ну что ж – будем опираться и взаимодействовать, – слегка порадовался Иванов. – Не маньяк, не фанат – спасибо руководству. И вообще, на фоне остальных головорезов – единственное светлое пятнышко…
   Следующий член: Василий Иванович Крюков (отсутствует, завтра с утра подтянется). 26 лет, холост. Капитан, врио начальника разведки энской бригады. На должность назначать стесняются: молодо выглядит, говорят, да и вообще… хулиганит маленько. Имеет репутацию отъявленного грубияна и задиры.
   Потомственный сибиряк-охотник, мастер войсковой разведки, злые языки утверждают – мутант-де, ночью видит, нюх как у собаки, вместо гениталий – радар, типа, как у летучей мыши. Может бесшумно перемещаться по любой местности, сутками напролет лежать без движения, прикинувшись бревном, «читать» следы и так далее. Дерсу Узала, короче, – войскового разлива.
   В жизненной концепции Крюкова отсутствует пункт, необходимый для успешного продвижения по службе. Вася не признает чинопочитания и относится к людям сугубо с позиции человечьего фактора. Если человек достойный, но всего лишь солдат, Вася будет пить с ним водку и поделится последней банкой тушенки. Если же это генерал, но хам и «чайник» в своей сфере, Вася запросто выскажет ему в лицо свое мнение или просто пошлет в задницу. В общем, тяжелый случай.
   Если подходить к вопросу с официальной точки зрения, Вася – военный преступник и полный кандидат в группу «Н» 32(склонен к суициду).
   Вот один из фактов его военной биографии. В начале сею года загорелся Вася страстным желанием: «выпасти» базу неуловимого полевого командира Беслана Атаева. Беслан этот, гад вредный, отчего-то попадаться нашим никак не желал, а урону наносил – минимум за половину всего чеченского войска.
   Разведчик долго соображал и додумался: а не пойти ли нам… в плен? Договорился с рембатовцами за ящик водки, те солдатика одного припрятали и в СОЧ 33подали. А Вася переоделся в спецовку, поставил себе бланш под глаз, щеку разодрал, взял гранату «эргэдэшку» и залез недалеко в горы. Дождался, когда из села двое мирных «крестьян» с хурджинами, набитыми провиантом, куда-то в ущелье наладились, сел у тропы, рванул колечко гранаты и давай заливаться горючими слезами.
   «Крестьяне» напоролись на Васю, с минуту подивились из кустов на большое человечье горе, прикинули: стрелять смысла нет, малыш и сам на тот свет собрался. Вылезли и давай уговаривать бедолагу – не торопись, дорогой, давай поболтаем маленько, вот тебе лепешка с сыром, подхарчись чуток…
   Вася дрожащими руками вставил чеку обратно, мгновенно сожрал лепешку и, глотая слезы, поведал добрым крестьянам страшную историю про издевательства офицеров-крохоборов, что до копейки отбирают солдатскую зарплату, да нечеловечьи выходки злобных дембелей. Бьют – ладно, привыкшие мы ужо, но вот в последнее время совсем распоясались, дембеля звероподобные, гомоориентированные! С жиру бесятся, страусы похотливые, возжелали принудить душевно тонкого юношу к этому… как его? Ну, в общем, к немужиковскому образу жизни.
   Короче – чем так жить, лучше взорваться к известной матери.
   – Нэ нада гранат, – разрешили крестьяне. – Так хады, бэз гранат. Пашлы адын харощий мэст – всэ мудьжик там, никто нэ абижяит…
   И привели найденыша на базу. Двое суток держали в зиндане, допрашивали с пристрастием, «пробивали» через агентуру. Проверили – точно, есть такой малый, в СОЧе числится. Сын тракториста и доярки, все совокупное имущество семьи вместе с домом оценивается в пятьсот у. е. То есть взять с него нечего.
   Ну что с ним делать? Решили было прирезать, по обычаю, но сначала спросили: а чего умеешь, хлопец? А хлопец оказался мастером по ремонту арттехвооружения. Потомственный механик, блин, в тени трактора рожденный, среди железных деталей вскормленный. Ладно, живи пока, такому парню всегда дело найдется. А! Мы тебе предлагаем дават 34.
   Что?!! Кому давать?! Вы же обещали, что ничего такого не будет!
   Да ну, успокойся, что ты все об этом? Ислам не желаете ли принять?
   Ислам? А там, в исламе, случайно, того… в попу не балуются?
   Нет, дорогой, можешь не волноваться, мы тут – не ваши дембеля там! Все чисто по-мужски, никаких приколов. Суровые воины, лучшая в мире религия – как-нибудь муллу поймаем в долине, он тебя просветит подробнее. Ну?
   Да че там – можно. Только, того… шкурку обрезать – боязно. Стакан водки дадите?
   Ха-ха – уморил! Это успеется, пока готовься. Живи, вникай, язык учи, служи общему делу. Вот тебе Коран с переводом, тренируйся. Но – по ночам. А в данный момент – вот тебе инструменты, и шагом марш, миномет ремонтировать!
   И зажил Вася на вражьей базе. Но жил он там недолго. В первые же сутки разобрался с системой охраны, сделал вывод: просто так удрать не получится. Нормальные «духи» попались, хорошие солдаты. Тридцать процентов личного состава постоянно бодрствуют (всего на базе около сотни бойцов), на четырех точках по периметру дежурят снайперские пары, как стемнеет, включают ночную импортную оптику. База располагается так, что на километр вокруг все просматривается и сектор наблюдения каждого поста перекрывается двумя другими. В общем, чтобы затушить сразу три поста, к Васе в комплект нужно как минимум еще четверых хорошо обученных воинов.
   Однако надо что-то делать – не чинить же, в самом деле, минометы «духам»! Сориентировался Вася на местности (перед сдачей в плен карту этого района наизусть вызубрил), «привязал» базу к системе координат и на вторую же ночь относительно свободного содержания проявил склонность к суициду. Кто не в курсе – в армии так самоубийство обзывают.
   Дождавшись собачьей вахты 35, прихватил наш хлопец молоток, вылез из своей норы – типа, до ветру, подкрался к северному посту и затаился.
   Сидят двое в окопе, что на самой верхушке перевала, не спят. Один в прицел местность созерцает, другой по «Кенвуду» 36радиоперехватом балуется. Перекличка у них в 00 каждого часа – еще раньше заприметил, так что времени навалом.
   Скользнул Вася в окоп и с ходу произвел два снайперских удара молотком – только черепа хрустнули. Нашарил впотьмах обмундирование на остывающих трупиках, экипировался под завязку, с одного ботинки 37снял – всего-то на размер больше.
   Ну вот, жить можно. Осмотрелся разведчик через импортную оптику, оценил ситуацию. Сектора восточного и западного постов на треть врезаются в полосу наблюдения поста северного. Грамотный командир у «духов», все продумал. Пока расшлепаешь один пост, второй обязательно подымет тревогу.
   Горько вздохнул Вася: да, жить, конечно, можно, но… недолго. До следующей радиопереклички.
   – Тридцатый – «Крюку», – прорезался Вася, выставив частоту начальника артиллерии группировки. – Держи площадь…
   И назвал координаты базы «по улитке» – с точностью до десятка метров.
   – Давай изо всего, что есть, сосредоточенным, без пристрелки. Координаты – верняк.
   – Да в рот вас по носу, дорогой друг, – вполне резонно отреагировал сонный артиллерист. – Ходют тут всякие…
   Реакция глубоко оправданная: мало ли кто там шалит в эфире? О Васиной миссии знали лишь единицы, боялись утечки информации.
   – Позвоните в разведку, возьмите подтверждение, – попросил Вася. – Только быстро! В любую секунду на частоту сядут – если уже не сидят. Я вас прошу, активнее двигайте локтями!
   – Это точно ты? – Артиллерист никуда звонить не стал, но слегка засомневался – рация, разумеется, искажает голос, но интонация и стиль речи показались знакомыми. – Ну-ка, скажи еще что-нибудь!
   – Шевелите булками! – разъяренно зашипел Вася. – Каждая секунда дорога! Не заставляйте меня думать, что артиллерия – это жопа группировки!
   – Это ты! – обрадовался артиллерист. – Ага! Щас дадим – мало не покажется.
   – Вот-вот, – заспешил Вася. – Бросайте меня, звоните на батареи. Дайте из всего, что есть, и долбите без передышки, пока не рассветет.
   – Ты что – прямо на координатах?
   – Ага.
   – Ты что – самоубийца?! Давай, отходи – щас начнется! У тебя есть пять минут, чтобы добраться до ближайшего укрытия.
   – Ага. Все, отхожу – удачи вам…
   А отходить-то некуда, сами понимаете. Если до начала артналета сунешься вниз с перевала – снайпера в четыре смычка решето сделают. Обратно в лагерь – получим фарш без упаковки. Представьте себе, что тут будет твориться, когда начнут засаживать сразу с трех десятков орудий, с частотой 5 – 8 выстрелов в минуту!
   Вася отложил рацию и автоматически, по привычке, начал считать. Нормативное время – пять минут. Обратный отсчет. Начинаем с трехсот и – вниз. Если до единицы ничего не придумали, принимаем православную позу упокоения (кто не в курсе – это лежа на спине, руки скрещены на груди, глаза закрыты, пульс отсутствует, температура тела равна температуре окружающей среды).
   Посмотрел разведчик через оптику еще разок, ощупывая смятенным взором прилегающую местность. Ближайшая складка, способная реально защитить от разрыва гаубичного снаряда, – в трехстах метрах ниже поста, если по дороге рвануть из лагеря. Прямо сейчас ломиться нельзя, смотри выше. А когда засвистит, уже поздно. Услышал свист – считай, секунд через десять рванет. А тут нужна как минимум минута.
   Прикинул Вася: и так плохо, и этак дело дрянь. Ситуация – полный тупик.
   – Двести шестьдесят… Вот это жопа, так жопа, – скорбно прошептал Вася. – Последняя жопа уходящей зимы. Обидно-то как! Свои же и заколбасят!
   И вдруг нащупал в трофейной «разгрузке» огрызок сигары, зажигалку и плоскую бутылку с хорошо пахнущим алкоголем.
   – Двести сорок девять… Оп-па! Ну-ка, ну-ка… Зажигалка металлическая, массивная, на ощупь – как будто фирменная зипповская. Горцы любят баловать себя шикарными вещицами. Сидит себе на пастбище, пасет баранов, смолит гаванскую сигару по двадцать баксов за штуку и прикуривает от «Зиппы». Класс! И между делом прихлебывает с горла «Белую лошадь».
   Курить и пить виски Вася не собирался – обстановка как-то не располагала, а между делом более подробно обыскал трупы. Снял с поясов боевые ножи, достал из нарукавных карманов курток два ИПП 38и на десять секунд напряг лоб.
   – Двести тридцать один… А почему бы и не попробовать? – решил разведчик спустя десять секунд. – Все равно помирать – хоть так, хоть этак.
   Выбравшись из окопа, Вася прилип к камням и гюрзиным зигзагом зашуршал обратно в лагерь. Объект – джип Беслана Атаева, стоит у крайней землянки слева, в ста метрах от северного поста.
   – Сто тридцать два… – добравшись до джипа, разведчик несколько секунд послушал сонные голоса – командиры в землянке общались. Вскрыл ножом заглушку бака, вымочил ИПП в бензине, распустил на всю длину, вставил конец бинта в горловину… Поджег и шустро пополз обратно.
   Ту-дыт!!! – на счете «84» бак сочно лопнул и джип полыхнул ярким факелом.
   – Ноги! – скомандовал себе Вася и, вскочив, во все лопатки рванул через северный пост. Снайпера на соседних постах могут отдыхать – такой факел вблизи секторов намертво «забивает» любую ночную оптику…
   Вот такая история. Записана со слов Васи особистом бригады (запись сделана во время допроса в госпитале, после возвращения из плена). Остается добавить, что в тот раз миниатюрному разведчику досталось всего лишь семь осколков в мягкие ткани и обширная контузия. К моменту высадки десанта он сумел уйти от лагеря на полтора километра и затаился в леске.
   – Семь – хорошее число. А жопа до свадьбы заживет…
   Теперь пара слов о «смежниках». Информации немного, но характеризующие моменты присутствуют.
   Загадочный гэрэушный лейтенант – Сергей Александрович Кочергин. Выглядит как минимум на двадцать пять. На самом деле имеет от роду неполных двадцать. Акселерат! Студент-заочник МГИМО. Из семьи, принадлежащей к высшему столичному свету. Холост, естественно.
   Вопросы: зачем такого салагу дали в команду? В ГРУ что – ветераны кончились? Почему аттестовали на офицерское звание в таком возрасте, да еще до окончания вуза? И вообще, как мама с папой на войну отпустили? Пока непонятно.
   Плюсы: свободно владеет чеченским, английским, арабским и фарси. Отменный рукопашник и стрелок. В совершенстве знает компьютер. В общем, полезный малый. Минусы: один так себе, а другой несколько настораживает. Так себе: избил двоих полковников своего ведомства, якобы оскорбивших его сослуживца. Настораживает: по оперативным данным – хладнокровный и расчетливый убийца. Имеет место какой-то расплывчатый московский эпизод с десятком трупов чеченской принадлежности. Эпизод прошлого года, нигде официально не значится, но информация присутствует. Будучи еще гражданским лицом, был в плену на базе Умаева-младшего (Итум-Калинский перевал). Организовал и возглавил побег (опять оперативные данные – фактов нет) полутора десятков пленных, в результате которого небольшой отряд Умаева был полностью уничтожен. Больше ничего по нему нет, но и так ясно: юный безбашенный головорез, потенциально опасен, с таким типом надо держать ухо востро.
   И в завершение: Лиза. В завершение – не потому что дама, а ввиду исключительности положения. Согласитесь, когда в команде куча мужиков и всего одна дама, следует рассматривать ее как сотрудника с особым статусом. Угоди Иванов, допустим, к амазонкам, соответствующее отношение было бы и к нему.
   – Ну нет, к амазонкам – это чересчур. – Иванов с сомнением покачал головой, ухмыльнувшись пришедшему на ум сравнению. – Вроде бы они одну сисю отрезали, чтоб из лука пулять не мешала. Это уже не очень хорошо. Это асимметрия. И с мужиками – того… после использования куда-то их девали… Гм… То-то у них там такие жирные аллигаторы ползали!
   Елизавета Юрьевна Васильева. Уроженка Санкт-Петербурга. Капитан ФСБ. Двадцать шесть лет, вдова. Муж – полковник ФСБ, погиб при выполнении особого задания в конце первой чеченской. Детей нет.
   Специалист по радиоэлектронике, устройствам видеоаудиовизуального контроля (читай – шпионской техники). Владеет английским, разговорным чеченским, сносно знает турецкий (и соответственно – азербайджанский). Серебряный призер северо-западного управления по стрельбе, мастер спорта по биатлону. Хобби – китайская философия, ушу, макраме.
   По оперативной информации, в команду сослана за нанесение «тяжких телесных» непосредственному начальнику. Вроде бы этот непосредственный воспылал к Лизе дикой страстью и пытался в условиях командировки не правильно воспользоваться своим служебным положением. Такое частенько случается: вдали от семьи, на чужбине, дивчина симпатичная под боком, ходит туда-обратно, производит плавные движения бедрами, провоцирует своим присутствием…
   Однако что-то там у них не заладилось. Задумчивая Лиза к начальственным поползновениям отнеслась без должного понимания и… прострелила непосредственному мошонку. Из табельного оружия. Трижды. И, как утверждает пострадавший, сделала это без какого-либо оттенка скандальности. Задумчиво улыбаясь и глядя вдаль туманным взором. Этакая тихая баловница!
   – Не повезло мужику, – сделал вывод Иванов. – Не нашел правильного подхода к подчиненному. Не провел должной индивидуальной работы…
   Вот вам команда. Легко прослеживаются объединяющие признаки. Все мужчины были в плену и удачно бежали, укокошив при этом некоторое количество супостатов. Все принадлежат к так называемой армейской либо ведомственной «отрицаловке», имеют большой неформальный авторитет в низовом звене как у себя в подразделениях, так и далеко за пределами оных.
   Была ли в плену Лиза, пока неизвестно. Нет такой информации. Но то, как дамочка реагирует на обычные мужские проказы, однозначно свидетельствует: когда-то дивчину здорово обидели по данной части. Так обидели, что готова без колебания защищаться самыми изуверскими способами…
   – Вот такая компашка… – изучив документы, сделал вывод Иванов. – А вообще задумка неплохая. Видимо, остались у них там мозги – не все на Запад утекли…
   Высказывание сие относилось как к организаторам данной затеи, так и к самой затее в частности. То есть ребята не промах и голова у них местами правильно работает, зря злые языки говорят, что там одни теоретики-политологи сидят.
   Где это – «там»? А вот! В обморок не падайте. Идея создания команды исходила из… аппарата президента. Какими соображениями при этом руководствовался аппарат, никто спрашивать не стал – постеснялись. Сами понимаете, у нас не принято интересоваться мотивами, когда приказ спускают с такой заоблачной выси. Сказано: выделить специалистов самой высокой квалификации – выделили.
   Ведомственное начальство втихаря покрутило пальчиком у виска и тотчас же забыло. Согласитесь, какой толк от отдельно взятого специалиста среднего или нижнего звена, если в данном направлении давно и безуспешно трудится все ведомство? Вот если бы, скажем, создали межведомственную комиссию из замов в чинах не ниже генеральского и подчинили бы кому-нибудь самому большому! Такая комиссия могла бы решать любую проблему одним росчерком пера. Другой вопрос: за каким пожилым дюбелем, спрашивается, такая комиссия нужна? И так все работают в поте лица на едином поприще, взаимодействуют по мере сил и возможностей, выполняют какие-то там задачи и регулярно рапортуют наверх. Зачем же людей от дела отрывать?
   В общем, начальство понять можно: самое мягкое, что напрашивается как определение в данном случае, – утопия и прожектерство. Так что спасибо, что не обматерили, а просто рукой махнули – резвитесь себе на здоровье, только под ногами не путайтесь.
   А мудрый полковник Иванов, крепко поразмышляв на досуге, вник в ситуацию и верно уловил суть момента. Как там у нас команда обзывается? Оперативно-аналитическая группа неспецифического применения? Вот-вот… Полковник сам прошел путь от рядового до начальника оперативного отдела управления округа и прекрасно знал, что всеведущие и фантастически информированные генералы «опер. инфо» добывают отнюдь не своими руками, ушами и глазами. В добывании у нас испокон веку (что в армии, что в ведомствах – все едино) числятся рядовые, сержанты, лейтенанты и капитаны. Редко майоры и подполковники. Майоры, например, по большей части уже сидят на суммировании и анализе. Собрали в кучу, проанализировали, лишнее выкинули и передали далее, полковникам. Полковники скинулись, проанализировали, опять обрезали незначительные, на их взгляд, детали, что в строку не ложатся, и – генералу. То есть от первоисточника оперативных данных до верхнего уровня – огромная пропасть.
   А если в аппарате пожелали получить от людей с широкими лампасами не парадный еженедельный рапорт, а реальную информацию, в мельчайших деталях отражающую подлинную суть ситуации в районе боевых действий? И не просто получить, но и кардинально влиять на ход событий посредством использования данной информации? Угадайте с трех раз, что им подадут? Даже и сомневаться не стану: угадали! Молодец, возьмите с полки булку с маком.
   Думаю, не открою Америку, если скажу, что в каждом коллективе есть свои маленькие тайны, скрытые от начальника или командира – пусть даже самого умного, толкового и глубоко уважаемого подчиненными.
   Комбат например, может не знать, что часовой третьего поста по охране городка части, образно выражаясь, накануне вступил в сговор с товарищем по службе. И вчера в половине первого ночи пропустил на территорию городка малолетнюю шлюшку Инночку. Инночка задаром оказала благосклонность троим солдатикам (стихийная благотворительность порой принимает и не такие причудливые формы!) и убыла восвояси.
   Вот и весь секрет. Данный фактик, конечно, – мелочь, на состояние боеготовности не влияет, никому от этого хуже не стало, а может, даже и наоборот. От бушующей младой физиологии никуда не денешься, верно? Верно. Инночка потом еще несколько раз таким вот образом наведывается в часть, дарит 39всем желающим свои ласки, и все идет вроде бы неплохо. «Барабаны» замполита в число счастливцев не входят, поскольку их давно «сосчитали», и потому информация остается в нижнем слое батальонного коллектива.
   А потом этот маленький секрет превращается в большую пакость (реальный случай из практики Иванова, в бытность его особистом отдельной части). Через некоторое время полтора десятка любвеобильных хлопцев узнают, что Инночка наградила их сифилисом. Денег на кондомы у солдат нет, сами понимаете, а Инночка вроде бы такая лапочка и учится на первом курсе медучилища… Вот и не убереглись.
   Далее – скупые строки оперативной сводки. В одну ненастную ночь бациллоносители отправляются к Инночке – разбираться (адрес известен). Порченная нимфа проживает в трущобах городской окраины, где обитает всякий сброд. Нимфу выволакивают в подъезд и начинают тривиально уничтожать физически. На шум выходят два уголовных авторитета, прибывшие на сходняк к местному смотрящему, живущему этажом ниже, и пытаются урезонить разбушевавшихся военных. Военные урезониваться не желают, отбирают у авторитетов оружие и наносят им тяжкие телесные повреждения. И быстро убывают в часть – побаловали, типа, и хватит.