Валери Соланис - единственный член основанного ею "Общества по ликвидации мужчин", притом не чистый теоретик. Одного из мужчин, говорят, она даже попробовала "ликвидировать", но, увы, лишь ранила!
   Если мужчины стали бы только пересмеиваться, читая меморандумы, подобные процитированному, то это явилось бы не лучшей аттестацией их мужского ума.
   Ибо дело тут не в конкретных выводах и предложениях конкретных феминисток. А в том, что, как утверждает американская писательница Джойс Кэрол Оутс, "мы являемся свидетелями высвобождения женской ненависти... Этот процесс еще только начинается, он примет, очевидно, еще более зловещие формы". Что ж, если вспомнить цифры, названные генеральным секретарем ООН, то приходится признать, что у женщин мира есть основания и для горечи, и для гнева, и даже для ненависти. Тем не менее не думаю, что мужчинам на Западе следует особенно бояться женских автоматов и кинжалов Тем более что они, мужчины, жестоко наказаны за свою вину, ибо, как давно уже установлено, всякая диктатура рано или поздно оборачивается против самого диктатора. Состязание между полами за привилегии и власть относится к тем видам борьбы, где победа над другим всегда и с неизбежностью оборачивается поражением для того, кто победил Свое наказание мужчины носят с собой и в себе ровно столько, сколько длится их господство над женщинами. Угнетенный "слабый пол" давно уже мстит своим поработителям тихо, но жестоко - мстит забитостью, отсталостью, отсутствкем взаимных социальных интересов, своей неспособностью быть счастливой и сделать счастливым.
   Вот как известный французский просветитель Поль Гольбах характеризует женщин, в массовом порядке воспитывавшихся христианской церковью в средние века: "Набожные дуры верой и правдой служат религии, духовнику и приходскому священнику своими святыми сплетнями, святыми интригами, святым брюзжанием и главным образом своей тупой преданностью вещам, в которых ничего не смыслят".
   Что это - портрет побежденного? Да. Но одновременно описание "приза за победу".
   Любви - вот чего всегда и прежде всего требовал мужчина от своей покорной подруги жизни, но, ограничивая диапазон деятельности ее только этим, он сам убивал то огромное счастье, которое могла бы дать ему любовь равной ему во всем женщины.
   Помните Полиньку из "Доходного места" А. Островского? Эта милая кошечка не хочет работать, читать, думать, ее волнуют только наряды, сплетни... Она убеждена, что муж обязан ее содержать "прилично", ей неважно, где достанет он деньги, пусть хоть ворует, но ее квартира и наряды должны быть не хуже, чем у других таких же жен-содержанок.
   Помните Джоан, героиню сатирического романа Мартти Ларни "Четвертый позвонок"? Эта смазливая энергичная ультрасовременная самочка без малейших угрызений совести уже вогнала в гроб двух мужей и явно имеет шансы отправить туда третьего. Джоан не знает, "на каком языке говорят в Европе", убеждена, что Финляндия расположена "где-то возле Кореи", даже целуясь, она не выпускает изо рта жевательную резинку. Чем заполнена жизнь Джоан? Целыми днями она крутит детективные пластинки, перемежая это занятие поцелуями и "знойным": "Джери, ты меня любишь?.."
   А Людоедка Эллочка Ильфа и Петрова?.. Впрочем, перечислить всех Эллочек мировой литературы - задача непосильная Как бы "ужасно" ни любили эти жертвы тысячелетнего мужского владычества, любовь их нячего, кроме черной ипохондрии, дать избраннику не сможет Как точно подметил Андре Моруа, "нет ничего более раздражающего, чем настойчивость ненравящейся женщины".
   Выше мы привели характеристику среднего представителя мужского пола развитой капиталистической страны, используя при этом среди прочих и исследования западногерманского врача и социолога Иоахима Бодамера. Неприглядная получилась картина, не правда ли? Человек с социальным мышлением на уровне тринадцатилетнего подростка, не способный быть ни гражданином, ни другом, ни мужем, ни отцом, ни любовником. . Он не без успеха "перекраивает" женскую психику на свой вкус, умело внушая ей, что потрафление его капризам и есть выражение ее собственных высших интересов и идеалов Вот что писал еще в 1910 году Э Дж. Путнем в книге "Леди": "Большинство женщин, отвлекаясь от экономических соображении, называет счастьем любовь, детей и маленькую республику домашнего очага, отданную на милость мужчины . Женщина должна быть подобна готовому платью, сшитому на среднего мужчину... Именно это правило, приобретшее статус закона природы, обеспечивает возможность наименее ярким, с точки зрения индивидуальности, женщинам передавать по наследству свои качества".
   Победа, гарантирующая массу удобств? А может, поражение, отбросившее самого мужчину далеко назад?
   Очевидцы рассказывают, что в Англии сейчас не редкость, когда четырнадцатилетние девочки исчезают из дому Родители относятся к этому философски, они знают, что их девочка нашла себе мальчика, сняла с ним где-то комнату и "занимается любовью". Родители терпеливо ждут, когда наконец их девочка соскучится по дому, посылают ей даже деньги для поддержания сил. Очень скоро обычно девочка возвращается, и родители тактично не докучают ей лишними расспросами.
   Потрясающе удобные девочки с позиций сексуальных претензий мальчиков растут в Англии, не правда ли? Ну что же, не ударяясь в морализирование и эстетику, давайте взглянем на ситуацию с этой узкой позиции. Обратимся к выводам, сделанным врачом Бодамером:
   "Первая брачная ночь теперь больше не составляет величайшей перемены в женской судьбе, этого почти что мистического, неизгладимого события, овеянного в равной мере сознанием греховности и счастья, а сводится лишь к необходимому физиологическому акту на современной ярмарке тщеславия и двусмысленности. Поскольку на долю современной девушки выпадает лишь чрезвычайно короткий период физической и духовной девственности, поскольку она не успевает привыкнуть к целомудренному образу жизни, эта перемена не делает ее и женщиной в полном смысле этого слова.
   Невозможно перескочить какую-либо из жизненных ступеней: каждая последующая заложена в предыдущей, которая способствует ее расцвету. Женщина, не узнавшая девичества, впоследствии становится резкой, фригидной, раздражительной, и в ее облике появляется нечто дисгармоничное и даже гермафродитское. Не став женщиной в полном смысле этого слова и будучи не в силах ею стать, она легко меняет любовников, компенсируя косметикой отсутствие индивидуальных черт лица в расчете на чисто внешний эффект"
   Вот к каким последствиям ведут "удобства", обеспечивающиеся "современным стилем" женского поведения Так мстит женщина мужчине в сфере секса.
   Не менее страшна ее месть и в области высшей духовности! У И. Бодамера читаем: "Современная женщина слишком уже немногого требует от мужчины... Она не так уж невиновна в том, что рыцарские чувства у мужчин находятся в стадии отмирания и выбрасываются на мусорную свалку технического мира. Если современная женщина без всякого стыда выставляет себя на всеобщее обозрэние как сексуальный объект и товар широкого потребления, откуда же взяться рыцарским чувствам у мужчин? Мужчина, движимый рыцарскими чувствами, в этих условиях был бы так же смешон, как некогда Дон Кихот с его простодушием и чистотой помыслов".
   И еще одна деталь. Сконструировав женщину по своему вкусу, современный мужчина как-то все чаще норовит уклониться от необходимости видеть ее возле себя каждый день. В США за последнее десятилетие вэсьма прогрессировала тенденция, которую можно выразить словами: браков меньше, детей - меньше, разводов - больше. Число ежегодных разводов достигло рекордных показателей - более четырех на каждую тысячу человек. Средняя численность семьи впервые за всю историю страны стала меньше трех человек. Более 11 процентов детей рождается вне брака (в два раза больше, чем 20 лет назад). Число одиноких людей самого "детородного" возраста (от 20 до 34 лет) увеличилось с 1970 года на одну треть (более 50 миллионов человек). "Запевалами" холостой жизни выступают мужчины, хотя одиночество действует на них весьма пагубно Ученые, в частности, подсчитали (в городе Балтиморе), что смертность среди вдовцов на 28 процентов выше, чем среди женатых или повторно вступивших в брак (женщины переносят одиночество несравненно легче).
   ГДЕ ЖЕ ВЫХОД?
   - Ну, это же все там, у них, а мы-то живем в социалистическом обществе! - можно услышать, наверное, в ответ на все вышесказанное.
   В средние века бывало так: в одной стране что-то происходит, а в другой, соседней, сто лет об этом даже не подозревают. Сейчас мир стал тесным, изолироваться в нем практически невозможно. Многие бури, пролетающие над западными Странами, мы тоже на себе ощущаем. Тем более это относится к сфере быта, сфере "личной жизни" - самым, наверное, консервативным в смысле социальных и политических преобразований.
   Да и сам социализм, как известно, - переходный этап от капитализма к коммунизму, он несет в себе черты и прошлого и будущего. Не так-то просто в реальной жизни бывает выявить, что в ней родимое пятно, а что росток грядущего. В одном и том же явлении, в одном человеке порой мы находим и то и другое сразу.
   Возьмите положение женщины, отношение к ней.
   До революции в России среди женщин фактически не было инженеров и ученых. Неграмотность среди них достигала 85 процентов (в некоторых губерниях эта цифра поднималась еще выше). Даже в Москве половина женщин не умела расписаться. Из женщин, работавших в России по найму, 80 процентов - прислуга, поденщицы и батрачки.
   К 60-летию образования СССР назывались другого рода цифры. 40 процентов всех ученых, 59 процентов специалистов с высшим и средним специальным образованием у нас составляют женщины. Больше полумиллиона их работают директорами заводов, фабрик, руководителями строек, учреждений, отделов, свыше 26 тысяч возглавляют колхозы и совхозы. Каждый третий инженер в нашей стране тоже женщина.
   Это, бесспорно, гигантское историческое завоевание.
   Но вот беда, когда мы, мужчины, с гордостью слушаем про эти достижения, сидя возле телевизора, жены наши обычно заняты всякими бытовыми "пустяками". Именно в это время у них то молоко убежит, то стиральная машина новой порции порошка запросит, то, извините, ребенку приспичит на горшок. Просто безобразие! Не хватает у них политической масштабности, способности воспарить над приземляющей душу текучкой, суетой.
   Не возвышает, похоже, женскую душу ни высокое образование, ни равноправие, объявленное в Конституции!
   - Иронию понял, - прокомментировал эти строки мой сосед Коля. - Только не пойму я что-то, с кем вы, за кого вы в конечном счете? То вроде за мужчин заступаетесь, их вам жалко, то на женскую сторону переметываетесь!
   Товарищи мужчины! Если у вас такое же недоумение зародилось, отбросьте его без промедления. Я на вашей стороне целиком и полностью! Чур им, этим женщинам. Как говорил Тарас Бульба, "нет уз святее товарищества". И имел он в виду не что иное, как бескорыстное мужское братство. Так что начал я разговор о женской замотанности единственно ради наших с вами мужских интересов и ни для чего другого.
   Такой вот вопрос: заинтересованы мы с вами в любви и дружбе наших жен или нет? Заинтересованы вроде бы. Кровно даже, но... Такая вот семейная ситуация вспоминается мне из тех, что встречались на журналистских дорогах. Не худшая, заметьте, ситуация, а, так сказать, "типическая" для молодых супругов
   ...Нине Лукьяновой двадцать лет. Кажется, совсем недавно бегала она с косичками в школу, танцевала с подружками на вечерах, участвовала в самодеятельности и дня не могла прожить без кино. Домашнее хозяйство вела мама. Разумеется, Нина ей помогала, но было это чем-то вроде отдыха от учебы. Будущая семейная жизнь представлялась ей тогда счастливой и беззаботной. Муж должен был, по ее представлениям, принести с собой только радости - надежную мужскую дружбу, сдержанную ласковость и увеличение всех прежних удовольствий в два раза. Все время после работы, думала, они будут проводить вместе: вместе на танцы, вместе в кино, вместе в гости, вместе на пляж.
   И вот он появился. Вроде бы ничего особенного, такой же, как все: не очень высокий, нельзя сказать, что необычайно красивый, и чин невелик солдат! А вот задел какую-то очень беспокойную струну в душе. Все бросила - родных, друзей, поехала в далекий, неизвестный Новокуйбышевск, на Волгу.
   Прибыли, устроились на работу. Он - электриком на ТЭЦ, она - поваром в столовую.
   Вначале семейные хлопоты, стряпня, стирка, уборка были даже приятны. Да и оставалось время на развлечения. Потом родилась Ольга, потом муж Виктор пошел учиться в вечерний техникум. Отдых пришлось серьезно "урезать". Работа, стирка, стряпня, уборка, работа... Изо дня в день так...
   Олечке был уже год, когда получили квартиру. Отдельную, с паровым отоплением, с горячей водой, с газом.
   Заговорит Нина о квартире - лицо так и засветится радостью.
   - Как в раю живем! Вода под рукой, печи не топить, светло, тепло...
   - Больше времени, наверное, стало оставаться на отдых, развлечения?
   - Где там! Ведь у нас еще Сашенька появился.
   Правда, ребятишки с мамой все время, но и мне работы хватает.
   Встает Нина в пять утра, готовит что-нибудь наспех, ест и бежит на работу. В два идет домой, по пути покупает продукты. На это уходит час-полтора. Потом варит обед, кормит мужа, детей. Виктора отправляет в техникум, ребятишек - гулять с бабушкой, а сама берется за тряпку и щетку. Иногда шьет. Потом ужин, мытье посуды, купанье ребят и разные непредусмотренные дела.
   Каждый четверг проходит у корыта, каждая суббота - генеральная уборка квартиры. Виктор оставшееся от занятий время тоже тратит на домашнюю работу: чтото чинит, что-то красит, прибивает...
   Вместе почти что и не бывают - разве вечерком часок возле телевизора посидят или с ребятишками на улице погуляют. Раньше 12 спать не ложатся ни Нина, ни Виктор.
   Любят они друг друга, но порой поцеловаться некогда, а то и настроения нет. Когда устанешь, издергаешься, любая мелочь раздражает. Отсюда и ссоры, обиды. Конечно, потом, когда отдохнут, одумаются - стыдно станет: из-за чего ссорились! И все же какая-то муть на душе оседает понемножку, незаметно... А еще порой Нине в голову приходит: кончит Виктор техникум, в институт пойдет. Хорошо это, конечно, но я-то как?
   Вдвоем учиться - не выйдет, а вдруг я для него потом скучной, "серой" стану?..
   Никому о своих тревогах не говорит Нина, а куда от них уйдешь? Если бы не эта бесконечная, нудная домашняя работа...
   Нет, вовсе не всякие трудности укрепляют любовь и дружбу! А ведь, как мы говорили выше, в сохранении их мы, мужчины, жизненно заинтересованы.
   В свое время В. И. Ленин писал: "Женщина продолжает оставаться домашней рабыней, несмотря на все освободительные законы, ибо ее давит, душит, отупляет, принижает мелкое домашнее хозяйство, приковывая ее к кухне и к детской, расхищая ее труд работою до дикости непроизводительною, мелочною, изнервливающею, отупляющею, забивающею. Настоящее освобождение женщины, настоящий коммунизм начнется только там и тогда, где и когда начнется массовая борьба...
   против этого мелкого домашнего хозяйства, или, вернее, массовая перестройка его в крупное социалистическое хозяйство" [Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 39, с. 24.].
   Судите сами, пристало ли нам, людям возвышенной души и широких социальных интересов, влюбляться в каких-то отупелых рабынь? А тем более брать таких в жены!
   - Э-э, - уличил меня тотчас Коля, - когда это Ленин такие слова говорил!
   - Правильно, - ответил я. - Давно он это говорил.
   Но вот в чем парадокс: не утратили эти ленинские слова своей актуальности. Разных кухонных машин конструкторы напридумывали пропасть! Общественная сфера быта бурно вроде бы развивается, а свободного времени у женщин больше почему-то не становится.
   По данным академика С. Струмилина, работающие женщины в 1923 - 1924 годах ежедневно тратили на домашние дела в среднем 5,1 часа, в 1965 году те же дела у них отнимали 4,6 часа в день. Всего на полчаса меньше. Это через 40-то лет борьбы за раскрепощение женщин от кухни и стирки! Последние 10 лет дали определенное облегчение домашнего труда, но свободного времени хозяйкам не прибавили ни минуты. Больше половины работающих горожанок такового попросту не имеют. Каждый день домашний труд, увы, по-прежнему непроизводительный и отупляющий, отнимает у наших женщин в среднем 4 - 5 часов. Сверх отработанных на производстве. Мы же, мужчины, феминизироваться предпочитаем все же в сфере отдыха и развлечений, но не возле магазинного прилавка и стиральной машины. Социологи Москвы (города, где феодальнобайские пережитки сохраняются явно не в самой большой мере) подсчитали, что если у женщин приготовление пищи отнимает в среднем 10 - 12 часов в неделю, то у мужчин всего 1,5 - 2 часа; на покупку продуктов женщины тратят минимум вдвое больше времени, чем мужчины, на стирку - в 5 раз и т. д. и т. п.
   Если бы нам при этом приходилось заниматься в домашнем обиходе заготовкой дров, сена, уходом за лошадьми, починкой крыши! Нет, от всего этого XX век нас, горожан, избавил. В итоге: как-то однобоко судьба домашние заботы стала распределять, непропорционально диаметру мышц и крепости сухожилий. И ведь не только в домашних условиях делает она нам снисхождение.
   "В Грузии на чайных плантациях, на выращивании свеклы, где немалая сила нужна, все ручные операции выполняют женщины, - констатирует доктор медицинских наук Н. А. Джавахишвили. - А мужчины... Одни предпочитают быть бригадирами, товароведами, директорами. Другие идут на чаефабрики, где есть механизация".
   Впрочем, каждому, кто наблюдал, допустим, ремонтные работы на железной дороге у нас, в Подмосковье, ясно, что Грузия в этом отношении не исключение.
   На первый взгляд может показаться, что вышеупомянутая судьба - ярая женоненавистница и целиком на стороне мужской половины населения. Но, право же, странно она к нам проявляет свою благосклонность. До того возвеличила своими милостями, что вот-вот придется и нам в брачных договорах писать: "Отныне и впредь я не смею ни единым словом противоречить твоим требованиям... Обязуюсь почитать каждый твой поступок..."
   Возникает вопрос: стоит ли слишком доверчиво идти на поводу у такой судьбы? Не разумнее ли постараться взять судьбу в свои собственные, мужские руки? А для этого требуется разобраться в ситуации, понять, что происходит в современной семье, какие законы ею управляют, чем и как можно повлиять на ход событий.
   Современная социология твердо установила, что в обществе хозяином положения становится тот, кто обладает информацией. И если мы, мужчины, намерены контролировать события, происходящие с нами и нашими близкими, мы должны начать с этого - со знания, понимания. А женщины... пусть создают общества по нашей ликвидации. Мы-то знаем, что занимаются они этим только с одной целью - поразить наше, мужское, воображение, привлечь наше, мужское, внимание. Поэтому пока представительницы прекрасного пбла звенят кинжалами и размахивают револьверами, они для нас никакой опасности не представляют. Вот когда женщины теряют к нам интерес, скучно морщатся при слове "мужчина", тут надо всполошиться. Это опасно. Нужны наши срочные и согласованные действия. Какие? - вот в чем вопрос. Не о "плане мероприятий, способствующих укреплению мужского авторитета", разумеется, идет речь, а об идеале, к которому надо стремиться, который надо утверждать в жизни.
   Владимир Война, со статьи которого мы начали разговор о мужском престиже, выход видит в возврате (разумеется, на новом уровне) к принципам "традиционной семьи с крепким мужским авторитетом". Не во славу тирании над бедным женским полом, само собой.
   Война исходит из того, что бремя лидерства самим женщинам давно стало в тягость, оно чревато для них слезами, психозами, надломами, беспричинными вспышками истерии. Видимо, предполагает автор, где-то в крови сидит у женщины умение и потребность быть "слабым полом", покоряться сильной мужской руке, быть кроткой, нежной, уступчивой и радоваться этому, а не стремиться занять место "сильного пола".
   В подкрепление своих слов Война ссылается кя дневниковую запись Льва Толстого: "Но что же значит то, что теперь жены требуют не только равенства, но главенства? А только то, что семья эволирует, и потому прежняя форма распадается. Отношения полов ищут новой формы и старая форма разлагается. Какая будет новая форма, нельзя знать, хотя много намечается...
   Но несомненно то, что старая разлагается и что существование старой возможно только при подчинении жены мужу, как это было везде и всегда и как это происходит там, где семья еще держится".
   Давайте не будем спешить осудить Войну и Льва Толстого за их неприятие женской эмансипации. Давайте рассмотрим их позицию спокойно, как рабочую гипотезу. Ведь за прошедшие тысячелетия, когда в семейной жизни господствовали указанные принципы, не все было так уж однозначно плохо. И крепкие, дружные, счастливые семьи встречались. Сам Лев Толстой вопреки гневным нападкам ряда его биографов на Софью Андреевну был достаточно удачлив в супружестве своем. И у женщины в природе (или по крайней мере психике) действительно заложена определенная потребность покоряться сильной мужской руке, быть нежной, уступчивой и не тяготиться этим.
   Но тут вот и встает со всей остротой целый ряд неожиданных вопросов. Что значит "покоряться"? Рабски мириться с любым капризом, любым своеволием, любым поведением, любой блажью? Не с любым? А с каким именно можно, с каким нельзя?
   Далее: что значит "сильная мужская рука"?
   В повести В. Маканина "Голоса" воспроизведена любопытная жизненная ситуация. Один из персонажей - телевизионный мастер Серега. С одной стороны, это клубок "спрессованной энергии", а с другой - из него "прет хамство, дикость, бесшабашность, дурь".
   "Серега, конечно, груб, непостоянен и переменчив, - говорит одна из двух девушек, обсуждающих кандидатуры для приглашения на очередную вечеринку. - Но мужик. Это точно, мужик" - "А ты помнишь, как плакала в прошлый раз Валька?" - "Бедная Валька. Он заперся с ней в комнате, шкафом припер дверь". - "И Валька ревела, и муж плакал". Обсудив "ужасную"
   ситуацию, подружки дружно решают: "Зовем Серегу!"
   Трудно представить существо более жалкое и презренное, чем "рыцарь", всхлипывающий возле двери, за которой насилуют его жену. На этом фоне решение "зовем Серегу!" вполне логично. Ну а если без сопоставления с жалким мужем? Можем ли мы счесть олицетворением мужских качеств жеребца, способного перешибить копытом бревно при виде самки? Не можем?
   А что можем?
   И наконец, каким манером повернуть семейную жизнь на старые рельсы? Декрет издать? Вот посмеялись бы над нами женщины, начни мы утверждать свою власть в семье средствами юриспруденции! Права не выпрашивают, но, как провозгласил горьковский Нил, берут! Отобрать у женщин завоеванное ими и историей равноправие, вернуть их в зависимое, подчиненное положение можно, пожалуй, только одним способом, который предложила читательница "Комсомолки", доцент педагогического института Т. Мельникова: "С моей точки зрения, выход в другом: надо, чтобы глава семьи зарабатывал достаточно, чтобы содержать семью, а не гнал жену на работу из-за денег. Мне кажется, что идеальной семьей является та, где муж работает, а жена занимается домашним хозяйством и воспитывает детей".
   Окажись у общества такая возможность - платить мужчинам вдвое больше и согласись наши женщины замкнуться среди пресловутых трех "К" (киндер, кирхе и кюхе), то "традиционная" семья, возможно, вернулась бы. Но всерьез обсуждать данный вариант восстановления престижа мужских брюк все-таки вряд ли стоит ввиду его нереальности и реакционности.
   Старая семья начала "разлагаться", "эволирозать"
   не случайно, и процесс этот, очевидно, необратим. Да и действительно ли единственный выход в том, чтобы гальванизировать прошлое? Ведь на самом деле еще и при жизни Толстого, как он намекает, в деле поиска "новых форм" взаимоотношения полов кое-что уже "наметилось".
   Мы отмечали "удачливость" Льва Николаевича в супружестве его. Есть основания полагать, что виной тому не просто везение, счастливый случай. Не одно десятилетие в семье Толстого сохранялась любовь. Не христианская, общечеловеческая, которую великий писатель проповедовал как принцип отношения всех людей, а супружеская. Из-за того она сохранялась так долго, что Льву Николаевичу удалось утвердить свое "главенство", "подавить", "покорить", "подчинить"
   Софью Андреевну?
   "Нелегкое дело стать одною душою и одним телом, - делится Толстой секретами семейного счастья. - Надо стараться. Но и награда за старание большая. А средство я знаю одно главное: ни на минуту из-за любви супружеской не забывать, не утрачивать любви и уважения, как человека к человеку. Чтобы были отношения, как мужа с женою, - но в основе всего, чтобы были отношения как к постороннему, к ближнему, - эти-то отношения главное. В них держава".
   Согласитесь, в этих словах отстаивается совсем иной путь укрепления семьи, чем тот, который декларирован в процитированной Войной дневниковой записи.
   Так, значит, да здравствует равенство и взаимное уважение? Чего бы лучше, только опять же... Как его понимать конкретно - "равенство"? Как стремление к идентичности, к одинаковости, к полной взаимозаменяемости в производстве и в быту? Физиологическое равенство мужчины и женщины никто, разумеется, не пророчит, но эти чисто биологические различия некоторые ученые причиной различий в поведении не считают. Все дело в воспитании, во внушении, в социальной роли, к исполнению которой каждый готовит себя с колыбели - считают они. И не совсем без оснований. Поэтому многие американские и западноевропейские социологи и психологи предсказывают, что со временем мужские и женские социальные роли станут абсолютно одинаковыми, что вечного неизменного понятия женственности и мужественности не существует и что они в будущем потеряют свою определенность, свою цену, то есть и в женщине и в мужчине одинаково будут поощряться нравственные достоинства (общие для всех) и порицаться пороки, слабости (тоже не как мужские и женские, а как человеческие).