— Думаешь, ты сможешь спрятаться от меня, шлюха? — Он схватил ее за плечо. Длинные грязные ногти вонзились в нежную кожу. — Не сопротивляйся — и я не буду тебя бить.
   Виолетта стиснула зубы. Он не заставит ее кричать и молить о пощаде.
   Дьявол наклонился и перевернул ее на спину. Она попыталась выцарапать ему глаза, но он схватил ее запястья одной рукой, а второй ударил по лицу. Рот ее наполнился кровью. Но даже вкус крови был лучше вкуса его губ, когда он накрыл ее рот своим.
   Она задохнулась и попыталась укусить мучителя. Он снова ударил ее.
   — Ты опять не слушаешься. Придется тебя проучить. — Виолетта пыталась сдержать стон, но не смогла, и дьявол захихикал, наслаждаясь ее болью и слабостью. Его руки вцепились в нежные груди, сжали, заставив ее завопить от боли. Через мгновение вес взрослого мужчины вдавил ее худенькое тело в матрас. Она сопротивлялась изо всех сил, но он с силой раздвинул ей бедра. И она испытала дикую боль, когда его огромный член вошел в нее, потому что она была слишком мала для него. Виолетта высвободила руки и начала отчаянно молотить кулачками по его груди и кусать его ненавистное тело. Может, ей повезет и он рассердится так сильно, что убьет ее?
   — Виолетта! Проснись!
   Она распахнула полные боли и ненависти глаза. Но лицо, склонившееся над ней, не принадлежало Виктору Веге, который купил ее у отца за ящик виски и два года держал пленницей в своем борделе, насилуя и унижая.
   Это Грегори склонился над ней, и это он трясет ее за плечи, пытаясь вырвать из лап кошмара. Но сердце Виолетты все еще бешено колотилось.
   Грегори обнял её, и она прижалась к его груди. Она чувствовала его дыхание на своем лице, и это успокаивало ее так же, как и его крепкие объятия.
   — Это был только сон. Он не может причинить тебе зла, — говорил Грегори.
   Но он ошибался. Этот сон преследовал ее годами. Она просыпалась в холодном поту от собственного крика. Куда бы она ни уехала, где бы ни спряталась, настанет ночь — и Вега снова ее найдет.
   — Заставь его уйти, — простонала она.
   — Кого?
   Вместо ответа она прижалась губами к его шее и почувствовала биение его пульса.
   — Виолетта, кого надо прогнать?
   Она не может, не может рассказать ему! Каковы бы ни были грехи Клайна, их не сравнить с преступлениями Виктора Веги. И с ее несчастьями. Будь она смелее, она просто убила бы себя, после того что дьявол с ней сделал. Но она выбрала жизнь, и расплатой за это были встречи с ним в ее снах, и ее боль, и ее позор.
   — Расскажи мне, — нежно попросил Грегори.
   Виолетта вдруг поняла, что и вправду хочет ему рассказать, поделиться грузом, который камнем лежал на сердце. Она даже Лайле — лучшей подруге — не рассказывала всего! Может, если поделиться с Грегори, кошмары ее оставят? Но тогда и Грегори тоже ее оставит. Она станет ему противна. Он с отвращением вспомнит, что целовал ее, такую нечистую…
   Виктор заставил ее поверить, что она запятнана и виновна. Он по-прежнему имел над ней власть. Но она будет сопротивляться ему, сопротивляться своей памяти. Она жертва, а не преступница! Но как убедить себя в этом?
   Виолетте было спокойно и уютно рядом с Грегори, и неожиданно она придумала способ, как избавиться от власти дьявола. Она должна отдаться мужчине, который будет с ней нежен. Который сумеет сделать так, что она почувствует внутри себя все что угодно, но только не ненависть.
   В темноте Виолетта нашла его губы. Грегори сначала растерялся, но потом объятие его стало крепче, и он ответил на ее поцелуй. Вспоминая ласки Грегори, Виолетта коснулась его языка, а потом принялась осторожно исследовать его рот. Она чувствовала, как нагреваются их тела. Рука ее скользнула под рубашку — и сердце Грегори забилось в ее ладони.
   Потом она взяла его руку и положила себе на грудь. Он пощекотал напрягшийся сосок и тихо спросил:
   — Можно я поцелую его?
   Виолетта, привыкшая к боли, но не к нежности, растерялась, не понимая, чего он хочет. Но Клайн не стал дожидаться ответа. Он проложил дорожку из теплых, влажных поцелуев от шеи до верхней пуговки. Потом он нетерпеливо расстегнул рубашку и развязал тесемки сорочки. Губы его опускались все ниже, заставляя Виолетту таять от удовольствия. Когда его губы сомкнулись вокруг соска, у нее вырвался судорожный вздох — она не была готова к таким ощущениям. От его ласк заныли мускулы живота, Виолетта ощутила желание — и удивилась безмерно.
   — Я так странно себя чувствую, — прошептала она. Губы его вернулись к ее лицу.
   — Хочешь поцеловать меня так же?
   О да, она хотела, но боялась, боялась мужского тела. Так приучил ее Вега. Но сегодня она изгонит дьявола.
   — Да, — решилась Виолетта.
   Он расстегнул рубашку. Она гладила его грудь, твердые, маленькие соски и слышала, как учащается его дыхание. Грегори раздел ее и поцеловал теплое плечо.
   — Я хочу чувствовать тебя, — хрипло произнес он, и Виолетта прильнула к его груди.
   Между ними разгоралось пламя. Любое прикосновение вызывало волны тепла, наполнявшие их тела истомой и желанием. Он опустил ее на одеяло, и она забыла обо всем, кроме его поцелуев и горячего тела…
   Грегори придвинулся ближе, и Виолетта ощутила его возбужденную плоть у своего бедра… Ужас затмил желание. Но вот он поцеловал ее снова — медленным, долгим, нежным поцелуем, смешавшим их дыхание, и Виолетта забыла свой страх.
   — Ты сводишь меня с ума, — шептал Грегори. — Останови меня прежде, чем я забуду, кто мы… Кто ты.
   — Я хочу об этом забыть, — выдохнула Виолетта. Целуя и лаская, Грегори потянулся к поясу ее брюк, и она с трудом подавила панику. «Я хочу этого, — твердила она себе. — Это поможет мне изгнать дьявола».
   И вдруг Грегори остановился. И вот она уже не чувствует тепла его кожи и тяжести его тела. Он теперь сидит рядом, и грудь его вздымается; словно ему не хватает воздуха.
   — Я не могу.
   — Не можешь? — Она приподнялась на локтях.
   — Нет, я, конечно, могу… но не сделаю этого.
   — Но почему? — Виолетта ничего не понимала. Она вспомнила: бывали дни, когда Вега оказывался не в состоянии насиловать ее, потому что был слишком пьян. Он просто падал на ее матрас, от него разило виски, и тогда она поняла, что тело пьяного человека не всегда слушается хозяина.
   — Я дал слово Майлзу, что буду вести себя как джентльмен.
   Виолетта не смогла сдержать горький смех:
   — И с каких это пор Грегори Клайн держит свое слово?
   — С сегодняшнего дня. — В мерцающем свете костра Виолетта видела, как изменилось его лицо. Должно быть, ее слова сильно задели его.
   «Все-таки мужчины странные существа. Когда ты их отвергаешь — они тут как тут и весьма настойчивы, но стоило ей захотеть мужчину — и он отказывается. Может, это с ней что-то не так? «
   — Это из-за меня?
   — Нет, Виолетта. — Грегори нежно коснулся ее лица. — Ты и представить себе не можешь, как я хочу тебя. Как ты желанна… Но…
   — Но — что?
   — Похоже, у меня проснулась совесть. — Он с виноватым видом отвернулся.
   «Какая досада! « — думала Виолетта. Сегодня она могла бы избавиться от дьявола, который терзал ее душу. Она могла узнать, правда ли, что происходящее между мужчиной и женщиной не обязательно должно быть болезненно и отвратительно. Но похоже, ее надеждам не суждено сбыться, и она так ничего и не узнает.
   — Твоя совесть выбрала неудачный момент, — печально вздохнула она.
   Грегори провел рукой по волосам. Кажется, он был удивлен не меньше Виолетты.
   — Извини, — промямлил он.
   — А ты не можешь не обращать на нее внимания? — В ней вновь затеплилась надежда.
   — Я бы хотел, но… Ты милая девушка, Виолетта. — Он усмехнулся. — Ну, если не считать грабежей и ударов по голове. И только последний подонок мог бы воспользоваться твоей наивностью и невинностью.
   Теперь Грегори добавил к обиде оскорбление. Лучше бы он не останавливался. Тогда настал бы момент, когда он узнал бы… И спросил ее, почему она не невинна. Может, тогда бы она и набралась смелости рассказать ему все.
   — Кого ты хочешь забыть, Виолетта? — Она не ответила.
   — Должно быть, своего бандита? Типа? Ты решила наконец прислушаться к голосу разума?
   — Я не собираюсь менять своих планов, — сердито пробурчала она.
   — Даже теперь? После… наших поцелуев? Как благородно!
   Он выглядел расстроенным, и это доставило ей удовольствие. Но вот что касается планов… Вряд ли ее миссию можно назвать благородной, хотя она и собиралась спасти братьев и сестру от отца. Но иногда ей приходило в голову, что их спасение только предлог для того, чтобы рассчитаться с мучителями — засадить отца за решетку и убить Вегу.
 
   — Я устала. Пожалуй, мне стоит лечь спать.
   — Ты не рассказала мне о кошмарах. — Он погладил ее плечо.
   — Ничего страшного. Они у меня с детства.
   — Мне они кажутся очень страшными… Хочешь, я лягу рядом? Обниму тебя…
   Но момент был упущен. Желание Виолетты остыло, как только она перестала ощущать жар его тела. Наверное, еще можно было из углей раздуть пламя, но… С его желанием тоже стоит считаться. Он хотел поступить благородно. Хотел сдержать клятву и стать человеком, на чье слово можно положиться.
   — Нет, спасибо. Со мной все будет в порядке.
   — Тогда спокойной ночи. — Он встал и поднял свою рубашку с земли.
   — Ты куда? — Виолетта удивленно смотрела, как он идет к реке.
   — Я собираюсь устроить моей новорожденной совести холодное купание. Тогда я смогу мирно провести остаток ночи на своем одеяле.
   Когда Грегори скрылся из виду, Виолетта закуталась в одеяло и уставилась на звезды. Иногда во время путешествия по пустынным дорогам или вечером у костра ей казалось, что во всем мире существуют только они с Грегори. Они старались никому не попадаться на глаза, и, с тех пор как покинули Лоуренс, Виолетта не видела ни одной живой души. Останься она в Сент-Луисе, сейчас ее тело не лежало бы на жесткой земле, а нежилось на свежих простынях в удобной кровати. Возможно, она думала бы о вечеринке, с которой недавно вернулась…
   Три года под крышей Майлза были для нее счастливым временем. Но она не могла прожить так всю жизнь. Если бы эта жизнь действительно подходила ей, она была бы уже замужней леди… Вот только детей у нее не было бы никогда. Наверное, она бесплодна, потому что за те два года, что Вега насиловал ее, она так и не смогла забеременеть.
   Вега. Надо решить наконец, что делать. Хватит ли у нее силы воли отложить месть и заняться делами братьев и сестры? Или искушение отомстить дьяволу на самом деле сильнее, и она не сможет проехать мимо Индепенденса?

Глава 11

   Грегори незаметно наблюдал за Виолеттой. Она казалась очень серьезной — серьезнее и печальнее, чем обычно. Черт бы побрал его совесть! Они могли бы замечательно проводить время, вместо того чтобы спать по разные стороны костра, а днем скакать в напряженном молчании.
   Грегори мог привести множество аргументов, которые позволили бы ему не просто оправдать соблазнение Виолетты, но и доказать, что польза от этого была бы велика. Это положило бы конец ее безумному, невыполнимому плану. И история с Типом не имела бы продолжения… Но почему-то теперь он начал сомневаться в необходимости подобного плана. Хотя все, кто его знал, не задумываясь, заявили бы, что он поступит именно так — воспользуется моментом.
   Что на него нашло, он и сам не мог понять. Никогда — раньше он не прислушивался к голосу своей совести, прекрасно зная, что это не принесет выгоды — только неприятности и ненужные хлопоты.
   — Индепенденс должен быть уже близко, — произнес Грегори. — Давай свернем с дороги, чтобы миновать предместья. Иначе мы скоро кого-нибудь встретим.
   К его удивлению, Виолетта заявила:
   — Нам необходимо заехать в Индепенденс. У нас кончаются продукты, и хорошо бы избавиться от этих лошадей и купить новых.
   — Не думаю, что стоит так рисковать. Возможно, там нас поджидает погоня из Лоуренса.
   — Мне нужно купить виски, — пояснила Виолетта.
   — После удачных грабежей ты решила напиться? — насмешливо спросил Грегори.
   — Нет. Это для моей руки. Ты был прав: должно быть, грязь все же попала в рану — она беспокоит меня.
   — Ты уверена? — Насколько он помнил, вчера, когда он снимал с нее рубашку, Виолетта даже не поморщилась.
   — Иначе зачем бы мне рисковать? — с невинным видом проговорила она.
   Грегори задумался. Виолетта была умна и уже не раз его обманывала. Но теперь у них были деньги, и ей незачем грабить банк — по крайней мере он надеялся на это.
   — Ладно, но в город мы въедем, только когда стемнеет.
   — Магазины будут уже закрыты.
   — Ну, тогда пораньше, но все же ближе к вечеру. Да мы и не успеем до захода солнца — только если будем скакать во весь опор.
   — Сделаем, как ты говоришь.
   Грегори насторожился, увидев, как в прекрасных голубых глазах появился стальной блеск. Чем ближе они подъезжали к городу, тем сильнее она нервничала. Это было понятно: если уж ему не по себе, то каково же ей?
   — Нам надо где-нибудь спрятать деньги. А на обратном пути мы их заберем, — предложил Грегори.
   — Хорошая мысль, — кивнула она.
   — Поищем надежное местечко.
   — Я поищу надежное местечко. — Их взгляды встретились, и она насмешливо улыбнулась.
   Лучше не доверять ему, решила Виолетта. Очень может быть, что его совесть испарится так же неожиданно, как и появилась, и тогда ей придется иметь дело с прежним Грегори. Она посмотрела на него:
   — Я поеду в город в мужской одежде. Пожалуйста, пообещай, что не будешь смотреть на меня как на пирог с вишней или помогать мне сойти с лошади.
   Грегори расхохотался:
   — Клянусь, я буду вести себя соответственно. Хотя чертовски трудно даже на минутку забыть, что ты женщина.
   — Ничего, — пробурчала она. — Твоя новорожденная совесть не даст тебе сбиться с пути.
   Грегори удивленно вскинул брови. Не похоже, чтобы это был комплимент. Все-таки Виолетта странная девушка. Говорит, что любит своего бандита, но готова была позволить Грегори лишить ее невинности. Такой храбрости и искренности он не встречал еще ни в одной женщине. И такой страстности — тоже. Вот только он никак не мог понять, какую цель преследует Виолетта.
 
   Когда-то Индепенденс был шумным и оживленным торговым городом. Но постепенно фактории одна за другой исчезли, и городок впал в спячку. Вдоль главной улицы высились обшарпанные лачуги и дешевые питейные заведения. Это трудно было назвать цивилизацией, скорее — крохотным шажком в этом направлении.
   Торговец лошадьми настроился от души поторговаться и надуть путников на кругленькую сумму, но Грегори, живя в Вайоминге, научился неплохо разбираться в лошадях. Поэтому они избавились от своих измученных животных и приобрели новых без особых финансовых потерь. Виолетта выбрала серого жеребца, а Грегори — чалого.
   Виолетта не находила себе места. Салуны в конце улицы так и притягивали ее взгляд. В лавке, где они пополняли припасы, она едва взглянула на товар.
   Грегори тоже чувствовал себя здесь неуютно. Правда, погони не было, но на улице они встретили местного шерифа, и он рассматривал их долго и пристально. По настоянию Виолетты они вымазали лица и одежду грязью и несильно отличались от большинства местных бродяг. И все же Грегори подумал, что сможет вздохнуть свободно, только когда они выберутся из города. Купив все необходимое, они покинули лавку и направились к лошадям.
   — Нам нужна бутылка виски, — напомнила Виолетта. — Думаю, мы сможем купить ее там.
   Салун, на который она указала, больше походил на третьеразрядный бордель. У порога стояли две женщины, одетые в рваные, грязные лохмотья. Еще через минуту Грегори с удивлением обнаружил, что это очень молоденькие девушки.
   — Оставайся здесь, — приказал он Виолетте. — Ты туда не войдешь.
   Она хотела возразить, но потом кивнула:
   — Я постерегу лошадей.
   Грегори пересек улицу и поднялся на крыльцо. Одна из девушек оглядела его усталым взглядом.
   — Не хотите провести со мной часок, мистер?
   — Нет, — ответил Грегори, и на чумазом личике отразилось нескрываемое облегчение.
   Он вошел в салун. В воздухе висел запах дыма и не слишком чистых человеческих тел. Мексиканец, возвышавшийся за стойкой, повернулся к нему:
   — Что вам угодно, мистер?
   — Бутылку виски, — ответил Грегори, мечтая поскорее выбраться на воздух.
   — Не хотите приятно провести время с одной из моих девушек? — поинтересовался хозяин.
   Он приблизился, протягивая бутылку, и Грегори отшатнулся — от хозяина разило невыносимым смрадом.
   — Я не заметил на улице девушек, — холодно произнес Клайн. — Только девочек, которым место в школе, а не в публичном доме.
   Хозяин ухмыльнулся:
   — Многие любят молоденьких. Кроме того, их гораздо легче обучить. Мои девушки выполнят любую мою прихоть… И вашу — если цена будет подходящей.
   — Меня не интересуют дети. Сколько за виски? — Его уже мутило от отвращения.
   Наглый мексиканец назвал непомерно высокую цену. Если бы не обстоятельства, Грегори с удовольствием разъяснил ему, куда хозяин может засунуть эту бутылку. Но сейчас он не мог задерживаться, а потому молча бросил на прилавок деньги и пошел к выходу.
   — Уверены, что не хотите девочку? — крикнул ему вслед хозяин. — В задней комнате у меня есть новенькая. Девственница! Ну, почти. — Он захохотал. — Всегда приходится сначала самому попробовать — а то вдруг они врут.
   — Меня уже тошнит от тебя и этой вонючей дыры, — бросил через плечо Грегори.
   На крыльце к нему обратилась вторая девушка:
   — Раз моя подружка не в вашем вкусе, может, я вам понравлюсь? — Она храбро улыбнулась. — Виктор не любит, когда мы упускаем клиента. Я бы предпочла провести время в постели с вами, а не с ним. Что скажете, мистер?
   Грегори взглянул на нее, и выражение ее глаз показалось ему странно знакомым.
   — Сколько тебе лет?
   — Достаточно, — нахмурилась она.
   — Боюсь, до меня ты еще не доросла. — Он сунул руку в карман и достал несколько банкнот. — Купи себе приличное платье… А лучше беги отсюда подальше.
   Девочка взяла деньги, но ответ ее прозвучал безрадостно:
   — Спасибо, мистер, но мне некуда пойти. Да и деньги — если я не отдам их Виктору, он меня изобьет.
   Опустив глаза, Грегори пошел прочь. Виолетта наблюдала за ним с противоположной стороны улицы. «Ей не следовало этого видеть», — с досадой подумал Клайн. Да и вообще этого не должно быть — чтобы дети работали на такого ублюдка, как этот мексиканец. Но он ничем не мог им помочь.
   — Поедем, — побурчал он. — Это местечко похоже на ад.
   — Да, — кивнула она.
   Грегори сунул бутылку в сумку и вскочил в седло, но Виолетта стояла неподвижно, глядя на девушек из борделя. Те заметили интерес к их персонам.
   — Эй, мистер! — крикнула та, что посмелее. — Ваш приятель слишком хорош для нас, но, может, вы окажетесь посговорчивее? Идите-ка сюда!
   — Прекрати пялиться на них, — прошипел Грегори. — Ты привлекаешь к нам ненужное внимание.
   Краска залила лицо Виолетты, но она промолчала и вскочила на лошадь. Последний раз Грегори так радовался, когда позади остался Вайоминг.
   Едва они выехали из города, Виолетта спросила:
   — Те девушки… Что они тебе говорили?
   — Ничего, что тебе стоило бы знать, — пробурчал он смущенно. — Они… э-э…
   — Я знаю, кто они, — перебила его Виолетта. — Я знаешь ли, не так наивна.
   Грегори пожал плечами:
   — Думаю, ты все же наивнее, чем те девушки, хоть они и моложе тебя. Меня тошнит от этого. А хозяина следовало бы подвергнуть порке кнутом на городской площади за то, что заставляет работать этих детей.
   — Ты прав… А что он за человек? — Отвратительный негодяй. — Грегори поморщился, словно вновь вдохнув вонь, царившую в заведении. — Я дал одной из девушек денег, чтобы она купила себе платье, а она сказала, что Виктор — кажется, так зовут хозяина — изобьет ее, если она не отдаст их ему. А когда я вошел внутрь, он предложил мне новенькую девочку.
   Виолетта не ответила, и, взглянув на нее, Грегори с удивлением увидел, что она побледнела. Поводья дрожали в ее руке.
   — Прости, — торопливо заговорил он, — я ведь предупредил, что подобные вещи не предназначены для твоих ушей. По-хорошему тут должен вмешаться закон. Хозяина следовало бы выслать из города.
   — Возможно, он платит шерифу, чтобы тот не совал нос в его дела, — тихо произнесла Виолетта.
   — Это не наша проблема, и будет лучше, если ты постараешься просто выкинуть все это из головы. В конце концов, эти девочки сами выбрали свою судьбу — иначе они давно сбежали бы…
   Виолетта посмотрела на него так, что Грегори осекся. Он не мог понять, что выражал ее взгляд, а она не стала ничего объяснять.
   — Давай вернемся на то место, где мы спрятали деньги, и разобьем лагерь, — через некоторое время проговорила она.
   — Думаю, нам надо отъехать подальше от города…
   — А я думаю, тебе надо вернуться в Сент-Луис. Ты мне больше не нужен.
   — Но ты мне нужна, — вырвалось у Грегори, и он сам смутился при этом неожиданном признании. И быстро добавил: — Ну, чтобы получить долю в фирме.
   — Я напишу письмо Майлзу. Напишу, что ты вел себя как джентльмен и сделал все возможное, чтобы убедить меня вернуться, но я осталась глуха к твоим доводам. Я попрошу, чтобы он выделил тебе эту чертову долю.
   Когда у Виолетты портилось настроение, с ней было не так-то просто разговаривать.
   — Ты прекрасно знаешь, что я не могу принять твое щедрое предложение, — мягко произнес он.
   — Ты хочешь сказать, что это твоя столь некстати пробудившаяся совесть не позволяет тебе его принять? — Она откровенно потешалась над ним. — Должно быть, ты хочешь, чтобы люди наконец начали считать тебя достойным человеком. Как глупо!
   Грегори решил ответить в том же духе:
   — Совсем недавно ты радовалась тому, что можешь положиться на мое слово… А что касается глупостей — то глупее твоего стремления во что бы то ни стало добраться до этого бандита по имени Тип я в жизни ничего не видел. Уверен, он сделает тебе ребенка при первой возможности, а потом сбежит, бросив тебя на произвол судьбы!
   — Не смей так говорить!
   — Тогда не надо смеяться надо мной. Доля в фирме твоего дяди откроет передо мной будущее, я смогу вести нормальную, достойную жизнь… Впрочем, ты ведь, похоже, никогда не стремилась к спокойной жизни? И тебе нравится быть бедной, да?
   — Если я буду счастлива, то мне все равно — жить в бедности или в богатстве. — Виолетта гордо вздернула подбородок.
   Какой же она иногда бывает наивной! Грегори улыбнулся.
   — Скажи мне — ты встречала хоть одного бедного человека, который был бы счастлив?
   Виолетта не ответила. Вечер прошел в напряженном молчании. Наконец они разбили лагерь и поужинали, а потом Грегори принялся чистить оружие — все равно больше делать было нечего. Виолетта, занятая своими безрадостными мыслями, не обращала на него внимания. Он вздохнул. Ничего, скоро успокоится.
   Он надеялся, что теперь Виолетта наконец поняла, что девушке не следует путешествовать в одиночку. Кстати, а куда она подевалась? Наверное, решила забрать из тайника деньги. Но прошло довольно много времени, прежде чем Грегори спохватился, что ее нет слишком долго. А потом он обнаружил, что и револьвер ее исчез. Это он еще мог понять. Но ведь она забрала незаряженный револьвер — все пули остались на одеяле, где он чистил оружие!

Глава 12

   Тошнота подкатила к горлу Виолетты. Даже запаха этого места было достаточно, чтобы вмиг ожили все ее страхи и воспоминания. Она огляделась. В салуне было лишь несколько завсегдатаев, уткнувшихся в свои кружки. За стойкой стояла девочка — та, что так смело разговаривала с Грегори и с ней.
   Когда Грегори упомянул о новенькой девочке, которую Виктор предложил ему, Виолетту охватил страх: а вдруг это Роуз? Она не могла больше ждать и, ускользнув от Грегори, вернулась в город.
   — Что вам подать, мистер? — спросила девочка.
   — Я ищу девушку. — Виолетта старалась, чтобы голос ее звучал хрипло.
   Девочка за стойкой улыбнулась:
   — Я видела вас сегодня. Подождите минутку, я позову кого-нибудь меня подменить, и мы пойдем в отдельную комнату.
   — Вы здесь хозяйка? — Виолетта демонстративно оглядела помещение.
   — Нет, — ответила девочка. — Хозяина зовут Виктор Вега, но он… сейчас занят.
   Виолетта судорожно сглотнула. Желчь поднялась к горлу, и она испугалась, что ее сейчас вырвет.
   — Я хотел бы поговорить с ним… Слышал, у него есть новенькая… — выдавила она сквозь стиснутые зубы.
   — Точно. — Девочка за стойкой вздохнула. — Он привез ее на прошлой неделе. Даже не очень бил… пока. Ну, пока она новенькая и все такое.
   — Я хочу посмотреть на нее, — заявила Виолетта. — Вернее, я хочу увидеть всех девушек.
   В грустных глазах девочки промелькнул интерес.
   — Об этом надо поговорить с Виктором. Видите ли, он держит нас взаперти и больше трех зараз никогда не выпускает. Говорят, несколько лет назад одна из девушек сбежала, и с тех пор он стал очень осторожен.
   — Вы позовете его?
   — Вы можете подождать в гостиной? Идите прямо…
   — Я знаю дорогу.
   И Виолетта пошла в комнату, которая множество раз снилась ей в кошмарных снах. В коридор выходили двери темных клетушек, где и помещалось-то всего матрас на полу да таз для умывания. Вскоре она услышала звуки, которые тоже были ей знакомы: стоны и пощечины.