– Клянусь, я сделаю это!
   – А теперь покажи мне, где спрятан бочонок с ядом. Я слышал от бродяг, будто ты видел здесь бочонок с ядом?
   – Видел. Но знай, если яд растечется, он убьет все живое на земле, – предупредил Али.– Я не трогал бочонка. Может быть, его уже убрали с прежнего места. Давай посмотрим!
   О радость! Засмоленный со всех сторон бочонок оказался на прежнем месте! Али поднес свечу, и Арбузик прочел надпись крупными буквами: „Яд, поражающий все живое на земле!“
   – Хорошо, что я умею читать, не то я наверняка в прошлый раз раскупорил бы бочонок, – сказал Али.– Но признаюсь тебе, вовсе не я распустил слух об этом бочонке. Поверь, я о нем никому прежде не говорил…
   – Скорее назад! – крикнул Арбузик, подхватив под мышку бочонок, который оказался довольно легким.
   – Как? А золото? – удивился Али.– Зачем же мы забирались сюда? Здесь столько золота, что его хватит на всех бедняков острова!
   – Если люди перестанут возделывать поля, за это золото ты не съешь и корки хлеба, – сказал Арбузик.– Все золото мира ценится только потому, что трудятся простые люди. Говоря по справедливости, золото принадлежит только им. Бездельники и подлецы, объединившись, силою отняли его у тружеников, чтобы пользоваться плодами их труда.
   – А ведь это действительно так, – согласился Али.– Значит, труженики должны объединиться, чтобы защитить свои интересы!… Ты мудрый, „Упавший с неба“!
   – Это ты хватил через край, – усмехнулся Арбузик.– Все люди должны видеть связи между событиями жизни. Иначе дулярисы и болдуины никогда не слезут с их спин!
   Они побежали назад, но Али все-таки не выдержал: хватал по дороге горстями золотые монеты и бросал их в мешок. Кинул туда он и пару старинных пистолетов, рукояти которых были выложены драгоценными камнями…
   Вот уже они выбрались в спальню Болдуина. Тут все было, как прежде: с потолка свисала длинная веревка, а возле кровати извивались связанные телохранители. Одному из них удалось освободиться от кляпа, и он перегрызал веревку на руках другого.
   – Самое достойное занятие для жалких прислужников! – воскликнул Али.– Они не понимают, что на них другие путы, которых не перегрызть!
   Он схватился за веревку, чтобы, как прежде, ловко взобраться наверх, но… сказалось, очевидно, и тюремное заточение, и голод, и издевательства стражников, и все волнения, связанные с побегом… Али подтянулся раз и другой и – сорвался вниз.
   – Совсем нет сил, – сказал он виновато.– Нужно немного передохнуть.
   Но для передышки не оставалось времени: чуткий Арбузик услыхал уже голос Болдуина в тишине дворцовых покоев. Король приближался к спальне, браня за что-то своих поваров…
   – Ну, Али! Пожалуйста, Али!
   – Нет, – сказал Али, – мне это уже не по силам. Оставь меня здесь, я прикрою твой отход.– И он достал пистолеты.
   Арбузик растерялся. Погубить дело, когда, казалось, успех был так близко? Нет, не для того шла долгая борьба не на жизнь, а на смерть!
   Арбузик стал быстро взбираться по веревке. Это было совсем непросто – до дыры в потолке было метров семь, не меньше. Но в школе Арбузик хорошо научился подниматься по канату с помощью ног. Тут был, правда, не толстый и шершавый канат, а довольно тонкая веревка.
   Помог опыт, выручил навык.
   Выбравшись на крышу, Арбузик подал знак Али и стал втаскивать его наверх. Это было еще труднее, но все же Арбузик справился и с этой задачей.
   – Век не забуду, – сказал Али, оказавшись на крыше, – ты вновь спас меня. И вдруг Арбузик похолодел.
   – Али, а где бочонок с ядом и взрыватель?…
   Арбузик стал снова спускаться в королевскую спальню. Чего это ему стоило! Руки и плечи ныли, нестерпимо горела кожа пальцев и ладоней. Впору было отчаяться. Но Арбузик не поддавался своей слабости. И не боялся врагов. „Что моя жизнь, – думал он, – если могут погибнуть жители острова, а может, и всей земли?…“
   Спустившись, он попытался обвязать бочонок веревкой, но круглый бочонок то и дело выскальзывал из петли.
   Положение было отчаянным. Голос Болдуина слышался уже у самой двери:
   – Куда подевались телохранители? Бездельники, всыпать каждому по дюжине палочных ударов! Отправить в горы рубить лес! Обленились, сытые коты!…
   Поздно, поздно сообразил Арбузик, как поднять бочонок! Вытряхнув золото из мешка, он сунул в него бочонок, обвязал узел веревкой“ и Али стал поднимать мешок наверх. Впопыхах Арбузик вытряхнул из мешка и взрыватель, но не заметил этого.
   И тут отворилась дверь в спальню – показался Болдуин. Он тотчас увидел Арбузика, глаза его округлились от страха, жирный живот затрясся:
   – Ка-ра-ул, разбой-ники! Стра-жа, на помощь! На по-мощь!…
   В спальню ринулись телохранители. Они повалили Арбузика на пол и принялись избивать его дубинками, а другие пытались, подпрыгнув, срезать саблей мешок, который уползал к потолку.
 
 
   Шум и крик стоял невообразимый. Поднялась паника. Многие думали, что на дворец напали мятежники, кто-то дал знак – выпалила крепостная пушка, требуя подмоги. Король Болдуин упал в кресло и закрыл лицо пухлыми руками.
   Услыхав переполох, в королевскую спальню прибежал Фабрео.
   – Прекратить шум! – пискляво кричал он, расталкивая телохранителей.– Где злодеи? Где злодеи?…
   Ему указали на Арбузика.
   – Прекратить шум!
   Наконец установилась тишина, которую нарушал только спокойный храп короля Болдуина: нервы его не выдержали напряжения, и он уснул.
   – Старым знакомым я займусь сам, – сладко сказал Фабрео, глядя на Арбузика.– Свяжите его!… Знаете ли вы, кто это? Это тот, кого не смогли поймать все королевские болваны, – это „Упавший с неба“!
   Крик изумления пронесся под сводами спальни.
   – А теперь убирайтесь все! – приказал Фабрео.– Растолкайте короля и уведите его на кухню: пары жареных гусаков будет ему вполне достаточно, чтобы пережить это маленькое происшествие!… Старшему из охраны приказываю обыскать всех, кто был в спальне, и отсчитать каждому столько палочных ударов по пяткам, сколько краденых золотых монет окажется в его карманах!…
 
ДОПРОС
 
   Фабрео и связанный Арбузик остались одни. У Арбузика изо рта текла кровь – телохранители выбили ему зуб.
   Фабрео наступил ногой на кучу золотых монет.
   – Золото, золото! – заорал он, брызгая слюною.– Тебе понадобилось мое золото! Вот тебе, вот тебе!…
   И он пригоршнями швырял в Арбузика тяжелые, как камни, золотые монеты.
   Наконец он выдохся.
   – Это не твое золото, Фабрео, – спокойно и твердо сказал Арбузик.– Это золото принадлежит людям, которых ты ограбил, и они вернут его себе. Придет час, и вернут!
   – Никогда! – вне себя заорал Фабрео.– Видел эту бомбу? Ты пытался утащить взрыватель, ничего у тебя не вышло! И если мне станут наступать на мозоли, я взорву весь мир! Отныне я его властелин! Я! Я! Я!
   – Подавишься, Фабрео, – сказал Арбузик.– Мир не принадлежит кому-либо из смертных, он принадлежит всем сразу – тем, кто жил на земле, кто живет и кто еще народится! Забывший об этом будет сметен самой жизнью!… Теперь я понял, почему ты ненавидишь зеленохвостых. Тебе не удалось ни запугать, ни купить их, как ты купил парикмахера Эпельсинова. Зеленохвостые никогда не станут служить тебе!
   – Я уничтожу зеленохвостых! – затопал ногами Фабрео.– Я уничтожу всех, кто встанет на моем пути! – От злости он едва владел собой.– Знай, на меня согласился работать самый великий ученый мира! Из клеток моего тела, – хотя бы из клеток моего мизинца! – он вырастит тысячи, Десятки, сотни тысяч Фабрео! Теперь я никогда не умру! Я бессмертен! И весь мир будет принадлежать новому племени, где каждый будет полностью походить на меня!
   – Это не ученый, это преступник, – сказал Арбузик.– Это самоубийство – служить тебе и твоим сумасбродным планам. Это предательство людей земли, нет ничего ужасней такого предательства!… Кстати, ты подумал, Фабрео, какой это будет страшный мир, где все будут подобны тебе? Если все будут такими же негодяями, как ты, им будет тошно жить бок о бок. Они перережут, перегрызут друг друга!
   – О нет, нет, они не будут жить бок о бок! Им хватит рабов, – рабами станут все люди земли! Каждый Фабрео будет владеть тысячей рабов, и каждый будет счастлив! И все Фабрео вместе будут беспощадно уничтожать рабов, которые лишь подумают о свободе! Никакой свободы больше не будет! Наша воля повсюду заменит свободу!
   – Лопнет рот, пожелавший проглотить тело, – сказал Арбузик.– Как нельзя затмить солнце, так нельзя спрятать правду. Тот, кто испытал свободу, никогда не примет нового рабства!… Я, связанный сегодня по рукам и ногам, предрекаю, что завтра ты будешь убит теми, кто ныне служит тебе, потому что они уже знают или догадываются, что ты их заклятый враг!…
   Фабрео спохватился, что в припадке ярости выболтал много лишнего.
   – Старший из охраны! – позвал он.
   – Я здесь, господин! – бородатый телохранитель приоткрыл дверь в спальню.
   – Ты подслушивал, ничтожный раб?
   – Я маленький человек, господин. Я слушаю только приказы. Все остальное – не мое дело.
   – Назначаю тебя новым начальником стражи!… Весь дворец оцеплен солдатами. Мне известно, что вместе с „Упавшим с неба“ здесь был Али, приговоренный к смертной казни! Он в одежде стражника. Приказываю задержать всех стражников во дворце и в городе! Я лично хочу удостовериться, нет ли среди них Али!…
 
ГОРОДСКАЯ БЕДНОТА БЕРЕТСЯ ЗА ОРУЖИЕ
 
   Поймать Али не сумели. Прежде чем солдаты оцепили дворец, Али пересек королевский сад и спустился к морю, пользуясь тайной тропинкой в скалах.
   Оттуда он направился к оборванцу, с которым его познакомил Арбузик. Тот ютился в пещере, выкопанной на склоне оврага у городской свалки. Али добрался до пещеры, упал на подстилку из веток и травы и заснул мертвым сном.
   Но вскоре его растолкал оборванец. Он принес с базара последние новости.
   – Королевские стражники схватили „Упавшего с неба“! Что делать?
   В бессилии Али заплакал. Это были первые слезы в его жизни.
   – Послушай, Али, – сказал оборванец.– В городе смятенье: хватают всех стражников и тащат во дворец. Тебе бы не мешало сменить одежду.
   Али, думая о своем спасителе, швырнул на землю кафтан стражника – в карманах звякнуло золото.
   – Золото? Откуда золото? – удивился Али. Оказалось, золотыми монетами доверху набиты карманы кафтана и шаровар. Али хлопнул себя по лбу.
   – Куриная голова! Вот отчего я не мог взобраться по веревке!… Ты говоришь, хватают стражников?… Значит, узнали, что я переоделся в их одежду?… Или собираются наказать стражников за то, что снова упустили Али?
   Находчивый ум Али требовал действия.
   – Если мы хотим спасти „Упавшего с неба“, нужно выступить немедля!… Бери это золото! Раздобудь на него побольше оружия! Собери бедняков, всех отверженных, кого сумеешь! Мы вооружим их и все пойдем на приступ дворца!
   – Неужели я дожил до этого счастливого часа! – воскликнул оборванец.– Али, ты не успеешь передумать всех своих дум, как получишь целую армию! Не смущайся, что в ней будут косые и хромые! Все они будут биться за свои права насмерть! Довольно обмана и страха!…
 
АРБУЗИК В ТЕМНИЦЕ
 
   Связанного Арбузика швырнули в темную тюремную яму. Ему не давали ни воды, ни пищи.
   „Что ж, – подумал Арбузик, – все, что имеет начало, должно иметь конец…“
   Больше всего он сожалел о том, что не удалось уничтожить взрыватель от страшной бомбы.
   Из головы не выходил бочонок с ядом. Откуда яд у Фабрео? Вспомнилось, что не Али распускал слухи об этом бочонке, а кто-то другой. Кто именно? С какой целью?
   „А не спрятал ли коварный Фабрео в бочонке Чиха?“ – мелькнула мысль. Но мысль показалась слишком неправдоподобной и угасла.
   Как там Бебешка? Что с кораблем? Что со спасенными детьми в бывшей стране Дуляриса? Знает ли Бомбоко, что им угрожает нападение? Готовы ли они отразить его?…
   Арбузик боялся ослабеть и потерять контроль над собою. „Пока я жив, совесть командует мною, а не страх“, – упрямо повторял он, изнемогая от голода и жажды. Болело после побоев тело, ныли зубы…
   В кромешной темноте пробегали крысы. Они злобно попискивали, поджидая, когда мальчик станет совсем беспомощным.
   Но Арбузик не собирался помирать. Наоборот, именно сейчас он строил разные планы, вспоминал, чему его учил отец.
   Однажды он спросил отца, что важнее всего для человека.
   „Уметь построить дом – важно. Уметь вырастить хлеб – очень важно. Уметь постоять за свою честь – тоже очень важно… Но мне кажется, сынок, самое важное – уметь просыпаться радостно – с благодарностью земле, на которой живешь, с чувством, что вот пришел новый день, и ты будешь жить, будешь трудиться, и труд будет продвигать тебя к цели!“
   „Понятно, – ответил отцу Арбузик.– А что важнее и этого?“
   „Умение засыпать радостно – славя землю и людей, которые дают нам смысл жизни. Кто поработал от души и сделал много добра, тот дорожит каждым прожитым днем!“
   „Ясно, – сказал Арбузик.– А что самое-самое важное?“
   „Умение жить радостно с утра до вечера. Рано или поздно человек умирает, стало быть, каждый день жизни дается ему для того, чтобы сохранить вечное – совесть, правду, справедливость, свободу… Вопреки всем трудностям и бедам… В этом и есть самое-самое человеческое, потому что твоему примеру непременно последуют другие…“
   „Научился ли я отцовской науке? – думал Арбузик, чувствуя, как немеют руки и ноги от веревок.– Радость – не пощадить себя ради победы над врагом!…“
 
СТРАЖНИКИ ВЗБУНТОВАЛИСЬ
 
   Всех стражников, которых нашли во дворце или в городе, задержали и без дальних разговоров отвели в тюрьму. Туда же посадили и нового начальника стражи.
   Фабрео хотел нагнать страху на нерадивых служак, а потом лично проверить, не прячется ли среди них Али.
   Но ему пришлось отложить задуманное, – он получил сообщение, что корабль Бебешки в ожидаемом месте не обнаружен, а найден после долгих поисков в одной из бухт неподалеку от столицы.
   Таким образом, сразу менялся план действий, и Фабрео не был уверен, что зеленохвостые, назначенные капитанами боевых кораблей, без всякой подсказки добьются победы. Как всякий самовлюбленный наглец, он не доверял тому, кто не падал перед ним на колени. Да и непросто это было – потопить „Освободитель“: бухта, где он бросил якорь, была настолько мала, что в ней с трудом мог поместиться атакующий корабль. К тому же тяжелые королевские корабли имели низкую осадку, и бухта была для них слишком мелкой.
   – Пусть подождут стражники! – махнул рукой Фабрео.– Может, и им тюрьма прочистит мозги!
   И отправился в карете к стоянке боевых кораблей.
   А стражники заволновались. Прошел слух, что всех их повесят, как повесили прежнего начальника стражи.
   „Теперь мне уже нипочем не отговориться, – подумал новый начальник стражи – Меня обвинят в том, что стражники вышли из повиновения. Сдерут с живого кожу. Уж лучше я погибну в битве, как полагается солдату“. И он закричал:
   – Разбивай, братва, ворота! Фабрео задумал нас погубить! Он иноземец, нас ему не жалко! Не сложим оружия, пока король не прогонит Фабрео!
   Стражники так – и поступили. Они взломали двери тюрьмы и заняли часть дворца.
   Когда королю Болдуину доложили об этом, он немедля послал за зеленохвостыми, собираясь вместе с ними бежать с острова на своем ракетном корабле.
   В ожидании зеленохвостых Болдуин велел своим слугам паковать чемоданы и готовить провизию на дорогу. Куда бежать, он еще не решил, но понял, что бежать уже пора.
   Едва город облетела весть о мятеже стражников, выступил со своими сторонниками Али.
   Верные королю генералы окружили квартал, где засела беднота, не решаясь, однако, на штурм, поскольку в тылу у них оказались мятежные стражники.
   Все злое поначалу кажется могущественным и вечным. Но его могущество основано только на безропотном повиновении. Довольно кому-то выступить против, а другим дружно поддержать храбреца, и все начинает трещать по швам и разваливаться, потому что несправедливое готовы защищать только глупцы или негодяи…
 
ФАБРЕО В РОЛИ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО
 
   Фабрео, давно присвоивший себе звание главнокомандующего, прибыл на стоянку королевского флота, когда зеленохвостым уже сообщили, что король немедленно требует их к себе.
   – Как и где вы собираетесь разгромить противника? – высокомерно спросил Фабрео зеленохвостых капитанов.– Покажите на карте!
   Те прекрасно помнили времена, когда Фабрео боялся заговорить с зеленохвостым, не то что повысить голос, и потому не приняли всерьез важный тон главнокомандующего. Они переглянулись, подмигнули друг другу и промолчали.
   Фабрео разозлился.
   – Я прикажу покрасить вас в малиновый цвет, если вы сейчас же не изложите мне толковый план военных действий! Я не намерен больше терпеть вашу тупоголовость!
   – Послушай, жалкий шпик Дуляриса, если ты еще раз посмеешь разговаривать в таком тоне, я разорву тебя на части и переварю в своем Желудке, как жабу! – сказал один из зеленохвостых.
   – Арестовать ослушников! – закричал Фабрео, выхватывая шестиствольный пистолет. После разговора с Арбузиком ему не терпелось поскорее стать полновластным хозяином королевства. Он был уверен, что теперь уже ничто не помешает его желанию.– Арестовать за невыполнение приказа! Немедленно арестовать!…
   Но все боялись даже приблизиться к зеленохвостым. Беспрепятственно и вполне спокойно зеленохвостые сели на коней и ускакали в столицу. Скрежеща зубами, Фабрео придумывал, как бы расправиться с ними. И тут появился гонец от генералов. „Начался мятеж стражников, – доложил он.– В городе восстала чернь. Король Болдуин готовится покинуть дворец“.
   – Что? Что такое ты говоришь?…
   Фабрео ничего не понимал. Он был ошеломлен так, будто его ударили палкой по голове. „Не может быть, – повторял он, – не может быть…“
   Однако сколько ни повторяй „не может быть“, того, что случилось, не отменишь. В конце концов Фабрео сообразил, что его судьба решается в столице. Если улизнут из страны король и зеленохвостые, он, Фабрео, останется один на один с жителями покоренной страны, в которой начались волнения. Он заторопился. А тот, кто торопится, всегда делает ошибки.
   – Что сообщает по рации наш агент на корабле Бебешки?
   – Он сообщил, что команда частично высадилась на берег и приготовилась к отражению атаки. Они вооружены до зубов, так что прямую атаку агент считает бесперспективной, – сказал гонец.
   – А если обстрелять их из корабельных пушек?
   – Вы же знаете, они закрыты скалой. Прямая наводка исключена. А в бухту входить нельзя – мы рискуем посадить корабли на мель. Выяснилось также, что противник располагает тремя управляемыми торпедами.
 
 
   – Какая-то глупость! – занервничал Фабрео;– Раньше агент не сообщал о торпедах! Откуда они взялись?! Тут что-то не так! Дайте подзорную трубу! Я хочу сам осмотреть позиции!
   В сопровождении генералов и новых, только что назначенных капитанов кораблей Фабрео поднялся на вершину горы, откуда бухта была как на ладони.
   Вероятно, их заметили. На борту „Освободителя“ сверкнуло пламя, заклубился дым, и вдруг Фабрео получил сильный удар в ухо. Главнокомандующий рухнул без чувств, а когда пришел в себя, старший генерал, отдав честь, сообщил:
   – Вы убедились, господин главнокомандующий, как метко стреляет наш противник. Уверенные в своих силах, они выстрелили не снарядом, а, извините, рваным ботинком. Вы ранены, извините, обыкновенным рваным ботинком!
   Это было хуже всякой насмешки.
   – Как „рваным ботинком“? Старший генерал повертел перед Фабрео стоптанным ботинком.
   – Тем более приказываю немедленно наступать! – заорал Фабрео.– Ударить со всех сторон!
   – Невозможно, господин главнокомандующий. Солдаты, узнав, что вас побили, извините, ботинком, укрылись за гребнем горы и не желают занимать исходные позиции… К тому же от противника поступил ультиматум: „Готовы вести переговоры о мире, если вы арестуете преступника и нашего общего врага Фабрео!“
   – Это мятеж, это неповиновение! Вы лично ответите мне и за свои слова и за все, что тут случилось! Я расстреляю всех, кто не выполнит моих приказов!
   И Фабрео, забинтованный от уха до уха, вскочил в карету и велел что есть мочи гнать в столицу. „Как жаль, что поломан мой вертолет, – думал он.– Не то я опередил бы зеленохвостых болванов!…“
 
БОЛДУИН ПРОЩАЕТСЯ
 
   Болдуин сидел как на иголках. Он то и дело спрашивал своих слуг, не появились ли „хвостатики“ (так он называл зеленохвостых), достаточно ли солдат охраняет его особу, заряжены ли у них ружья, крепки ли запоры на дверях… В конце концов, он объявил, что у него разболелась от мыслей голова, и потребовал себе ведро супа с куриными потрохами.
   Повара принесли суп и дали королю черпак. Тот начал было есть, но опять забеспокоился и выслал роту солдат охранять свой ракетный корабль.
   Вскоре появились зеленохвостые. Король Болдуин со слезами радости обнял каждого из них.
   – Клянусь цыплятами с редькой, – сказал он, – мы немедленно уезжаем из этой нелюбезной страны!… Негодные люди не хотят спокойно и честно работать на благородных господ, они повсюду предпочитают устраивать отвратительные беспорядки и волнения!… Прошу вас, немедленно загрузите транспортные отсеки достаточным количеством золота. Оно обеспечит нам в будущем приют и пищу. Оставлять его здесь не имеет никакого смысла. Оно попадет в руки восставших или достанется мошеннику Фабрео, который давно обобрал всех, кого мог. Даже у моего бедного отца, короля Дуляриса, он стибрил корону в день, когда мятежники захватили дворец!…
   Зеленохвостые принялись за дело. Сначала они вынесли золото из сокровищницы. Потом взломали сейф в кабинете Фабрео, – оттуда золото тоже перекочевало в ракетный корабль.
   В сейфе нашли „Большой паучий крест“, которым когда-то король Болдуин наградил Фабрео.
   – Крест из чистого золота и изумрудов или из латуни и стекла? – спросил король.
   – Нет, ваше величество. Это не фальшивый, а настоящий крест!
   – В таком случае заберите и его. Интриган и проходимец Фабрео недостоин моих наград. Я даю – я забираю обратно. По правде говоря, ложь должна оплачиваться ложью!
   Зеленохвостые заняли свои места. Король Болдуин кивком головы поблагодарил столпившихся приближенных за верную службу, послал им воздушный поцелуй, поднялся по лестнице и протиснулся в люк ракетного корабля.
   – Прощай, остров Голубых Туманов! Кыш, кыш!…
   Люк задраили, и зеленохвостые включили двигатели. Двигатели, однако, фыркнули и замолкли.
   Обеспокоенные зеленохвостые принялись искать причину неполадок, а король Болдуин, думая, что он уже летит, обмотал голову мохнатым полотенцем и преспокойно уснул…
 
ФАБРЕО ПУСКАЕТ В ХОД ТАЙНУЮ АРМИЮ
 
   По дороге к столице Фабрео придумал подробный план использования смуты для полного захвата власти на острове.
   Добравшись до первой заставы, он объявил „час икс“ – немедленный сбор всех членов тайной полиции, своих осведомителей и шпионов. Все они подчинялись только Фабрео, даже король Болдуин не знал, кто состоит в тайной полиции и, понятно, не имел права командовать ими. Все как один они были преданы Фабрео, потому что каждый из них совершил много преступлений против своего народа. Фабрео нарочно толкал их на преступления, чтобы народ ненавидел и презирал полицейских.
   Окруженный толпой приспешников, Фабрео ворвался в королевский дворец, намереваясь арестовать короля Болдуина и зеленохвостых. Какова же была его ярость, когда он узнал, что в ракетном корабле уже задраили люки и вот-вот запустят двигатели.
   Но Фабрео не растерялся. По его приказу полицейские взорвали под ракетным кораблем мощную мину. Корабль опрокинулся. Толкая корабль, как огромное бревно, орава полицейских сбросила его со скалы в море.
   Тут подоспело известие, что зеленохвостые обчистили сокровищницу и прихватили драгоценности из сейфа Фабрео.
   – Ничего-ничего, – вскричал Фабрео, в разгоряченном воображении которого рисовались самые радужные картины.– Как только мы подавим мятеж босяков и нищих, мы достанем из моря ракетный корабль! Теперь мои богатства спрятаны там, как в самом надежном банке, только процентов не выплачивают!
   И Фабрео тотчас побежал к мятежным стражникам. Чтобы привлечь их на свою сторону, он решил не скупиться на обещания, тем более что не думал всерьез выполнять их.
   – Король погиб в результате заговора! Вместе с ним погибли зеленохвостые чудовища! Отныне наступают новые времена! С прежними беспорядками покончено! Власть в королевстве перешла в мудрые и чистые руки!… Как только мы утихомирим сброд, я выплачу всем вам по три годовых жалованья за верность и подпишу указ об освобождении стражи от телесных наказаний! Все вы очень скоро убедитесь, как добр и щедр Фабрео! Если он и причинял прежде кое-кому неприятности, то лишь потому, что зависел от самодура Болдуина!…
   Соблазнившись посулами, стражники присягнули Фабрео. Их начальник был произведен в фельдмаршалы и сразу же забыл о своих обидах.
   Оставив часть стражников охранять дворец и Арбузика, остальных вместе с королевской гвардией Фабрео погнал против вооруженного отряда Али, к тому времени довольно многочисленного, так как он непрерывно пополнялся за счет бедных рыбаков и пастухов.