Никс Смит
Потрошитель

   ТЕМ, КТО В ЭТО ВЕРИТ…

Часть I
ХИЩНИК

   Чтобы познать добро и зло,
   чтобы понять природу человека,
   не стоит беспокоить мудрецов –
   послушай лес весной,
   вдохни дыханье ветра[1].
Уильям Вордсворт. Опрокинутые столы

1

   Жертва есть жертва.
   Человек, лось, орк[2], тролль – без разницы. Двуногая или четвероногая – не играет роли. Это было новое, чему она научилась и чего никогда не забывала. Все эти существа – всего лишь часть Природы. У каждого своя роль в бесконечном соревновании жизни и смерти, где есть преследователи и преследуемые, хищники и жертвы.
   Мир людей знает ее как Потрошителя, но ее настоящее имя – Тикки, и сегодня Тикки на охоте.
   Гул техники, изобретенной человеком, забивал ей уши. Она морщила нос и потирала пальцы, терпеливо дожидаясь финальной схватки, когда плоды ее многочасового планирования, разведки и подготовки сойдутся в кульминационной точке – и произойдет убийство. Она тщательно выслеживала свою жертву. Она изучала ее следы и привычки. Теперь цель уже близка – капканы расставлены. Скоро жертва вступит на ее охотничью территорию, и тогда придут ответы на все вопросы. Исход будет однозначным, и все сомнения развеются.
   Это так же просто, как охота на природе.
 
   Лифт не двигался. Тикки стояла в кабине. Пульт был открыт, обнажая массу проводов, соединяющих его с портативным тестером, которым пользуются ремонтники. Прибор, подсоединенный к взломанному пульту, давал возможность убедить центральный компьютер здания, что с лифтом все в порядке. Еще несколько проводов соединяли цветные кабели с маленьким, величиной с ладонь, монитором, висящим рядом с тестером. На мониторе, связанном с охранными видеокамерами, просматривалось пространство за дверями кабины.
   Здесь было два лифта: один занят, один – нет. Тот, в котором находилась Тикки, получил команду стоять с закрытыми дверями на уровне подземного гаража.
   Момент убийства приближался.
   И вот на экране возник черный лимузин «Ниссан-Алтима V» – он вкатился в гараж и притормозил. Тут же слева от Тикки что-то слабо звякнуло.
   Это соседний работающий лифт опускался на ее уровень – в подземный гараж. Она принялась отсчитывать секунды… одна, две, три. На шкале тестера зажглась лампочка. Послышался слабый шум. Глядя на монитор, Тикки видела, как дверь соседнего лифта скользнула в сторону. Группа из пяти человек вышла из кабины. Тот, кого она дожидалась, был стройным азиатом почтенного возраста: редкие седые волосы, изборожденное морщинами лицо, худые руки. Его звали Риокаи Наоши. Он был одним из немногих больших боссов якудза, приговоренных к уничтожению.
   Высокое положение Риокаи не спасет его. Тикки знала, что якудза могущественны и у них много бойцов. Какая разница? Это не повод, чтобы отказываться от работы. У каждого зверя – свое оружие, просто у некоторых оно несколько мощнее, чем у всех остальных. Удачливый хищник сначала обезвреживает жертву, устраняет опасность, которая от нее может исходить, и лишь тогда наносит смертельный удар.
   Риокаи и его спутники двинулись к лимузину.
   Тикки захлопнула крышку тестера.
   Когда дверь лифта отошла в сторону, она уже держала в руках мини-пушку «Виндикейтор», громоздкое оружие с шестью вращающимися сменными стволами. Выходить из засады необязательно: лимузин – вот он, в каких-нибудь пяти метрах чуть левее лифта. Риокаи, два его телохранителями две модно одетые дамы как раз двигались вдоль лимузина. Внезапно один из телохранителей оглянулся, бросил взгляд в сторону Тикки – но было уже поздно.
   Тикки нажала на спуск, и все они оказались на линии огня.
   «Виндикейтор» взревел, вращающиеся стволы начали плеваться струями пламени, щелчки скорострельного оружия слились в оглушительный рев. Бронебойные снаряды рвали борта лимузина, громили стекла, пробивали шины, кромсали в клочья нежные тела людишек, разбрасывая их, словно мясистые листья. Стеклянная крошка и кровавые брызги густо усыпали асфальт. Тела дергались, корчились, падали. Последние движения пятидесятиоборотного магазина «Виндикейтора» Тикки посвятила своей главной цели – телу Риокаи. После этого труп превратился в законченную падаль – в жалкое месиво. Ну что ж, весьма удовлетворительно.
   В ее контракте на сегодняшнюю акцию было оговорено, что убийство должно выглядеть именно так – шумным, наглым и чудовищно жестоким.
 
   Дело сделано.
   Она нажала на кнопку тестера. Лифт опустился в служебный отсек подвала. Отсюда она смоется по коммуникационным тоннелям.
   Все идет по плану.
   Все идет как по маслу, если говорить человеческим языком.

2

   Последним из области реального была рука Дженнифер, которая внезапно стиснула его локоть, и ее тихий полузадушенный всхлип.
   Потом начался кошмар.
   Громовой рев наполнил воздух, огонь бил в глаза, потом пришла боль, океан боли, еще больше, чем мог, по его представлениям, выдержать один человек, агония, мука без конца и без края. Мука, рвущая его на части, проламывающая череп, кромсающая тело. Какой-то частичкой сознания он понимал: никто, не может вынести такое и выжить. Он чувствовал, что сама боль, как осязаемая физическая сила, может опрокинуть его, раздавить, разложить его тело на атомы.
   То, что произошло потом, было за пределами человеческого восприятия. Несмотря на агонию, он двигался, и двигался быстро – будто мчался по длинному темному тоннелю. Все быстрее и быстрее. Пока скорость не стала зазывать его плоть, выламывать конечности, скручивать тело.
   Тоннель становился светлее – он сверкал, ослеплял. Его бросило в раскаленную белизну, опаляющую преисподнюю белизны, охватывающую все.
   Без конца…

3

   Около двух часов пополудни старая дорога, ведущая к северу через горы Блю-Ридж в штате Северная Каролина Конфедерации Американских Штатов, была пустынна. Вдалеке в черноте ночи вычерчивали петли молнии, да среди холмов артиллерийской канонадой разносился гром.
   Раман стоял на обочине. Мерцали стальные шипы, торчащие из черного браслета на его правой руке. Он разглядывал выпученные глаза человека, висящего на острых как бритва длинных шипах. Этот человек, как и его напарник, валяющийся неподалеку, был в униформе патруля штата и погиб из-за собственного легкомыслия. Кровь стекала из ран, и на укатанном грунте у его ног образовалась лужица. Вскоре глаза остекленели, тело безвольно обвисло. Это убийство, по мнению Рамана, могло повлечь за собой массу неприятностей, но оно было неизбежно.
   Раман опустил руку, и тело соскользнуло на землю. Жаль, что пришлось убить офицеров, представителей закона, но эти двое не оставили ему выбора. Они ведь не давали ему убежать.
   Полицейский «ниссан»-интерцептор[3] синего цвета осыпал красными вспышками листву растущих по обочинам дороги деревьев. Скоро сюда явятся другие полицейские. Может быть, и с неба. Похоже, недавняя деятельность Рамана в Атланте переполошила половину Конфедерации. Он быстро огляделся, встряхнул рукой с браслетом, чтобы убрать сверкнувшие при этом шипы. Хочешь не хочешь, надо позаботиться о собственной безопасности. И побыстрее. Имея такой богатый послужной список, попадаться нельзя. За арестом последуют заключение под стражу, обвинение и смерть, что совершенно недопустимо.
   Лучше свалиться под градом пуль и подохнуть в одиночестве на какой-нибудь замусоренной тропке или заброшенном хайвэе, чем быть приговоренным к смерти, и, умереть, как, баран, от руки палача.
   Сама, по, себе смерть– это вообще не тема для размышлений. Смерть – его сестренка. Раман совсем ее не боялся. Но умрет он свободным. Когда?
   Когда придет его час. Но вряд ли это произойдет сегодня.
   Брошенный «харлей-скорпио» ждал его на обочине всего в нескольких шагах позади. Раман запустил двигатель, выехал на мостовую и понесся прочь. Он нагнулся вперед, налегая на руль и всем весом прижимая переднее колесо к раскрошенному асфальту дороги. Еще несколько километров, он пересечет границу и окажется в другой части этого мира, называемого Вирджинией[4].
   Ирония, заключенная в этом названии, вызвала у него кривую усмешку. Ничего девственного там нет.
   Как, впрочем, и в любом другом месте.

4

   Бернард Охара проснулся в комнате, заполненной красноватой дымкой, в приятном тепле кровати, ощущая присутствие двух женских тел: одного – справа, другого – слева. У этих тел были имена – Кристи и Кристал. Обе красотки были голубоватыми блондинками, по виду и голосу (впрочем, как и на ощупь) они вполне сходили за близняшек. Фигурки у них были сверхъестественно пышные и изысканные. Охара был совершенно убежден, что девицы обязаны своими экстравагантными пропорциями «Золотому Премьер-Салону» или какому-нибудь другому заведению, специализирующемуся на скульптуре тела, но это его мало заботило.
   Единственное, что интересовало Охару, – это их постоянная готовность удовлетворять его. Вот почему он обращал на них внимание, вот почему держал при себе.
   Лежа здесь, в кроваво-красной тьме, он с улыбкой вспоминал свои обещания устроить близняшек на стереотелевидение, а может быть, даже на современнейшее производство имитаторов ощущений. Теперь его обещания уже не имели никакого значения – этим телкам наплевать на работу. Их интересуют только деньги. Они сделают все, что он захочет, за достаточно большие бабки, будут греть ему постель и ждать его, как рабыни. И Охаре подумалось, что если записать этих телок на чип, то они, пожалуй, действовали бы более возбуждающе, чем в натуре. Так частенько бывает – конечно, если сделать хорошее наложение эмоций, подредактировать как следует… и так далее.
   Что-то теплое и мокрое скользнуло по его уху. Влажные губы нежно прошлись по его щеке, пальцы с длинными ногтями начали поглаживать шею, грудь, лаская, двигались все ниже и ниже. Его новый имплантант[5] отреагировал немедленно – с той быстротой и решительностью, которой он не переставал удивляться и восхищаться. Еще мгновение – и имплантант стал как камень, готовый к наслаждениям.
   Одна из телок застонала и навалилась ему на бедро, словно обволакивая его своим телом. Ее призыв подстегнул Охару. Ее тело будто посылало электрические импульсы, возбуждающие его спинной мозг, готовый взорваться наслаждением.
   Оставив тяжело дышащую телку в покое, Охара удовлетворенно хрюкнул. Теперь заворочалась вторая, Кристи или Кристал, как ее там… Охара улыбнулся и выдал ей порцию, жестко и быстро – так, как он это любил.
   Когда процесс был завершен, запищал телеком – его личная линия.
   – Дерьмо, – проворчал он.
   Экран телекома, установленного в изножье постели, посерел. Сначала в центре появилась стилизованная эмблема корпорации КФК – «Коно-Фурата-Ко» затем она растаяла, плавно сменившись изображением круглолицего молодого азиата.
   Это был Эноши Кэн, помощник Охары.
   – Передай-ка мне пульт!
   Какая-то из телок, Кристал или Кристи, вложила пульт в его руку, продолжая при этом чувственно извиваться, тыкаться носом в шею Охары и прогуливаться рукой в паху.
   Охара, заворчав, включил телеком – только звуковую связь.
   – Черт подери, я же просил – не мешать! Изображение Эноши закивало.
   Охара усмехнулся. Хорошо хоть, что этот дурень ни разу не назвал его по имени, да и вызвал по закрытому каналу. Охара был бдителен и требовал того же от подчиненных – а как прикажете поступать с этими неоанархистами и прочими радикалами, жаждущими разрешить свои психологические проблемы за счет высших чинов корпорации? Даже права на эту квартиру в Платинум-Мэнор были оформлены на имя его благодетеля из руководства корпорации. Кроме того, на него работали два элитных телохранителя из агентства «Бэрнот Эскорт», да и другие меры тоже принимались.
   – Прошу извинить, сэр! – Эноши говорил своим обычным заискивающим тоном. – Просто я подумал…
   Как будто Охаре хотелось выслушивать оправдания!
   – Короче.
   – Да, сэр. Извините, сэр. Я только что получил сообщение от нашего шефа безопасности о том, что мистер Роберт Найман мертв.
   Вот это сюрприз! Охара нахмурился. Из цепи, которую он нежно и трепетно вывязывал в корпорации, выпадало важное звено. Это не просто затруднение, это черт знает что! Найман возглавлял Отдел Специальных Проектов (ОСП) в «Экзотек Энтертейнмент», дочерней компании КФК, подчинявшейся непосредственно Охаре. Появившись в КФК, Охара выдернул Наймана из пыльной дыры, где тот занимался ерундовыми исследованиями, и поднял до уровня руководителя отдела, а ОСП в последнее время стал доходнейшей статьей корпорации. Он дал Найману почувствовать вкус власти, и вот благодарность!
   – Что там, черт побери, происходит? – заревел Охара.
   – Пока нет никаких подробностей, сэр. – Лицо Эноши было, как всегда, бесстрастно. – Полиция считает это предумышленным убийством и больше ничего интересного не сообщает.
   – Мне нужна полная информация! – прорычал Охара, хотя, по правде говоря, не так уж он был взбешен. То, что полиция сообщает по собственному почину, и то, что она выдает под давлением, – большая разница. Ясно одно – что у них нет подозреваемого, которого они держали бы под арестом, иначе они бы сообщили об этом при стандартной процедуре оповещения родственникам и тем более корпорации «Экзотек».
   Мысль о том, что теперь надо связываться с какой-то мелкой полицейской сошкой, раздражала Охару, хотя из-за этого не стоило беспокоиться. Такие дела – забота Эноши.
   На самом деле подробности смерти Наймана почти не интересовали Охару. В современном метрополисе никто не застрахован от того, чтобы стать жертвой убийства. Даже такой предусмотрительный человек, как Найман, мог допустить какой-нибудь роковой просчет и ни о чем не подозревать до тех пор, пока не оказалось слишком поздно. Охара видел не раз, как это случается. Невозможно все время быть сверхбдительным.
   – Да, сэр. – Эноши снова кивнул. – Я направлю вам исчерпывающий рапорт. Немедленно. Будут еще какие-нибудь указания?
   А вот это-то он должен был бы знать и без объяснений. Даже спросонья, в постели с двумя нимфоманками, Охара соображал лучше, чем этот лизоблюд-помощничек, шеф его штаба, с позволения сказать! Как будто тут могли быть какие-нибудь сомнения! Японцы – идеальные работники, но у них есть один очень существенный недостаток – полное отсутствие инициативы. Перед тем как принять решение, Эноши сначала проконсультируется с тысячей авторитетов, с каждым, кто работает в этой области, вплоть до председателя Совета директоров, если, конечно, Охара позволит ему зайти так далеко.
   К сожалению, в такой организации, как КФК, и в такое время, как этот проклятый 2054 год, Охара не мог избежать общения с людьми, затюканными стереотипами, вроде Эноши. Балбесы, подобные ему, слишком глубоко встроены в систему, и это – явление всеобъемлющее.
   – Кто помощник Наймана? Бернс?
   – Да, сэр.
   – Отлично. – Такие детали, как имена младшего персонала, и есть то, за что он платит Эноши. Их он должен знать наизусть. Сфера Охары – это общая картина дела, как бы взгляд с вершины пирамиды корпорации.
   – Сообщите Бернсу, что он может ожидать продвижения по службе. Я хочу выслушать его оценку нынешней стратегии Отдела Специальных Проектов. Завтра днем у меня. Пусть изложит свои предложения о возможных перестановках. И нечего тратить мое время на видеоматериалы. Пусть принесет текст. Основные данные. Понятно?
   – Да, сэр! – быстро ответил Эноши. – Я немедленно уведомлю мистера Бернса.
   – Надеюсь! – ответил Охара и отключил телеком.

5

   Клуб назывался «Плевок». Из дверей несся неистовый металлический рев. Воздушные шары, парящие высоко в небе, издавали гул звуковой рекламы, той, что вспыхивала и мерцала на огромных дисплеях стереовидения. Наземное движение шумело и выло на четырех узких проезжих полосах. Самцы и самки толпились на искрошенных тротуарах: люди и андроиды, полицейские и бритоголовые, фрачники и оборванцы, троглодиты и крутые, а также стремящиеся в крутые – те, что в коже и заклепках, – одноклеточные в кружевах и с электрифицированными побрякушками и еще тысяча потеющих, ругающихся и хохочущих особей, которых можно встретить в постмодернистском, пережившем Танец Смерти возрождающемся городе.
   Чуть дальше по улице голоса зазвучали более громко и злобно. Мелькание кулаков перешло в сверкание ножей и частый глуховатый перестук полуавтоматического оружия. Человек тяжело опустился на бетон – почти распотрошенный. Другой, шатаясь, поплелся к углу, из раненого плеча обильно лилась кровь. Один умер, другой выжил. Добыча достается победителю.
   Метрополис Филадельфия, даунтаун[6], воскресенье, ночь.
 
   Тикки стояла, прислонясь к светящейся, казавшейся влажной передней стене ночного клуба, и курила длинную тонкую сигару «Даннеманн Лонджа». Она улыбалась самой себе. Да, телом она была здесь – в бурлящих городских джунглях, где шум разрывает барабанные перепонки, где улицы похожи на беспрерывные потоки жизни. Но для нее окружающая толпа – это всего лишь суетливое стадо животных, не замечающее пристального взгляда охотника, не чующее близости смерти.
   Они – жертвы, слепые жертвы.
   Бело-красная патрульная машина местной полиции с эмблемами «Минитмен Секьюрити Сервис Инкорпорейтед», поблескивая маячками и взревывая сиреной, двигалась вдоль квартала. К происшедшему только что на улице убийству Тикки не имела никакого отношения, и в ее планы не входило выяснять, поверит ли в это полиция. Она обогнула «Плевок» и свернула в аллейку. Еще через две минуты она спустилась в длинный тоннель, ведущий к станции подземки «Маркет-стрит», и прибывший поезд перенес ее в другую часть города, к Шукил-Ривер.
   В Филадельфии она не была давно, но местность была ей знакома. Просто еще один район огромного города, раскинувшегося до горизонта, – кошмара, который в один ужасный день покроет всю планету. Кабельное стереовидение, глобальная компьютерная сеть и безнадежно запутанная экономика настолько обезличили города, где работала Тикки, что подчас ей приходилось останавливаться и вспоминать, где же именно она в данную минуту находится.
   Конечно, были у разных мест и свои приметы, какие-то особые помехи или другие отличия, по большей части незначительные, но осторожный хищник отлично помнит, кто как дышит, смотрит, подает голос. А кроме того, у Тикки в каждом месте были проверенные источники информации.
   Мастер-наладчик на заводе «Чиба» передал ее в надежные руки.
   Экспресс несся по темным и сырым тоннелям подземки, а по проходу топал минитменовский коп. Прямиком в конец последнего вагона, где и стояла, прислонясь к стенке, Тикки. Ее глаза отслеживали каждое движение копа, но чутье пока не обнаружило ничего необычного, никаких признаков напряженности или тревоги, хотя эта мразь перла прямо на нее, да еще пялилась. Причину его интереса понять нетрудно. Вряд ли он учуял тяжелый автоматический пистолет «канг» в ее заднем кармане. Нет, скорее всего, он клюнул на внешность.
   Внешне Тикки – высокая стройная женщина, глаза спрятаны за зеркальными очками «Тошиба», а лицо представляет собой маску, искусно разрисованную черными и красными полосами. Коротко стриженные волосы с хохолком выкрашены под цвет лица. Одета она в кроваво-красную кожаную куртку, сетчатую блузку, слаксы и митенки, и все это увито лентами со стальными заклепками – на шее, запястьях, поясе и ботинках. Раньше Тикки иногда надевала золотые, но серебряные – никогда. Серебро – ретро поганое. Она его презирает.
   – Документы! – произнес коп, остановившись в шаге от нее.
   Тикки поднесла идентификационную карточку прямо к его носу. Дешифровка карты последовательно показала разрешение на ношение оружия, выданное «Филадельфия-Сити Инк.», и ее официальный статус телохранителя. Коп сличил ее с изображением на карточке. Иной реакции не последовало. Она элементарно могла воткнуть пику ему прямо в брюхо – и он бы этого не заметил. До тех пор, пока его не обожгло бы болью.
   Дураки и непрофессионалы есть повсюду. Первым ее побуждением было нанести молниеносный внезапный удар, но она сдержалась. Ладно, в другой раз.
   Поезд, завизжав тормозами, остановился на узловой станции «13-я улица». Тикки вышла на мрачную серую платформу и влилась в ряды клерков, медленно продвигавшихся к эскалаторам.
   Лацканы их пиджаков были украшены цветами корпораций, к которым они принадлежали, – так же как у якудза или у обычной уличной банды, разве что банды корпораций носят громкие имена: «Сигна Юниверсал», «Рэнраку», «Ай-Ти-Ти» или «Азтекнолоджи», каждая со своими зонами влияния и интересов. Единственная разница между корпоративными бандами и обычными уличными – это сфера криминала да количество трупов, которые они оставляют на месте преступления. Ни те, ни другие и не думают подчиняться закону. И те, и другие хитрят и изворачиваются – лишь бы обойти закон, избежать поимки, уйти от наказания.
   Тикки частенько дивилась, зачем люди вообще создают себе заботы, придумывая законы, которые, в свою очередь, создают ненужные трудности. С ее точки зрения, существует только один закон – тот, который диктуется борьбой за выживание, борьбой хищника и жертвы. Который регулирует равновесие между тысячами видов животных, бродящих по планете. Закон Природы.
   В толпе, поднимающейся по эскалатору, белых было примерно половина, кожа прочих была черной либо коричневой разных оттенков. Азиатов в этом городе было намного меньше, чем в других местах, но их власть и влияние ощущались повсеместно. Троглодитов и прочих псевдолюдей было и вовсе мало – дух Ночи Гнева еще кипел. Лозунги общества «Аламос 20 000» и разных антипсевдочеловеческих политических клубов покрывали борта вагонов, платформы и бетонные колонны, как будто их забрызгало кровью.
   Тикки не волновали ни проблемы расовой ненависти, ни проблемы преступности. Расовая ненависть заставляла толпу смотреть куда угодно – только не туда, откуда появлялась Тикки.
   Она поднялась в главный вестибюль вокзала, находившийся на уровне земли.
   Сверкая и гнусавя рекламными объявлениями, карабкались по стенам многометровые экраны стереовидения. Огромный зал заполняли толпы клерков. Подземка, автобусы, пригородная железная дорога – все сходилось здесь, на узловой станции «13-я улица». Так же как и на станции «Маркет-Ист» в даунтауне, здесь была пересадка, где сталкивались потоки служащих, льющиеся через центр города из одной в другую охраняемые зоны их корпораций в предместьях. Патруль копов «Минитмен» и еще более тяжело вооруженные и закованные в броню офицеры из отряда «Предупреждения Чрезвычайных Ситуаций» бдительно следили за непрерывным живым потоком, текущим сквозь входы и выходы. Чиновников надо защищать, иначе патроны корпораций переселят своих подчиненных в более безопасные районы.
   Тикки останавливали для проверки документов раза два – не больше. Как она и предполагала.
   Кабины телекомов превращали зал в какое-то огромное подобие китайского бильярда, разделяя потоки суетливых служащих на сотни ручейков. Тикки подошла к одной из кабин и первым делом залепила видеодатчик куском жвачки. Когда дисплей телекома показал время 20.05.00, она вставила кредитную карточку в хромированную щель аппарата. Пальцы ее дрожали.
   Телеком засигналил в ответ. На дисплее вспыхивали и гасли слова «Введите код телекома». Тикки наклонилась к аппарату, как какая-нибудь близорукая чудачка, и ее голова закрыла экран дисплея от зевак, которые могли бы заглянуть ей через плечо. Набрала номер. Трижды она вводила код и трижды слышала на другом конце линии звук вызова, а сразу вслед за ним – гудок свободной линии. Сейчас она проходила через защиту сложной закрытой телесети. Поднесла диктофон к аудиодатчику телекома, и аппарат сыграл бодрый электронный мотивчик, который провел ее через особо закодированный барьер.
   Дисплей телекома погас и стал угольно-черным. Мужской голос ответил ей на японском. Японский у Тикки не Бог весть какой, но кое-что…
   – Кто это? – спросил мужчина.
   – Две загадки, – пробормотала Тикки.
   Этих слов было достаточно, чтобы определитель голоса пропустил ее через последний барьер. Снова раздался сигнал свободной линии, и Тикки набрала номер. Отозвался новый голос, тоже мужской. Это была синтезированная на компьютере имитация голоса ее мастера на «Чибе». Имя этого агента в переводе с японского означало Черный Туман. Он был ее связником, а за соответствующее вознаграждение выполнял и другие задания.
   – Да?
   – Есть что-нибудь? – спросила Тикки. Последовала короткая пауза. Потом голос сказал:
   – Несколько запросов.
   Построение фразы не было случайным. Использование в предложении определения, например «несколько интересных запросов», означало бы, что возникли трудности. То, как ответ был сформулирован на этот раз, означало, что получено два или несколько заказов на услуги Тикки. Правда, это ее не заинтересовало, по крайней мере сейчас.