Страница:
— Где-то я уже видел этих астронавтов, — сказал Помс, морща лоб и пытаясь что-то вспомнить. — Может, это было…
— Ты видел их во сне, — поспешно перебил его Бир-бир.
— Бирбир, а вы-то откуда это знаете? — строго спросила вся остальная компания.
— Я там был, — не задумываясь, ответил Бирбир. — В его сне.
— И вправду, с ними был Бирбир, — подтвердил Помс.
Хозяева кинулись было к новым гостям с распростертыми объятиями, но наткнулись на почти абсолютный холод, исходящий из их душ. Все термометры в ближайшей больнице тотчас показали минус 272 градуса. Словно, споткнувшись, планетяне остановились, и майор, потирая замерзшие нос и уши, растерянно спросил великого астронавта, как самого крупного знатока космического этикета:
— Командир, мы что-то сделали не так?
— Вы все сделали так. Наверное, этих людей кто-то очень обидел. Вот их души и окоченели, — предположил Аскольд Витальевич, не найдя иного объяснения. Он и сам впервые видел столь необщительных, прямо-таки замороженных астронавтов.
Эта троица так и осталась в стороне от всеобщего ликования, будто застыла возле своего корабля-паука.
— Нет у вас никакого подхода к людям! Приходится все делать самому, — попрекнул Бирбир все цивилизации и направился к замороженным, говоря по-свойски: — Здорово,ребята! Из какого, парни, прибыли края? И кого ждете? Может, меня? Но это, разумеется, шутка. У нас веселый народ.
— Как видите, добрые порывы свойственны даже Бирбиру, — одобрительно произнес командир.
— А мне его порыв кажется подозрительным, — недовольно пробурчал сыщик. — Спрашивается, для чего он им при этом подмигивает?.. О, подмигнул еще раз!
— Как вы об этом узнали? Он находится к нам спиной, — удивился штурман, позаимствовав простодушие у юнги.
— Нас это тоже интересует. Действительно, как? — поддержали его представители остальных цивилизаций.
— Все очень просто. Когда он подмигивал, на его затылке дергалась кожа, — пояснил Асик, не спуская глаз с Бирбира.
— Вы очень наблюдательны, сыщик, — похвалил его командир. — Но он мог подмигнуть и совершенно по другой причине. Может, с ними что-то случилось, и он подбадривает, говоря: друзья, не падайте духом. Или в глаз ему попала соринка. Во всяком случае, Бирбир и впрямь нашел к ним ключик. Смотрите, сколь непринужденно он беседует с этими людьми.
А Бирбир для удобства даже вальяжно облокотился о борт черного звездолета.
До Аскольда Витальевича и его компании долетали лишь обрывки фраз:
— …утверждал… скорлупа… условленный час… а здесь целые эскадры… — недовольно рычали собеседники Бирбира. Видно, так был устроен их речевой аппарат. Как у черных пантер.
Бирбир отвечал:
— …кто знал?.. Тут такое… но все идет… плану… первая посылка готова… отправке… скоро будет и вторая… Только сперва отдайте… — И при этом он что-то растер между пальцами. А может, их почесал.
Наговорившись досыта, Бирбир вернулся, пританцовывая и мурлыча под нос что-то веселое.
— Они просто очень застенчивы. Милые безобидные человечки. Сбились с пути, а спросить постеснялись. Я им все объяснил толком. Отдохнут и отправятся дальше, — доложил Бирбир. — Вот и я совершил добрый поступок. А вы, сыщик, все-то меня подозреваете. Но не одними пакостями жив человек! — воскликнул он с пафосом.
— Что ж, Бирбир, пожелаем вашим новым знакомым удачи. Местные жители, кажется, ее уже нашли и теперь вряд ли нуждаются в помощи, — не без сожаления молвил командир, глядя на счастливых планетян. — Осталось помочь несчастному памятнику. И наша скромная миссия на Планете будет завершена. Мы сможем вернуться к главной цели нашей экспедиции. Надеюсь, Продавец и стюардесса потерпят еще немного и не будут на нас в обиде. — Завершив эту очень содержательную тираду, он лукаво взглянул на Помса. — Степан Степанович, а не придумать ли все-таки третью планету? Говорят, удача приходит с третьей попытки.
— Ко мне она не придет ни с какой, — тяжко вздохнул незадачливый писатель.
— Вон две придумал, а вышло ни то ни се.
— А потому, что вы их сочиняли для себя, — назидательно произнес великий астронавт. — Попробуйте это совершить ради другого. Ну, скажем, для вашего памятника. Для всех памятников! Пусть они там живут спокойно. Без плевков, оскорблений и гнилых помидоров.
— Позвольте, позвольте! А что будет с нами? Когда все памятники в первую же ночь сбегут от нас на свою планету? — запротестовали все свидетели этого разговора. — На что станут похожи наши города?
— Смирно! Вольно! — гаркнул майор, обретая прежний бравый вид. — Нет, командир, так не пойдет. Пусть наш памятник остается с нами. Мы больше не будем его обижать. И язва его заживет, будто ее и не было. И починим ему башмаки.
— Но памятник поставлен мне. А я не достоин, — мужественно напомнил Степан Степанович Степанов.
— Нет, вы достойны! — твердо возразил майор. — Наша планета появилась благодаря вам. Вот и считайте, что ее благодарное население воздвигло памятник своему творцу Степанову! Теперь он так и будет называться: памятник не Помсу, а Степанову. Всего и делов-то! И вообще, что за имя планета Планета? Планета Степановка, а мы все степановцы. Вот это звучит!
Его голос заглушил рев двигателей взлетающего звездолета. Это взмыл свечой черный «Тарантул» и унесся в космос. Видимо, на поиски верного пути.
— Я вспомнил, где видел его экипаж! — воскликнул Степанов. — Это было не во сне, а в самой настоящей яви. В ту ночь мы с советником, как обычно, отправились себя потешить, встряхнуться от скучной планетной жизни, но на этот раз Бирбир затащил меня в ресторан с подозрительной славой. Там собирались мафиози и прочие темные дельцы. Говорят, его тайным владельцем был сам Властелин Вселенной. Сделав заказ, мой спутник якобы пошел мыть перед едой руки. А через минуту-вторую я, озирая скучающим взглядом зал, вдруг увидел его за другим столом, в компании каких-то людей. Это и были астронавты с «Тарантула». Выходит, Бирбир их знал раньше!
— Бирбир — такой же Бирбир, как из Помса Гомер! — раздался голос, похожий на мощный обвал в горах. Это вслух заговорил памятник. — Вы удивлены? Да, памятники не говорят. Я знаю. Но природа в виде исключения позволила мне сказать несколько слов. Порой наступает момент, когда не могут молчать даже камни, — пояснил он, с трудом ворочая гранитными губами. — Надеюсь, бывший Помс на меня не в обиде за этот выпад. Теперь мы с ним оба Степановы. Но я отвлекся. Так вот, Бирбир — это Барбар! В те часы, когда Помс… то есть Степанов спал, его советник в моей голове встречался с людьми, а вернее, с монстрами «Тарантула». Они здесь не в первый раз. Речь шла о каких-то похищениях. И монстры называли советника Барбаром!
— Ну, Барбар, на этот раз тебе придется ответить за свои проделки! — вскричали все цивилизации и тут же заволновались: — Где Барбар? Он только что был среди нас!
И впрямь, он еще мгновение назад крутился в толпе, кричал и смеялся громче всех. И вдруг точно провалился под площадь. И заодно с ним куда-то делся Петенька. Как сейчас же выяснилось, последним их видел молодой пограничник. По его словам, Барбар с таинственным видом поманил штурмана за собой. Они удалились за угол ближайшего дома, и вот их нет до сих пор.
— Рано или поздно они вернутся. И мы Барбару тотчас хорошенько всыплем! — беспечно пригрозили степановцы и их гости.
— Увы, скорее мы их увидим поздно. Даже очень, — задумчиво и вместе с тем загадочно произнес командир.
Асик тотчас пробежался по следам Барбара и Петеньки. Они вели к недавней стоянке «Тарантула» и там обрывались самым неожиданным образом, будто дальше злодей и штурман начали передвигаться по воздуху.
— Этого я и ждал, — удовлетворенно и снова загадочно молвил командир и, взглянув на часы, пробормотал: — Пора бы и…
И сейчас же сверху донесся голос механика Кузьмы:
— Командир! Ну как? Вас пора выручать? Вы готовы?
Никто не заметил, как там, в небесах, средь белых облаков появилась «Сестрица». Она курсировала туда-сюда и, норовя ввести какого-то невидимого противника в глубочайшее заблуждение, шла в кильватер самой себе, изображая целый дивизион боевых субмарин.
— Спускайтесь смело! Мы среди новых друзей! — произнес командир, высоко задрав голову.
«Сестрица» нехотя опустилась на площадь. Вид у нее был насупленный. Он как бы говорил: вы не нуждаетесь в моей помощи? Ну и не надо! Вы мне самой больно-то нужны.
— Каемся, это мы виноваты. Освободились раньше времени, — произнес командир самые искренние извинения от имени своего отряда.
Кузьма сбежал трусцой с палубы на брусчатку, обливаясь умиленными слезами из первосортного машинного масла, и воскликнул:
— Ах ты. Господи! Вы живы, дорогая мне органическая материя! Любезные моему механическому сердцу белки, жиры и углеводы! Давеча, когда я стоял на электрической подзарядке, мне приснился нехороший сон. Но я твердил свое: «Сон не в руку! Сон не в руку!» И глянь: обошлось! Хотя, если быть справедливым, мы сами задержались малость. Как и вы, угодили в паучьи тенета, — посетовал он, глядя на паутину в волосах и на ушах землян. — Но только наши не чета вашим. Нашито паук соткал из толстенных, капроновых жил и натянул меж звезд, в аккурат по нашему курсу. Ну, «Сестрица» и влетела в эту сеть на манер какой-нибудь мухи. Мы кинулись назад, да только запутались пуще. Я понял: это конец. Но наша «Сестрица» ко всем ее летным и плавательным достоинствам еще и умелая мастерица. Нашла конечную нить и распустила паутину, что вязаный свитер. Но погодите радоваться. Мы тоже было обрадовались, думали, мол, беда позади. Да только оказалось, что это всего лишь присказка. А сказка нас ждала впереди. В этот момент появился сам паук. Это был черный звездолет под названием «Тарантул». Увидев, что его добыча ускользнула из пут, экипаж «Тарантула» вскричал по радио «проклятье!» и саданул в нас ракетой «космос-космос», но ему и этого показалось мало, и он направил в нас лазерный луч. Однако «Сестрица» показала и тут, что девица не проста: взяла да легла на дно, прикинулась, будто ее потопили. Экипаж паука пришел в неописуемый восторг, затопал, засвистел и, празднуя свое, наверное, не первое преступление, отправился в какие-то неизвестные нам свояси. И вот что, командир, — тут голос Кузьмы стал значительным, — среди экипажа того паука был Барбар. Он скакал по верхней палубе и вопил: «Топи их! Топи!»
— Значит, на «Тарантуле» и наша несчастная стюардесса, — задумчиво произнес великий астронавт и, оживившись, добавил: — Нам остался сущий пустяк: догнать черный звездолет и освободить Марину. Друзья, пора собираться в дорогу!
— Командир! Но еще не вернулся Петенька! Неужели мы отправимся в путь без нашего штурмана? — заволновался юнга.
— Штурман нас опередил! Он, несомненно, уже там, на «Тарантуле», — сказал командир и, заметив всеобщее недоумение, терпеливо пояснил: — Как показывает опыт многих приключений, если кто-то удалился за угол и не вернулся вовремя к старту, значит, он похищен. Что и произошло с нашим штурманом. А посему не будем терять попусту время. Где у вас ближайшая редакция газеты? — поинтересовался он у степановцев.
Командира отвели в редакцию, и там, в окружении ничего не понимающих хозяев и его соратников, он дал в вечерний номер газеты самое срочное объявление:
«Похищены двое детей сорока лет. Мальчик и девочка. Тех, кто располагает полезными сведениями, просим сообщить по адресу: Вселенная, любому честному человеку для Аскольда Витальевича».
— Итак, теперь наш черед пускаться в погоню, — сказал командир. — Слушай мою команду! Все на борт!
И тотчас все, кто был на площади, кинулись с разных сторон к «Сестрице». У трапа началась настоящая давка. Каждому хотелось попасть в экспедицию великого астронавта.
— Остановитесь! — гаркнул командир голосом в десятки оглушительных децибел. — На всех не хватит мест. И потому мы не возьмем никого. Дабы не было обид. Увы, даже вас, дорогой Мульти. Но вы не отчаивайтесь. Как мне подсказывает моя знаменитая интуиция, писатели пишут новые книги. И вам их читать — не перечитать!
Тут у памятника вновь со скрежетом шевельнулись гранитные губы.
— Сейчас я умолкну навеки, — прогрохотал каменный Степанов. — Хочу пожелать вам удачи. Счастливого пути!
— Погодите! Одно только слово! Вы останетесь вместе с нами? — поспешно спросил майор.
— Да! — ответил памятник и умолк.
— Но сколько еще измученных памятников… — покаянно пробормотал Степанов-живой.
ГЛАВА X
— Появилась возможность встретиться с Мариной. Следуйте за мной. Никому ни слова, иначе все лопнет, — и удалился за угол старого мрачного дома.
Петенька живо последовал за ним — да, что там! — бросился во всю прыть и, догнав в узком переулке, вскричал, еще не веря своим ушам:
— Значит, она все-таки здесь?!
— И да. И нет, — многозначительно ответил Бирбир. — Я договорился о вашем свидании. Большой ценой! С риском для жизни. Для моей. Но что не сделаешь для юного друга!
— Спасибо, Бирбир! Я этого никогда не забуду! — поклялся штурман. — Но может, все-таки скажем взрослым? Я хотел сказать: нашим товарищам!
— Ни в коем случае! Таково было условие: только я и вы! — прошептал Бирбир, озираясь. — Зато когда вы вернетесь вместе с супругой, вот то-то будет сюрприз для наших друзей. Но мы должны поспешить. Не то Барбар снова Марину куда-нибудь утащит. Вы его знаете: тот еще фрукт!
Покружив по улицам, он снова вывел Петеньку на площадь, к стоянке «Тарантула». Цивилизации между тем, сгрудившись вокруг памятника, обсуждали что-то очень важное, и потому никто не обратил внимания на Петеньку и Бирбира. Даже бдительный молодой пограничник.
— Ваша супруга там, — шепнул Бирбир, указывая на черный звездолет.
Возле черного корабля было тихо и безлюдно. Можно подумать, весь экипаж спрятался в каютах и, наглухо задраив люк, ждал каких-то чрезвычайно важных событий.
— Но когда она туда успела попасть? — удивился штурман. — Ведь, кроме вас, к «Тарантулу» не приближалась ни одна живая душа.
— О, это длинная история. Она тянется еще со времен Юлия Цезаря, — отмахнулся Бирбир. — Но, если хотите, я расскажу. Значит, так…
— Как-нибудь в другое время! — ужаснулся Петенька. — Лучше скажите, что делать дальше?
— А дальше вы пойдете без меня. Стукнете три раза в люк. Первый раз рукой. Потом ногой. И затем лбом. Когда вам откроют люк, скажете пароль: «Вам прислали подарок». Как можно веселей и громче. Будто вы явились с сюрпризом. Ответ, наверное, будет таков: «Ага, явился сам!» После чего вас вежливо возьмут под локти и отведут к супруге. — Бирбир подтолкнул штурмана к люку звездолета и тоненько хихикнул за его спиной. — Это у меня такая икота, пояснил он, спохватившись. — Я икаю, а все думают, что мне смешно. Зато мой смех похож на икоту. — И Бирбир икнул.
Все произошло, как он и предсказал. Только к своей части пароля замороженные астронавты почему-то добавили такие слова: «Ну и весельчак, этот Барбар». Да и ухватили штурмана под локти столь цепко, словно он передумал и собрался бежать.
Они повели его в глубь корабля и втолкнули в каюту с табличкой «Детская комната», сказав какими-то магнитофонными голосами: «Тебе нужна Марина? Так вот, получай!» Шагнув в детскую комнату, Петенька услышал тоненький девчоночий голосок, напевающий старинную астронавтскую колыбельную. Эту песенку обычно мурлыкали себе под нос матерые космические путешественники, погружаясь перед длительным рейсом в крепкий искусственный сон.
«Сию колыбельную любила Марина, — с грустью вспомнил Петенька. — И пела нашему Аси-ку, когда тот был еще младенцем. Но где же она? Что-то ее не видно».
Он огляделся, но в комнате никого не было. Кроме детской мебели, которая, к сожалению, не умеет петь. Наверное, девочка, чье пение он только что слышал собственными ушами, была невидимкой. Хотя как ученый Петенька не верил в невидимок.
— Я здесь, наверху, — подсказала невидимая певица.
Петенька поднял глаза и увидел ее почти под потолком. Она сидела на шкафу для одежды, свесив ноги в белых кроссовках, и баюкала, точно куклу, туго скатанное одеяло.
— Вы поразительно похожи на младшую сестру моей бесценной супруги. Если бы эта сестра существовала на самом деле, — сказал Петенька, любуясь девочкой. — А ваши красная блузка, синяя юбка и кроссовки как бы младшие сестры или братья ее блузки, юбки и кроссовок.
— Какое совпадение! — откликнулась девочка. — Имей мой горячо любимый супруг младшего брата, вы были бы его вылитым двойником. Об очках я уже и не говорю. Нет слов!
— А как вас зовут? — спросил Петенька. Будучи ученым до самых пят, он, разумеется, тотчас заинтересовался таким удивительнымскоплением случайностей.
— Меня зовут Мариной. А вас? — спросила несуществующая младшая сестра Марины.
— Феноменально! Совпадение, возведенное в квадрат! — воскликнул академик, увлекаясь и совершенно забывая о своем бедственном положении. — А мое имя Петр. Впрочем, все зовут меня просто Петенькой. Даже президент академии, — добавил он, считая точность матерью всех наук.
— По-моему, наше совпадение уже возвели в куб. А может, и в энную степень, — поправила девочка. — Мальчик, тебе сколько лет?
— Сорок. Но боюсь, сейчас мне никто не поверит, — посетовал Петенька.
— Вот видишь. Мне тоже, — вздохнула девочка.
Они взглянули в глаза друг другу и поняли все.
— Марина! Это ты! — воскликнул Петенька, бросаясь к супруге.
— Петенька! — воскликнула в ответ Марина и красно-синей-белой бабочкой вспорхнула со шкафа и приземлилась в объятия Петеньки.
Они поливали друг друга радостными слезами. Правда, чуть-чуть для вкуса подгорченными. Марина, будучи полом слабым, плакала веселыми весенними ручьями. Петенька, как полагалось мальчику, выдавил из себя единую скупую слезу, но зато емкостью в полведра. Так что стюардесса тоже вымокла до последней нитки.
— Ах какое трогательное зрелище! Сейчас разрыдаюсь и я. Ну прямо братец Иванушка и сестрица Аленушка, — послышался знакомый насмешливый голос.
В дверях комнаты стоял Бирбир. За ним высились угрюмые астронавты «Тарантула». На шевелюре Бирбира по-прежнему красовался лавровый венок.
— Барбар, это и вправду трогательно, как ты говоришь? — обратились к Бирбиру угрюмые астронавты.
— Ваш Барбар, стараясь запутать других, запутался сам. Мы не сестрица и братец. Мы вот уже двадцать лет состоим в законном браке, — возразила Марина.
— Ну, когда это было!
Теперь ваш брак незаконен. Где это видано, чтобы малые дети вступали в брак? Отныне вы брат и сестра! — объявил злодей, переступая порог, будто выходя на сцену.
— Значит, вы все-таки Барбар, — с грустью произнес Петенька.
— Да Барбар я, Барбар! — якобы в отчаянии воскликнул Барбар. — Ишь, до чего меня довели! Чтобы устроить даже самую малую пакость, нужно брать псевдоним. — Он сорвал с головы венок и небрежно сунул в руки одному из замороженных. — А это бросьте в суп!
Именно в эту минуту «Тарантул» взлетел с планеты Степановка. За иллюминатором мелькнули и памятник, и толпы людей и остались далеко внизу.
— Нас похитили! — вскричал Петенька.
— Меня бы так похитили. Вас ждет счастливое детство, — возразил Барбар и вдруг завистливо вздохнул.
В коридоре гулко затопали, и кто-то из замороженных позвал Барбара своим магнитофонным голосом:
— Начальник! В паутине дичь!
— Надеюсь, это «Сестрица»! Наконец-то она попалась. Уж я ей такой задам лимонад! — обрадовался Барбар и выскочил из комнаты с криком: — Эй, мои монстры! Взять ее на абордаж!
Пленники устремились было следом за ним, надеясь помочь своему славному и теперь несчастному кораблю, но дверь уже прочно захлопнулась на замок. Им теперь осталось одно: впасть в отчаяние и прислушиваться к тому, что происходит за стенами комнаты. Оттуда доносились вопли:
— «Сестрица» распустила вязанье! Сейчас она уйдет!.. Ракетой ее! Лазером!
— Топи ее! — выделялся голос Барбара. — Топи! Мои верные монстры!
Затем все затихли. К пленникам снова явился Барбар. Он пытался натянуть на свою сияющую круглую физиономию выражение глубочайшей скорби. Но оно, видно, было мало размером и то и дело соскальзывало с его лица.
— Ребята, я должен вас огорчить, — произнес он, отбросив с досадой непослушное выражение в сторону. — На вашу «Сестрицу» коварно напали пираты из созвездия Гончих Псов. Эти люди совершенно неисправимы. Мы пытались спрятать «Сестрицу» в нашей паутине. Но она легкомысленно порвала спасительные тенета и попыталась задать деру. Она всегда была такой ветреной девицей! Но, увы, на этот раз безжалостные злодеи пустили нашу дорогую «Сестрицу» на дно. «Прощайте, Барбар! Я-то знал, какой вы на самом деле честный и добрый!!!» — крикнул мне на прощание наш несчастный Кузьма.
— Почему вы не пришли им на помощь, если это случилось на ваших глазах? — возмутилась Марина.
— Глупая девочка, мы только с виду сильные и ужасные. А в сущности, нас впору защищать самих. Мы кроткие и беспомощные, — пожаловался Барбар, притворно вздыхая. — О, «Сестрица» была мне, как двоюродная сестра… Нет, как родная. А Кузьма вместо дяди! Предлагаю почтить их память скорбным молчанием. — И Барбар изо всех сил изобразил на лице безутешное горе, пытаясь согнать с губ упрямую довольную усмешку. — Все! Теперь можно говорить, — весело разрешил Барбар. — Тебе, Петенька, я принес шикарный подарок. Мировецкие кубики! Можешь построить себе академию да играть в свою науку всласть.
И Барбар протянул Петеньке коробку с детскими кубиками. Попутно он погладил ребят по голове и, сказав «бедные дети», вышел, затянув за дверью какую-то бодренькую песенку.
Малолетние супруги тут же предались отчаянию. Но в детстве горе проходит быстро. И, попечалившись, они стали играть каждый в свое. Марина — ну конечно же! — играла в «дочки-матери», а Петенька строил из кубиков очень важный научно-исследовательский институт. Временами к ним в комнату заходил Барбар и, любуясь пленниками, будто удачной покупкой, радовался:
— Не ребята, а сплошное загляденье. Дядя Барбар знал, что говорил. А он говорил: «Из этих взрослых вырастут хорошие дети». За это дядя Барбар получит бо-ольшую награду.
Но однажды, окинув Петеньку и Марину придирчивым взглядом, он озабоченно произнес:
— Что-то вы мне сегодня не нравитесь. Какие-то вялые и бледненькие. Наверное, мало двигаетесь. Сидите взаперти. Придется вам разрешить бегать по всему кораблю. Иначе вы мне испортите всю коммерцию.
И Петенька с Мариной забегали по коридорам корабля, играя в «пятнашки» и «прятки», путаясь под ногами экипажа и заскакивая сгоряча во все двери, за исключением той, что вела в капитанскую рубку. К ней была прибита табличка со строгим предупреждением: «Лицам до 16 лет вход воспрещен!» Замороженные или монстры недовольно ворчали, но Барбар их успокаивал:
— Потерпите. Осталось немного. Зато как разрумянился наш товар. Властелин будет доволен.
И вправду, «Тарантул» покинул мирные районы Вселенной. Теперь при виде звездолета-паука встречные суда сворачивали с пути и старались убраться в места побезопасней. А потом исчезли и они. Дальше «Тарантул» продолжил путь в совершенно безлюдном пространстве. На другой день маленькие земляне, глянув в иллюминатор, узрели большую черную дыру во Вселенной. «Где-то я похожее видел, — подумал Петенька. — И саму дыру. И эти рваные вокруг нее края». Дыра приближалась, увеличиваясь в размерах, и вскоре звездолет монстров нырнул в ее бездонный зев. Он влетел в нее пулей, но Петенька успел оглянуться. С обратной стороны Вселенная была похожа на оборотную сторону комнатных обоев. Вакуум здесь, внутри дыры, обрел багровый тревожный цвет. Временами откуда-то долетал грохот атомных взрывов, и по космосу ползали хищные лазерные лучи. А потом начали попадаться захваченные корабли. Их волокли, взяв на буксир, звездолеты, похожие на сколопендр и скорпионов.
— Ты слышал, что говорил Барбар своим замороженным монстрам? Скоро нас куда-то доставят. И при этом упоминался какой-то Властелин. Наверное, Властелин Вселенной, о котором мы столько слышали, — сказала Марина, когда, набегавшись, они вернулись в свою каюту.
— Да, мы должны что-то предпринять. Пока не стали совсем уж малышами, — ответил Петенька. — Нужно проникнуть в капитанскую рубку. Но как? Нам ведь еще нет шестнадцати лет.
— Ты видел их во сне, — поспешно перебил его Бир-бир.
— Бирбир, а вы-то откуда это знаете? — строго спросила вся остальная компания.
— Я там был, — не задумываясь, ответил Бирбир. — В его сне.
— И вправду, с ними был Бирбир, — подтвердил Помс.
Хозяева кинулись было к новым гостям с распростертыми объятиями, но наткнулись на почти абсолютный холод, исходящий из их душ. Все термометры в ближайшей больнице тотчас показали минус 272 градуса. Словно, споткнувшись, планетяне остановились, и майор, потирая замерзшие нос и уши, растерянно спросил великого астронавта, как самого крупного знатока космического этикета:
— Командир, мы что-то сделали не так?
— Вы все сделали так. Наверное, этих людей кто-то очень обидел. Вот их души и окоченели, — предположил Аскольд Витальевич, не найдя иного объяснения. Он и сам впервые видел столь необщительных, прямо-таки замороженных астронавтов.
Эта троица так и осталась в стороне от всеобщего ликования, будто застыла возле своего корабля-паука.
— Нет у вас никакого подхода к людям! Приходится все делать самому, — попрекнул Бирбир все цивилизации и направился к замороженным, говоря по-свойски: — Здорово,ребята! Из какого, парни, прибыли края? И кого ждете? Может, меня? Но это, разумеется, шутка. У нас веселый народ.
— Как видите, добрые порывы свойственны даже Бирбиру, — одобрительно произнес командир.
— А мне его порыв кажется подозрительным, — недовольно пробурчал сыщик. — Спрашивается, для чего он им при этом подмигивает?.. О, подмигнул еще раз!
— Как вы об этом узнали? Он находится к нам спиной, — удивился штурман, позаимствовав простодушие у юнги.
— Нас это тоже интересует. Действительно, как? — поддержали его представители остальных цивилизаций.
— Все очень просто. Когда он подмигивал, на его затылке дергалась кожа, — пояснил Асик, не спуская глаз с Бирбира.
— Вы очень наблюдательны, сыщик, — похвалил его командир. — Но он мог подмигнуть и совершенно по другой причине. Может, с ними что-то случилось, и он подбадривает, говоря: друзья, не падайте духом. Или в глаз ему попала соринка. Во всяком случае, Бирбир и впрямь нашел к ним ключик. Смотрите, сколь непринужденно он беседует с этими людьми.
А Бирбир для удобства даже вальяжно облокотился о борт черного звездолета.
До Аскольда Витальевича и его компании долетали лишь обрывки фраз:
— …утверждал… скорлупа… условленный час… а здесь целые эскадры… — недовольно рычали собеседники Бирбира. Видно, так был устроен их речевой аппарат. Как у черных пантер.
Бирбир отвечал:
— …кто знал?.. Тут такое… но все идет… плану… первая посылка готова… отправке… скоро будет и вторая… Только сперва отдайте… — И при этом он что-то растер между пальцами. А может, их почесал.
Наговорившись досыта, Бирбир вернулся, пританцовывая и мурлыча под нос что-то веселое.
— Они просто очень застенчивы. Милые безобидные человечки. Сбились с пути, а спросить постеснялись. Я им все объяснил толком. Отдохнут и отправятся дальше, — доложил Бирбир. — Вот и я совершил добрый поступок. А вы, сыщик, все-то меня подозреваете. Но не одними пакостями жив человек! — воскликнул он с пафосом.
— Что ж, Бирбир, пожелаем вашим новым знакомым удачи. Местные жители, кажется, ее уже нашли и теперь вряд ли нуждаются в помощи, — не без сожаления молвил командир, глядя на счастливых планетян. — Осталось помочь несчастному памятнику. И наша скромная миссия на Планете будет завершена. Мы сможем вернуться к главной цели нашей экспедиции. Надеюсь, Продавец и стюардесса потерпят еще немного и не будут на нас в обиде. — Завершив эту очень содержательную тираду, он лукаво взглянул на Помса. — Степан Степанович, а не придумать ли все-таки третью планету? Говорят, удача приходит с третьей попытки.
— Ко мне она не придет ни с какой, — тяжко вздохнул незадачливый писатель.
— Вон две придумал, а вышло ни то ни се.
— А потому, что вы их сочиняли для себя, — назидательно произнес великий астронавт. — Попробуйте это совершить ради другого. Ну, скажем, для вашего памятника. Для всех памятников! Пусть они там живут спокойно. Без плевков, оскорблений и гнилых помидоров.
— Позвольте, позвольте! А что будет с нами? Когда все памятники в первую же ночь сбегут от нас на свою планету? — запротестовали все свидетели этого разговора. — На что станут похожи наши города?
— Смирно! Вольно! — гаркнул майор, обретая прежний бравый вид. — Нет, командир, так не пойдет. Пусть наш памятник остается с нами. Мы больше не будем его обижать. И язва его заживет, будто ее и не было. И починим ему башмаки.
— Но памятник поставлен мне. А я не достоин, — мужественно напомнил Степан Степанович Степанов.
— Нет, вы достойны! — твердо возразил майор. — Наша планета появилась благодаря вам. Вот и считайте, что ее благодарное население воздвигло памятник своему творцу Степанову! Теперь он так и будет называться: памятник не Помсу, а Степанову. Всего и делов-то! И вообще, что за имя планета Планета? Планета Степановка, а мы все степановцы. Вот это звучит!
Его голос заглушил рев двигателей взлетающего звездолета. Это взмыл свечой черный «Тарантул» и унесся в космос. Видимо, на поиски верного пути.
— Я вспомнил, где видел его экипаж! — воскликнул Степанов. — Это было не во сне, а в самой настоящей яви. В ту ночь мы с советником, как обычно, отправились себя потешить, встряхнуться от скучной планетной жизни, но на этот раз Бирбир затащил меня в ресторан с подозрительной славой. Там собирались мафиози и прочие темные дельцы. Говорят, его тайным владельцем был сам Властелин Вселенной. Сделав заказ, мой спутник якобы пошел мыть перед едой руки. А через минуту-вторую я, озирая скучающим взглядом зал, вдруг увидел его за другим столом, в компании каких-то людей. Это и были астронавты с «Тарантула». Выходит, Бирбир их знал раньше!
— Бирбир — такой же Бирбир, как из Помса Гомер! — раздался голос, похожий на мощный обвал в горах. Это вслух заговорил памятник. — Вы удивлены? Да, памятники не говорят. Я знаю. Но природа в виде исключения позволила мне сказать несколько слов. Порой наступает момент, когда не могут молчать даже камни, — пояснил он, с трудом ворочая гранитными губами. — Надеюсь, бывший Помс на меня не в обиде за этот выпад. Теперь мы с ним оба Степановы. Но я отвлекся. Так вот, Бирбир — это Барбар! В те часы, когда Помс… то есть Степанов спал, его советник в моей голове встречался с людьми, а вернее, с монстрами «Тарантула». Они здесь не в первый раз. Речь шла о каких-то похищениях. И монстры называли советника Барбаром!
— Ну, Барбар, на этот раз тебе придется ответить за свои проделки! — вскричали все цивилизации и тут же заволновались: — Где Барбар? Он только что был среди нас!
И впрямь, он еще мгновение назад крутился в толпе, кричал и смеялся громче всех. И вдруг точно провалился под площадь. И заодно с ним куда-то делся Петенька. Как сейчас же выяснилось, последним их видел молодой пограничник. По его словам, Барбар с таинственным видом поманил штурмана за собой. Они удалились за угол ближайшего дома, и вот их нет до сих пор.
— Рано или поздно они вернутся. И мы Барбару тотчас хорошенько всыплем! — беспечно пригрозили степановцы и их гости.
— Увы, скорее мы их увидим поздно. Даже очень, — задумчиво и вместе с тем загадочно произнес командир.
Асик тотчас пробежался по следам Барбара и Петеньки. Они вели к недавней стоянке «Тарантула» и там обрывались самым неожиданным образом, будто дальше злодей и штурман начали передвигаться по воздуху.
— Этого я и ждал, — удовлетворенно и снова загадочно молвил командир и, взглянув на часы, пробормотал: — Пора бы и…
И сейчас же сверху донесся голос механика Кузьмы:
— Командир! Ну как? Вас пора выручать? Вы готовы?
Никто не заметил, как там, в небесах, средь белых облаков появилась «Сестрица». Она курсировала туда-сюда и, норовя ввести какого-то невидимого противника в глубочайшее заблуждение, шла в кильватер самой себе, изображая целый дивизион боевых субмарин.
— Спускайтесь смело! Мы среди новых друзей! — произнес командир, высоко задрав голову.
«Сестрица» нехотя опустилась на площадь. Вид у нее был насупленный. Он как бы говорил: вы не нуждаетесь в моей помощи? Ну и не надо! Вы мне самой больно-то нужны.
— Каемся, это мы виноваты. Освободились раньше времени, — произнес командир самые искренние извинения от имени своего отряда.
Кузьма сбежал трусцой с палубы на брусчатку, обливаясь умиленными слезами из первосортного машинного масла, и воскликнул:
— Ах ты. Господи! Вы живы, дорогая мне органическая материя! Любезные моему механическому сердцу белки, жиры и углеводы! Давеча, когда я стоял на электрической подзарядке, мне приснился нехороший сон. Но я твердил свое: «Сон не в руку! Сон не в руку!» И глянь: обошлось! Хотя, если быть справедливым, мы сами задержались малость. Как и вы, угодили в паучьи тенета, — посетовал он, глядя на паутину в волосах и на ушах землян. — Но только наши не чета вашим. Нашито паук соткал из толстенных, капроновых жил и натянул меж звезд, в аккурат по нашему курсу. Ну, «Сестрица» и влетела в эту сеть на манер какой-нибудь мухи. Мы кинулись назад, да только запутались пуще. Я понял: это конец. Но наша «Сестрица» ко всем ее летным и плавательным достоинствам еще и умелая мастерица. Нашла конечную нить и распустила паутину, что вязаный свитер. Но погодите радоваться. Мы тоже было обрадовались, думали, мол, беда позади. Да только оказалось, что это всего лишь присказка. А сказка нас ждала впереди. В этот момент появился сам паук. Это был черный звездолет под названием «Тарантул». Увидев, что его добыча ускользнула из пут, экипаж «Тарантула» вскричал по радио «проклятье!» и саданул в нас ракетой «космос-космос», но ему и этого показалось мало, и он направил в нас лазерный луч. Однако «Сестрица» показала и тут, что девица не проста: взяла да легла на дно, прикинулась, будто ее потопили. Экипаж паука пришел в неописуемый восторг, затопал, засвистел и, празднуя свое, наверное, не первое преступление, отправился в какие-то неизвестные нам свояси. И вот что, командир, — тут голос Кузьмы стал значительным, — среди экипажа того паука был Барбар. Он скакал по верхней палубе и вопил: «Топи их! Топи!»
— Значит, на «Тарантуле» и наша несчастная стюардесса, — задумчиво произнес великий астронавт и, оживившись, добавил: — Нам остался сущий пустяк: догнать черный звездолет и освободить Марину. Друзья, пора собираться в дорогу!
— Командир! Но еще не вернулся Петенька! Неужели мы отправимся в путь без нашего штурмана? — заволновался юнга.
— Штурман нас опередил! Он, несомненно, уже там, на «Тарантуле», — сказал командир и, заметив всеобщее недоумение, терпеливо пояснил: — Как показывает опыт многих приключений, если кто-то удалился за угол и не вернулся вовремя к старту, значит, он похищен. Что и произошло с нашим штурманом. А посему не будем терять попусту время. Где у вас ближайшая редакция газеты? — поинтересовался он у степановцев.
Командира отвели в редакцию, и там, в окружении ничего не понимающих хозяев и его соратников, он дал в вечерний номер газеты самое срочное объявление:
«Похищены двое детей сорока лет. Мальчик и девочка. Тех, кто располагает полезными сведениями, просим сообщить по адресу: Вселенная, любому честному человеку для Аскольда Витальевича».
— Итак, теперь наш черед пускаться в погоню, — сказал командир. — Слушай мою команду! Все на борт!
И тотчас все, кто был на площади, кинулись с разных сторон к «Сестрице». У трапа началась настоящая давка. Каждому хотелось попасть в экспедицию великого астронавта.
— Остановитесь! — гаркнул командир голосом в десятки оглушительных децибел. — На всех не хватит мест. И потому мы не возьмем никого. Дабы не было обид. Увы, даже вас, дорогой Мульти. Но вы не отчаивайтесь. Как мне подсказывает моя знаменитая интуиция, писатели пишут новые книги. И вам их читать — не перечитать!
Тут у памятника вновь со скрежетом шевельнулись гранитные губы.
— Сейчас я умолкну навеки, — прогрохотал каменный Степанов. — Хочу пожелать вам удачи. Счастливого пути!
— Погодите! Одно только слово! Вы останетесь вместе с нами? — поспешно спросил майор.
— Да! — ответил памятник и умолк.
— Но сколько еще измученных памятников… — покаянно пробормотал Степанов-живой.
ГЛАВА X
в которой время как бы обращается вспять и мы наконец встречаемся с Мариной
Все так и было, как говорил молодой пограничник. Бирбир, проходя мимо Петеньки в праздничной толпе, процедил сквозь сжатые зубы:— Появилась возможность встретиться с Мариной. Следуйте за мной. Никому ни слова, иначе все лопнет, — и удалился за угол старого мрачного дома.
Петенька живо последовал за ним — да, что там! — бросился во всю прыть и, догнав в узком переулке, вскричал, еще не веря своим ушам:
— Значит, она все-таки здесь?!
— И да. И нет, — многозначительно ответил Бирбир. — Я договорился о вашем свидании. Большой ценой! С риском для жизни. Для моей. Но что не сделаешь для юного друга!
— Спасибо, Бирбир! Я этого никогда не забуду! — поклялся штурман. — Но может, все-таки скажем взрослым? Я хотел сказать: нашим товарищам!
— Ни в коем случае! Таково было условие: только я и вы! — прошептал Бирбир, озираясь. — Зато когда вы вернетесь вместе с супругой, вот то-то будет сюрприз для наших друзей. Но мы должны поспешить. Не то Барбар снова Марину куда-нибудь утащит. Вы его знаете: тот еще фрукт!
Покружив по улицам, он снова вывел Петеньку на площадь, к стоянке «Тарантула». Цивилизации между тем, сгрудившись вокруг памятника, обсуждали что-то очень важное, и потому никто не обратил внимания на Петеньку и Бирбира. Даже бдительный молодой пограничник.
— Ваша супруга там, — шепнул Бирбир, указывая на черный звездолет.
Возле черного корабля было тихо и безлюдно. Можно подумать, весь экипаж спрятался в каютах и, наглухо задраив люк, ждал каких-то чрезвычайно важных событий.
— Но когда она туда успела попасть? — удивился штурман. — Ведь, кроме вас, к «Тарантулу» не приближалась ни одна живая душа.
— О, это длинная история. Она тянется еще со времен Юлия Цезаря, — отмахнулся Бирбир. — Но, если хотите, я расскажу. Значит, так…
— Как-нибудь в другое время! — ужаснулся Петенька. — Лучше скажите, что делать дальше?
— А дальше вы пойдете без меня. Стукнете три раза в люк. Первый раз рукой. Потом ногой. И затем лбом. Когда вам откроют люк, скажете пароль: «Вам прислали подарок». Как можно веселей и громче. Будто вы явились с сюрпризом. Ответ, наверное, будет таков: «Ага, явился сам!» После чего вас вежливо возьмут под локти и отведут к супруге. — Бирбир подтолкнул штурмана к люку звездолета и тоненько хихикнул за его спиной. — Это у меня такая икота, пояснил он, спохватившись. — Я икаю, а все думают, что мне смешно. Зато мой смех похож на икоту. — И Бирбир икнул.
Все произошло, как он и предсказал. Только к своей части пароля замороженные астронавты почему-то добавили такие слова: «Ну и весельчак, этот Барбар». Да и ухватили штурмана под локти столь цепко, словно он передумал и собрался бежать.
Они повели его в глубь корабля и втолкнули в каюту с табличкой «Детская комната», сказав какими-то магнитофонными голосами: «Тебе нужна Марина? Так вот, получай!» Шагнув в детскую комнату, Петенька услышал тоненький девчоночий голосок, напевающий старинную астронавтскую колыбельную. Эту песенку обычно мурлыкали себе под нос матерые космические путешественники, погружаясь перед длительным рейсом в крепкий искусственный сон.
«Сию колыбельную любила Марина, — с грустью вспомнил Петенька. — И пела нашему Аси-ку, когда тот был еще младенцем. Но где же она? Что-то ее не видно».
Он огляделся, но в комнате никого не было. Кроме детской мебели, которая, к сожалению, не умеет петь. Наверное, девочка, чье пение он только что слышал собственными ушами, была невидимкой. Хотя как ученый Петенька не верил в невидимок.
— Я здесь, наверху, — подсказала невидимая певица.
Петенька поднял глаза и увидел ее почти под потолком. Она сидела на шкафу для одежды, свесив ноги в белых кроссовках, и баюкала, точно куклу, туго скатанное одеяло.
— Вы поразительно похожи на младшую сестру моей бесценной супруги. Если бы эта сестра существовала на самом деле, — сказал Петенька, любуясь девочкой. — А ваши красная блузка, синяя юбка и кроссовки как бы младшие сестры или братья ее блузки, юбки и кроссовок.
— Какое совпадение! — откликнулась девочка. — Имей мой горячо любимый супруг младшего брата, вы были бы его вылитым двойником. Об очках я уже и не говорю. Нет слов!
— А как вас зовут? — спросил Петенька. Будучи ученым до самых пят, он, разумеется, тотчас заинтересовался таким удивительнымскоплением случайностей.
— Меня зовут Мариной. А вас? — спросила несуществующая младшая сестра Марины.
— Феноменально! Совпадение, возведенное в квадрат! — воскликнул академик, увлекаясь и совершенно забывая о своем бедственном положении. — А мое имя Петр. Впрочем, все зовут меня просто Петенькой. Даже президент академии, — добавил он, считая точность матерью всех наук.
— По-моему, наше совпадение уже возвели в куб. А может, и в энную степень, — поправила девочка. — Мальчик, тебе сколько лет?
— Сорок. Но боюсь, сейчас мне никто не поверит, — посетовал Петенька.
— Вот видишь. Мне тоже, — вздохнула девочка.
Они взглянули в глаза друг другу и поняли все.
— Марина! Это ты! — воскликнул Петенька, бросаясь к супруге.
— Петенька! — воскликнула в ответ Марина и красно-синей-белой бабочкой вспорхнула со шкафа и приземлилась в объятия Петеньки.
Они поливали друг друга радостными слезами. Правда, чуть-чуть для вкуса подгорченными. Марина, будучи полом слабым, плакала веселыми весенними ручьями. Петенька, как полагалось мальчику, выдавил из себя единую скупую слезу, но зато емкостью в полведра. Так что стюардесса тоже вымокла до последней нитки.
— Ах какое трогательное зрелище! Сейчас разрыдаюсь и я. Ну прямо братец Иванушка и сестрица Аленушка, — послышался знакомый насмешливый голос.
В дверях комнаты стоял Бирбир. За ним высились угрюмые астронавты «Тарантула». На шевелюре Бирбира по-прежнему красовался лавровый венок.
— Барбар, это и вправду трогательно, как ты говоришь? — обратились к Бирбиру угрюмые астронавты.
— Ваш Барбар, стараясь запутать других, запутался сам. Мы не сестрица и братец. Мы вот уже двадцать лет состоим в законном браке, — возразила Марина.
— Ну, когда это было!
Теперь ваш брак незаконен. Где это видано, чтобы малые дети вступали в брак? Отныне вы брат и сестра! — объявил злодей, переступая порог, будто выходя на сцену.
— Значит, вы все-таки Барбар, — с грустью произнес Петенька.
— Да Барбар я, Барбар! — якобы в отчаянии воскликнул Барбар. — Ишь, до чего меня довели! Чтобы устроить даже самую малую пакость, нужно брать псевдоним. — Он сорвал с головы венок и небрежно сунул в руки одному из замороженных. — А это бросьте в суп!
Именно в эту минуту «Тарантул» взлетел с планеты Степановка. За иллюминатором мелькнули и памятник, и толпы людей и остались далеко внизу.
— Нас похитили! — вскричал Петенька.
— Меня бы так похитили. Вас ждет счастливое детство, — возразил Барбар и вдруг завистливо вздохнул.
В коридоре гулко затопали, и кто-то из замороженных позвал Барбара своим магнитофонным голосом:
— Начальник! В паутине дичь!
— Надеюсь, это «Сестрица»! Наконец-то она попалась. Уж я ей такой задам лимонад! — обрадовался Барбар и выскочил из комнаты с криком: — Эй, мои монстры! Взять ее на абордаж!
Пленники устремились было следом за ним, надеясь помочь своему славному и теперь несчастному кораблю, но дверь уже прочно захлопнулась на замок. Им теперь осталось одно: впасть в отчаяние и прислушиваться к тому, что происходит за стенами комнаты. Оттуда доносились вопли:
— «Сестрица» распустила вязанье! Сейчас она уйдет!.. Ракетой ее! Лазером!
— Топи ее! — выделялся голос Барбара. — Топи! Мои верные монстры!
Затем все затихли. К пленникам снова явился Барбар. Он пытался натянуть на свою сияющую круглую физиономию выражение глубочайшей скорби. Но оно, видно, было мало размером и то и дело соскальзывало с его лица.
— Ребята, я должен вас огорчить, — произнес он, отбросив с досадой непослушное выражение в сторону. — На вашу «Сестрицу» коварно напали пираты из созвездия Гончих Псов. Эти люди совершенно неисправимы. Мы пытались спрятать «Сестрицу» в нашей паутине. Но она легкомысленно порвала спасительные тенета и попыталась задать деру. Она всегда была такой ветреной девицей! Но, увы, на этот раз безжалостные злодеи пустили нашу дорогую «Сестрицу» на дно. «Прощайте, Барбар! Я-то знал, какой вы на самом деле честный и добрый!!!» — крикнул мне на прощание наш несчастный Кузьма.
— Почему вы не пришли им на помощь, если это случилось на ваших глазах? — возмутилась Марина.
— Глупая девочка, мы только с виду сильные и ужасные. А в сущности, нас впору защищать самих. Мы кроткие и беспомощные, — пожаловался Барбар, притворно вздыхая. — О, «Сестрица» была мне, как двоюродная сестра… Нет, как родная. А Кузьма вместо дяди! Предлагаю почтить их память скорбным молчанием. — И Барбар изо всех сил изобразил на лице безутешное горе, пытаясь согнать с губ упрямую довольную усмешку. — Все! Теперь можно говорить, — весело разрешил Барбар. — Тебе, Петенька, я принес шикарный подарок. Мировецкие кубики! Можешь построить себе академию да играть в свою науку всласть.
И Барбар протянул Петеньке коробку с детскими кубиками. Попутно он погладил ребят по голове и, сказав «бедные дети», вышел, затянув за дверью какую-то бодренькую песенку.
Малолетние супруги тут же предались отчаянию. Но в детстве горе проходит быстро. И, попечалившись, они стали играть каждый в свое. Марина — ну конечно же! — играла в «дочки-матери», а Петенька строил из кубиков очень важный научно-исследовательский институт. Временами к ним в комнату заходил Барбар и, любуясь пленниками, будто удачной покупкой, радовался:
— Не ребята, а сплошное загляденье. Дядя Барбар знал, что говорил. А он говорил: «Из этих взрослых вырастут хорошие дети». За это дядя Барбар получит бо-ольшую награду.
Но однажды, окинув Петеньку и Марину придирчивым взглядом, он озабоченно произнес:
— Что-то вы мне сегодня не нравитесь. Какие-то вялые и бледненькие. Наверное, мало двигаетесь. Сидите взаперти. Придется вам разрешить бегать по всему кораблю. Иначе вы мне испортите всю коммерцию.
И Петенька с Мариной забегали по коридорам корабля, играя в «пятнашки» и «прятки», путаясь под ногами экипажа и заскакивая сгоряча во все двери, за исключением той, что вела в капитанскую рубку. К ней была прибита табличка со строгим предупреждением: «Лицам до 16 лет вход воспрещен!» Замороженные или монстры недовольно ворчали, но Барбар их успокаивал:
— Потерпите. Осталось немного. Зато как разрумянился наш товар. Властелин будет доволен.
И вправду, «Тарантул» покинул мирные районы Вселенной. Теперь при виде звездолета-паука встречные суда сворачивали с пути и старались убраться в места побезопасней. А потом исчезли и они. Дальше «Тарантул» продолжил путь в совершенно безлюдном пространстве. На другой день маленькие земляне, глянув в иллюминатор, узрели большую черную дыру во Вселенной. «Где-то я похожее видел, — подумал Петенька. — И саму дыру. И эти рваные вокруг нее края». Дыра приближалась, увеличиваясь в размерах, и вскоре звездолет монстров нырнул в ее бездонный зев. Он влетел в нее пулей, но Петенька успел оглянуться. С обратной стороны Вселенная была похожа на оборотную сторону комнатных обоев. Вакуум здесь, внутри дыры, обрел багровый тревожный цвет. Временами откуда-то долетал грохот атомных взрывов, и по космосу ползали хищные лазерные лучи. А потом начали попадаться захваченные корабли. Их волокли, взяв на буксир, звездолеты, похожие на сколопендр и скорпионов.
— Ты слышал, что говорил Барбар своим замороженным монстрам? Скоро нас куда-то доставят. И при этом упоминался какой-то Властелин. Наверное, Властелин Вселенной, о котором мы столько слышали, — сказала Марина, когда, набегавшись, они вернулись в свою каюту.
— Да, мы должны что-то предпринять. Пока не стали совсем уж малышами, — ответил Петенька. — Нужно проникнуть в капитанскую рубку. Но как? Нам ведь еще нет шестнадцати лет.