«Сектанты какие-нибудь? – неуверенно подумал Синягин. – Толстовцы? Мясо не потребляют? Но почему тогда даже ни единой собачьей конуры нет?»

Огороды, впрочем, имелись. Вернее, не так… Огород – это нечто огороженное. А здесь никаких изгородей вокруг небольших делянок, где – неухоженные и непрополотые – росли картошка, морковка, свекла. Росли вперемешку, без какого-то намека на отдельные грядки. Овощи мелкие, выродившиеся – словно бы остались дички от давно вымерших или съехавших былых жителей… Но нет, в паре изб обнаружились горшки с варевом из этих самых плодов земли – причем нерезаных и нечищеных.

А самое странное – в деревне было полным-полно медвежьих следов! Больше того, во многих местах на бревнах срубов Синягин видел следы когтей!

Не по себе ему стало, неприятно и муторно. Не оставляло ощущение, что из обступившей дома тайги на незваных пришельцев устремлены взгляды. Тяжелые взгляды… Нелюдские…

Остальные чувствовали себя не лучше. Обыскивали деревушку настороже, не выпуская из рук оружия. И задерживаться не стали.

Уходя, все строения, ни одного не пропустив, подожгли. Благо ветерок тянул в сторону болотца, большого пала опасаться не приходилось.

Шагая обратно, к большаку, оперуполномоченный Синягин часто оглядывался на встающие над тайгой столбы дыма. Всё казалось, что неведомые хозяева странного места бросятся в погоню, отомстят кроваво и страшно…

Обошлось.

* * *

Организация, именуемая НКВД, славилась тем, что никогда и ни про кого не забывала.

Не осталась забытой и эта деревня. Выждав больше года, в ноябре сорокового предприняли новую экспедицию. Расчет был прост: если таежные отшельники не ушли с насиженного места, отстроились заново – можно прихватить всех. На снегу любой след виден, – на сей раз раствориться в тайге не получится.

Не вышло. Нашли лишь обугленные, коряво сложенные печи на присыпанных снежком пепелищах… Дело отправили в архив.

Синягин во втором походе не участвовал, но о результатах его знал. И поневоле мысли его часто возвращались к странному этому делу… В какую-такую тайну влетел ненароком Мурашов? Краешек какой загадки довелось увидеть их отряду?

Ответов не было.

Очень хотелось потолковать еще раз с геологом – по-простому, под бутылку, без протокола… Не довелось. Михаил Исаакович Мурашов погиб летом следующего года. Удивительное дело – сколько раз ходил по тайге в одиночку, и ничего. А тут в многолюдной экспедиции не уберегся. Плот, на котором переправлялись через верховья Кети геологи, снесло, ударило о камни… Утонул лишь Мурашов. Не то по-интеллигентски не умел плавать, не то запаниковал, не смог выпутаться из ремней тяжеленного вещмешка с образцами.

Синягин остался один на один с тайной… Кому и что тут расскажешь без единого доказательства? Даже копии первого протокола допроса геолога не сохранилось. Позже, правда, оперуполномоченный записал рассказ Мурашова по памяти и подшил в папку, не имеющую служебного грифа и номера – украшенную лишь надписью «Медвежий угол».

Потом туда же легли записанные впечатления оперуполномоченного о визите в странную деревушку… Потом была война, фронт, СМЕРШ, ранение, вторая война, необъявленная, – в Закарпатье с бандеровцами. Потом возвращение в Сибирь, на ту же службу, – работы хватало, папка пылилась сначала в дальнем углу «опер-избы», затем на антресолях городской квартиры Синягина.

Лишь в шестьдесят первом, уже уволенный из органов, он положил туда новые документы. А затем пошло-поехало – за сорок лет тощая папка разрослась в изрядный архив. Чего там только не было…

Рассказы очевидцев, то поражающие буйным полетом фантазии, то вызывающие доверие скупостью изложения и точностью деталей. Пожелтевшие вырезки из старых газет и журналов, повествующие о загадочных случаях на медвежьей охоте… Выписанные из исторических трудов намеки на странные факты давно минувших дней и непонятные обычаи давно умерших людей. И многое другое…

Затянувшееся на много лет самочинное расследование поначалу стало для экс-энкэвэдэшника, лишившегося привычного дела, отдушиной от новой постылой службы в охране занюханного завода. Потом – нешуточным хобби. Потом – просто-напросто манией.

Зачастую казалось: разгадка тайны «медвежьего угла» где-то рядом, достаточно сделать еще шаг, достаточно протянуть руку… Но так лишь казалось.

[2] Или, выражаясь по-русски, плясать стоит от печки. А печка эта никак не в Лесогорске. В Екатеринбурге…

И в самом деле, интересно получается: в Лесогорске при невыясненных обстоятельствах погиб резидент, на место происшествия выезжала бригада безпеки, ничего толком не установила… И что предприняло в такой ситуации начальство? Отправило сюда младшего агента Хантера, только что с блеском провалившего операцию… Отправило «еще раз всё проверить»…

Нет. Начать от яйца у меня не получилось… Потому что первая странность в следующем: почему и зачем в Лесогорске вообще сидел резидент? В Сибири сотни таких ничем не примечательных городков – позволить себе содержать во всех резидентуры, пусть и третьего ранга, Контора не может. Конечно, во все тонкости создания агентурной сети я не посвящен, но банальная логика подсказывает: резидентура в этакой глухомани может оказаться лишь по двум причинам. Либо здесь когда-то в прошлом стряслось нечто, входящее в прямую компетенцию Конторы, и существует вероятность рецидива. Ничтожная вероятность, иначе не приглядывал бы за Лесогорском шестидесятивосьмилетний отставник…

Либо имелась столь же малая вероятность, что события, требующие немедленного вмешательства, могут произойти в будущем. Пожалуй, этот вариант ближе к истине. Имеется готовый ответ, сам собой напрашивающийся в качестве решения… Поселок временных. Вернее, давно закрытый «радиоактивный объект», персонал которого обитал некогда в поселке.

Причем отнюдь не факт, что объект и в самом деле был как-то связан с атомными проектами. Насколько я знаю, в прежние времена мирным обывателям, живущим вокруг сильно засекреченных «точек», в обязательном порядке вбрасывалась дезинформация. Организовывались ложные слухи, утечки «секретной информации»… Граждане гордились сопричастностью к государственным тайнам – и понятия не имели, что на самом деле происходит у них под боком.

Хорошо. Пусть так. Но Контора-то не сборище мирных обывателей! Однако в материалах, полученных агентом Хантером, – ни единого упоминания о секретном объекте в Лесогорске…

А если объект был не ядерный? Если, к примеру, биологический? Если – фантазировать так уж фантазировать – военные тут пытались приспособить для своих целей каких-нибудь милых зверюшек? Медведей, например? А один из обитателей вивария сбежал в окрестную тайгу и…

Тут я оборвал дерзновенный полет своей фантазии. Этак можно до чего угодно додуматься. Час назад я зашифровал и отправил Шмелю конкретный запрос: что за объект находился под Лесогорском?

Придет столь же конкретный ответ – появится и материал для дедукций.

А не придет…

Тем более будет над чем поразмыслить.

2

Теперь пора перейти ко второму пункту повестки. А именно к обстоятельствам назначения агента Хантера резидентом.

Неполная информированность означенного агента – еще полбеды. Но была в беседе, начавшейся в кабинете начальника филиала и продолжившейся в нашем морге, еще какая-то нестыковка… Какое-то несоответствие… Но что именно – я никак не мог сообразить.

Я долго терзал память, пытаясь дословно восстановить в памяти информацию и инструкции, полученные в тот день от Шмеля и от суб-командора, – может, в чем-то и как-то они противоречили друг другу? Неявно, на первый взгляд незаметно?

Нет, не вспомнить… Сидит какая-то заноза в памяти – не дотянуться, не вытащить. Ладно, проехали.

Или я не там копаю? Что, если мое назначение в Лесогорск – случайность? Столь же случайно совпавшая со здешними странностями? Что, если предположить, будто начальство было озабочено не тем, куда отправить агента Хантера, – а откуда? Что, если в одном из своих рутинных расследований я вплотную подошел к проблеме, о существовании которой даже подозревать права не имел?

Мысленно я перебрал текучку последних дней. «Дети Сумрака»… Самозваный «верховный бокор вуду» Пауль Гроусс… «Уральское Чудо»… Не то. И опять же – передал дела я не кому-нибудь, а Генке Мартынову. Допуск у него тот же, что и у меня. Значит, агента Мартина спустя недельку тоже законопатят резидентом в какую-нибудь тьмутаракань? Успокойтесь, резидент Хантер, не надо переоценивать свое всемирно-историческое значение.

Но успокоиться никак не получалось. Одно дело, когда уверенно ощущаешь за спиной всю мощь Конторы, и совсем другое, когда…

Тут мне пришла неожиданная мысль. И весьма неприятная… Торопливо вынув из подплечной кобуры револьвер, я поспешил вернуться в квартиру.

3

Подозрение подтвердилось. В мой багаж входил небольшой футляр с инструментами, необходимыми в самых разных ситуациях. Воспользовавшись ими, через несколько минут я убедился: мой револьвер – гнусная бутафория.

Нет, не так. Бутафорией моему оружию надлежало быть. Но на деле оно оказалось именно тем, чем и выглядело, – самым обычным газовым револьвером. Без каких-либо доработок.

В мягком силлуминовом стволе отсутствовала вставка из оружейной стали, необходимая для стрельбы боевыми патронами. Перегородка в дуле, наоборот, была из твердого сплава и запрессована намертво – скорее взорвется оружие, чем она вылетит при первом выстреле…

Пластмассовую заглушку на патроне я расковырял уже из академического интереса. Так и есть – никакого намека на пулю… Кристаллический порошок, который под воздействием пороховых газов превратится в си-эс или си-эн – проще говоря, в слезоточивый газ.

Да-а-а… Хорош бы я был, решившись затеять с этим пугачом перестрелку с Синягиным. Никакая слезогонка мгновенно не действует, дедуля чихнул бы пару раз – и изрешетил бы наивного агента Хантера из своего «парабеллума».

Ладно, кто предупрежден – тот вооружен. Вернее, в данном случае – обезоружен. Хотя…

Я достал из шкафа охотничий карабин. Самый придирчивый осмотр ничего подозрительного не выявил. Патроны тоже казались настоящими. Но я уже никому и ничему не верил. Может, в оружии ударник укорочен и не разобьет капсюль. Или в гильзах патронов находится субстанция, ничего общего с порохом не имеющая…

Пришлось поставить следственный эксперимент. Выбрав самую большую из обнаруженных в квартире подушек, я притиснул ее к стене стволом карабина и нажал на спуск.

Выстрел прозвучал глухо, как и планировалось. Но отдача оказалась ничуть не слабее, чем положено. Пуля глубоко ушла в штукатурку.

Отрадно, что хоть половина арсенала в рабочем состоянии. Совсем с голыми руками я не остался… Вот только разгуливающий по улицам с карабином наперевес агент Хантер вызовет у окружающих реакцию, мягко говоря, недоуменную.

Но главное не это. Главное – Синягин оказался прав! В Конторе сидела крыса… И эта крыса со спокойной душой запланировала гибель агента Хантера при первом же огневом контакте.

Шмель?

Альберт Иванович?

Кто-то из техников, готовивших для меня снаряжение?

Кто???

4

Время, отведенное для сеанса связи, истекало… А я всё не мог решиться.

Дело в том, что связаться с Конторой по компьютерным сетям в любое время не представлялось возможным. Обычная проводная телефонная связь находилась в Лесогорске в состоянии первобытном, исключающем подобные попытки. Сотовая телефония вообще отсутствовала. В связи с чем мой персик был укомплектован антенной узконаправленного действия и усилителем, но всё это хозяйство могло функционировать лишь в часы, каким-то образом увязанные с пролетом над Лесогорском спутников связи (объяснения техника я, каюсь, пропустил мимо ушей, лишь запомнил график сеансов).

И вот сейчас я получил адресованное мне кодированное сообщение (неужели ответ на запрос? на удивление оперативно…), но всё никак не мог собраться отправить своё.

Причин тому я сам перед собой выдвигал множество.

Во-первых, могла произойти элементарная техническая накладка. Случаются и такие в Конторе… Кто-то ошибся, взял не прошедший доработки револьвер не из того ящика, а агент Хантер тут же завопит: «Измена!!!»

Во-вторых, я ничего толком не знал о Синягине и не мог слепо доверять его словам. Таинственный старикашка мог оказаться кем угодно. Например, провокатором безпеки. Отношения у службы внутренней безопасности с прочими подразделениями Конторы примерно как у мушкетеров короля с гвардейцами кардинала – вроде и одному знамени служат, но… Отделы безпеки при филиалах подчиняются лишь своему центральному начальству – хотя обязаны сообщать начальнику филиала собранную информацию и не ликвидировать отступников без его согласия. Но смещать сотрудников СВБ и вообще вмешиваться в их внутренние дела Шмель, к примеру, права не имеет…

В-третьих, если старик не врал, не ошибался и не работал на безпеку, то мое донесение об окопавшейся в Конторе крысе могло к этой самой крысе и угодить… К Шмелю, если называть всё и всех своими именами. Именно на нем сходились подозрения. В одиночку только он мог стоять за всеми странными событиями… Конечно, у суб-командора тоже хватило бы власти, чтобы распорядиться закачать мне в персик неполную информацию и всучить бутафорское оружие… Но подозревать в этом человека, еще три дня назад наверняка не знавшего о существовании агента Хантера, – явная паранойя. Равно как и версия о разветвленном заговоре среди сотрудников филиала…

Неужели всё-таки Шмель?

Черт возьми, моя карьера резидента могла оборваться уже сегодня утром! Если бы я схватился за револьвер, вместо того чтобы разобраться с Васькой-Колымой врукопашную…

Стоп! Кое-что я не учел в своих рассуждениях… Посчитал, что двое маргиналов чисто случайно оказались в квартире моей якобы тетки. Пусть так. Но как тогда объяснить их попытку тут же меня зарезать? У этой парочки и в мыслях не было попытаться как-то объяснить своё присутствие или хотя бы просто уйти, пригрозив ножом.

Неужели поджидали именно с целью убийства? Нет, моё появления явно стало для них неожиданностью…

И тут я всё понял.

Как просто… Да, они ждали меня. Да, появился я неожиданно для них. Всё потому, что с узловой железнодорожной станции – из Ачинска – я отправился не рейсовым автобусом, а «подкидышем», приходившим в Лесогорск на два часа раньше. Решение изменить запланированный еще в Конторе маршрут пришло спонтанно, хотя тащился поезд гораздо дольше, останавливаясь на всех полустанках, мне не хотелось проводить несколько часов в ожидании автобуса на жесткой скамейке автовокзала. А кто-то уже сообщил Колыме о точном времени моего прибытия…

Так… Одна деталь вроде бы прояснилась – но остальные запутались еще больше. С Альберта Ивановича и Шмеля моя версия снимала подозрения автоматически. Эти люди, – приди им в голову идея от меня избавиться, – могли бы привлечь к ее исполнению грамотных профессионалов и не стали бы связываться с уголовниками… Значит, у крысы служебное положение куда скромнее.

Едва я успел мысленно реабилитировать начальство, как в углу экрана персика погас значок, изображающий стилизованную антенну. До завтрашнего раннего утра связи не будет…

Не судьба… Была еще одна причина, по которой я не спешил отправлять рапорт. Ну подниму я тревогу, ну не окажется она ложной… И что? Прилетит из центра бригада полевых агентов, наведет порядок и в филиале, и в Лесогорске, вытрет сопли агенту Хантеру: мол, всё в порядке, малыш, резидентствуй дальше в своей песочнице…

Нет уж. Уголовник Колыма – отличная ниточка, ведущая к гипотетической крысе. И завтра, воспользовавшись знакомством с «дядей Гришей», я за нее потяну. Да и с шустрым дедушкой Синягиным надо бы продолжить беседу – второй раз трюк с мешком у него не пройдет.

Решено. С самого утра отрабатываю эти две линии – и днем выхожу на связь со Шмелем, вооружившись фактами, а не предположениями.

Решение казалось здравым и взвешенным. Но, как выяснилось впоследствии, было совершенно ошибочным…

5

Расшифрованное послание действительно оказалось информацией о бывшем секретном объекте.

Оказывается, рядом с Лесогорском (вернее, рядом с местом, где ему предстояло возникнуть) еще в конце пятидесятых были созданы громадные подземные резервуары, заполненные природным газом, – стратегический запас на случай войны. Причем полости, служащие газохранилищем, возникли в результате «мирных» атомных взрывов. Подземных. Бурили глубокие скважины, опускали маломощные ядерные заряды – взрывы выжигали в глубинах огромные каверны, но на поверхность не вырывались… Подобных хранилищ (как с газом, так и с нефтью) в свое время было создано несколько десятков в разных регионах страны – считалось, что тысячекилометровые трубопроводы при большой войне слишком уязвимы для диверсий и бомбардировок.

Спустя несколько лет после строительства объекта развернулись массовые лесоразработки в верховьях Кети, возник Лесогорск. Построили на реке запани, протянули от Транссиба железнодорожную одноколейку для вывоза леса, чуть позже автотрассу. Но растущий городок и небольшой поселок при секретном объекте на другом берегу развивались сами по себе, совершенно независимо, словно разделяла их не река в пару сотен метров шириной, но Атлантический океан. Хотя нет, морское сообщение между Старым и Новым Светом со времен Колумба куда интенсивнее…

В пору перестройки и нового мышления объект закрыли – заокеанские супостаты по мановению руки главного перестройщика обернулись вдруг лучшими друзьями. Ветку трубопровода и газонасосную станцию законсервировали, уволенный персонал разъехался, охрану передислоцировали… Однако газ под землей остался – полностью выкачать его из хранилища было невозможно.

Дальше шли технические характеристики сооружения, которые я просмотрел бегло, без особого интереса. О том, что в опустевшие дома вселились пришлые люди, послание не упоминало… Что интересно, отправителем значился лично Шмель, а не кто-либо из его референтов. Ну что же, мои догадки о причинах возникновения здесь резидентуры подтвердились. Контора всегда держала под наблюдением окрестности любых объектов, как-то связанных с радиацией. И, судя по доходившим до меня слухам, не всегда это было пустой перестраховкой. Хотя, раз уж спустя несколько лет тут возник город, – остаточное излучение, надо думать, уже не превышало допустимых значений… Но давно известно, что любая бюрократическая машина обладает громадной инерцией, и Контора в этом смысле ничем не отличается от прочих учреждений. Временно созданная резидентура преспокойно дожила до наших дней.

Естественно, всех этих выводов в документе не было. Равно как и объяснений, почему данную информацию предоставили резиденту лишь по его отдельному требованию.

6

Персик вновь приобрел облик ноутбука не первой свежести. Перед тем как отключиться окончательно, прибор издал громкий троекратный писк и на экране возникли огненно-красные цифры – дата и время выхода из системы. Запоминать эту информацию необходимо весьма тщательно. Если в течение трех суток агент вновь не включит своего электронного помощника, тот весьма эффектным и зрелищным образом самоликвидируется. Заодно ликвидирует всех, находящихся рядом…

У полевых агентов, наверное, навыки обращения с их персиками доведены до автоматизма – по крайней мере не слышал, чтобы кто-то из них отправился на небеса в результате собственной забывчивости. А вот я последний раз получал персик для выполнения задания два года назад, и то на несколько дней… И поневоле с опаской относился к своенравному чуду техники.

На всякий случай сверился со своими часами: правильно ли выставлен таймер компьютера? После лжебоевого револьвера стоит ждать любых сюрпризов. Но нет, всё в порядке – время местное, 01:37.

Однако… Как-то незаметно, пока я строил версии, направленные против безпеки и собственного начальства, проводил следственные эксперименты с оружием и ловил антенной сигнал от порхающего над Лесогорском спутника, давно уж перевалило за полночь.

Спать мне, впрочем, не хотелось – большую часть путешествия в скором поезде, катящем по Транссибу на восток, я провел именно за этим занятием. Да и организм не успел перестроиться на здешний часовой пояс.

Я вышел на балкон убрать аппаратуру связи. Если антенна пострадает от утренней сырости, резиденту Хантеру останется только вкладывать свои рапорты в пустые бутылки и швырять в Кеть – авось течение донесет до филиала…

Городок спал. Хотя время, по большому счету, не такое уж позднее – в Екатеринбурге в этот час на улицах еще весьма оживленно. Но в глухой провинции ритм жизни иной. Между пятиэтажками медленно проехала припозднившаяся машина – и всё, больше ни звука, ни движения. За парой окон в хрущевках тускло горели ночники – никаких иных признаков жизни не наблюдалось. Даже уличное освещение не работало.

За рекой, в поселке временных, тоже стоял кромешный мрак. Равно как и в рыбачьих домиках, разбросанных на этом берегу. Я подозревал, что в одном из них скрывается Синягин после разгрома первого своего жилища…

Вглядываясь в ночь, я подумал: каких только версий не приходило мне сегодня в голову касательно затаившейся в верхах измены и злоумышлении против агента Хантера… А поразмыслить о твари с медвежьими повадками, убившей Вербицкого и разорившей пристанище Синягина, времени не нашлось. Возможно, кто-то именно на такой вариант и рассчитывал? И завтра я ведь собрался первым делом вычислять крысу в филиале… Удивительно: впервые в жизни столкнулся с чем-то, что вполне может оказаться настоящим Морфантом, – и такое равнодушие. Чему-то не тому учит Контора своих сотрудников. Не тем приоритетам…

Раздавшийся звук мгновенно оборвал мои покаянные мысли. Выстрел. По-моему, пистолетный… Донесся он откуда-то слева, разглядеть то место мешала стена дома. Стреляли, пожалуй, неподалеку от школы, в которой мне довелось побывать минувшим днем.

Тишина.

Больше ни звука.

Может, подтвердилась пословица «у страха глаза велики»? Вернее, в нашем случае, велики уши. Загулявшая молодежь взорвала петарду или произошло еще что-то столь же безобидное, а взбудораженное воображение агента Хантера…

Успокоить сам себя я не успел.

Еще два выстрела – один за одним.

И – новый звук. Рев. Рев крупного разъяренного зверя.

Черт! Синягин?! Добрались-таки?!

Я бросился в комнату, схватил карабин – по счастью, завершив свои опыты, не успел запрятать его подальше. Разбрасывая вещи, отыскал прибор ночного видения, нацепил на лоб. Вроде бы на улице раздавались еще какие-то звуки, новые выстрелы… Но я уже не прислушивался.

Фонарь… Патроны… Заряжу на ходу… Вперед! Стоп… Проклятье, обувь… В шлепанцах особо не побегаешь… Еще насколько секунд задержки…

По лестнице я несся, перескакивая через несколько ступенек.

7

На улице – тишина. Не слышны выстрелы. Не слышен рев…

Не успел? Всё закончилось?

Опустив на глаза прибор ночного видения и с карабином наготове я пошагал в сторону школы. Мир в инфрадиапазоне казался сплошь состоящим из шевелящихся и опасных теней, окрашенных в разные оттенки серого цвета.

Низкая деревянная ограда школьного сада. Я помедлил возле нее, прислушиваясь и присматриваясь. Впереди – ни звука и никакого постороннего движения, лишь колышутся от ветра кусты, тихонько шелестят листвой…

Похоже, охота закончилась… Но с каким результатом? И кто на кого охотился? Синягин на неведомую тварь или она на него?

Хотя не факт, что стрелял именно неугомонный дедуля из своего древнего пистолета. Даже район стрельбы я локализовал достаточно произвольно – школа была примерно в том же направлении и сразу вызвала мысль о покойном резиденте и его таинственном приятеле, любящем гулять с «парабеллумом»…

Ладно, осмотреть прилегающую территорию в любом случае необходимо. Я перемахнул ограду, не утруждаясь поисками одной из многочисленных прорех, замеченных днем. Медленно двинулся вперед, стараясь держатся поодаль от густых кустов и прочих мест, способных послужить укрытием противнику.