— Мюллер, веревку, — прошипел он, вытаскивая пару толстых кожаных перчаток.
   — Ага, — сказал Мюллер, вытащил из рюкзака моток и встряхнул, расправляя. Зеленый армейский линь заставил бы побледнеть любого серьезного скалолаза, простая нейлоновая плетенка с очень высоким коэффициентом растяжения и довольно толстая, но обладавшая набором весьма полезных свойств. Например, сложив его вдвое, можно было спускаться, перебирая руками, если склон не был совершенно отвесным. «Правильные» альпинистские веревки были гораздо тоньше зеленого линя и имели более гладкую поверхность. Первое уменьшало объем, второе уменьшало износ от трения. Но никто и никаким способом не смог бы замедлить спуск по «хорошей» веревке без применения по крайней мере скобы-«восьмерки», а еще лучше, петли-седла. Поэтому, используя «плохой» зеленый линь, команде не придется останавливаться и вытаскивать все горное снаряжение. Просто держись покрепче и надейся на лучшее.
   Мюллер завел веревку вокруг хорошо укоренившегося гикори и протянул концы так, чтобы они сровнялись. Если бы у них была хоть капля здравого смысла, они бы также завязали несколько особых, быстро распускающихся альпинистских узлов; если кто-то упустит одну половину сдвоенной веревки, то это будет все равно что держаться за воздух. Но иногда быстрые узлы запутывались, и в то время как погибнуть, упустив веревку, мог один из них, то если ее заметят, погибнут наверняка все.
   — Я первый, — сказал Мосович, подбирая веревку и пропуская ее между ног.
   — Дай я пойду, — сказал Мюллер. — Я самый тяжелый, это будет лучшей проверкой.
   — Не-а, — усмехнулся Мосович — Мы пойдем по весу, хочу, чтобы нас смогло спуститься как можно больше. Ты идешь последним. И несешь «Барретта».
   — Ну и гад ты, Джейк, — буркнул Мюллер. Он взялся за веревку одной рукой. — Только помни, кто стоит с ножом наверху.
   — Обязательно, — сказал сержант-майор. Он отклонился назад и зашагал по склону спиной вперед.
   Хотя он вполне мог спуститься «раппелем руками», Мосович предпочел «раппель туловищем» и пропустил веревку между ног и вверх через плечо. Так было гораздо безопаснее и более контролируемо, а он, честно говоря, начал немного уставать от постоянной жизни на пределе. Так тоже вышло неплохо. Он спустился примерно на двадцать с небольшим метров, с еще приличным запасом длины у веревки, преодолев более двух третей пути до дороги, и нашел нечто вроде выступа, где выход кварцевой жилы образовал ступеньку. Места как раз хватало, чтобы стоять без большого напряжения. Кругом повсюду стояли горные лавры, создавая хоть какое-то укрытие, и еще одно дерево покрупнее росло на покрытом почвой утесе. Это дерево не было столь же крепким, как то, вокруг которого Мюллер обернул веревку наверху, и росло на более крутом склоне, но нищим выбирать не приходится.
   Следующей спустилась Сестра Мэри, быстро и легко. Они тренировались вместе почти шесть месяцев, но она еще раньше где-то приобрела опыт скалолазания и сейчас его продемонстрировала. Она спускалась по склону скачками, чего Мосович предпочитал не делать при раппеле туловищем, и при этом ухитрилась не сбросить вниз лишнего мусора. Она приземлилась на выступ немного жестковато — кварц был выветренным и хрупким, — и от него откололся довольно большой валун. Но он упал в дренажную канаву вдоль дороги и утонул в грязи. Ничего страшного.
   Затем пошел Николс, не имевший никакого опыта хождения по горам до зачисления в ПДР. Он преодолевал спуск очень осторожно, двигаясь и медленнее, и оставляя больше следов, чем Мосович или Сестра Мэри. Но он справился с семидесятикилограммовым рюкзаком и прочим и отодвинулся в сторону, освобождая место для следующего члена команды и старательно не смотря на отвесный обрыв к дороге внизу.
   Вместо того чтобы спускаться, Мюллер потянул веревку наверх. Мосовичу потребовалась секунда, чтобы сообразить, что он делает, но когда вниз по склону скользнули «Барретт» вместе с рюкзаком мастер-сержанта, все стало вполне очевидно. За ними быстро последовал и Мюллер, вывернув еще один валун при приземлении.
   — Ну, не знаю, Джейк, — произнес Мюллер, глядя на лучшее из доступных деревьев. Искривленная белая сосна росла в расселине другой жилы растрескавшегося кварца, а сланец, из которого она выходила, был еще более хлипким.
   — Я подержу, — сказал Мосович, кладя веревку на плечи. — Сестра, на раппель.
   — О’кей, — без колебаний отозвалась Сестра Мэри. Если сержант-майор сказал, что сможет удержать веревку, он удержит веревку. Она взяла ее и обернула вокруг себя. — Я собираюсь перебраться сразу же.
   — О да, — согласился Мосович. — И прыгай к речке. Но подожди там.
   — Ясно, — сказала она и шагнула с обрыва. Ее спуск снова был быстрым и ловким. Встав на дорогу, она быстро ее перебежала, схватилась за деревце на краю берегового откоса и скрылась из виду в ложе ручья.
   — Николс, — сказал Мосович. — И возьми «Барретт». Мюллер, дай-ка руку.
   Упершись, вдвоем они были способны удержать Николса и его тяжелую поклажу. Большой вес заставил снайпера спускаться гораздо быстрее, чем он предпочитал бы, но дороги он достиг нормально, быстро ее преодолел и исчез из виду на противоположной стороне. Сквозь плеск ручья до них донесся слабый вскрик. Оба сержанта переглянулись и пожали плечами.
   — Ты уверен, что сможешь меня удержать, Джейк? — спросил Мюллер. — Я могу пойти последним.
   — Прости, чувак, я лучше положусь на себя, — сказал Мосович. — я справлюсь. «Не тот тяжел…»
   — Верно, — рассмеялся Мюллер. Он полез вниз, старательно опираясь на как можно большее число подножек на поверхности выветренной скалы. Внизу он отшвырнул веревку и метнулся через дорогу.
   Мосович остался один. Он поглядел на дерево, на которое ему предстояло положиться, на изъеденный склон холма и лес кругом.
   — Что за паскудная ситуация, — пробормотал он. Затем он смотал веревку, сунул ее в рюкзак, развернулся и шагнул с выступа.
   Способ был еще одним из освоенных в течение слишком длинной череды лет, когда ему приходилось рисковать своей жизнью. Такой утес, с торчащими повсюду выступами, кустарником и деревьями, давал какую-то возможность замедлить спуск в достаточной степени, хватаясь за различные предметы. Вопрос заключался не в остановке, которая и так случится внизу, а в достаточном снижении скорости, чтобы ничего себе при этом не сломать.
   Никто не применял этот способ, кроме солдат горных войск, да и те пользовались им только в крайних случаях, потому что он был опасен настолько же, насколько и глуп. Но, подумал Мосович, такова вся моя жизнь. Две мысли доминировали в его голове в процессе непродолжительного спуска. Одна крутилась вокруг того, что если он будет цепляться слишком усердно, то оставит след, который заметит и слепой нормал. Поэтому он не мог замедлить спуск предпочитаемым им методом, расставив руки и ноги и «сползая вниз». Другая мысль, поважнее первой, говорила ему, что если на такой скорости один из этих чертовых саженцев белой сосны врежет ему между ног, то на белый свет уже не появится никаких маленьких Мосовичей.
   Внизу скала сделалась более пологой, нога за что-то зацепилась и его швырнуло спиной вперед. Сгруппировавшись, он сделал кувырок и с маху врезался в валун, свалившийся вниз когда-то давно. Но вся поклажа осталась на месте, переломов тоже вроде не было. Так что пришла пора пересекать дорогу.
   Он перебежал на другую сторону и схватился за деревце на откосе, готовясь соскочить вниз. Он чуть не прыгнул прямо в ложе ручья, и это было почти так же опасно, как спуск со скалы; на круглых склизких булыжниках лодыжка могла подвернуться в одно мгновение, и со всем навьюченным грузом это могло также быстро привести к перелому берцовой кости.
   Он соскользнул по откосу и посмотрел на команду, прижавшуюся к береговому урезу.
   — Все тип-топ?
   — Нет, — выдохнул Николс.
   — Он сломал обе лодыжки, спрыгнув с откоса, смадж, — произнесла Сестра Мэри, накладывая шину.
   — Да, Стэнли, — сказал Мюллер, ложась на спину так, чтобы голова окунулась в воду. — Хорошую же передрягу ты нам устроил.

12

   Близ Сида, Джорджия, Соединенные Штаты, Сол III
   14 сентября 2009 г., понедельник, 08:25 восточного поясного времени
 
   Нежиться в ледяной воде горной речки не было любимым времяпрепровождением Джейка Мосовича. И уж вовсе не добавляло удовольствия делать это рядом с бойцом с обеими сломанными лодыжками.
   — Черт, я вас так подвел, смадж, — с натугой проговорил Николс. Сестра Мэри применила местную блокаду для снижения чувствительности лодыжек, но общего самочувствия это все же не улучшало, да и холодная вода явно шок снайпера не смягчила; лицо его было серым.
   — Я не думаю, что ты сделал это намеренно, Николс, — прошептал Мосович. — Бывает, что не везет.
   На этой стороне горы послины пока не появились, но с покалеченным снайпером быстро через речку не переправишься, а патруль мог показаться в любую минуту.
   В сущности, выбор состоял из двух альтернатив: сигануть зайцами в надежде проскочить речку и благословенно узкое открытое место на другом берегу или найти укрытие в ложе потока и надеяться, что в конце концов послины посчитают, что команда ушла, и прекратят поиски. Конечно, существовал и третий вариант.
   — О’кей, — сказал Мосович — Меняем план. Мюллер, опять двигай вверх по течению. Поищи более подходящее укрытие, где можно спрятаться Николсу, тебе и Сестре Мэри. Николс, тебя мы отключим гиберзином. При переноске твоим ногам крепко достанется. В этом случае, если станет совсем плохо, Сестра Мэри сможет просто привязать их покрепче и забыть про них.
   — Я справлюсь, сардж, — сказал Николс. Его бил озноб.
   — Прекрати, дубина, — сказал Мюллер. Он поглядел на Николса, нахмурив брови. — Если мы тебя не выключим, твой организм не продержится и до вечера. Это не лучший способ состариться, Джейк.
   — А какой лучше? — спросил сержант-майор, начиная отстегивать боевое снаряжение. Когда он потянул за упряжь Николса, снайпер крякнул.
   — Вы, должно быть, шутите, да? — спросил специалист, перекатываясь так, чтобы сержант-майор смог выдернуть из-под него ремни с кармашками магазинов для патронов пятидесятого калибра. По габаритам Николс даже с большой натяжкой никак не дотягивал до Мюллера, но Мосович на его фоне выглядел просто букашкой.
   — Нет, не шучу, — сказал Мосович, складывая сошки снайперской винтовки и погружая ее в воду. — Я таскал «Барретт», когда тебя еще и в проекте не было у твоего папаши.
   Он посмотрел на Мюллера.
   — Лежите на грунте, пока я буду поднимать бучу. Когда послины отведут патрули, подожди немного, затем утаскивай кореша отсюда. Идите к Юникою; я поведу их на юго-запад.
   — О’кей, — сказал Мюллер. — Приятного развлечения.
   — О да, — сказал сержант-майор и погрузился в ледяную воду до подбородка. — Лучше не бывает.
* * *
   Мосович дрожат от холода, но почти не замечал этого, сильное течение несло его по камням вниз, изредка попаслись стремнины. Он плыл ногами вперед, таща за собой «Барретт», медленно и осторожно перебираясь от одного укрытия к другому. Речка была усеяна старыми корягами и валунами, упавшими ветками и естественными запрудами, так что мест спрятаться хватало, и река пронесла его буквально под дорогой необнаруженным.
   Он лежал на животе позади упавшей длинной белой сосны, готовясь перебраться через бурелом, когда увидел первый патруль послинов. Кентавроиды находились более чем в двух милях вниз по течению от места переправы команды, но двигались по шоссе примерно в том направлении. Мосович замер, когда понял, что патруль возглавляет бого-король. Считалось, что на дистанциях менее ста метров сенсоры бого-короля почуют людей несмотря ни на что, они определенно проделали однажды такое с ним на Барвоне. Но сейчас группа примерно из трехсот особей прошла мимо, не далее двадцати метров от того места, где он притаился, закутанный в гилли.
   После этого он стал несколько менее осмотрительным, поскольку имел определенные намерения и не слишком много времени. Очевидно, что эти послины команду не засекли, но их непременно обнаружат, это лишь вопрос времени. Если только пости не найдут себе занятия получше.
   В конце концов Мосович добрался до места, которое искал, где речка делала резкий поворот на восток и сходилась с идущей с запада старой лесной дорогой. В данном случае дорогу ремонтировали недавно, то есть перед самым вторжением, и она пребывала во вполне приличном состоянии. Однако «прямой» участок был коротким, и вскоре она поворачивала на юг, к горе Окэмп-Маунтин. Гора стояла по другую сторону шоссе, но нищим выбирать не приходится.
   Мосович внимательно посмотрел в обе стороны, вверх и вниз по Сто девяносто седьмому, затем вскочил на ноги, разбрызгивая воду, и припустил трусцой. Он преодолел шоссе и направился к лесной дороге, стараясь оставлять как можно меньше следов.
   Дорога заросла всякого рода сорняками и кустарником, так что в случае необходимости он мог броситься на землю.
   Но на этот раз он старательно обходил участки с густой травой, предпочитая просачиваться через более упругий подрост белой сосны и березы. Осторожное передвижение сослужило ему хорошую службу, потому что он только-только добрался до поворота, за которым благополучно скрылся бы из виду, когда услышал не похожий ни на что другое топот бежавших по дороге послинов.
   Мгновенно все просчитав, он крутанулся, припал к земле и накрылся накидкой-гилли. От дороги его отделяло более семидесяти метров, он сидел пусть не в густых, но кустах, покрытый накидкой-гилли. Для людей он был без вопросов невидим, но эти послины начинали его нервировать.
   Колонна послинов, казалось, никогда не кончится, плотная масса инопланетных кентавроидов. Он автоматически начал вести грубый подсчет, но сдался после четырех тысяч. Должно быть, это та самая бригада, что угрожала им у Сида. Его интересовало, знали ли они местонахождение группы, как это показалось на Оук-Маунтин-роуд, но, похоже, всякое предвидение их оставило, и хвост отряда быстро миновал его позицию.
   Он кратко поразмышлял, не следует ли ему вызвать огонь на отряд, но предпочел убраться подальше, прежде чем снова начнет играть артиллерия.
   Как только последний отставший удалился, он встал, пригнувшись, и начал медленно пятиться, уходя с открытого места. Как только шоссе полностью исчезло за поворотом, он повернулся и снова припустил бегом по извилистой горной дороге. Ему непременно надо было поспеть на рандеву.
   Спустя тридцать минут натужного дыхания он взобрался на сто пятьдесят с лишним метров и оказался на вершине Окэмп-Маунтин. «Гора» представляла собой не более чем холм, но с нее открывался хороший вид на долину Соук, и опять же склоны ее заросли густым лесом, что поможет ему оторваться от преследования.
   Найдя открытое место — еще одна бывшая усадьба, судя по худосочным цветам на бугристой поверхности, — сержант-майор вытащил бинокль и принялся осматриваться. Он легко нашел бригаду, или ее часть, продолжавшую идти по дороге к Бэйтсвиллю. Проблема состояла в том, что они находились практически там, где примерно должна была прятаться команда.
   Мосович просканировал южную сторону и обнаружил еще один патруль под командованием бого-короля, на это раз на значительном удалении от местонахождения группы. Фактически он находился на дистанции предельного снайперского выстрела. При наличии оптического прицела снять его не представляло трудностей, но с прицельной планкой дело приобретало рискованный оборот.
   Но если он промажет по бого-королю, это даже лучше.
* * *
   Лаком’сет начал задумываться, а было ли решение следовать за Туло’стеналоором таким уж удачным. До сих пор «Великая Война» заключалась в мотании туда-сюда по дорогам без дела. Он же предпочитал бы убивать людей. Даже если бы люди в него стреляли, это было бы лучше этих бесконечных мотаний.
   — Тоска, тоска, тоска, — произнес он вслух. Разумеется, его нормалы никак не отозвались. Они могли выполнять простые команды, но в качестве собеседников оставляли желать лучшего.
   К счастью для него, как раз в этот момент пуля пятидесятого калибра свистнула над его плечом и разворотила грудь находившегося рядом косслэйна.
   — Может быть, лучше уж тоска, — сказал он и с разворота бросил тенар в направлении снайпера.
* * *
   Мосович пригнулся, когда на камни вокруг него посыпался град огня, затем отполз на животе назад. Эти послины явно не отнеслись к его сделанным на авось выстрелам с юмором.
   Пора диди-мао.
* * *
   Мюллер не шелохнулся, когда вопящая масса послинов помчалась на юг. Несмотря на факт, что они прошли менее чем в пятидесяти метрах от позиции команды в речке, сенсоры бого-королей их не обнаружили. У него зародилось подозрение, что это что-то означает, но не был уверен, что именно.
   Прохождение всего отряда заняло почти полчаса. Хорошо, что инопланетяне надолго не задержались. Оба члена разведгруппы боролись с гипотермией на пределе; если они не выберутся поскорее из холодного потока воды, то погрузятся в долгий-долгий сон.
   План был прост. Пока Мосович изображал кролика и уводил основные силы послинов на запад, они собирались направиться почти точно на север и выйти к линиям обороны землян где-то в районе жидковатой Линии Озера Бертон. Укрепления этого сектора проходили по Тропе Аппалачей, и если бы послины атаковали или даже захватили какой-то участок, немногочисленным земным силам было бы нетрудно удержать их и оттеснить обратно. Дороги в этом секторе были взорваны, на низких участках возведены стены, и единственной активностью являлось патрулирование силами пехоты.
   Он глянул на неподвижное тело Николса и покачал головой. Снайперу не было нужды беспокоиться насчет гипотермии. В галактическом медицинском препарате гиберзин использовалось сочетание лекарственных средств и наннитов для замедления внутреннего функционирования человеческого тела практически до нуля, а нанниты в еще большей степени предотвращали почти любой ущерб, за исключением разве что значительных механических повреждений. Так что пока они присматривали за тем, чтобы в его жилах оставалось хотя бы немного крови, он пребывал «в порядке», буквально в любых условиях, в течение примерно четырех месяцев. После применения антидота, или когда у наннитов заканчивалась энергия, пациент просыпался, не помня ничего из того, что происходило за это время; для него этого периода как бы не существовало.
   С другой стороны, легким он не был.
   Мюллер дернул подбородком в сторону холмов на западе.
   — Передвигаемся в новое укрытие, — прошептал он, клацая зубами. — Дождемся темноты, затем уходим. Постарайся не наделать следов, выходя из воды.
   — Кто понесет первым? — спросила она.
   Мюллер скорчил рожу и посмотрел на реку, что предстояло пересечь. Вода неслась по сотням гладких, круглых, склизких камней.
   — Пошло оно к черту, нести, — сказал сержант и ухватился за запястье пребывающего в беспамятстве снайпера. — Я потащу его задницу волоком.
* * *
   Он чуть не попался на большом сенокосном поле у дороги Лон-Лайон-роуд, когда встал перед выбором либо переходить его и, вероятно, быть замеченным, либо пойти в обход и потерять десять минут. В конце концов он решил не экономить время и порадовался этому, когда увидел, что на краю поля показался патруль послинов и принялся косо поглядывать на открытое пространство. У бого-короля выработалось здоровое уважение к земным снайперам, и открытое место явно представляло собой верный путь отправиться к каким бы то ни было богам, которым поклонялись послины.
   Патруль стоял достаточно долго, поджидая еще одного бого-короля, так что он преодолел весь путь через дорогу и до чащобы на дальней стороне. В густом подлеске он не боялся, что послины его нагонят или хотя бы подойдут близко. Труся среди деревьев и следуя оленьим тропам, когда представлялась возможность, или прокладывая собственную, когда таковые отсутствовали, он обдумывал, в какую сторону ему следует податься. Он мог повернуть на юг, к ручью Эми-Крик, и продолжать «грозить» Кларксвиллю, либо мог продолжать движение почти точно на запад, в направлении ущелья Юникой-Гэп. После недолгих размышлений он решил в пользу запада. Зачем же отказывать послинам в отличном направлении для преследования?
   Однако нынешняя позиция, прямо на восток от дублера Двести пятьдесят пятого шоссе, становилась для этого неподходящей, поэтому он съехал с холма вниз и снова начал перемещаться. Пересечь Двести пятьдесят пятое будет задачей не из легких, но карта показывала лес по обе стороны, и большая его часть состояла из молодой, а следовательно, и густой поросли белой сосны. Скрытное передвижение должно оказаться вполне осуществимым.
   Так что именно с этой приятной мыслью он и выбежал на совершенно открытое место.
   Пространство по обе стороны дороги, обозначенное, как лес, было давным-давно расчищено. Место, где он стоял, напоминало задворки какого-то небольшого производства. Здания исчезли, но на земле валялось слишком много металлолома, чтобы это могло быть чем-то иным. По другую сторону шоссе лежала дорога с уцелевшим покрытием и стояла неповрежденная ферма. Асфальтированная дорога огибала что-то похожее на площадку для объездки лошадей, и внезапная неуместность их, с учетом того, что висело у него на хвосте, вынудила его наполовину истерично хихикнуть.
   Он бросил быстрый взгляд на представленную ПИРом карту и пожал плечами. До этого момента он играл с послинами в одну и ту же игру. Он шел лесом между этих горных дорог, обстреливал их артиллерией и вел снайперский огонь, когда кого-нибудь видел. Несколько явно молодых бого-королей шли по его следам, в то время как большинство бригады кружило то в одном, то в другом направлении по дорогам, которые ему приходилось пересекать. Если здесь повторится та же ситуация, то в каком бы направлении он не попытался рвануть, наверняка напорется на послинов.
   После недолгого раздумья он принял единственно возможное решение и потрусил к дороге.
* * *
   Чолоста’ан оторвал глаза от инструментов на переливчатый крик одного из своих разведчиков. На дальнем гребне обозначился силуэт — это мог быть только человек, за которым они так долго охотились.
   Он повернул рэйлган в направлении силуэта — система автоматического наведения, как обычно, человека игнорировала, — но прежде чем он смог прицелиться, фигура перебежала дорогу и скрылась из виду. Он потянулся вниз, чтобы поднять тенар в воздух, но Оростан поднял коготь.
   — Тише, кессентай, — произнес оолт’ондай. Старший кессентай посмотрел на трехмерную карту на своем дисплее и крякнул. — Думаю, мы загнали его в ловушку.
   Он принялся стучать по клавишам, давая команды ближним и дальним отрядам послинов, посылая их веером к западу от дороги. Помимо всего прочего, заметил он, это их рассредоточивало и делало менее уязвимым для огня артиллерии.
   — Как? — спросил командир оолт’ос, рыча от досады. — Они двигаются по этим холмам, словно Духи Неба.
   — Но они не могут летать, — весело произнес оолт’ондай и указал на карту.
   Спустя мгновение молодой послин также зашипел, смеясь.
* * *
   Тяжело дыша, Джейк прислонился к стволу довольно древнего гикори.
   Он находился в седловине чуть ниже вершины холма Линч-Маунтин, и все гончие ада наступали ему на пятки. Кругом стоял редкий лес, в основном большие старые гикори, дубы и березы, с заметными признаками оленьей кормежки.
   Обе стороны седловины, к югу и северу, обрывались вниз отвесными скалами. Этот кусок земли отлично подходил для того, чтобы дать последний бой, если бы Джейк Мосович намеревался покончить жизнь самоубийством. Сейчас это было просто чертовски удобное место перевести дух перед последним рывком.
   Последние сто с лишним метров склона Линч-Маунтин возвышались над ним и выглядели почти вертикальными. Единственным путем наверх служил узкий гребень, который отходил от этой острой, словно нож, седловины с поворотом влево и затем обратно к вершине. Проход, к счастью, был укрыт почти на всем протяжении. К счастью, потому что послины, по их разумению, окончательно загнали его в ловушку, и на хвосте у него повисла вся бригада.
   Он посмотрел с холма вниз и покачал головой. Надо отдать стервецам должное за упорство. Он снова вызвал огонь по своим следам и был вполне уверен, что артиллерия искрошила по меньшей мере передовой отряд бригады. На холме стояло несколько целых домов, но если не артиллерия, так послины их все равно разрушат.
   Впрочем, пора идти. Из бокового кармашка рюкзака Николса он вытащил маленькое устройство, выдернул чеку, набрал цифры и бросил его на землю. Он и облегчил свою ношу, и установил «сенсор»; эффект от устройства не шел ни в какое сравнение с артиллерией. Затем он закинул «Барретт» на плечо и двинулся по седловине. Реально ширина прохода достигала трех метров, но к востоку и западу он обрывался не менее чем на полсотни метров и казался узким, как нить. На другой стороне старый проход продолжал идти вверх по гребню, и изредка можно было увидеть очень старые метки, пятна выцветшей оранжевой краски на сером фоне коры деревьев.