Пытки для Кавендиша

 
   1) Приковать его к стене так, чтобы он чуть-чуть не дотягивался до стакана воды.
   2) Приковать к стене нагишом, а мимо пусть дефилирует стайка прекрасных девушек, жестоко высмеивая его дряблый и возбужденный пенис.
   3) Заставить сидеть в одной комнате с Иваном Брейтуэйтом, пока Иван в мельчайших подробностях распинается о Конституции Лейбористской партии с особенным упором на Статью Четыре. (Истинная пытка, сам могу засвидетельствовать.)
   4) Показать видеозапись нашей с Пандорой свадьбы. Она вся блистательна в белом, я в цилиндре и фраке, мы оба в перчатках и показываем Кавендишу два средних пальца.
   Да соответствует наказание преступлению.
Понедельник, 7 января
   Сегодня начал отращивать бороду.
   Некоторые тритоны Ньюпорт-Пагнелла перешли через дорогу. Позвонил Питерсону в Министерство транспорта сообщить ему об этом. В их популяции, видимо, произошел раскол. Предполагаю, причина — в какой-нибудь самке тритона: Cherchez la femme[8] .
Среда, 9 января
   Впервые за всю жизнь на мне — ни единого пятнышка, ни гнойника, ни прыщика. За завтраком я указал Пандоре на то, что у меня безупречный цвет лица, но она лишь на секунду прекратила накладывать на ресницы тушь, холодно взглянула на меня и ответила:
   — Тебе нужно побриться.
   Перед тем, как идти на работу, десять минут провел у кухонной раковины с вантузом, но тщетно. Пандора сказала:
   — Придется вызывать настоящего мужчину.
   Осознает ли Пандора, какое воздействие произвели на меня вышеприведенные слова, столь очевидно произнесенные походя? Она отлучила меня от моего собственного рода! Она отрезала мои несчастные, бесполезные яйца!
Четверг, 10 января
   Браун посоветовал побриться. Я отказался. Наверное, придется обращаться за советом в Союз Гражданских и Общественных Служащих.
Пятница, 11 января
   Подал заявление в СГОС.
   Пандора обнаружила лист формата А4 с пытками для Кавендиша. Созвонилась со своей подругой Леонорой Де-Витт, психотерапевтом, и договорилась, что я приду к той на прием. Я неохотно согласился. С одной стороны, мое бессознательное и то, что оно обо мне может открыть, приводит меня в ужас. С другой — я с нетерпением жду случая целый час говорить только о себе, чтобы меня никто не перебивал, а сам я не сомневался и не повторялся.
Суббота, 12 января
   Сегодня к нам пришел самый свежий из бывших любовников Пандоры Роки (Большой Мальчик) Ливингстон — требовать возвращения стереосистемы. При росте в шесть футов три дюйма и пятнадцати стоунах отполированной мускулатуры Роки — «настоящий» мужчина, если такие мне вообще попадались. Пандоры дома не было — знакомилась с какими-то детьми Кавендиша в отеле «Рэндольф». Поэтому я сам отдал Роки стереосистему. С тех пор, как они с Пандорой разбежались, Роки открыл спортзалы в Кеттеринге, Ньюмаркете и Эшби-де-ла-Зухе. И со своей новой подружкой Карли Пик до сих пор счастлив.
   — Карли — настоящая звезда, Ади, — сказал Роки. — Я эту барышню сильно уважаю, понимаешь. — Я рассказал ему о профессоре Кавендище. Роки чуть не стошнило: — Эта Пандора — потребитель . Только потому, что она умная, она думает, что она… — Он помыкался в поисках нужного слова и закончил: — …умная.
   Перед уходом Роки прочистил раковину. Я был ему очень признателен. Мне уже надоело мыть кастрюли в умывальнике. Ни одна кастрюля под кран не помещается.
   Я подошел к окну и посмотрел, как Роки уезжает. Карли Пик обхватила его шею обеими руками.
Воскресенье, 13 января
   Ультиматум войны в Персидском заливе истекает 15-го в полночь. Что делать, если меня призовут сражаться за родину? Покрою ли я себя славой или обмочусь от страха при первых же раскатах вражеской канонанды?
Понедельник, 14 января
   Поехал в «Сэйнзбери» и запасся бобовыми консервами, свечами, галетами, хозяйственными спичками, батарейками для фонарика, парацетамолом, мультивитаминами, ржаным печеньем и консервированной солониной, сложил все в буфет у себя в кладовке. Докатись война до сюда, я окажусь к ней хорошо подготовлен. Остальному населению квартиры просто придется положиться на случай. Предсказываю панические закупки в масштабах, никогда прежде не виданных в этой стране. В проходах супермаркетов будут вспыхивать побоища.
   Прием у Леоноры Де-Витт назначен на пятницу, 25-е этого месяца, в 18 часов.
Вторник, 15 января
   Полночь. Мы вступили в войну с Ираком. Я позвонил маме в Лестер и распорядился никуда не выпускать пса. Ему уже двенадцать лет, и он плохо реагирует на неожиданный шум. Мама рассмеялась и спросила:
   — Ты совсем спятил?
   — Вероятно, — ответил я и повесил трубку.
Среда, 16 января
   Купил шестнадцать бутылок «Горного Родника» на тот случай, если бомбардировки иракских воздушных сил разрушат водопровод. Это стоило мне четырех походов до квартиры из магазина «Шпар» на углу, но я чувствую себя в большей безопасности, зная, что не умру от жажды, когда наступит этот блицкриг.
   Браун не упоминает о моей бороде вот уже несколько дней. Его заботит, какое воздействие окажет операция «Буря в Пустыне» на местные флору и фауну. Я так и сказал ему: боюсь, иракские флора и фауна примут сторону противника. Меня же больше беспокоит моя собака — дома в Лестере.
   — Ты как всегда ограничен узкоместными интересами, Моул, — ответил Браун, скривив по обыкновению губы. Меня это весьма задело. Браун не читает ничего, кроме журналов о дикой природе в то время, как я прочел большинство Великих Русских и в данный момент готов приняться за «Войну и мир». Едва ли это называется узкоместным, Браун!
Четверг, 17 января
   Взял в прокате переносной цветной телевизор, чтобы смотреть в постели войну в Персидском заливе.
Пятница, 18 января
   От лица всех вооруженных сил США выступает человек, называющий себя "Ко лон Пауэлл". Всякий раз при виде его я начинаю думать о внутренностях и толстом кишечнике. Это отвлекает от серьезности Войны.
Суббота, 19 января
   Сегодня мне на работу позвонил Берт Бакстер. (Убью того, кто дал ему этот номер.) Он хотел знать, «когда вы с моей любимой девчонкой придете меня навестить?» Его «любимая девчонка» — Пандора. Ну почему Берт не может просто умереть , как остальные пенсионеры? Его качество жизни, должно быть, не слишком высоко. Он — только обуза для других (меня).
   Берт ответил мне черной неблагодарностью, когда в прошлом году я выкопал могилу для его пса Штыка, хотя я готов спорить — никому не удастся в слежавшейся почве ржавой садовой лопатой выкопать яму аккуратнее. Если бы у меня в распоряжении имелся приличный шанцевый инструмент, naturellement[9] , могила вышла бы куда лучше. По правде сказать, Штыка я ненавидел и боялся. День смерти презренной восточноевропейской овчарки стал для меня днем радости. Не нужно больше нюхать его зловонное дыхание. Не нужно засовывать в кошмарную злобную пасть укрепляющие таблетки Боба Мартина.
   Берт некоторое время бормотал что-то о войне, а потом спросил, слыхал ли я о том, что мой заклятый враг Барри Кент выступал сегодня в программе «Остановим Неделю». Кент явно рекламировал свой первый роман «Дневник мурла». Отныне я теперь совершенно убежден, что Бога быть просто не может. Именно я побудил Барри Кента сочинять стихи, и вот бывший бритоголовый, у которого мозги с мороженую горошину, не только написал роман, но и опубликовал его!!!
   Пандора сегодня вечером сообщила, что Кент заставил хохотать Неда Шеррина, А.С.Байатт, Джонатана Миллера и Викторию Мэзер[10] почти безостановочно. Телефонные линии в «Би-Би-Си» явно раскалились от звонков слушателей с вопросом, когда же «Дневник мурла» наконец выйдет в свет (в понедельник). Это — абсолютно и окончательно последняя капля. Мой рассудок висит на хрупком волоске.
Воскресенье, 20 января
   Проходя мимо книжного магазина «Уотерстоунз», я увидел, что в витрине стоит Барри Кент. Я поднял руку и сказал ему: «Привет, Баз», — и только потом понял, что ухмыляющийся скинхед — лишь вырезанный из картона силуэт. Всю витрину заполняли экземпляры «Дневника мурла». Я не стыжусь того, что с губ моих срывались одни проклятья.
   Перелистывая страницы нетолстого томика, я выхватывал взглядом не только множество непристойностей, коими усеяна вся книга, но и заметил имя — «Аден Воул», — которым Барри наградил одного из персонажей. Этот «Аден Воул» одержим анальными темами. Он шовинист, глубоко консервативен и ему не везет с женщинами. «Аден Воул» — возмутительная карикатура на меня, сомнений нет. Я оклеветан. Утром же позвоню своему поверенному. И пусть он или она (в действительности, поверенного у меня пока нет) требует сотен тысяч фунтов компенсации за нанесенный ущерб. На самом деле я не смог заставить себя купить эту книгу. Чего ради я должен преумножать гонорары Барри Кента? Но выходя из магазина, я заметил, что автор собирается читать отрывки из «Дневника мурла» во вторник в 7 часов вечера. Я буду в зале. Кент выйдет из «Уотерстоунза» сломленным, когда я с ним покончу.
Понедельник, 21 января

Каморка, ДООС.
   Только что послушал Кента в программе «Начнем Неделю» по своему портативному приемнику. Барри явно расширил свой словарный запас. Мелвин Брэгг[11] сказал, что персонаж Аден Воул «изумительно смешон» и спросил, списан ли он с кого-нибудь в реальной жизни. Кент рассмеялся и ответил: «Ты же писатель, Мелв; сам знаешь, как оно бывает. Воул — это сплав факта и фантазии. Воул символизирует все, что я в этой стране ненавижу — после новой монеты в пять пенсов, то есть». Остальные гости программы — Кен Фоллетт, Рой Хэттерсли, Бренда Мэддокс и Эдвард Пирс[12] — хохотали, точно канализационные трубы.
   Оставшееся утро просматривал «Желтые страницы» в поисках адвоката с фамилией, которой можно доверять. Выбрал и позвонил «Пастору, Пастору, Пастору и Лютеру». Встречаюсь с мистером Лютером в четверг в 11.30 утра. Вообще-то, в четверг утром я должен вместе с Брауном навестить тритонов Ньюпорт-Пагнелла, но ему придется общаться с ними одному. Здесь на карту поставлены моя репутация и мое будущее серьезного романиста.
   Сегодня скончался Альфред Уэйнрайт, автор путеводителей по лесосекам Озерного Края. Я пользовался его картами, когда предпринимал попытку совершить пеший поход «от побережья к побережью» вместе с молодежным клубом «Вне Улиц». К сожалению, через полчаса после выхода из общежития в Гримзби у меня началась гипотермия[13], и попытку побить рекорд пришлось оставить.
Вторник, 22 января
   Рецензия на «Дневник мурла» в газете «Гардиан»:

 
   "Блистательный отчет о провинциальной жизни fin desiecle[14] . Великолепно. Мрачно. Уморительно смешно. Покупайте!"
   Роберт Элмз[15]

 
   Кладовка, 10 часов вечера. Взглянуть на Кента не удалось: все билеты распроданы. Хотел заговорить с ним, когда он входил в магазин, но и близко не подобрался. Его окружали пресса и агенты. На нем были солнечные очки. В январе.
Среда, 23 января
   Борода отрастает очень мило. Два угря на левой лопатке. Легкая боль в анусе, а во всем остальном мое физическое состояние превосходно.
   Прочел в «Индепендент» длинное интервью с Барри Кентом. Врет с самого начала и до конца. Соврал даже о том, почему его посадили в тюрьму, утверждая, что ему дали полтора года за различные акты насилия, в то время как мне великолепно известно, что Барри осудили на четыре месяца за злоумышленную порчу живой изгороди из бирючины. Отправил факс в «Индепендент», восстановив истину. Никакого удовольствия мне это не доставило, но без Истины мы — ничем не лучше собак. Истина — вот самое важное в моей жизни. Без Истины нам конец.
Четверг, 24 января
   Сегодня утром соврал Брауну по телефону, что не смогу ехать в тритоновый ареал Ньюпорт-Пагнелл по причине жесточайшей мигрени. Браун разразился тирадой о том, что «за двадцать два года ни разу не взял отгула». Потом расхвастался, что «даже несколько крупных камней из почек у него вышли прямо в уборной на работе». Видимо, раковина именно поэтому треснула.
   На встречу с поверенным, мистером Лютером я опоздал, хотя из дому вышел заблаговременно — еще одна петля времени или потеря памяти, как бы там ни было — загадка. Рассказывая Лютеру (с обилием подробностей) о клевете Барри Кента, я заметил, как он несколько раз зевнул. Предполагаю, что адвокат поздно лег: выглядит беспутным субъектом. Носит подтяжки с портретом Мэрилин Монро.
   В конце концов, мистер Лютер поднял руку и сказал — довольно раздраженно:
   — Хватит, я уже достаточно услышал. — Затем перегнулся через стол и спросил: — Вы чрезмерно богаты?
   — Нет, — ответил я, — не чрезмерно.
   Тогда он спросил:
   — Вы отчаянно бедны?
   — Не отчаянно. Именно поэтому я…
   Лютер перебил меня:
   — Потому что если вы не чрезмерно богаты и не отчаянно бедны, вы не можете позволить себе судебный процесс. Вы не правомочны обращаться за юридической ссудой и не можете позволить себе платить адвокату тысячу фунтов в день, не так ли?
   — Тысячу фунтов в день? — переспросил я совершенно ошеломленный.
   Лютер улыбнулся, сверкнув золотым резцом.
   Мне вспомнился бабушкин совет: «Никогда не верь человеку с золотым зубом». Я вежливо, но холодно поблагодарил Лютера и покинул его кабинет. Вот вам и английское правосудие. Хуже в мире не бывает. Проходя через приемную, на кофейном столике я заметил обложку «Дневника мурла» рядом с номерами «Амнистии» и «Республиканца».
   Дома нашел записку от Леоноры Де-Витт, извещавшую, что завтра она встретиться со мной не сможет. Почему? Прическу делает? В ее кабинете для консультаций вставляют двойные стекла? Родителей нашли в постели мертвыми? Неужели я настолько незначителен, что мое время — для мисс Де-Витт простая забава? Она предложила перенести встречу на четверг, 31 января, 17 часов. На ее автоответчике я оставил сообщение, что согласен, но дал понять, что это вызвало мое неудовольствие.
Суббота, 26 января
   Всю ночь пролежал без сна, смотрел операцию «Буря в пустыне». Чувствую, это единственное, что я могу сделать — в конце концов, Правительству Ее Величества поддержка демократии в Кувейте стоит тридцати миллионов фунтов в сутки.
Воскресенье, 27 января
   Если верить сегодняшнему «Обсерверу», Кувейт не является и никогда не был демократической страной. Им правит Кувейтская Королевская Семья.
   Синяя Борода расхохотался, когда я сообщил ему об этом:
   — Тут все дело в нефти , Адриан. Ты думаешь, янки бы туда полезли, если б основной продукцией Кувейта была репа ?
   Пандора наклонилась и поцеловала его в морщинистый затылок. Как позволяет она своей юной, полной жизни плоти прикасаться к этой древней увядшей коже, мне не понять никогда. Пришлось зайти в ванную и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать позывы к рвоте. Зачем распускать слюни над ним , когда можно взять меня ?
   В четыре часа дня позвонила мама. В трубке было слышно, как стучит молотком мой юный отчим Мартин Маффет.
   — Мартин тут мне вешает полки для безделушек, — заорала она, перекрикивая шум. Потом спросила, читал ли я в «Обсервере» отрывки из «Дневника мурла». Мне удалось правдиво ответить:
   — Нет.
   — А надо бы, — сказала мама. — Это совершенно блистательно. Когда увидишь База в следующий раз, попроси дарственную копию — и пусть подпишет Полине и Мартину?
   — В высшей степени маловероятно, что я увижу Кента вообще. Я не вращаюсь в одних выдающихся кругах с ним.
   — А в каких выдающихся кругах ты тогда вращаешься? — спросила мама.
   — Ни в каких, — опять ответил я правду. После чего положил трубку, улегся в постель и натянул на голову пуховое одеяло.
Понедельник, 28 января
   Британцы Джо Дьюри и Джереми Бейтс выиграли в Мельбурне в смешанных парах. Это явно указывает на ренессанс британского тенниса.

 
Пандорина Киска
Я люблю ее Киску-малютку
У нее такая теплая шубка
Но если я захочу ее погладить
Она вызовет полицию и устроит мне
Опознание личности
И вообще нанесет мне урон

 

Среда, 30 января
   Был шокирован, когда услышал по Радио-4, что сегодня похоронили Короля Норвегии Олафа Пятого. Его вклад в непрерывные успехи норвежской кожевенной промышленности большинством великобританской общественности ценится незаслуженно мало. Представителем Англии на похоронах выступил Принц Чарлз.
   Взял в библиотеке «Сцены провинциальной жизни» Уильяма Купера. У меня было время выбрать всего одну книгу, поскольку в секции «Романтической беллетристики» обнаружили «подозрительный сверток», и библиотеку пришлось эвакуировать.
   Раковина опять засорилась. Прокачивал ее, пока шли «Арчеры»[16], но втуне.
Четверг, 31 января
   Прибыл в кабинет врача на Темз-стрит только к 17.15. Леоноре Де-Витт это не понравилось.
   — Мне придется взять с вас за полный час, мистер Моул, — сказала она, усаживаясь в кресло, покрытое куском старого ковра. — Где вам бы хотелось сесть? — По всей комнате было расставлено множество стульев. Я выбрал обеденный стул, стоявший у стены.
   Сел и сказал:
   — У меня создалось впечатление, что наши встречи должны проходить под эгидой Национальной Службы Здравоохранения.
   — В таком случае, вы серьезно ошибались, — ответила мисс Де-Витт. — Я беру тридцать фунтов в час — под эгидой системы частного предпринимательства.
   — Тридцать фунтов в час! Сколько же сеансов мне понадобится? — спросил я.
   Она объяснила, что предсказать это пока не может — ведь она обо мне ничего еще не знает. Количество сеансов зависит от степени моей несчастности.
   — Как вы себя в данный момент чувствуете?
   — Если не считать легкой головной боли — прекрасно, — ответил я.
   — Что вы делаете со своими руками? — тихо спросила она.
   — Заламываю, — ответил я.
   — Что это у вас на лбу? — спросила она.
   — Испарина, — ответил я, вытаскивая платок.
   — У вас ягодицы сжаты, мистер Моул? — настаивала она.
   — Полагаю, что да.
   — Теперь ответьте, пожалуйста, на мой первый вопрос еще раз. Как вы себя в данный момент чувствуете?
   Ее большие карие глаза заглянули прямо в мои. Я не мог отвести взгляд.
   — Я чувствую себя совершенно несчастным… И я солгал вам про головную боль.
   Она пустилась в долгий рассказ о методике гештальта. Объяснила, что меня можно обучить «механизмам владения собой». Если не считать Пандоры, то Леонора Де-Витт, наверное, — самая симпатичная женщина, с которой мне доводилось беседовать. Я поймал себя на том, что не могу отвести глаз от ее ног, затянутых в черные чулки и обутых в черные замшевые туфли на высоком каблуке. Интересно, на ней действительно чулки или колготки?
   — Ну что, мистер Моул, сможем ли мы с вами работать вместе? — спросила она.
   Потом посмотрела на часы и встала. Ее волосы стекали по спине полночной рекой. Я страстно подтвердил, что мне хотелось бы видеться с нею раз в неделю. Вручил ей тридцать фунтов и ушел.
Пятница, 1 февраля
   Только что вернулся из Ньюпорт-Пагнелла. Нервы мои раздерганы в клочья. Браун вел машину как одержимый. Он ни разу не превысил скорость, но заехал на обочину, задел кустарник, а на скоростном участке нашего путешествия оставил зазор лишь в шесть дюймов между нашим хрупким «фордом-эскортом» и монолитным джаггернаутом впереди.
   — Если держаться в зоне пониженного давления за грузовиком, можно сэкономить драгоценное топливо, — попытался объяснить он. Этот человек — фанатик защиты окружающей среды. Последнее Рождество он провел в Данджнессе за классификацией водорослей. Я отзываю свой иск. Слава Богу, впереди выходные. Или "ле уикенд ", как выражаются наши собратья-европейцы.
Суббота, 2 февраля
   Виконт Альторп, брат Принцессы Дианы, признался своей худосочной жене и всему остальному миру, что у него в Париже случился адюльтер. Принц Чарльз и Принцесса Диана, должно быть, пришли в ужас, узнав, что в семье завелся прелюбодей. Его следует лишить титула немедленно. Королевская Семья и ее ближайшее окружение должны быть выше таких грубых инстинктов. Вся страна ожидает, что Семья установит моральный стандарт для своих подданных.
   Принял ванну, вымыл шампунем бороду, подстриг ногти на руках и ногах. Смазал волосы разогретым маслом, чтобы подкормить их и заставить блестеть, производя наружное впечатление здоровья.
   11.45 вечера. Только что позвонил Берт Бакстер. Голос его звучал жалко. Пандоры дома не было, и в минуту слабости я согласился съездить завтра в Лестер и навестить Берта. Написал записку Пандоре, оставил на ее подушке.

 
   Пандора,
   В значительном расстройстве позвонил Бакстер, что-то насчет самоубийства — завтра намереваюсь нанести ему визит. Он дал мне понять, что хотел бы видеть и тебя тоже. Я планирую подняться в 8.30 утра, чтобы успеть на поезд, но ежели ты захочешь сопровождать меня, альтернативный modus operandi[17] — встать в девять и быть доставленным тобой в твоем автомобиле, таким образом прибыв в Лейстер к 11 утра. Не затруднит ли тебя проинформировать меня о своем решении путем подсовывания под мою дверь записки? Просьба также не беспокоить меня сегодня ночью звуками своих диких любовных утех. Стены моей кладовой очень тонки, и мне уже надоело спать со включенным плейером «Сони».
   Адриан
Воскресенье, 3 февраля
   В 2.10 ночи в мою кладовку ворвалась Пандора и принялась меня оскорблять. Швырнула записку мне в лицо и заорала:
   — Напыщенный болван, жалкий лох! «Модус операнди»! «Быть доставленным тобой в твоем автомобиле»! Убирайся из этой кладовки и из моей жизни завтра же!
   В кладовку протиснулся Синяя Борода и увел Пандору, а я лежал в постели и прислушивался к тому, как они перешептываются в кухне. Что же вызвало этот неспровоцированный приступ?
   В 3.30 они удалились в спальню Пандоры. В 3.45 я вставил в свой «Сони» кассету с «Дайр Стрэйтс» и включил полную громкость.
   Проснулся только в полдень. Позвонил Берту и сказал, что навестить его не смогу, поскольку всю ночь промаялся болями в кишечнике. По голосу было слышно, что Берт мне не поверил.
   — Вот чертов врун, — проскрипел он. — Я только что говорил с моей девчонкой Пандорой. Она мне прямо из машины позвонила. Перед тем, как в Лестер рвануть, она к тебе заглянула и говорит, ты дрых как новорожденный.
   — Почему же она в таком случае меня не разбудила? — спросил я.
   — Потому что она тебя на дух не переносит, — дипломатично ответил Берт.
Понедельник, 4 февраля
   Необъяснимо опоздал на работу на двадцать три минуты. У Брауна чуть ли не пена ртом шла. К тому же, он обвинил меня в краже почтовых марок.
   — ДООС нуждается в каждом пенни, если мы хотим сохранить нашу дикую природу.
   Как же! Можно подумать, что все барсуки, лисицы, головастики и паршивые вонючие тритоны сразу сыграют в ящик от того, что я, Адриан Моул, воспользовался двумя почтовыми марками второго класса, оплаченными, если уж на то пошло, моими же налогами. Нет, Браун. Я так не думаю.
Вторник, 5 февраля
   Пандора до сих пор в Лестере. Подровнял бороду возле рта. Обрезки проглотил. Один пристал к задней стенке горла; раздражает.
Среда, 6 февраля
   Сегодня ко мне в каморку зашел Браун и потребовал показать аттестат повышенного уровня! Он, видите ли, услышал по конторскому сарафанному радио, что я провалил биологию три раза. Единственный человек в Оксфорде — если не считать Пандоры, — который знает о моем тройном провале, — это Меган Харрис, секретарша Брауна. Я признался ей в этом, находясь в нетрезвом и возбужденном состоянии на рождественской вечеринке ДООС в прошлом году. Только Меган знала, что должность Научного Сотрудника Первой Категории я получил мошенническим путем. Неужели проболталась? Я должен это выяснить.
   Сегодня вечером рассказал Леоноре Де-Витт историю своей семьи. Трагическая повесть об отторжении и отчуждении — Леонора же просто сидела и собирала катышки пуха со своего свитера, что приковало мое внимание к форме ее привлекательных грудей. Было очевидно, что бюстгальтера на ней нет. Мне хотелось покинуть стул и зарыться головой в ее грудь. Я пустился в какие-то подробности отклонений в поведении моих родителей, но Леонора проявила интерес всего один раз — когда я упомянул о смерти дедушки, Альберта Моула, которого должен благодарить за свое второе имя.