– Тогда почему же она вышла за него?
   – Мать была бедна, отец богат. Ее родители вбили ей в голову, что, выйдя замуж за деньги, она решит все свои проблемы. Вначале она, должно быть, его любила; иначе вряд ли на нее так сильно повлияло бы, когда между ними начались проблемы. Она думала, что у них будет идеальная совместная жизнь. Но все оказалось далеко не так.
   – Почему же она не развелась? Когда поняла, что это не то, чего она хотела?
   Лукас посмотрел Дилани в глаза:
   – Почему вообще кто-то остается в браке с человеком, которого не любит?
   Дилани отправила в рот еще ложку мороженого, обдумывая этот вопрос.
   – Думаю, потому, что это считается лучше, чем оставаться незамужней и одинокой.
   – У моей матери было не так. Она была замужней и одинокой. Уверен, она говорила себе, что останется в браке лишь до тех пор, пока я не вырасту. А потом ей стало казаться, что уже слишком поздно начинать все заново.
   Лукас подумал о том, что воспитание в том холодном, стерильном окружении не могло не повлиять на него. Он считал, что своим пациентам отец уделял гораздо больше внимания, чем собственной семье. Мать Лукаса проводила часы, иногда даже дни, запершись в своей спальне, а когда она все-таки выходила с распухшими от слез глазами, она была всего лишь оболочкой матери. А ведь она так нужна была сыну… В доме, полном слуг, мальчик чувствовал себя покинутым и одиноким. Он никогда не позволял себе по-настоящему сблизиться ни с кем, кроме, пожалуй, Джуды. Особенно это касалось женщин. Лукас видел, что любовь и брак делают с человеком, и он избрал своей личной целью избегать этой боли и горя любой ценой.
   Для Лукаса женщины были не более чем объектами желания и секса, способом сбросить напряжение. Он не научился искусству любить кого-то или позволить другому человеку любить его. Он никогда не уделял этому достаточно времени. Лукас всегда уходил еще до того, как встало солнце и остыли простыни. У него была заготовлена речь для любых обстоятельств ухода. Она плачет? Воспользуйся ее чувствительностью. Злится? Бей ее ее же оружием. Она просто счастлива, что ты уходишь? Не смотри в зубы дареному коню… Просто беги! Да. Лукас всех оставлял. Он мог бы прочитать лекцию о том, как избежать неловкостей «утра после».
   Уходи раньше, чем оставили тебя.
   Именно по этой причине Лукас не понимал, почему сейчас он не может оставить Дилани. Почему его тянет к ней словно магнитом. Почему в первый раз в своей жизни он ищет причины… остаться.
   – Тебя удивляет, почему я не развелась с Джей-Ди раньше? – спросила Дилани, разорвав неловкую тишину.
   – Вообще-то меня удивляет, почему ты вышла за него замуж.
   Некоторое время Дилани не поднимала глаз. Если не считать семьи и Мейси, она не рассказывала этого никому. Не потому, что ей было стыдно, просто ей все еще больно было об этом говорить. Но она не хотела, чтобы Лукас думал, что ее решение было связано с деньгами Джей-Ди.
   – Были обстоятельства, которые заставили меня считать, что это лучшее решение.
   Лукас поднял бровь:
   – Предродовые обстоятельства?
   – Значит, он рассказал тебе? – Дилани недоверчиво покачала головой.
   – Я его адвокат. Я не могу выполнять мои обязательства перед Джей-Ди, не зная всех обстоятельств. Я попросил его быть совершенно честным со мной во всех вопросах, – сказал Лукас, избегая прямого ответа.
   – Полагаю, он заставил тебя поверить, что я все это придумала. – Дилани могла только предполагать, сколько яда выплеснул Джей-Ди. Даже несмотря на ту долгую, страшную, тяжелую ночь в приемной «Скорой помощи» Джей-Ди так никогда и не поверил, что она была на самом деле беременна. Он даже обвинил ее в том, что она инсценировала какую-то сложную шараду, к которой были причастны каждый доктор, медсестра и санитар «Скорой помощи».
   Лукас пожал плечами:
   – Я сам принимаю решения о том, во что мне верить.
   – Я этого не делала. В смысле я ничего не придумывала. Я была беременна, и у меня была полная мусорная корзина розовых полосочек, доказывающих это. Все записано в моей медицинской карте.
   – Ты молода и здорова, так что же произошло?
   Дилани с облегчением услышала в его голосе искреннее участие.
   – Кто знает? Знаешь, доктора говорят, что двадцать пять процентов первых беременностей заканчиваются выкидышем на ранних сроках. Некоторые женщины даже не знают, что были беременны, когда это случается. Иногда это связано со стрессом, а в первые недели после того, как мы поженились, у меня был сильнейший стресс.
   – Почему? Это должны были быть самые счастливые дни твоей жизни.
   – За десять дней Джей-Ди превратился из Принца Очарование в Князя Тьмы. Он изменял мне даже в наш медовый месяц, об этом он тебе рассказывал? Меня ужасно тошнило по утрам, и однажды я не смогла вылезти из кровати до четырех часов дня. Когда я пошла искать Джей-Ди, я нашла его с девушкой, которая работала в отеле, в ванне в компрометирующей позе.
   На лице Лукаса было написано отвращение.
   – Право же, Дилани, почему ты немедленно не улетела домой и не аннулировала брак?
   – Мне было двадцать два. Я была молодая и глупая. Джей-Ди сказал мне, что слишком много выпил и что эта девушка ничего для него не значит. Я была беременна. Как и твоя мать, я думала, что поступаю правильно ради ребенка. А потом, через пару месяцев, когда у меня случился выкидыш, я была в такой депрессии, что даже не могла выбраться из постели, чтобы почистить зубы, тем более идти куда-то по поводу развода. Я очень хотела этого ребенка, поэтому я была просто опустошена. Вначале Джей-Ди был со мной внимательным, но я все никак не могла выйти из этого состояния, и тогда он стал говорить, что я все придумала. С этим я еще могла бы справиться. Я хочу сказать, что ведь он женился на бедной девчонке из Биг-Стинкинг-Крик. У него было право сомневаться в моей честности. Что ранило меня больше всего, так это то, что он, казалось, почувствовал… облегчение. Джей-Ди не хотел ребенка, и, что я поняла слишком поздно, на самом деле он не хотел и меня. Его ослепила моя корона. Ему достался максимальный трофей – он получил в жены королеву красоты.
   – Это одна из причин, почему тебе не нравится, когда тебя так называют?
   Дилани кивнула.
   – Иногда так хочется, чтобы люди с тобой общались ради тебя самой.
   – Но ты осталась с ним?
   – Через некоторое время Джей-Ди немного изменился, и мы стали друзьями, которые иногда наслаждаются сексом друг с другом. А потом мы вроде как провалились в скучную рутину семейной жизни. Мне не следует жаловаться… Я в общем-то хорошо проводила время. Я устраивала множество благотворительных мероприятий для его корпорации, улучшала его имидж и все такое. Люди стали воспринимать меня всерьез. Они начали интересоваться моим мнением, а не просить автограф. И Джей-Ди не все время был таким уж плохим. У него случались периоды человечности. Он купил моим родителям очень красивый дом в Абилине. Помог им открыть новый ресторан – нечто среднее между старомодным кафетерием и вычурным современным кафе. Он помог Фибс, моей сестре, оплатить колледж. Джей-Ди тратил сотни тысяч долларов на мою программу помощи нуждающимся. И я не стану лгать тебе, в какой-то степени я привыкла с такому стилю жизни. Роскошный дом, вечеринки, одежда, туфли. Богатой быть приятно. Гораздо лучше, чем все выходные напролет готовить какой-нибудь молочный коктейль. Но это не делает меня охотницей за деньгами. – Она вызывающе посмотрела Лукасу в глаза.
   – Я уже извинился за это. Клянусь, я так не думал.
   – Тогда зачем ты сказал это? – Дилани считала, что все, что говорит человек, имеет под собой какую-то реальную основу.
   – А если я скажу, что ревновал? – спросил он.
   – Ревновал?
   – Это не секрет. Меня действительно влечет к тебе. Это какое-то безумие. Я знаю, что у тебя была жизнь с Джей-Ди еще до того, как мы познакомились, но… я начал представлять тебя с Джей-Ди… тебя с Лоренсом…
   – С Лоренсом! – Она потрясенно открыла рот.
   – Я сказал, это безумие. Просто я такой. Если есть что-то, чего я действительно хочу, меня сводит с ума мысль, что кто-то другой обладает этим.
   Когда их глаза встретились, страсть между ними вспыхнула с новой силой. Лукас первым отвел глаза. Он откашлялся.
   – Так что же было пресловутой последней каплей между тобой и Джей-Ди?
   – Однажды в выходной в клубе проходил турнир по гольфу. Я не должна была в тот день быть в городе, но Мейс и Фибс отменили наш девичник, поэтому я подумала, что могу устроить Джей-Ди сюрприз. Но вышло так, что это оказалось сюрпризом для меня. Я пришла в клуб, и там все только и говорили что о новой пассии Джей-Ди, и, конечно, она была там, эта деревенская красотка. Я подошла прямо к ней и представилась. Я сказала: «Здравствуйте, я Дилани Дэниелз, миссис Джеймс Дэвид Дэниелз». И ты знаешь, что у нее хватило наглости сказать?
   Лукас покачал головой, но улыбнулся, побуждая ее продолжать.
   – У нее хватило бесстыдства попросить меня уйти, чтобы не портить ее выходные с моим мужем. Потом она обозвала меня обманщицей и объявила всем присутствующим, что я не более чем жадная до денег дешевка, изображающая из себя Барби.
   – И что ты сделала?
   – Я сказала, что Мисти – это глупое имя.
   Лукас поднял бровь.
   – Я была слишком зла, и это было все, на что меня хватило. Потом я ушла. Я поехала домой и перенесла все свои вещи в гостевые комнаты. Как только компания Джей-Ди начала строить дома, я переехала в первый же законченный домик. А конец истории ты уже знаешь.
   Дилани подняла глаза и увидела, что Лукас широко улыбается.
   – Что здесь смешного?
   – Ты. Твой акцент. Раньше я не замечал его. Ты научилась прятать его, не так ли? Почему?
   – Да ладно. Я же ходячий стереотип. Светлые волосы, большие сиськи, тиара. И конечно, я должна быть глупа как пробка, верно? Когда люди слышат мой акцент, это только подливает масла в огонь. После того как я выиграла мой первый конкурс красоты, я смотрела «Все мои дети» каждый день и научилась говорить, как Эрика Кейн. Я так хорошо натренировалась, что крайне редко ошибаюсь. Только если я дома и мне уютно. Тогда что-то возвращается.
   – Мне это нравится.
   – Акцент?
   Лукас кивнул.
   – И то, что тебе уютно со мной.
   Дилани прикусила губу. Она не хотела давать ему понять, что ей с ним хорошо. Так оно и было, но это совершенно его не касается.
   – И ты вовсе не глупа как пробка. Когда я в первый раз просматривал бумаги о вашем браке, я был поражен, как много ты сделала, работая в благотворительных организациях. Это впечатляет.
   – Спасибо. От тебя я принимаю это как истинный комплимент.

Глава 14

   Если это нельзя исправить при помощи лака для волос, клея для ногтей или мази от геморроя, значит, это вообще нельзя исправить.

   Они проговорили больше двух часов. Говорили обо всем, от любимых цветов до того, кто выиграет «Инди-500». За это время Дилани принесла Лукасу еще два пива, ложку, чтобы он тоже мог есть мороженое, и початый пакет чипсов, которые были не очень свежими, однако никто из них этого не заметил. Дилани узнала, что отец Лукаса умер десять, а мать пять лет назад. У Лукаса был брат, которого он редко видел, обычно только по праздникам; Эйса служил в ФБР и чаще всего работал под прикрытием.
   – Интересно, что вы оба выбрали работу в системе правосудия, – заметила Дилани.
   – Эйса находит плохих парией, а я отправляю их за решетку.
   – Но ты не очень часто разговариваешь с ним?
   – Он значительно моложе меня… На пять лет… Конечно, я люблю его, но у нас не слишком много общего. Честно говоря, мне ближе Джуда, чем Эйса.
   Дилани кивнула, хотя ей было странно слышать о таких отношениях с единственным родственником. Неужели он разговаривает с братом всего несколько раз в год? Она не могла такого представить. Например, сейчас огонек ее автоответчика яростно мигал, сообщал, что пленка переполнена звонками, скорее всего от Фиби или кого-то еще из ее четырех сестер.
   – Вас пять сестер? – изумленно переспросил Лукас.
   – Нуда. Папа все хотел мальчика. В конце концов мама твердо решила положить этому конец.
   – Расскажи мне о них.
   – Ты серьезно? – Дилани удивила эта просьба. За пять лет их брака Джей-Ди никогда не проявлял никакого интереса к ее семье. Даже наоборот. Он просил Дилани не распространяться в клубе о своей жизни в Биг-Стинкинг-Крик, чтобы не выставлять себя деревенщиной. Поэтому для большинства знакомых Джей-Ди она была из Абилина или Лаббока, что первое приходило в голову, до тех пор пока Джей-Ди на самом деле не купил ее родителям дом в Абилине, и тогда Дилани стала только из Абилина. Она говорила всем, что у нее одна сестра Фиби, а мама и папа – удалившиеся от дел владельцы ранчо, а вовсе не безземельные арендаторы, как это было в действительности.
   Дилани была рада хотя бы раз поговорить обо всей своей семье. Фиби была самой умной. Она получила степень бакалавра, потом магистра и уже была на полпути к степени доктора, хотя ей было только двадцать шесть лет. Она была биохимиком, и Дилани считала, что когда-нибудь Фиби найдет лекарство от рака или сделает что-то еще столь же важное. В Нью-Йорке жила Брук, художница. У нее была квартира в Сохо и крупный контракт с какой-то галереей. Она занималась тем, что создавала работы из старых техасских флагов, автомобильных номерных знаков и клаксонов. Конечно, это не были красивые пейзажи и натюрморты, но сейчас она была невероятно популярна. Следующей была Тайлер, названная по имени города, в котором ее зачали. Тайлер уехала в Голливуд, чтобы стать актрисой. Сейчас она играла служанку в популярной «мыльной опере», и всего за два месяца ей удалось продвинуться от улыбок и кивков в ответ на шутки до того, чтобы давать советы по вопросам любви своему ветреному хозяину. Письма фанатов сыпались на нее дождем.
   – Просто дайте ей десять лет, и она получит «Оскара», – с гордостью заявляла Дилани.
   Еще две сестры оставались дома. Шестнадцатилетняя Эвелин, сокращенно Эви, была спортсменкой, получавшей высшие награды во всех видах спорта, в которых она участвовала, но плавание было тем, что должно было привести ее на Олимпийские игры.
   – Только ни говори, что она тренировалась в каком-нибудь большом вонючем ручье, – пошутил Лукас.
   Дилани рассмеялась. Это не было на нее похоже. Обычно она ощетинивалась, когда кто-то отпускал подобные шуточки. Но с Лукасом было иначе. Хотя они с ним выросли в совершенно разных условиях, это не мешало Дилани ощущать какое-то родство с ним.
   Наконец была еще пятилетняя Эшли.
   – Пятилетняя?!
   – Мамина последняя уступка, папин последний шанс. Он еще раз хотел попробовать родить мальчика, – рассказала Дилани семейную шутку.
   – Полагаю, Эшли еще не продемонстрировала свой талант.
   Дилани кивнула.
   – Но, по-моему, в ней есть понемножку от каждой из нас. Личико как у ангела, острый ум. Когда папа хочет наказать ее, она королева трагедии. Для нее расплакаться легче, чем вот это. – Дилани щелкнула пальцами. – Она все делает с удовольствием. Вот она с папой смотрит передачу по телевизору или во дворе играет в мяч. Но пройдет два часа, и вот она уже помогает маме печь печенье. Она чудесный ребенок. – Дилани подняла глаза и увидела, что Лукас пристально смотрит на нее. Опять. Каждый раз, когда она поднимала глаза, он так на нее смотрел.
   – Что?
   – Не могу привыкнуть к тому, что ты так красива. – Лукас взглянул на часы. Он не мог поверить, что прошло столько времени. Они проговорили всю ночь. Лукас Черч приехал домой к красивой женщине и… просто разговаривал.
   – Уже поздно, – сказал он без всякой связи с предыдущим. Он не хотел, чтобы Дилани вспоминала о времени. Он не хотел уходить.
   – Полагаю, тебе пора.
   – Да, надо идти. Сейчас, – сказал он, но даже не попытался встать с дивана.
   Дилани взяла из его руки пустую пивную бутылку.
   – Ты выпил. Думаешь, тебе стоит вести машину?
   Что-то в ее глазах сказало ему, какой она хочет услышать ответ.
   – Ты права. Мне не следует садиться за руль. – Лукас замолчал. Он не доверял словам, которые могли вырваться у него. Когда дело касалось Дилани, его мозг становился абсолютно непредсказуемым.
   – Можно вызвать такси, но было бы глупо платить дважды, а ведь утром тебе придется возвращаться сюда, чтобы забрать машину, – резонно заметила Дилани.
   – Ты права. – Он понял, что, если не скажет хоть что-то, она будет говорить без конца.
   – Или…
   Ее «или» было двусмысленно, и Лукас не знал, что она скажет дальше.
   – Ты мог бы… – она сосредоточилась на вытаскивании чего-то, видимо, ворсинки из пледа, укрывающего ее ноги, но если это и была ворсинка, то невидимая, – остаться здесь. – Дилани наконец закончила фразу.
   Лукас сосредоточился на ее словах, на ее поведении, на ее лице. Она же избегала смотреть на него.
   – Ты уверена? Мне бы не хотелось причинять тебе неудобства.
   – Нет, все будет в порядке. Правда, у меня еще нет мебели в гостевых спальнях. Джей-Ди не был слишком щедр в своей финансовой помощи.
   Лукас кивнул.
   – Есть этот диван, но на нем тебе будет не очень удобно, – сказала Дилани. – Ты такой высокий, что ноги будут свисать.
   Он кивнул.
   – Похоже, у тебя не найдется места, где я смог бы притулиться.
   – Есть моя кровать. Она огромная. Просто королевская. Я не сознавала, насколько она большая, пока мне не пришлось самой менять на ней простыни. Знаешь, как трудно одной менять простыни на такой большой кровати?
   Она опять не могла остановить поток слов, что говорило о ее волнении.
   – Так что у нас будет полно места. Мы можем лечь с разных сторон и даже не будем знать, что другой лежит рядом. Я сплю очень спокойно.
   Лукас потер руками лицо. Она, можно сказать, умоляла его провести с ней ночь. И он больше всего на свете хотел бы остаться. Но он не мог причинить Дилани боли. А Лукас знал, что никакого развития отношений не будет. Он не встречался с женщинами, имея серьезные намерения. Да он и вообще не встречался. Он знакомился с женщинами, занимался с ними сексом и уходил. Завтра ему нужно будет уйти. Но сможет ли он?
   – Дилани…
   Она быстро опустила глаза и вспыхнула.
   – Это была дурацкая идея. Тебе, наверное, нужно домой.
   Лукас поднял ее подбородок двумя пальцами.
   – Дело не в этом. Просто… Мы играем с огнем. Мне ужасно хочется остаться здесь сегодня, но если я это и сделаю, я лягу на диване. Я не могу спать с тобой.
   Она сглотнула и попыталась опустить голову, но он ей этого не позволил.
   – Я говорю серьезно. Я не могу спать с тобой… В смысле спать. Если я лягу в одну постель с тобой… – Он не мог даже договорить, боясь реакции своего пениса. – Я не могу контролировать себя, находясь с тобой. Я не смогу не прикоснуться к тебе. Последние несколько часов и так были достаточной мукой. – Лукас выбрал этот момент, чтобы подвинуться, дать себе больше места в брюках, ослабить усиливающееся давление.
   Взгляд Дилани опустился вниз, привлеченный его неистовой эрекцией. Она прикусила губу.
   – Даже сейчас я могу думать только о том, как я хочу тебя. – Его голос был резким и хриплым. Он взъерошил рукой волосы.
   – Я тоже хочу тебя, – сказала Дилани. Она потянулась вперед и слегка поцеловала его в губы. Его ответ был немедленным и гораздо более страстным. Он положил руку на ее затылок и притянул к себе, продолжая поцелуй. Ее руки вдруг оказались везде: они теребили его волосы, ласкали его грудь, расстегивали его ремень. Лукас отстранился, выругавшись себе под нос.
   – Я сделала что-то не то? – спросила она, ее веки отяжелели от страсти.
   – Я не хочу, чтобы ты думала, будто это единственная причина, почему я привез тебя сегодня домой.
   – Ш-ш…
   И прежде чем он смог снова отстраниться, Дилани уже оказалась у него на коленях, обнимая его, целуя его с отчаянной страстью. Она не собиралась облегчать ему уход. Она стонала, продвигаясь выше на его коленях, пытаясь уничтожить всякое остававшееся между их телами пространство. Лукас неожиданно осознал, как идеально их тела подходят друг другу. Как будто Дилани была давно потерянным недостающим кусочком головоломки, который он наконец-то нашел.
   Его руки исследовали нежные изгибы ее тела. Лукаса завораживала ее чарующая фигура. Он слегка провел рукой по ее затвердевшему соску и, когда она выгнулась, застонал, низко и гортанно, не отрываясь от ее рта. Когда их поцелуи стали жарче, он почувствовал, что Дилани расстегнула его рубашку и ее маленькие руки, горячие и нежные, исследуют его грудь. Она вздохнула, поцелуями поднялась от его рта к уху, спустилась по шее на грудь, следуя за полосой шелковистых черных волос, исчезающих за поясом. Она стала неловко расстегивать его молнию, а он не мог ни говорить, ни смотреть на то, как она занимается этим, зная, что взорвется. Откинув голову назад, Лукас прислонился к спинке дивана, пока она искала его член. Затем она нашла его и крепко взяла в руки.
   Даже не глядя, Лукас знал, что она собирается делать.
   – Ты… тебе не… обязательно…
   Дилани нежно сжала его, как будто подготавливая к тому, что произойдет. Ее язык сначала попробовал его, и Лукас вздрогнул, потом сжал в кулаке ее волосы, лишая возможности передумать. Но она и не собиралась.
   Он знал, что ей будет почти невозможно взять его весь в рот, но она, казалось, поглотила всю его длину, дюйм за дюймом, одной рукой лаская яички, а другой сжимая и гладя основание пениса. Ее рот был такой горячий, и Лукасу хотелось, чтобы это ощущение продолжалось вечно. Но он знал, что в лучшем случае у него было минуты две до того момента, когда он не сможет больше сдерживаться.
   – М-м… – в удовлетворении простонала Дилани, словно наслаждаясь самым изысканным десертом. Лукас был на грани.
   – Лэни…
   Она всосала сильнее.
   – Лэни, малышка, ты должна остановиться.
   Теперь он тяжело дышал, слова с трудом вырывались из его рта.
   – Если ты не остановишься, я сейчас кончу. – Он никогда не считал подарком эякуляцию в рот и поэтому неоднократно честно предупреждал об этом, но она как будто не слышала ни одного его слова. Он вцепился в ткань дивана, напрягаясь, когда почувствовал подступившую первую волну. – Лэни!
   Она так и не остановилась, а потом было уже слишком поздно. Он изливался в ее рот, сотрясаясь всем телом. У него вырвался гортанный стон, такой громкий, что даже удивил его. Он расслабился почти без чувств, разжал пальцы и теперь нежно ласкал ее шелковистые пряди.
   Дилани озорно улыбнулась.
   – Один кричащий оргазм заслуживает следующего.
   – Тебе не обязательно было делать это.
   – Мне хотелось. – Она снова поднялась по его телу и устроилась у него на коленях.
   – Спасибо тебе.
   – Не нужно меня благодарить. Мои намерения были абсолютно эгоистичны.
   Лукас вопросительно поднял бровь.
   – Я хочу вас на всю ночь, мистер Черч. Я хочу, чтобы вы были в наилучшем рабочем состоянии для меня.
   – Мне понадобится несколько минут, – сказал он.
   – У тебя есть пять.

Глава 15

   Если ты просыпаешься и на тебе все еще корона, то ты знаешь, что это был не просто сон.

   Утром Лукас проснулся от запаха бекона. Он глубоко вдохнул и провел рукой по пустому месту на кровати, где Дилани проспала всю ночь. После того как они в конце концов совершенно истощили друг друга, она свернулась клубочком так близко к нему, что они могли бы поместиться на односпальной кровати и еще осталось бы место. В ногах кровати лежали джинсы, рубашка и туфли. Лукас проверил размеры, и они оказались почти идеально подходящими. Вся одежда, похоже, была новой. Неужели Дилани ходила в магазин? И где она нашла открытые магазины утром в воскресенье?
   Лукас быстро принял душ и, все еще вытирая волосы, вошел в кухню. Он прислонился к дверному косяку и наблюдал, как Дилани буквально летает по кухне. На ней был спортивный костюм с довольно сильно расстегнутой молнией; надпись «Джуси»[8] украшала попу. Его пенис начал подниматься в ответ на приглашение. Лукас застонал тихо, но Дилани услышала и, обернувшись, улыбнулась.
   – Доброе утро, спящая красавица. Или лучше сказать добрый день?
   Лукас посмотрел на часы и увидел, что уже почти полдень.
   – Тебе не надо было позволять мне спать так дол го. Ты давно встала?
   – В шесть.
   Это его удивило. Ведь заснули они не раньше трех, а по Дилани этого не скажешь. Она даже приготовила ему полноценный завтрак. Включая свежевыжатый апельсиновый сок.
   – Я встала, пробежалась, приняла душ и сходила за продуктами. А потом приготовила тебе завтрак. – Она явно гордилась своими достижениями.
   – А мне продукты доставляют на дом. И я не знал, что в супермаркетах теперь продают дизайнерские джинсы и итальянскую обувь из натуральной кожи. – Более тактичный и менее ревнивый мужчина, наверное, просто предположил бы, что для женщины совершенно естественно иметь под рукой запасной комплект одежды для мужчины, с которым она провела ночь. Но Лукас не был тактичным. И к тому же он был очень ревнивым.
   Дилани натянуто улыбнулась: