– Дьявол! Никогда в жизни я не встречал такой самоуверенной особы, как вы! – раздраженно заявил он.
   – Потому что я не та покорная раба, которая вам нужна, вы это имеете в виду? – Она опять задыхалась, и уже не только от борьбы, но и от близости обольстительного мужчины.
   – Конечно, покорность – это не то слово, которое можно применить к сеньорите Саманте Браун, – сказал он мрачно. – Но поймите: пока вы под моей крышей, вы будете одеваться так, как мне нравится.
   –Я…
   – Вы выберете одежду из этого гардероба и наденете, если не хотите, чтобы я сам надел ее на вас. И вы сойдете вниз через пятнадцать минут.
   Он отпустил ее так внезапно, что Саманта качнулась назад. Простыня снова соскользнула, и девушка поспешила прикрыться ею.
   – Простите, сеньор Гонсалес, но совершенно ясно, что женщины, которые имели несчастье встречаться с вами, позволили составить неверное представление о всем прекрасном поле.
   – Нет, они дали мне совершенно правильное представление, – холодно ответил он. – Женщины рождены, чтобы быть покорными, послушными своим мужьям, иначе они становятся испорченными, – возможно, и не без помощи таких людей, как ваш брат.
   – Роджер? – Девушка ошеломленно смотрела на испанца. Безусловно, ее брат не настолько глуп, чтобы отбить у этого человека любовницу, жену – любую женщину, которую этот тип считает своей собственностью.
   Он мрачно кивнул.
   – Конечно. И вот почему я намерен найти его. С вашей помощью.
   – Я сказала вам – никогда!
   Испанец усмехнулся.
   – Никогда – это неопределенное понятие, сеньорита.
   – А если я откажусь, что вы сделаете? Обратите свою месть против меня? – Несмотря на вызывающий тон, девушка почувствовала новый приступ страха.
   – Я еще не решил. – Какое-то время он всматривался в ее вспыхнувшее лицо. – Возможности, в конце концов, безграничны. – Голос его стал похож; на ленивое рычание тигра. – Но я знаю, что получу удовольствие. Когда решу, что делать.
   Он посмотрел на изящные золотые часы на своей руке.
   – Тринадцать минут. – И, повернувшись, вышел.
   Саманта в отчаянии прислонилась к стене. Поднеся руки к лицу, увидела, что они дрожат. Что заставляет ее злить этого человека? Он сказал, что никогда не встречал такой женщины, как она, ну а ей, слава Богу, никогда не приходилось встречать подобного наглеца. Под внешним лоском цивилизованного человека – дорогая машина, модная одежда – таится опасный, непредсказуемый дикарь. Если его гнев вспыхнет с новой силой, что он сделает с ней, одинокой и беззащитной? А она еще таяла от его прикосновений, жаждала его губ… Это может только дать ему повод еще больше презирать ее – ведь видит, что она бессильна сопротивляться ему, его желанию сломить ее.
   На выступе камина тикали старинные бронзовые часы. Если она сейчас не оденется и не сойдет вниз, этот тип, несомненно, будет здесь через секунду и силой заставит ее идти с ним, даже останься она закутанной в простыню или вообще голая.
   Саманта вошла в ванную комнату. Глаза ее широко раскрылись от изумления.
   Комната с нишами была облицована коричневым и креповым мрамором, здесь стояло позолоченное оборудование, ниши освещались. Она некоторое время постояла у двери, оглядывая всю эту роскошь, потом быстро приняла душ и, взяв полотенце, стала вытираться, глядя в высокое зеркало. Из зеркала на нее смотрела бледная девушка. Продолговатое лицо с большими золотисто-янтарными глазами, прямым маленьким носом пухлым ртом цвета лепестков магнолии обрамляли медного цвета кудри. На шее сбоку виднелся синяк. Взгляд Саманты скользнул вниз. Как всегда неохотно она осмотрела свою слишком худую фигуру. Девушка улыбнулась, вспомнив о деньгах, которые она потратила на бесполезное средство увеличения груди, о том, как, дрожа от холода, принимала зимой по утрам холодный душ, направляя струи ледяной воды грудь. Ей было, кажется, семнадцать, когда она и ее лучшая подруга Лиззи Декстер пришли к выводу, что они созданы не так, как все, гораздо хуже.
   Выйдя из ванной, Саманта с минуту рассматривала спальню. Было заметно, что денег на меблировку и убранство не жалели. Мебель из светлого дерева, мягкая зелень ковра с толстым ворсом, который прекрасно гармонировал с зеленой и розовой расцветкой штор, и бархатные покрывала на кровати. Сочетание деревянной обшивки стен с тяжелой лепниной потолка показалось ей оригинальным.
   В подобных вещах Саманта знала толк: закончив школу, она собиралась избрать для себя такую карьеру, которая сделала бы ее независимой, и подумывала о том, чтобы заняться дизайном внутренних помещений и ландшафтным проектированием. Ее уже достаточно искушенный взгляд отметил невероятное богатство спальни. Да и когда хозяин дома нес ее на руках через холл, она не так уж сильно брыкалась, чтобы не обратить внимания, почти автоматически, на превосходные образцы старинной мебели, дорогую отделку из дерева ценных пород и мрамора.
   Кто он, этот надменный и жестокий человек, который живет, как современный сноб-миллионер, и в то же время ведет себя, как разбойник восемнадцатого века?
   Большая стрелка бронзовых часов отмеривала минуту за минутой. Саманта поспешно открыла дверцу гардероба. Он весь был заполнен одеждой, а также всевозможной обувью – от сандалий до дюжины пар великолепных туфель. Она опустилась на корточки, вынула бледно-кремовые босоножки с позолоченной цепочкой и погладила мягкую кожу. Впервые в жизни она позавидовала богатству.
   Выпрямившись, Саманта стала рыться в платьях. Выбрать что-либо оказалось трудно. У владелицы этих замечательных нарядов, безусловно, такая фигура, как у Лиззи Декстер, – полная и невысокая. Розовый цвет, очевидно, любимый у хозяйки, но не подходит к волосам Саманты. В то же время стиль большинства предметов одежды более фривольный, чем ей нравится. Ясно, что сеньор Гонсалес любит молодых женщин. Какая же она? Молодая, уступчивая, готовая удовлетворять любые его прихоти?
   И все же нужно что-нибудь надеть. В конце концов Саманта выбрала белую полотняную юбку, не доходящую до колен, и шелковую бирюзовую блузку. Ящик комода был наполнен бельем. Одного взгляда на бюстгальтеры было достаточно, чтобы понять, что они слишком велики, но девушка нашла подходящие трусики, отделанные кружевами. Надевая их, она непонятно почему с неприязнью подумала о хозяйке этого богатства, будто, ревновала к ней. Быстро отбросив неуместную мысль, Саманта надела юбку, застегнула блузку, завязала вокруг бедер зеленовато-желтый шелковый шарф. Потом, глядя в зеркало, вытянула блузку из-под шарфа так, чтобы та лежала свободно, скрывая, как она надеялась, тот факт, что на ней нет бюстгальтера. Девушка приглаживала руками кудри, когда услышала шум мотора. Комната была угловая, за окном росло высокое дерево, закрывающее обзор, но Саманта встала коленями на каменный подоконник и, вглядываясь сквозь густую листву, увидела, что под окном проехал грузовик, в кузове которого лежал ее чемодан и стоял привязанный мотоцикл, блестевший на полуденном солнце.
   Грузовик исчез за углом, и тут раздался звон часов. У нее оставалось две минуты. Саманта стала лихорадочно примерять обувь, но вся она оказалась слишком велика. Пришлось босиком выйти в коридор, где ее ожидала молодая горничная. Девушка слегка поклонилась гостье, а потом показала жестами, куда идти. С неуверенной улыбкой Саманта пошла в ее сопровождении вниз по широким мраморным лестницам и затем через холл в коридор со сводчатым потолком. Горничная постучала в одну из дверей.
   – Войдите, – раздался голос Гонсалеса, и служанка ушла, предоставив Саманте возможность действовать самой. Девушка открыла дверь. Хозяин сидел за большим письменным столом кремового цвета. Перед ним лежала куча бумаг, но, когда Саманта вошла, испанец отложил ручку в сторону и, медленно повернув черное кожаное кресло, пристально посмотрел на свою пленницу. Ей казалось, никогда в жизни не совершала более трудного путешествия, чем проход кремовому ковру под взглядом светлых непроницаемых глаз. Наконец она остановилась веред столом. Мужчина посмотрел на часы.
   – С точностью до минуты, сеньорита Браун.
   – Ну, я вряд ли посмела бы опоздать, не так ли? – От внутреннего напряжения слова девушки звучали резко.
   Рот испанца слегка скривился:
   – Вы делаете успехи, сеньорита. Пожалуйста, садитесь.
   Рядом с письменным столом стояло кремовое кожаное кресло, гораздо ниже, чем кресло хозяина. Без сомнения, все сделано специально для того, чтобы посетитель был вынужден смотреть на этого монстра снизу вверх, подумала Саманта. Выгадывая время на раздумье, она огляделась. На письменном столе стояли три телефона, рядом с ними – металлический ящичек для бумаг и какие-то приспособления. Конечно, Гонсалес решил привезти ее сюда, чтобы дать понять, что история с ее братом – это не обычным случай.
   – Я как раз подумал, что одежда Лолиты будет на вас лучше смотреться, чем простыня, которая, правда, вам так понравилась.
   Глаза Саманты встретили взгляд мужчины, устремленный – или это только показалось?-на ее грудь, слегка выступающую под мягкими складками бирюзового шелка. Девушка откинулась на спинку кресла.
   – Лолита? Она?…
   – Моя племянница.
   – Она… уехала?
   – Да. Благодаря вашему брату.
   Тон испанца заставил Саманту еще больше вжаться в кресло, но тут его снова дошли до ее сознания, и она с волнением спросила:
   – Вы думаете. Лолита убежала с Роджером?
   – Я не думаю, я знаю. В последний раз ее видели четыре недели назад на мотоцикле вместе с вашим братом, они уезжали из деревни по направлению к Кордове.
   Саманта ошеломлен но смотрела на мрачного собеседника. Неужели Роджер действительно так глуп, что связался с девушкой из семьи этого человека?
   – Если вы в этом так уверены, почему не заявили куда следует?
   – Я уезжал по делам в Мадрид, а когда вернулся, их и след простыл. С тех пор ее никто не видел и никто о ней не слышал.
   – Послушайте, сеньор Гонсалес. – Саманта подалась вперед, – очевидно, вы беспокоитесь о своей племяннице, но я абсолютно уверена, что в отношении Роджера вы ошибаетесь. Если даже ей и подвез ее, то недалеко. Сколько ей лет?
   – Шестнадцать
   – Тем более это доказывает вашу ошибку: Мой брат никогда бы на связался с шестнадцатилетней девочкой. Он на девять лет старше нее и не крадет детей. – Саманта улыбнулась холодно и недоверчиво. – Скорее всего, она убежала, с мальчишкой-ровесником. У нее были друзья-мальчики?
   – Был один неподходящий юнец какое-то время назад, но я его отвадил.
   Ясно, что он сделал это с удовольствием, подумала Саманта
   – Но какое вам дело до ее дружбы с кем-то? – спросила она. – Вы всего лишь ее дядя.
   – Мой брат и его жена умерли. Племянница с двухлетнего возраста под моим попечительством.
   – Понимаю. – Внезапная холодность его тона на мгновение обескуражила Саманту, но она взяла себя в руки и продолжала спокойнее: – Уверена, что вы ошибаетесь в отношении Роджера. Правда, он был в Испании месяц назад, но не собирался посещать Кордову. – Брат ехал на юг, к морю.
   – Очень вероятно. Но он достаточно хитер, чтобы сначала поехать на север, а затем вернуться.
   – Нет, это не так. – Расстроенная, Саманта оперлась на подлокотники кресла. – Может быть, ваша племянница и попросила подвезти ее. Но, вероятнее всего, она встретилась где-то со своим мальчиком. К примеру, они договорились о встрече за деревней и уехали вместе раньше, чем вы заметили ее отсутствие. Да, это наиболее вероятное объяснение, – заключила она и, торжествуя, посмотрела на него. Но глаза его были как сталь.
   – До чего трогательно! – усмехнулся он. – Но, к сожалению, должен вам сказать, что того молодого человека по моему поручению скоро нашли и очень строго допрашивали. В любом случае, он бы никогда не осмелился снова встать у меня на пути. – По его тонким губам пробежала усмешка. – Нет, это мог быть только посторонний, иностранец, который так неумен, что влез в мою семью.
   – Послушайте, – Саманта в отчаянии всплеснула руками, – Роджер и я очень близки. Мы…
   Девушка замолчала, кусая губы. Она не собиралась рассказывать этому человеку больше, чем необходимо. Конечно, она ничего не расскажет о тех горестных годах, когда их родители жили вместе. Но еще более горькое время наступило потом, когда мать после развода вторично вышла замуж и Саманта вместе с братом оказались в чужой семье никому не нужными. Не расскажет она и о том, что они с Роджером пережили, испытывая чувство боли и потерянности.
   Сознавая, что испанец следит за ней, ловя малейшие признаки слабости, Саманта продолжала:
   – У нас с Роджером нет секретов друг от друга. Если бы он действительно был так глуп, чтобы убежать с шестнадцатилетней испанской девочкой, он рассказал бы мне об этом. Кроме того, он не бросил бы ее в Испании, а привез бы с собой в Манчестер, в квартиру, где мы с ним живем, а он определенно не привозил ее туда.
   – Сейчас он там?
   –Нет.
   – Значит, в Испании?
   – Я этого не говорила, – прошептала Саманта.
   – Вам нет необходимости это говорить, отчеканил он. – Вы ехали на мотоцикле, чтобы встретиться с ним, так ведь?
   – Нет. Однако я хочу сказать,… – Она глубоко вздохнула. Этот человек так стремится поймать Роджера! Но, если даже он его и поймает, то рано или поздно убедится в его невиновности. Поэтому чем скорее это произойдет, тем лучше. – Хочу сказать, что я пригнала этот мотоцикл для него. Он полетел в Аликанте две недели назад, чтобы арендовать яхту.
   – Ее название? – тут же спросил Гонсалес.
   – Я не знаю, черт побери! – ответила Саманта сквозь зубы. – Но сейчас он где-то в Средиземном море или на полпути к Азорским островам, насколько мне известно. Думаю, пропутешествует недели две. Мы даже не договорились о точном времени встречи, решили только, что встретимся в гавани.
   – Итак, вы меня проинформировали.
   Отодвинув кресло, он встал, потянулся и подошел к Саманте. Затем присел на край стола и, приподняв одну ногу, положил крест-накрест на другую. Носок лакового сапога как бы случайно прошелся по обнаженной голени девушки. Та была уверена, что он делает все обдуманно, это одна из его уловок, чтобы нервировать ее.
   – А почему вашему брату так необходимо заполучить этот странный мотоцикл?
   – Ну, возможно, вы не много знаете о моделях мотоциклов… – начала она.
   – Уверен, что вы можете меня просветить.
   – Это коллекционный экземпляр "Харлея" – один из первых выпусков, очень ценный. Роджер нашел его ржавеющим на свалке и потратил целую зиму на то, чтобы привести в порядок. А теперь кто-то, кого он встретил в Гранаде, предложил за мотоцикл хорошие деньги, поэтому он позвонил мне и попросил его пригнать.
   – Подвергая свою сестру всяким случайностям и опасностям, когда она будет мчаться одна по Испании, – фыркнул он.
   – Не было никакой опасности, по крайней мере, до тех пор пока я не встретила вас, – возразила Саманта. – Кроме того, я привыкла ездить на мотоцикле. В настоящее время это самый лучший способ передвижения по Манчестеру.
   – Вы работаете в Манчестере?
   – Иногда.
   – Чем вы занимаетесь?
   Она пожала плечами:
   – О, то одно, то другое.
   Пусть думает что хочет. Она не собиралась рассказывать о себе больше, чем необходимо. Знание – сила, как говорят, а этот человек уже и без того знает о ней более чем достаточно, поэтому и имеет над ней определенную власть.
   – Намечалась одна работа, но она сорвалась, поэтому я освободилась раньше, чем планировала, и у меня получился отпуск. Пока не встретила вас, я была свободным всадником…
   Англичанка умолкла. Носок сапога все еще покачивался взад-вперед, и это движение, хотя и легкое, напрягало мускулы мужчины от носка до бедра. Ее глаза следили за этими ритмичными покачиваниями. Кровь стучала у нее в ушах. Она подняла глаза. Испанец смотрел ей в лицо, и казалось, что воздух вокруг вибрирует, как струны скрипки. Девушка вскочила на ноги.
   – Я… – Во рту у нее пересохло. – Здесь очень жарко. Мы можем выйти?
   – Конечно.
   Мужчина тут же встал – вежливый хозяин. В дальнем конце комнаты он толкнул стеклянную дверь и жестом пригласил девушку пройти вперед. Перед ней была терраса, а дальше сад, окруженный с трех сторон каменными стенами. Слыша шаги Гонсалеса у себя за спиной, Саманта поспешно сошла на посыпанную гравием узкую дорожку, которая вела внутрь сада, где был фонтан. Но девушка забыла, что у нее ноги босые, и остановилась с легким стоном, наступив на острый камень.
   В ту же секунду мужчина подхватил ее на руки и понес по дорожке между высокими кустами жасмина, от цветов которого исходил пьянящий аромат. Но гораздо более пьянящим, чем эти душистые белые, похожие на звезды цветы, был резкий запах цитрусов и мужского тела.
   Прижатая к груди испанца, она вдыхала запах его кожи. Как сильное лекарство, он, казалось, проник в ее кровь, разливаясь по венам.
   В самом центре сада был круглый бассейн. Гонсалес поставил англичанку на ноги, но она так ослабла от переживаний, что покачнулась, когда встала на мраморные плиты возле бассейна. Почувствовав, что краснеет, Саманта отвернулась и окунула пальцы в воду. Вода оказалась холодной как лед.
   – Она всегда холодная, – пояснил испанец, – потому что идет из родника, который находится в скалах.
   – Понятно.
   Саманта смотрела на желтые цветы в воде, потом ее взгляд скользнул по зеркальной поверхности, где она увидела свое отражение, а за ним – лицо Гонсалеса. Их взгляды встретились в воде и не расходились, пока ее рука не дрогнула, образовав рябь. Лица расплылись и исчезли.
   – Этот родник, я думаю, был причиной того, что мой предок построил здесь замок, – он обеспечивал водоснабжение на случай опасности.
   Замок? Ну, конечно, следовало понять это раньше. Взлетающие вверх стены, которые окружали постройки и сад, массивные стены здания, смягченные с внутренней стороны темным деревом панелей, – все это может принадлежать только замку. Она подняла голову и увидела за садом зубчатые очертания на фоне безоблачного неба.
   – А когда он женился, – продолжая Гонсалес, – то посадил сад для своей жены, чтобы она проводила здесь время в жаркие полуденные часы.
   Саманта внимательно осмотрелась вокруг и поняла запутанную планировку сада. Бассейн с фонтаном в центре, посыпанные гравием дорожки с изящными каменными арками, обсаженные густыми кустами и тонкими высокими кипарисами, отраженными в прозрачной воде, – все это основные элементы сада, его своеобразный костяк, что и отметил профессиональный взгляд Саманты. И на этом костяке была "плоть": вьющиеся растения, розы и жасмин, множество цветов в терракотовых горшках, апельсиновые деревья с наливающимися оранжевыми плодами среди темно-зеленых глянцевых листьев.
   – Здесь очень красиво, – произнесла она задумчиво. – Хотя это, скорее, мавританский сад, чем испанский.
   – Вы знаете о таких вещах?
   – Немного.
   – Что ж, вы вполне правы, это мавританский дворик с садом.
   Что-то в его тоне заставило девушку повернуться и посмотреть на хозяина.
   – Да, сеньорита Браун. – Его серые глаза смотрели на нее насмешливо. – В моих жилах течет мавританская кровь, или, вернее, полуиспанская-полумавританская.
   Саманта выдержала ироничный взгляд мужчины. Но ее бесила надменность этого потомка завоевателей, которую еще больше подчеркивал жесткий изгиб тонких губ. А больше всего бесило его отношение к ней – женщине, которой, по его мнению, следует выполнять свою естественную функцию – подчиняться мужчине.
   В то же время ей стало не по себе. И, чтобы скрыть свое состояние, она наклонилась, понюхала золотистую сердцевину белой розы, и лишь тогда заговорила:
   – А я думала, что все мавры были изгнаны из Испании много веков назад.
   – Но не мой предок! – Б голосе потомка звучала горделивая усмешка. – Он ассимилировался, потому что был влюблен в Испанию. Женился на дочери испанского дворянина, и никто не осмелился тронуть его.
   – Теперь я представляю, что такое кровь мавра в жилах, – сухо заметила Саманта скорее для себя, чем для своего похитителя, и услышала его смешок.
   – Правда, ему пришлось покинуть свои земли на некоторое время и перебраться на побережье. Но ни шагу дальше!
   – Вы не удивляете меня. Отступать – не в привычках вашего семейства. – Саманта еще раз вдохнула медовый аромат цветка, подняла глаза и с невинным видом встретила взгляд Гонсалеса. – Что же он делал потом? Занялся рукоделием? – Ее пульс участился. Это была опасная игра – дразнить тигра.
   – Нет; – спокойно возразил собеседник. – Как только стало возможно, он вернулся и заново восстановил все, в первую очередь посадил сад. Сады, сеньорита Браун, всегда значили для нас очень много. Может быть, потому, что наша родина была пустыней под безжалостным солнцем, мы всегда стремились разводить сады. В жаркий полдень иметь прекрасную тень, слышать мягкий плеск воды, вдыхать аромат цветов… Возможно, в этом стремлении проявляется наша генетическая память.
   Саманта задумалась. Неожиданно испанец обхватил ее затылок сильными пальцами, сорвал белую розу и воткнул в кудри за ухом девушки.
   – И, конечно, важнее всего наслаждаться в саду прекрасной дамой… – Он помолчал, дождавшись, пока глаза их снова встретились. – Вот так. Что может быть совершеннее этого? Вы не знаете? А испанцам это известно.
   – Я не знаю. – Ее пугала самоуверенность этого опасного красавца. – Послушайте, сеньор Гонсалес…
   – Меня зовут Рауль.
   – Нет, вы для меня сеньор…
   Он перебил девушку:
   – А я буду называть вас Самантой.

3

   – Сэмми…
   Он повторил имя несколько раз, как бы смакуя его, и странная эротическая дрожь пробежала по ее жилам. Он все еще держал ее за затылок, и жар от его пальцев распространялся по всему телу. Когда же наконец отпустил, она невольно подняла руку, чтобы потереть место, которого касались сильные пальцы мужчины.
   Что со мной случилось? – спрашивала себя Саманта. Она считала себя независимой волевой женщиной, но сейчас чувствовала, что ее воля подавлена настолько, что приходится со страхом и трепетом ожидать каждого его следующего движения.
   – Это… – Она прочистила горло и начала снова: – Это вы модернизировали замок?
   – Мой дед начал эту работу, отец продолжил ее, а я завершил.
   – Уверена, что вы сохранили в рабочем состоянии подземные темницы и камеры для пыток.
   Может быть, именно так и следовало говорить с этим человеком. Он, безусловно, не привык слышать такое от здешних женщин.
   – Конечно.
   – Удивительно, что вы не заперли там свою племянницу и не держали ее на хлебе и воде.
   – Если бы я знал, что вытворят она и ваш братец, то упрятал бы там обоих.
   Она снова взглянула ему в лицо. На нем не было и намека на юмор – оно казалось абсолютно серьезным.
   – Но я уже говорила вам, – начала она, – Роджер…
   – Ваш брат для меня не имеет значения, он мне никто! – резко произнес Рауль. – Но Лолита – невинная девочка, слишком юная для своего возраста. Правда, своевольная как ее мать.
   Внезапно его голос потерял резкость, и жесткие черты лица смягчились нежной улыбкой. Но, поймав взгляд Саманты, он снова стал прежним. Неожиданная нежность исчезла как сон. Его губы сжались.
   – Да, я любил Изабель. Мы были очень молоды и неофициально обручились. Потом вернулся из-за границы мой старший брат, она влюбилась в него, расторгла нашу помолвку, и через месяц они поженились.
   Невеста расторгла больше чем помолвку, внезапно подумала Саманта, заметив грусть в его глазах. Она разбила сердце жениха. Ей стало больно за этого сильного человека, который был сейчас рядом с ней. А Рауль, скрывая свою невольную слабость, засунул руки в карманы и прислонился к стволу акации.
   – И что с ними произошло? – спросила она. Он пожал плечами.
   – Они погибли на моторном катере в результате несчастного случая.
   – А Лолита, она похожа на мать?
   – Да, но главное сходство – это особенности характера. То же своеволие и упрямство, которые я пытался подавить.
   – То есть, – Саманта улыбнулась, – вы пытались сломить ее дух? О, поймите меня правильно! – добавила она, заметив, что глаза его гневно сверкнули. – Я уверена, что вы делали это из лучших побуждений, но вы были не правы.
   – Вы так думаете?
   Его голос прозвучал резко, но она упрямо продолжала:
   – Я не думаю, а знаю. Если вы попытаетесь изменить что-нибудь в характере человека, надеть на него смирительную рубашку, то это… это опасно!
   – Вы ничего не знаете про Лолиту.
   –Да, но…
   – Ладно, не говорите о ней. К тому же между вами большая разница в возрасте.
   – Спасибо, – ответила она с иронией. – Все комплименты принимаю с благодарностью.
   – Лолита – наивная девочка, тогда как вы, по вашему собственному признанию, свободная, эмансипированная женщина, имеющая, без сомнения, сексуальный опыт.
   Нахал, если бы только он знал! Краска залила щеки Саманты, но она, не возразив, продолжала:
   – Разве вы не понимаете, что ваша излишняя опека лишь заставила племянницу восстать? Любая девушка…
   – Лолита была абсолютно послушной, пока ваш брат не испортил ее.
   – Нет-нет, вы ошибаетесь! – воскликнула Саманта в отчаянии. – Послушайте, сеньор… – Она заметила, как его черные брови нахмурились. – Ну хорошо, Рауль. Разрешите мне поехать в Аликанте. Как только я найду Роджера, я заставлю его вернуться сюда, и он докажет вам свою невиновность. Я уверена в этом!