Судя по крикам, погоня приближалась. Каэтана взвесила все за и против и, поняв, что ничего лучшего сейчас не придумает, начала карабкаться по стене здания, используя все завитушки и орнаменты в качестве опор для рук и ног.
   Внизу метались растерянные преследователи. Пока они еще не догадались посмотреть наверх, но такие чудеса случаются редко, а длятся недолго. Поэтому, когда Каэтана увидела проем окна, тускло освещенный светом толстой свечи, стоявшей на подоконнике, она бросила внутрь быстрый взгляд. В помещении никого не было.
   Каэ вздохнула, решилась и скользнула в комнату, надень на лучшее.
   Как выяснилось впоследствии, она спасла себе жизнь Чменно тем, что наделала столько глупостей подряд в т вечер. Ибо джаты, разыскивавшие ее по приказу Лахатала по всему Тор Ангеху, не нападали на маленький отряд все последующее время только потому, что Каэтаны среди его членов не видели.
   Перевалившись через подоконник, Каэ очутилась большом зале, убранном настолько богато, что она Чиг лишилась дара речи от вида этого варварского великолепия. Здесь все блистало золотом и было шено драгоценными камнями. Словно гигантская copoка устроила гнездо во дворце и притащила сюда все блестящее и красивое, что смогла отыскать.
   Ослепительные колонны из темно-зеленого и коричневого нефрита, вырезанные в форме людей-ящеров стоящих на двух ногах, поддерживали потолок. Глаза статуй были сделаны из огромных прозрачных красных камней и горели неугасимым огнем. Пол был устлан шелковыми коврами, поверх которых валялись драгоценные шкуры зверей-альбиносов. Тяжелые золотые светильники стояли у каждой колонны, но только немногие из них были зажжены. Плотные золотистые шторы закрывали часть зала от взглядов посторонних, но кое-где были раздвинуты, и Каэ с удивлением обнаружила за ними небольшой фонтан, в котором весело журчала вода. Каэ подошла поближе и наклонилась над ним – в фонтане весело сновали разноцветные рыбки.
   Неизвестно, сколько времени она осматривалась бы в этом великолепном зале и решала, куда пойти, но слепой случай не оставил выбора: раздался душераздирающий скрип, двери распахнулись, и в помещение ворвалось десятка два людей и джатов, одетых в форму стражников или воинов. Стражи были хорошо вооружены. Увидев ее, они, однако, не стали нападать – только выстроились в две шеренги и замерли с выражением такого подобострастия на лицах, что она поняла: сейчас сюда войдет некто крайне могущественный и знатный.
   Моментальное развитие событий даже не позволяло ей удивиться тому, что племя шак-а-шаманак, находящееся на первобытной стадии развития, так тесно соседствовало с цивилизованным, высокоразвитым народом, – ее уже ничто не смущало на этом безумном континенте.
   В зал тем временем вошел пышно разодетый молодо человек лет двадцати пяти – двадцати шести, высокий, стройный, хорошо сложенный и веселый. Ее поразило, что его длинные густые волосы были светло-зеленые! Сперва она полагала, что этот эффект производит осв щение и отблеск нефритовых колонн, но после поняла, что это его естественный цвет.
   – Ну вот мы и встретились, – проговорил он радостно. – А олухи Джоу ищут тебя по всему лесу.
   – Ты уверен, что именно меня? – поинтересовалась Каэ, склонив голову набок.
   Ее, по правде говоря, не слишком интересовал собеседник, а вот приоткрытая маленькая дверца, едва заметная в темном, плохо освещенном конце зала, сразу за фонтаном, привлекла ее внимание.
   – Тебя, тебя, девочка.
   – Ну тогда здравствуй. Только, прости, не припомню, кто ты?
   – А это не важно, – все так же радостно откликнулся молодой человек. – У нас с тобой выйдет короткое знакомство – здравствуй и уже прощай. Так что какая тебе разница? – и движением бровей указал своим воинам на Каэтану.
   Только напали они отнюдь не на растерянную девочку, как считал их повелитель. Каэтане было действительно все равно, с кем она столкнулась в роскошном дворце, а все остальное было совсем не безразлично.
   Она выхватила мечи из-за спины. Лезвия с пронзительным свистом разрезали воздух и распороли горло одному из нападавших. Это оказался джат. На его получеловечьей-полузмеиной морде отразилось недоумение, и он свалился к ее ногам уже бездыханным.
   Молодой человек с легким раздражением указал на нее тонкой рукой, затянутой в белую перчатку. Рука у него была безупречной формы, аристократическая, и Ка-этана сама подивилась, что еще в состоянии обращать внимание на такие мелочи.
   Легко взмахивая мечами, она отступала и отступала за фонтан, стараясь подобраться поближе к маленькой Дверце, утопленной в стене. Когда до спасительной двери осталось два шага, она сделала длинный прыжок в эту борону, наугад ткнула мечом в темноту, чтобы проверитъ, не стоит ли там кто-нибудь с оружием наготове, и, когда почувствовала, что клинок не встретил никакого противления, юркнула в дверь, резко захлопнув ее за собой. Засов оказался щедро смазанным каким-то жиром, потому что сразу и легко подался, скользнув на ое место в пазах. И тут же в дверь со всего размаху ударились слуги, но было уже поздно.
   Отдышавшись, Каэ постояла с полминуты, прислушиваясь, как ломятся за ней стражи, и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Путь она нашаривала мечом чтобы в случае необходимости сразу рубить или колоть. Она сделала несколько осторожных шагов, спеша уйти отсюда поскорее, потому что дверь вот-вот должна была рухнуть, сотрясаемая ударами снаружи.
   Через несколько метров коридор закончился – и Каэ чуть не сорвалась в пустоту. Когда же она уняла дрожь в коленях и нашарила мечом спуск, то оказалось, что стоит перед довольно крутой лестницей с узкими ступеньками. Каэ поступила очень просто и мудро. Она села на ступени и съехала по ним вниз, выставив мечи впереди себя.
   Теперь она хоть что-то могла различить в темноте, и очертания следующего помещения стали едва-едва угадываемы.
   Каэ быстро скрылась в нем, и в этот момент наверху раздались грохот и крики – это наконец стражники преодолели препятствие, отделявшее их от цели.
   Замелькали факелы, и в их неверном свете Каэ успела разглядеть, что стоит в довольно широком тоннеле с невысокими сводами, а впереди маячит еще одна дверь, шагов этак через двадцать, запертая на засов с внутренней стороны.
   Она уверенно преодолела расстояние до следующей двери и нашарила задвижку. Открыла, сделала мечом несколько вращательных движений в пространстве – это стало напоминать фигуры какого-то монотонного танца, нащупала засовы, закрыла и заперла за собой дверь.
   – Ну, надеюсь, теперь им придется немного повозиться, – сказала она негромко, но вслух, чтобы подбодрить себя звуком собственного голоса.
   После этого она довольно быстро стала продвигаться вперед. Двери теперь встречались на ее пути каждые пятьдесят шагов с унылым постоянством. За ними по-прежнему никого не было, и она повторяла процедуру раз за разом все быстрее. Чем больше дверей отделяло ее от преследователей, тем больше трудностей должно было возникнуть у последних.
   Постепенно пол под ее ногами стал ощутимо понижаться, все круче и круче уходя куда-то, и вскоре ногами захлюпала вода. Стены тоннеля сделались отвратительно склизкими и влажными на ощупь, но обнаружилась и довольно приятная мелочь – образования, создающие этот неприятный скользкий покров, оказались на поверку не то лишайниками, не то водорослями, светящимися в темноте. Чем глубже вниз спускалась Каэтана, тем больше света давали эти странные лишайники, и вскоре она уже шла по дороге, освещаемой холодным зеленоватым светом. Но все же это был свет.
   Вскоре тоннель перешел в подземелье, уже не сложенное из камня, а вырубленное в толще скал. Дверей в нем больше не было, зато стал сильно повышаться уровень воды. Она отражала свет, испускаемый лишайниками, и тоже призрачно сияла зеленым.
   Через час Каэтана брела уже по пояс в холодной воде, а еще через полчаса вода достигала ее груди. Продвижение в таких условиях, конечно, замедлилось. Хотя и погони не было слышно.
   Каэ уже пожалела о том, что загнала себя в ловушку, – кто знает, что может ждать ее в этом подземелье; однако делать было нечего. И она, чтобы не запаниковать, считала шаги. На трехтысячном шаге Каэ в буквальном смысле уперлась в каменную стену – ни прохода, ни двери, ничего, что позволяло бы человеку продвинуться дальше, здесь не было. Однако она ощутимо различила не очень сильное течение и догадалась, что где-то внизу должна быть дыра, и хорошо, если в нее сможет протиснуться человек. Она набрала полные легкие воздуха и погрузилась с головой. Стены подземелья метились и под водой.
   В зеленом свечении она легко обнаружила в стене Довольно большое отверстие правильной формы и нырнула в него.
   Выныривая, Каэтана обо что-то стукнулась головой. Она удивленно подняла глаза, отфыркиваясь и отжимая воду с волос. На уровне груди мерно колыхалась небольшая лодка – сухая и на вид вполне надежная, внутри которой лежали весла. В эту лодку Каэтана ничтоже умнящеся и забралась. Спустя два часа она все еще гребла.
   Да что же, этот тоннелъ тянется под всем Вардом! – скрипела она зубами.
   Между тем своды подземелья стали расти, и лодочка бодро выплыла на середину большого подземного озера вода в котором бурлила от невероятного количества живых существ. Причем существа эти оказались отнюдь не безобидными – безглазые рыбы довольно крупных размеров состоящие в основном из одной голодной пасти, бесчис ленной стаей собрались вокруг Каэтаны, раскачивая лодку так сильно, что она в любую минуту могла опрокинуться. Смерть, которую воображение услужливо нарисовало, казалась такой безобразной, что Каэ схватилась за весла и стала грести с удвоенной скоростью. Чувствуя, что их законная добыча ускользает, рыбы последовали за ней. Счастливая мысль посетила Каэ – она вынула из ножен клинок и несколько раз ударила им по воде, кишащей хищными тварями. Вода немедленно окрасилась кровью, и в подземелье поплыл резкий запах сырого рыбьего мяса. Ошалевшие от вкуса крови рыбы набросились на раненых товарок и стали рвать их на части. Вскоре в воде кипело настоящее сражение; из гущи его Каэ буквально чудом вывела свою маленькую лодочку, весла которой оказались изрядно поврежденными зубами рыб.
   Подземное озеро светилось тем же тускло-зеленым светом, что и тоннель. Впереди был виден берег, до него оставалось не так уж и много, и Каэ мерно взмахивала искалеченными веслами, стремясь поскорее попасть на твердую землю. Ее всегдашняя любовь к воде как-то отошла на второй план, и твердь земная представлялась все более надежной. Каэтана гребла и думала о том, как бы из воды не выскочило некое существо побольше этих рыбок, привлеченное их возней и столь же голодное. Но когда до желанного берега оставалось расстояние в три-четыре корпуса лодки, по закону невезения именно это и произошло.
   Вода вскипела, забурлила белой пеной, и из нее показалась скользкая и такая отвратительная голова, что трудно поддается описанию.
   Видимо, это был предок джатов – одно из самьй первых творений Джоу Лахатала, неудачная проба пера, которую предпочли забросить в подземное озеро и там забыть.
   Голова существа совмещала в себе человечьи, рыбьи и крокодильи черты. Более ужасного сочетания Каэтана и представить себе не могла и, когда увидела морду монстра, поднимающегося ей навстречу из темных неведомых глубин, чуть было не свалилась в воду, шарахнувшись к самой корме своей лодочки. Рядом с чудовищем ее утлая посудинка казалась хрупкой скорлупкой – и Каэтана понимала, что защиты от него, великолепного своей первобытной силой и мощью, нет и быть не может.
   Его громадное бесформенное тело обросло водорослями, и по нему, копошась, ползали невиданные паразиты, каждый размером с кулак. Замшелое грозное страшилище произвело на Каэ такое впечатление, что она впервые в жизни издала истошный визг. Она визжала на такой высокой ноте, что монстр с сомнением отодвинулся от лодчонки, рассматривая шумную жертву. Видимо, этот звук действовал ему на нервы и его можно было бы отогнать подобными криками, но Каэ после первого же великолепного вопля сорвала голос.
   Монстр медленно повел своей сплюснутой, как у рептилии, головой и обнажил зубы, при виде которых у Каэ потемнело в глазах. Она прерывисто вздохнула, вынимая мечи. Самым страшным было то, что чудовище могло сбросить ее в воду; просто перевернув жалкую скорлупку одним ударом громадного гибкого хвоста или головы, которая покоилась на мощной длинной шее, – и тогда вездесущие голодные рыбы быстро обглодают жертву, не дав добраться до ставшего таким далеким берега.
   Каэ взмахнула клинками и в тот момент, когда зверь в страшном броске метнулся к ней, прыгнула на его широкую спину. Она, конечно, поскользнулась на чешуе, но к этому была готова заранее – и, вонзив один клинок в упругую податливую плоть, другой обрушила на основание шеи.
   Монстр забился и заревел – трубный звук его голоса глушил Каэтану, взметнувшись под своды пещеры и сразившись от них. Чудовище забило мощными плавниками, заколотило по воде хвостом, но не сделало попьггок погрузиться в воду, чего Каэ, кстати сказать, более его боялась.
   Не мешкая она еще раз ударила его по гибкой шее, оттолкнулась что было сил и, выдергивая уже на лету клинок, спрыгнула в воду у самого берега. Удар страшной силы настиг ее, когда она была уже по колено в воде. И хотя в глазах у нее потемнело, Каэ понимала что, свались она даже на мелководье, чудовище или рыбы прикончат ее. Поэтому, скользя, падая и чертыхаясь, она на четвереньках выбралась на берег и развернулась лицом к врагу.
   Изувеченный монстр ревел от дикой боли. Маленькое существо из тех, что ему обычно скармливали, осмелилось поднять на него руку. Однако то, что монстр не привык к сопротивлению со стороны своих жертв, как раз и спасло Каэтану. Чудовище оторопело на тот единственный миг который обычно решает – жить или умирать.
   Когда кошмарная тварь повернулась к ней своей окровавленной пастью, Каэтана, едва стоявшая на ногах, чуть было не пропустила смертельный удар, но успела уклониться и вонзила меч Гоффаннона в громадный выпуклый глаз.
   Грязно-зеленое тело дернулось несколько раз, затем монстр взревел еще страшнее и погрузился под воду, которая моментально окрасилась кровью из глубоких ран.
   Каэ села на самом берегу у края воды, дрожа всем телом, и провела холодной рукой по лицу. Она с отвращением смотрела на то, как стая безглазых рыб, привлеченная запахом крови, неслась туда, где бился и метался недавний властитель здешних вод. Она увидела, как великое множество этих хищников ушло на глубину и вскоре зверь еще раз появился на поверхности, извиваясь так, что Каэ даже пожалела его, – рыбы вцепились своими ненасытными пастями в его тело, и он был сплошь покрыт шевелящейся массой. Он издал последний отчаянный вопль и навсегда скрылся в глубинах озера.
   Вода в этом месте еще некоторое время волновалась, но затем все успокоилось.
   На мокром каменном берегу Каэ пробыла довольно долго, приходя в себя перед дальнейшими действиями. Она чувствовала себя разбитой и постаревшей на тысячу лет, когда, поднявшись на ноги, углубилась в тоннель который виднелся в стене напротив.
   – Куда она могла деться? – в сотый раз спрашив Джангарай, нервно ходя взад и вперед по крохотной поляне среди огромных деревьев, обвитых лианами.
   Довалонга, бледный и несчастный, сидел прислонившись спиной к стволу и обхватив голову руками. Воршуд» и Бордонкай о чем-то тихо и тревожно переговаривались.
   Затрещали кусты, и на поляну выбрались волки-урахаги. Они приняли человеческий облик и заговорили наперебой,
   – Нет ее, и следов нет, – сказал Эйя, слегка запыхавшись. – Змеями всюду пахнет.
   – И я нашла намек на след, но его перебил запах змей. – Габия сокрушенно пожала плечами и подсела к Ловалонге, пытаясь его утешить.
   – Что будем делать? – резко спросил ингевон.
   – Еще раз прочешем окрестности, – сказал Бордонкай негромко и решительно. Все с надеждой обернулись в его сторону. – А ничего не найдем – двинемся вдоль Нумнегира к Даргину. Если она жива, пойдет тем же путем.
   Ловалонга негромко заетоная, но тут же взял себя в руки.
   – Я сам еще раз осмотрю окрестности.
   – Только окрестности, а не Тор Ангех, Аллефельд и прилегающие к нему пространства, – предупредил его Джангарай. – Хороши мы будем, если она уже ждет нас у реки.
   – А если она попала в руки джатов?..
   – Что же делать? – рявкнул Джангарай. – Не знаю, понимаешь, не знаю что!
   Еще два часа были потрачены на поиски, которые так ни к чему и не привели. Змеиный запах, говоривший о близости джатов, пугал и настораживал волков, но они не могли с уверенностью утверждать, в какую сторону двигались змеелюди. Они чувствовали следы их пребывания везде.
   Потрясенные и растерянные друзья выбрались обратно к руслу Нумнегира и пошли вниз по течению. Вскоре река стала чуть шире и потекла по мягкому песчаному ложу. Девственный лес поредел, и идти по нему ало гораздо легче. Наконец Воршуд высмотрел довольно уютное местечко – около воды высилась небольшая а, точнее, выход скальной породы на поверхность, отором виднелась довольно глубокая пещера, уходившая вниз, словно нора. Около этой пещеры друзья и решили передохнуть перед дальнейшим путешествием, а заодно и обсудить сложившуюся обстановку.
   Но не успели они как следует расположиться, как в зарослях напротив раздался шум и треск и послышались отрывистые слова команд. Небольшой отряд из двух десятков людей и джатов окружал пещеру, еще не видя устроившихся отдохнуть друзей. В то же время из глубины пещеры послышался шум боя и крики. И внезапно оттуда, согнувшись, выскочила, вся измазанная в глине исцарапанная и мокрая Каэтана, сжимая в руках окровавленные клинки.
   Ее спутники даже не успели как следует обрадоваться или сказать хоть пару слов, как были втянуты в сражение. Урахаги, приняв волчье обличье, рвали джатов на части, не страшась их оружия и острых клыков. Бордонкай, у которого камень спал с души при виде живой Каэтаны, рубил врагов Ущербной Луной, как дровосек, то и дело оглядываясь на госпожу. Ловалонга и Джангарай устроили на радостях форменное побоище, отсекая врагам головы с такой скоростью, что кровь вскоре стала по рукам стекать им на доспехи. Воршуд подсекал противнику ноги своим кинжалом, который заменял ему меч.
   Не прошло и нескольких минут, как от большей части отряда противника не осталось никого. Чудом уцелевшие в этой схватке слуги Джоу Лахатала нырнули в заросли и в страхе разбежались.
   Оглядев поле битвы, усеянное трупами врагов, Джаягарай утерся рукавом и сказал:
   – А теперь и отдохнуть не грех досле трудов праведных.
   – Некогда отдыхать, – сурово оборвал его Ловалонга. Он стоял возле Каэтаны, исполненный решимости вообще не спускать с нее глаз во избежание новой разлуки
   – Куда же это вы запропастились? – поинтересовался Воршуд. – Тут уже все успели с ума сойти.
   – А я к джатам попала, – улыбнулась Каэ. – С6ежала через подземелье. Там меня, правда, чуть не слопала какая-то гадость, но я ее убедила не поступать со мной таким ужасным образом. И уже совсем было сбежала как у выхода натолкнулась на стражников. Двоих убила, а трое погнались за мной.
   – Что примечательно, – сказал Джангарай, – рассказ буквально изобилует подробностями, красочными деталями и множеством описаний.
   – Будут тебе и описания, – сказала Каэтана и... грохнулась в обморок.
 
* * *
   Они устало брели вдоль реки, когда Джангарай приподнялся на цыпочках, пристально всмотрелся вдаль и вдруг завопил:
   – Люди! Разрази меня гром, настоящие люди!!!
   – Быть не может, – охнул Воршуд и повернулся к своим спутникам. – Опять разыгрывает. Настроение поднимает.
   – Да люди же! – орал Джангарай, не обращая внимания на недоверчивые взгляды.
   – Действительно, – сказал Бордонкай, присмотревшись. – Кажется, обычные люди.
   – Люди в Тор Ангехе? – спросила Габия. – Да кто же здесь может выжить?
   – Человек, знаете ли, везде может выжить, – пробормотал альв. – Поэтому он постепенно выживает с Варда всех остальных существ. Я не удивлюсь, если когда-нибудь он выживет и богов...
   Они ускорили шаг и через некоторое время поравнялись с людьми, которые перегораживали русло Нумнегира сетями.
   – Боги в помощь, – вежливо поздоровался Ловалонга.
   – И тебе, господин, коли считаешь, что боги хоть, в чем-нибудь могут помочь. Не мешали бы – и то ладно.
   Спутники переглянулись. Не слишком ли смело говорил рыбак о бессмертных Арнемвенда, – боги ревнивы и мстительны, могут и покарать.
   – Не боишься так говорить? – спросил Джангарай у рыбака – крепкого невысокого мужчины лет шестидесяти с окладистой бородой и мощными мускулистыми Руками. Правый глаз его был прикрыт разорванным и не правильно сросшимся веком, отчего лицо приобрело лукавое и насмешливое выражение.
   – Я свое, мил человек, отбоялся. – Рыбак не торопясь вытягивал сеть и передавал ее помощнику, молому парню с озорными глазами. Тот молчал, поглядывая на Каэтану.
   – Понравилась ты ему, госпожа, – заявил рыбак. – Ну, тут я Гилиана понимаю – такая красавица кому хочешь душу перевернет.
   – Хороша красавица, – рассмеялась Каэтана, вытирая щеку расцарапанной рукой.
   – Хороша, красавица!.. – совершенно с другими, восхищенными, интонациями проговорил парень и поклонился в пояс. – День добрый, господа.
   – Ну умыть, конечно, причесать, – бормотал рыбак добродушно. – И будет красавица. Только вот откуда же вы идете, никак не уразумею?
   – Из Тор Ангеха, – не задумываясь брякнул альв.
   – Не верится, но поверю, – сказал старший. – Потому что таких, как ты, людей видал как-то в Аллаэлле. Давно. В молодости еще. Так что издалека идете. А как же вы сумели выжить?
   – Вопреки помощи богов, – улыбнулась Каэ. – Мы и сами, добрый человек, еще не до конца уверены в том, что выжили. Нам бы отдохнуть, умыться да коней купить где-нибудь.
   – Это можно, – сказал рыбак. – Значит, так. Зовут меня Энкеладом. Дом мой на самом краю города стоит, и живем мы там вдвоем с Гилианом. Так что милости Опросим в гости, если наша компания вам по душе.
   – Спасибо, – сказали друзья в один голос. Старик оставил свои сети и сделал знак рукой, повинуясь которому парень поспешил последовать его примеру.
   – А как рыбалка? – поинтересовался Воршуд.
   – Горе одно и насмешка судьбы, – отозвался Энкелад, размашисто шагая вниз по течению. – Да это мы так, больше для развлечения. Не голодаем. Хозяйство у нас небольшое, но справное. А рыба для удовольствия. Опять же, этот пострел при деле, а то все на девок заглядывается.
   Судя по румянцу, которым залился красавчик Гилиан, этот грешок за ним водился.
   – Куда мы попали? – спросил Джангарай.
   – Город наш, с позволения сказать, именуется Ва-баром. Дальше уже ничего нет – одни леса, а потом Даргин. За Даргином – степи Урукура. А что вас интересует, господа?
   – Урукур и интересует. Как туда добраться?
   – Только одним способом – вдоль Нумнегира, до того места, где он впадает в Даргин, – хоть пешком, хоть верхом. А там уже через реку;
   – А лодку у вас взять нельзя?
   – Где же здесь лодку возьмешь? – искренне удивился Энкелад. – Нешто по Нумнегиру пройдет что-нибудь больше обычной прогулочной лодочки? А вас вон сколько. Да и в степи лошади нужны, а не лодки. Лучше на месте что-нибудь придумаете. А вот касательно лошадей...
   – Я помогу, дядя, – вмешался в разговор Гилиан. – Тут Кини у заезжих торговцев купил коней, а к ним никто подойти не может – звери. Но красавцы. Так он их за бесценок хочет отдать. Может, послушаются кони господ-то. Это ведь не простой люд. Мы в конях не разбираемся. Нам бы чтоб лошадка была смирная до послушная. А это не кони, а птицы. Глаз оторвать невозможно.
   Друзья переглянулись. Что-то говорило им – это кони их, родные.
   – Нет ли среди этих коней черного как ворон? – осторожно спросила Каэ, обращаясь к юноше.
   – Есть, как не быть. А вы откуда знаете, госпожа?
   – Непокорные кони обычно вороные, или рыжие, или седые, – ответила Каэтана, сама боясь поверить своему счастью.
   – Точно, – восхищенно уставился на нее парень. – Так и есть. И вороной, и рыжий, и седой, как у Арескои.
   – Тьфу, – не выдержал Бордонкай.
   – Что с тобой, господин? – испытующе глянул на него Энкелад.
   – Да вот в рот что-то попало, – неопределенно ответил великан.
   За оживленной беседой они быстро дошли до неболь-го домика, стоящего под сенью раскидистых мощных Деревьев. Он был сложен из светлых бревен и покрыт ломой, но выглядел уютным и опрятным. Позади дома находился обширный огород, на который по приказу дяди сбегал Гилиан и притащил груду овощей, многие из которых Каэ видела впервые. Энкелад возился у печи, ставя на стол все новые и новые миски, кувшины и тарелки, заполненные снедью, при виде которой у голодных путешественников моментально свело челюсти. Чтобы не истекать, слюной и не смущать гостеприимных хозяев, друзья вышли во двор, к колодцу, где как сумели привели себя в порядок, умылись и почистили одежду.