Страница:
7
Рауль остановил машину на одной из боковых улочек городка Сьерра-Бланка, и они пошли в центр пешком.
Саманта была очарована: узкие извилистые аллеи, облицованные плиткой фасады домов, заполненные цветами дворы и над всем этим – лунный свет.
На одной из мощенных булыжником улиц им навстречу попалась шумная семейная группа с представителями всех возрастов – от одетой в черное бабушки до новорожденного младенца на руках молодой матери. Саманта искоса бросила взгляд на Рауля. Он был так уместен здесь, на улочках с двориками, пропитанными экзотическим мавританским духом. Казалось, все, что ему сейчас требуется, – это белые шелковые одежды и соответствующий головной убор, грациозная чистокровка Агни под ним, мягко позванивающая богато украшенной сбруей, и кривой кинжал в золотых ножнах на поясе. Такой наряд еще больше подчеркнет совершенство этого смуглого надменного лица с жестким выражением, которое все еще сохранялось на нем, даже в этот вечер, когда Рауль, казалось, полностью расслабился.
Они шли вдоль моря по усаженной пальмами улице. Вдали на черно-синем небе вырисовывались зубчатые силуэты гор. Улица привела их на площадь. В окне одной из лавок висела афиша, объявляющая о бое быков в Кордове. Рауль остановился и стал читать ее.
. – Вы ходите на корриду? – спросила Саманта, еще более заинтересованная этим загадочным человеком.
– Иногда. А вы ни разу не были?
– Конечно нет. Это варварство!
Он слегка улыбнулся ее горячности.
– Ну да, иностранцы, особенно женщины, видят это иначе, чем испанцы.
– Мы видим это так, как есть в действительности, – ужасное, жестокое зрелище.
Он посмотрел на нее с улыбкой, а в глазах засверкали искорки.
– Какая вы категоричная, дорогая!
– Не дразните меня, – сердито буркнула она, – это не смешно.
– Согласен, коррида – это не шутка. Это древнее искусство, борьба за превосходство между хорошо обученным тореро и свирепым быком. Это смелый и элегантный… балет.
Саманта пыталась горячо протестовать, но испанец не дал ей вымолвить ни слова и продолжал:
… – Цель матадора, начиная с первых выпадов, – это добиться превосходства над противником. Как бы ни был силен и упрям бык, но его воля сражаться должна быть сломлена. Только тогда, при достижении полной добровольной покорности противника, наступает момент истины. И это, Саманта, – его голос перешел в нежное воркование, – то, в чем заключается вечное очарование. Вы не согласны?
– Ну… – Она отчаянно пыталась вновь обрести свой прежний воинственный тон. – Я…
– А вот мы и пришли.
Взяв спутницу за руку, он провел ее через низкую арку в белой стене в мощенный булыжником двор. Здесь стояло несколько деревянных столов со скатертями, на столах – горящие свечи.
– Спасибо. – Саманта улыбнулась молодому официанту, который вручил им меню и поставил на стол кувшин с ледяной водой.
– Это простое место, но еда здесь отличная, – заметил Рауль, – особенно дары моря.
Он стал изучать свое меню, а Саманта, делая вид, что читает свое, тайно наблюдала за испанцем. В голове все еще звучали его слова о бое быков. Воля быка должна быть сломлена. Не так ли сеньор Гонсалес смотрит и на отношения с женщиной? Не пытается ли он добиться превосходства над ней? Эти нежные, но, безусловно, продуманные эротические приемы – лишь начало. И как долго еще он будет топтаться на пути к победе – к моменту истины? А когда приблизится к своей цели, хватит ли ей воли не допустить его превосходства?…
Рауль поднял глаза и встретился с ее мятущимся взглядом. Он долго не отводил глаз, будто стараясь проникнуть в ее беспорядочные мысли.
– Готовы сделать заказ? – спросил он наконец.
– О да, благодарю… – Она опустила взгляд.
Еда была отличная. За тунцом с нарезанным ломтиками авокадо последовал бульон с хрустящим хлебом и кусочками бледного, холодного как лед масла. Затем подали омара. Саманта незаметно следила за тем, как Рауль расправляется с этим ракообразным, – быстро, умело. Какие сильные эти длинные тонкие пальцы. Ей уже знакома их сила. И она бросила взгляд на следы синяков около запястья.
Вокруг были слышны разговоры и смех. И Саманта, несмотря на внутреннее напряжение, все же как-то ухитрялась поддерживать легкую, непроизвольную беседу. Большинство обедающих были полностью поглощены своими собственными делами. Но несколько молодых элегантных женщин, сидящих с группой за соседним столом, жадно смотрели на Рауля и оценивающим взглядом – на нее. Они будто удивлены, подумала она с кислой улыбкой. Сбоку поймала еще один взгляд, который мог означать только одно: что этот холеный элегантный красавец нашел в невзрачной спутнице?
Рауль взял бутылку вина и хотел налить Саманте, но она поспешно прикрыла бокал рукой:
– О нет, я уже выпила достаточно, спасибо.
Действительно, вино, хотя и легкое, подействовало – она чувствовала слабое головокружение.
– Очень хорошо, но еще один тост. За ваш успех.
– В чем?
Он улыбнулся.
– О дорогая! Какой подозрительный ум таится под этими замечательными медно-рыжими кудрями. За успех в качестве моего ландшафтного проектировщика, конечно.
– Вашего? – Она в изумлении уставилась на него. – Вы хотите сказать… что вам нравятся мои эскизы?
– Конечно. А разве я этого не сказал?
– Нет, не сказали, – ответила она резко.
Он развел руками.
– Моя оплошность. Я был под большим впечатлением. Итак: решено: пока вы будете ожидать прибытия вашего брата, вы приготовите для меня подробные проекты.
– Подождите! – Саманте показалось, что ее накрыла волна прилива. Это была волна радости и гордости. – Я делала эти проекты для собственного удовольствия. Рада, что они вам нравятся, но я не совсем уверена…
– И если я одобрю законченные чертежи…
– Но вы даже не знаете моих требований относительно гонорара. – Борясь с захлестнувшей ее волной, она изо всех сил старалась принять деловой вид.
– Не сомневаюсь, они очень высоки.
Она взглянула на собеседника в полном замешательстве, а тот продолжил:
– Такой женщине, как вы, Саманта, – в его голосе снова появилось интимное мурлыканье, – конечно, никогда не следует продавать себя дешево.
Их глаза вновь встретились. Испанец не отпускал ее взгляд. Прошли долгие секунды, звуки вокруг них куда-то исчезли. Наконец Рауль указал на ее бокал.
– Итак, давайте выпьем за ваш успех.
– Мой успех. – Она усмехнулась. – А может, это должно быть мое подчинение? – Саманта не отводила глаз от бокала, который медленно крутила в пальцах.
Рауль рассмеялся.
– Вы имеете в виду противников на арене? Может быть. Хотя победа, безусловно, будет общей. И вы это знаете, дорогая.
Он так чертовски самоуверен! – подумала она, но на этот раз не стала возражать.
– Итак, – Рауль поднял бокал, – за Валье-де-Флорес!
– За Долину цветов, – механически ответила Саманта.
– Вы, конечно, закончите чертежи за две недели.
–Но…
– А я пока буду заниматься проектированием следующей стадии работ – конного центра и площадок для гольфа.
Она смотрела на Гонсалеса, открыв рот.
– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я сделаю для вас и это?
– Конечно нет, – заверил он. – Это требует высокоспециализированной экспертизы. А кроме того, вы и так будете целыми днями заняты. – Он немного помолчал и добавил с игривой ухмылкой: – Ночи, конечно, будут проходить иначе.
Заставив себя проигнорировать этот нахальный вызов, она продолжала холодно:
– И вы рассчитываете, что я сделаю все за две недели? Я уже говорила вам, что на главный проект такого рода могут уйти месяцы.
– Жаль, но у вас есть только две недели. Думаю, что за это время ваш брат попадет в мою западню.
– Но я не хочу, чтобы он приезжал сюда!
Испуганная, она отчаянно пыталась отогнать от себя образ Роджера, попавшего по незнанию в клещи этого безжалостного человека. И все же не страх за Роджера был истинной причиной нежелания того, чтобы ее близнец появился здесь. В конце концов Рауль поймет, что заблуждается в отношении ее брата и Лолиты. И тогда… Она как приманка станет для него бесполезной – и он отпустит ее.
Но хочет ли она этого – уехать с Роджером, вернуться в милую безопасную Англию и больше никогда не видеть Рауля? Да, конечно, но сейчас… она пленница, как бы он ни украшал ее заточение вечерними экскурсиями и ни радовал предложением интересной работы. Но какой-то внутренний голос шептал ей, что, когда дверь клетки откроется, она прильнет к решеткам и не захочет уходить.
Это был хорошо известный психологический феномен: пленник, удирающий от долгожданной свободы. Но в данном случае у заложницы еще и зародилась всепоглощающая, неразумная страсть к своему похитителю. Неужели это действительно произошло с ней? Ее охватила паника, руки задрожали, и часть вина пролилась на стол.
– Я… – Ей пришлось остановиться, чтобы проглотить подступивший к горлу ком. – В любом случае, если я приму это предложение, – а я еще не согласилась, – мне нужны будут определенные материалы для работы.
– Какие?
– Чертежные доски, подходящая бумага и много других вещей.
Он передернул плечами.
– Нет проблем. Завтра же все будет. А теперь кофе?
– Нет, спасибо.
– Хорошо. – И, поймав взгляд официанта, который крутился поблизости, Рауль вынул портмоне.
Они снова вышли на площадь. Но, вместо того чтобы свернуть в ту сторону, где стояла машина, испанец повел девушку по другой улочке к небольшой площади возле церкви. Здесь расположилось несколько магазинов, в один из них он и предложил зайти. В магазине продавались платья, очень дорогие, судя по образцам на витрине.
На пороге Саманта остановилась.
– Зачем мы сюда пришли? – В ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.
– Пока работаете для меня, вы будете одеты должным образом.
– Никаких зеленых лягушек?
– Вот именно.
–Подождите…
Она положила руку на его плечо, но тут же отдернула ее. В этом человеке было слишком много энергии – прикосновение вызывало ощущение удара электрическим током.
– Подождите, – настаивала Саманта. – Есть одна вещь, которую я должна прояснить.
– Да? – Рауль грациозно отошел в сторону, пропуская двух пожилых, шикарно одетых женщин.
– Обеспечить меня всеми материалами для работы – одно, но это, – она сделала жест в сторону платьев на вешалках, – совсем другое дело. Вы можете оплатить мои профессиональные услуги, но не можете купить меня.
– Конечно нет. Я и не думал оскорблять вас подобным предложением. – Саманта несколько успокоилась. – Никогда столь грязные, торгашеские соображения не понадобятся нам для того, чтобы любить друг друга. – И, взяв Саманту за локоть, он уверенно повел ее в торговый зал.
Саманта была очарована: узкие извилистые аллеи, облицованные плиткой фасады домов, заполненные цветами дворы и над всем этим – лунный свет.
На одной из мощенных булыжником улиц им навстречу попалась шумная семейная группа с представителями всех возрастов – от одетой в черное бабушки до новорожденного младенца на руках молодой матери. Саманта искоса бросила взгляд на Рауля. Он был так уместен здесь, на улочках с двориками, пропитанными экзотическим мавританским духом. Казалось, все, что ему сейчас требуется, – это белые шелковые одежды и соответствующий головной убор, грациозная чистокровка Агни под ним, мягко позванивающая богато украшенной сбруей, и кривой кинжал в золотых ножнах на поясе. Такой наряд еще больше подчеркнет совершенство этого смуглого надменного лица с жестким выражением, которое все еще сохранялось на нем, даже в этот вечер, когда Рауль, казалось, полностью расслабился.
Они шли вдоль моря по усаженной пальмами улице. Вдали на черно-синем небе вырисовывались зубчатые силуэты гор. Улица привела их на площадь. В окне одной из лавок висела афиша, объявляющая о бое быков в Кордове. Рауль остановился и стал читать ее.
. – Вы ходите на корриду? – спросила Саманта, еще более заинтересованная этим загадочным человеком.
– Иногда. А вы ни разу не были?
– Конечно нет. Это варварство!
Он слегка улыбнулся ее горячности.
– Ну да, иностранцы, особенно женщины, видят это иначе, чем испанцы.
– Мы видим это так, как есть в действительности, – ужасное, жестокое зрелище.
Он посмотрел на нее с улыбкой, а в глазах засверкали искорки.
– Какая вы категоричная, дорогая!
– Не дразните меня, – сердито буркнула она, – это не смешно.
– Согласен, коррида – это не шутка. Это древнее искусство, борьба за превосходство между хорошо обученным тореро и свирепым быком. Это смелый и элегантный… балет.
Саманта пыталась горячо протестовать, но испанец не дал ей вымолвить ни слова и продолжал:
… – Цель матадора, начиная с первых выпадов, – это добиться превосходства над противником. Как бы ни был силен и упрям бык, но его воля сражаться должна быть сломлена. Только тогда, при достижении полной добровольной покорности противника, наступает момент истины. И это, Саманта, – его голос перешел в нежное воркование, – то, в чем заключается вечное очарование. Вы не согласны?
– Ну… – Она отчаянно пыталась вновь обрести свой прежний воинственный тон. – Я…
– А вот мы и пришли.
Взяв спутницу за руку, он провел ее через низкую арку в белой стене в мощенный булыжником двор. Здесь стояло несколько деревянных столов со скатертями, на столах – горящие свечи.
– Спасибо. – Саманта улыбнулась молодому официанту, который вручил им меню и поставил на стол кувшин с ледяной водой.
– Это простое место, но еда здесь отличная, – заметил Рауль, – особенно дары моря.
Он стал изучать свое меню, а Саманта, делая вид, что читает свое, тайно наблюдала за испанцем. В голове все еще звучали его слова о бое быков. Воля быка должна быть сломлена. Не так ли сеньор Гонсалес смотрит и на отношения с женщиной? Не пытается ли он добиться превосходства над ней? Эти нежные, но, безусловно, продуманные эротические приемы – лишь начало. И как долго еще он будет топтаться на пути к победе – к моменту истины? А когда приблизится к своей цели, хватит ли ей воли не допустить его превосходства?…
Рауль поднял глаза и встретился с ее мятущимся взглядом. Он долго не отводил глаз, будто стараясь проникнуть в ее беспорядочные мысли.
– Готовы сделать заказ? – спросил он наконец.
– О да, благодарю… – Она опустила взгляд.
Еда была отличная. За тунцом с нарезанным ломтиками авокадо последовал бульон с хрустящим хлебом и кусочками бледного, холодного как лед масла. Затем подали омара. Саманта незаметно следила за тем, как Рауль расправляется с этим ракообразным, – быстро, умело. Какие сильные эти длинные тонкие пальцы. Ей уже знакома их сила. И она бросила взгляд на следы синяков около запястья.
Вокруг были слышны разговоры и смех. И Саманта, несмотря на внутреннее напряжение, все же как-то ухитрялась поддерживать легкую, непроизвольную беседу. Большинство обедающих были полностью поглощены своими собственными делами. Но несколько молодых элегантных женщин, сидящих с группой за соседним столом, жадно смотрели на Рауля и оценивающим взглядом – на нее. Они будто удивлены, подумала она с кислой улыбкой. Сбоку поймала еще один взгляд, который мог означать только одно: что этот холеный элегантный красавец нашел в невзрачной спутнице?
Рауль взял бутылку вина и хотел налить Саманте, но она поспешно прикрыла бокал рукой:
– О нет, я уже выпила достаточно, спасибо.
Действительно, вино, хотя и легкое, подействовало – она чувствовала слабое головокружение.
– Очень хорошо, но еще один тост. За ваш успех.
– В чем?
Он улыбнулся.
– О дорогая! Какой подозрительный ум таится под этими замечательными медно-рыжими кудрями. За успех в качестве моего ландшафтного проектировщика, конечно.
– Вашего? – Она в изумлении уставилась на него. – Вы хотите сказать… что вам нравятся мои эскизы?
– Конечно. А разве я этого не сказал?
– Нет, не сказали, – ответила она резко.
Он развел руками.
– Моя оплошность. Я был под большим впечатлением. Итак: решено: пока вы будете ожидать прибытия вашего брата, вы приготовите для меня подробные проекты.
– Подождите! – Саманте показалось, что ее накрыла волна прилива. Это была волна радости и гордости. – Я делала эти проекты для собственного удовольствия. Рада, что они вам нравятся, но я не совсем уверена…
– И если я одобрю законченные чертежи…
– Но вы даже не знаете моих требований относительно гонорара. – Борясь с захлестнувшей ее волной, она изо всех сил старалась принять деловой вид.
– Не сомневаюсь, они очень высоки.
Она взглянула на собеседника в полном замешательстве, а тот продолжил:
– Такой женщине, как вы, Саманта, – в его голосе снова появилось интимное мурлыканье, – конечно, никогда не следует продавать себя дешево.
Их глаза вновь встретились. Испанец не отпускал ее взгляд. Прошли долгие секунды, звуки вокруг них куда-то исчезли. Наконец Рауль указал на ее бокал.
– Итак, давайте выпьем за ваш успех.
– Мой успех. – Она усмехнулась. – А может, это должно быть мое подчинение? – Саманта не отводила глаз от бокала, который медленно крутила в пальцах.
Рауль рассмеялся.
– Вы имеете в виду противников на арене? Может быть. Хотя победа, безусловно, будет общей. И вы это знаете, дорогая.
Он так чертовски самоуверен! – подумала она, но на этот раз не стала возражать.
– Итак, – Рауль поднял бокал, – за Валье-де-Флорес!
– За Долину цветов, – механически ответила Саманта.
– Вы, конечно, закончите чертежи за две недели.
–Но…
– А я пока буду заниматься проектированием следующей стадии работ – конного центра и площадок для гольфа.
Она смотрела на Гонсалеса, открыв рот.
– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я сделаю для вас и это?
– Конечно нет, – заверил он. – Это требует высокоспециализированной экспертизы. А кроме того, вы и так будете целыми днями заняты. – Он немного помолчал и добавил с игривой ухмылкой: – Ночи, конечно, будут проходить иначе.
Заставив себя проигнорировать этот нахальный вызов, она продолжала холодно:
– И вы рассчитываете, что я сделаю все за две недели? Я уже говорила вам, что на главный проект такого рода могут уйти месяцы.
– Жаль, но у вас есть только две недели. Думаю, что за это время ваш брат попадет в мою западню.
– Но я не хочу, чтобы он приезжал сюда!
Испуганная, она отчаянно пыталась отогнать от себя образ Роджера, попавшего по незнанию в клещи этого безжалостного человека. И все же не страх за Роджера был истинной причиной нежелания того, чтобы ее близнец появился здесь. В конце концов Рауль поймет, что заблуждается в отношении ее брата и Лолиты. И тогда… Она как приманка станет для него бесполезной – и он отпустит ее.
Но хочет ли она этого – уехать с Роджером, вернуться в милую безопасную Англию и больше никогда не видеть Рауля? Да, конечно, но сейчас… она пленница, как бы он ни украшал ее заточение вечерними экскурсиями и ни радовал предложением интересной работы. Но какой-то внутренний голос шептал ей, что, когда дверь клетки откроется, она прильнет к решеткам и не захочет уходить.
Это был хорошо известный психологический феномен: пленник, удирающий от долгожданной свободы. Но в данном случае у заложницы еще и зародилась всепоглощающая, неразумная страсть к своему похитителю. Неужели это действительно произошло с ней? Ее охватила паника, руки задрожали, и часть вина пролилась на стол.
– Я… – Ей пришлось остановиться, чтобы проглотить подступивший к горлу ком. – В любом случае, если я приму это предложение, – а я еще не согласилась, – мне нужны будут определенные материалы для работы.
– Какие?
– Чертежные доски, подходящая бумага и много других вещей.
Он передернул плечами.
– Нет проблем. Завтра же все будет. А теперь кофе?
– Нет, спасибо.
– Хорошо. – И, поймав взгляд официанта, который крутился поблизости, Рауль вынул портмоне.
Они снова вышли на площадь. Но, вместо того чтобы свернуть в ту сторону, где стояла машина, испанец повел девушку по другой улочке к небольшой площади возле церкви. Здесь расположилось несколько магазинов, в один из них он и предложил зайти. В магазине продавались платья, очень дорогие, судя по образцам на витрине.
На пороге Саманта остановилась.
– Зачем мы сюда пришли? – В ее голосе звучало оскорбленное самолюбие.
– Пока работаете для меня, вы будете одеты должным образом.
– Никаких зеленых лягушек?
– Вот именно.
–Подождите…
Она положила руку на его плечо, но тут же отдернула ее. В этом человеке было слишком много энергии – прикосновение вызывало ощущение удара электрическим током.
– Подождите, – настаивала Саманта. – Есть одна вещь, которую я должна прояснить.
– Да? – Рауль грациозно отошел в сторону, пропуская двух пожилых, шикарно одетых женщин.
– Обеспечить меня всеми материалами для работы – одно, но это, – она сделала жест в сторону платьев на вешалках, – совсем другое дело. Вы можете оплатить мои профессиональные услуги, но не можете купить меня.
– Конечно нет. Я и не думал оскорблять вас подобным предложением. – Саманта несколько успокоилась. – Никогда столь грязные, торгашеские соображения не понадобятся нам для того, чтобы любить друг друга. – И, взяв Саманту за локоть, он уверенно повел ее в торговый зал.
8
Она перемерила уже множество платьев. На столе лежала целая гора выбранных, но Рауль все не унимался.
– Теперь примерьте это. Оно будет вам к лицу, я уверен. – Рауль снял с вешалки платье из золотистого шелка.
– Не нужно больше, пожалуйста, – попросила она тихо, заметив пристальное внимание хорошо одетой молодой женщины, – очевидно, хозяйки магазина.
– Еще вот это.
– Ну хорошо, – И, схватив вешалку, она снова направилась в комнату для примерки.
Он прав, конечно, думала Саманта, осматривая себя. Это платье ей тоже к лицу: расцветка оттеняет цвет глаз и волос, придает молочной коже живой блеск, а умеренная экстравагантность покроя подчеркивает ее стройность и в то же время придает тонкой фигуре женственную округлость.
Хозяйка осторожно постучала и вошла в примерочную.
– О, сеньорита! Сеньор Гонсалес прав, оно идеально подходит для вас. Но он хочет видеть, поэтому, пожалуйста, пройдемте.
Саманта вышла в зал. Рауль сидел на стуле, забросив руки за голову и чувствуя себя в этом царстве женской моды совершенно свободно. Она, стиснув зубы, теряя терпение, прошлась перед ним взад и вперед. Вот уже целый час расхаживает по розовому бархатному ковру, будто породистая лошадь, которую выставили на продажу перед разборчивым покупателем. Это представление, с горечью подумала Саманта, не менее унизительно, чем если бы мавританский владыка бегло осматривал рабыню, которую привели в его гарем.
Повернувшись на ковре, она бросила на Рауля неприязненный взгляд из-под опущенных ресниц. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда их взгляды встретились, она внезапно, как никогда в жизни, с трепетом ощутила свое горячее тело под мягким шелком платья. Несмотря на возмущение и обиду, она чувствовала, как ее охватывает возбуждение, как учащается пульс. Казалось, между ним и ею натянулись какие-то невидимые струны.
Рауль первым нарушил молчание.
– Сеньорита возьмет и это платье, – обратился он к хозяйке, и Саманта бросилась в комнату для переодевания.
Когда она вернулась, кипа розовых пакетов лежала на одном из стульев, а Рауль убирал во внутренний карман чековую книжку. Конечно, рассчитываются здесь только чеками, подумала Саманта. Вульгарные деньги никак не могут циркулировать в этом заведении. Рауль о чем-то разговаривал с хозяйкой, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как загипнотизированный кролик на удава.
Саманта остановилась у примерочной.
Бедная дура, подумала она жестко, следя за угодливым выражением глаз хозяйки магазина, если бы ты только знала: любую женщину, которая, оказавшись на пути Гонсалеса, будет недостаточно мудрой, он съест до завтрака, а косточки выплюнет.
От возникшего перед ее мысленным взором образа по спине будто провели ледяными пальцами. В этот момент Рауль оглянулся и увидел ее. Пришлось заставить себя подойти к ному.
– Готовы? – Не ожидая ответа, он повернулся к хозяйке, сказал ей что-то, бросил на кипу розовых пакетов ключи от машины и, просунув руку под локоть Саманты, вывел ее на площадь.
– Вам не следовало покупать мне все эти вещи. – Слишком поздно она почувствовала, что должна выразить протест.
Рауль беззаботно пожал плечами.
– Несколько платьев? Я могу позволить себе это.
– Уверена, что можете, – резко ответила она, – но дело в другом. Это выглядело так, будто я… – Ее голос сорвался.
– Будто вы моя любовница. – Его голос шелестел мягче, чем шелковое платье. – Но разве это так непереносимо?
Она издала натянутый смешок.
– Я никогда не буду ничьей любовницей, вы должны знать об этом уже теперь.
Должно быть, она говорила слишком громко, так как несколько пар любопытных глаз повернулись в ее сторону и разглядывали.
– Но я не сказал, что вы будете чьей-то любовницей.
– И прежде всего вашей.
Довольно долго, не обращая внимания на множество людей, толпящихся вокруг, они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают слабые места противника. Янтарные глаза англичанки сверкали смесью гнева и мрачного предчувствия, серые испанца – оставались невозмутимыми и загадочными. Но за этой невозмутимостью Саманта чувствовала темную неумолимую силу, которая буквально взламывала ее волю. Она начала задыхаться. Рауль, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел сквозь толпу.
Мальчик из магазина ожидал не возле "феррари", а на сиденье водителя. Пакеты были аккуратно сложены на заднем сиденье. Когда хозяева появились, он выскочил, но в его глазах все еще сохранялось мечтательное выражение. Несомненно, подумала Саманта с симпатией, он мечтал о том, что когда-нибудь будет водить такую же машину. Получив от Рауля щедрые чаевые, посыльный принял их с притворной небрежностью и убежал.
Рауль помог ей сесть. Она опустилась на мягкую кожу, довольная тем, что теперь он переключит свое внимание на управление машиной. Они выехали из городка, и темнота накрыла все вокруг.
Когда остановились у виллы, светящиеся стрелки часов на приборной доске показывали без пяти минут полночь. Саманта вышла первой. Она чувствовала себя измученной – это был очень длинный, эмоционально насыщенный день. Но почему-то ее тело оставалось легким, кровь, покалывая, бежала по венам, а нервы трепетали, как струны скрипки, когда к ним прикасаются грубой рукой.
Полночь – колдовское время. Над головами сияла полная луна, миллионы звезд блистали на темном бархатном небе. Снизу слышался беспрерывный шепот моря, перекатывавшего маленькие камешки по серебристо-серому пляжу.
Она услышала, как вышел Рауль, и повернулась. Он стоял под стройным кипарисом и казался незнакомым: половина тела в темной тени, половина в серебряном лунном свете. Незнакомый? Она знала этого человека менее сорока восьми часов, и тем не менее его личность да и внешний облик захватили все ее существо. Он казался составной частью ее самой.
Она смотрела на него, во рту у нее пересохло. Он открыл заднюю дверь машины и стал доставать пакеты.
– Возьмите, пожалуйста, часть.
Когда он проходил мимо Саманты в комнату, его рука задела ее руку, и по телу девушки пробежала дрожь.
Рауль включил локтем лампу на стене, бросил пакеты, которые нес, на стул, взял у нее остальные и положил туда же. Воздух в комнате казался тяжелым.
– Здесь очень душно, хотите – открою окно? – спросил Рауль.
Саманта еле слышно пробормотала:
– Пожалуйста.
Он раздвинул длинные желтовато-зеленые бархатные шторы, освободив двойные стеклянные двери с маленьким балконом за ними, затем открыл их и повернулся к гостье.
– Спасибо. – Саманта была в отчаянии, оттого что он сейчас уйдет. Она слабо улыбнулась: – Уже… прохладнее.
– Но вы очень бледны. – Он смотрел на нее слегка прищурившись. – Выйдите на балкон, подышите свежим воздухом.
– Я… – Она хотела сказать: "Все, что мне надо, – это лечь спать", но слова застряли у нее в горле, и она молча вышла на балкон.
Внизу был сад. Освещенные лунным светом деревья казались нереальными, были похожи на причудливые декорации с резко контрастирующими черными и серебряными пятнами. Рауль стоял у нее за спиной – она знала это и не поворачивалась. Он не прикасался к ней, но Саманта чувствовала его тело, ощущала дыхание на своих волосах, улавливала аромат цитрусов, смешанный с тонким запахом белеющих в темноте цветов жасминового куста. В мозгу роились странные, чарующие образы. У нее кружилась голова, девушка ухватилась обеими руками за перила. Металл холодил влажные ладони.
– Саманта…
– Да-а? – Ни за что на свете она не смогла бы обернуться…
– Саманта, – позвал он еще раз.
Она медленно повернула к нему лицо вполоборота.
– Подойдите ко мне.
Испанец не пытался прикоснуться к ней, но уже знакомая опасная сила, теперь непреодолимая, вновь надвинулась на нее, и она сделала к нему шаг, потом другой. Ноги ее отяжелели, словно она пробиралась по зыбучим пескам.
Он протянул к ней руки. И это было то, чего она ждала. Неужели только со вчерашнего дня? Нет, всю свою жизнь ждала этого момента!
В ярком лунном свете она видела, как бьется пульс у него на шее – беспорядочно, ускоренно. Этот ритм был подобен ритму ее дыхания, вздыманию груди, словно сжатой гигантской рукой. Рауль прикоснулся к ее плечу. Его пальцы были теплыми, и все же Саманта вздрогнула. Он склонился к ней, и девушка подняла свое лицо навстречу его лицу. Ее губы раздвинулись под нажимом губ мужчины. Его язык протиснулся к ней в рот, и эта ласка лишила Саманту последних сил к сопротивлению. Звезды у нее над головой померкли.
Его руки спустились с ее плеч, скользнув по тонкой талии, и застыли над ягодицами. Он прижимал к себе ее тело, приспосабливая податливую девичью слабость к своей силе, заставляя почувствовать свою восставшую плоть.
Забыв обо всем на свете, Саманта прильнула к нему. Отзываясь на этот едва ли не сознательный призыв, Рауль схватил ее на руки, отнес в комнату, уложил на простыню цвета морской волны и лег рядом. Глаза его мерцали в лунном свете.
Он прильнул губами к ее шее сбоку, там, где бился пульс. Его губы слегка приоткрылись, а язык стал быстро двигаться вокруг этой ускоренно бьющейся точки. Дыхание Саманты становилось все чаще, пока она не начала задыхаться. Его рука сжала изящную грудь сквозь бюстгальтер, держа ее как в чаше, в то время как большой палец нежно потирал сосок. Он набухал, прося новых и новых ласк.
Спустив бретельку бюстгальтера, Рауль выпустил белоснежную грудь с розовым соском на свободу, склонился к ней и вобрал бутон в рот, дразня его губами, зубами, языком. Саманта затрепетала, дрожь сладострастия сотрясала ее тело. Рауль поднял голову и посмотрел на девушку потемневшими и затуманенными от желания глазами.
– Сэмми, как вы прекрасны – ваше лицо, ваше тело…
Сквозь мягкую ткань платья она чувствовала жар его ладоней, улавливала легчайшую дрожь кончиков пальцев, которые исследовали ее. И почему-то это ласковое исследование возбуждало еще больше, чем если бы она была голой. Тонкая преграда из ткани делала медленное трение его ладони о тело непередаваемо эротичным.
Его пальцы двигались, временами задерживаясь, по ее груди, по плечам, животу, бедрам, пока не остановились в самом заповедном месте.
В безудержном порыве страсти девушка изогнулась дугой. Это призывное движение подстегнуло Рауля. С приглушенным стоном он сорвал с нее платье. Под ним были маленькие белые трусы и бюстгальтер.
Саманта слышала хриплое дыхание мужчины. Приподнявшись, она расстегнула пуговицы его рубашки, чтобы просунуть под нее руку. Сначала ее пальцы, а потом ладонь пробежали по его влажной груди, наслаждаясь ощущением сильных упругих мышц.
Когда его рука опять заскользила вниз по ее животу, Саманта подумала, что была не права, – без преграды в виде платья их соприкосновения стали еще более возбуждающими.
Его пальцы проскользнули под резинку ее трусиков, и вновь девушку сотрясла сильная дрожь. Она закрыла глаза и конвульсивно вцепилась в Рауля, так что ногти оставили следы на его спине.
Немного успокоившись, он улыбнулся ей, и его зубы сверкнули в полумраке.
– Потерпите, моя прекрасная пленница.
"Пленница"! Это был шок. Вот кто она, какой он видит ее! Пленница, которую надо подчинить, унизить, сделать покорной. Чувствуя, как набегают слезы, Саманта сомкнула веки.
– Нет, нет! – вырвался у нее отчаянный крик.
Глаза ее еще не успели открыться, а она уже боролась с обидчиком, сталкивая с кровати.
– Нет, пожалуйста, Рауль, – шептала она с рыданием. – Я… я не могу, не хочу…
Его глаза – глаза грозного незнакомца, который впервые предстал перед ней в отеле, смотрели на нее с недоумением. С останавливающимся от страха сердцем она подумала, что он не обратит внимания на ее мольбу.
Рауль резко оттолкнул девушку от себя, так что она перевернулась на бок и подняла руку, чтобы защитить лицо. Он дышал тяжело и неровно. Саманта рискнула бросить на него короткий взгляд. Его лицо было очень бледно, а глаза стали узкими, как стальные лезвия.
– Знаете, моя милая, – эти слова были будто вырублены из арктического льда, – вам не следовало бы играть в такие игры.
– К-какие игры? – Саманта с трудом могла говорить. – Я…
– Какие игры? – повторил он свирепо и тут же вскочил на ноги, словно отпрыгивая от змеи. Рот его искривился. – И, ради Бога, уберите со своего лица это страдальческое выражение.
– К-какое выражение? – Его слова не проникали в ее сознание, она понимала только, что он в ярости.
– Вы чуть не обманули меня. – Он засунул концы рубашки обратно за пояс. – Лежите здесь, как застенчивая девственница…
Его ядовитый тон глубоко ранил ее.
– Но я… – начала девушка дрожащим голосом, но он снова оборвал ее:
– Я не знал, что самый главный ваш талант – это талант дразнить мужчин.
– Нет, Рауль, нет! Вы должны мне поверить. Мне очень жаль, очень жаль!
– Ах, жаль! Вы когда-нибудь можете еще больше пожалеть, моя дорогая.
– Что вы хотите сказать?
– Если вы регулярно играете в такие игры, то рано или поздно нарветесь на мужчину похуже меня, и тогда произойдет нечто очень неприятное. – Его рот брезгливо скривился.
– Вы… вы имеете в виду?…
– Конечно, изнасилование.
У Саманты оборвалось сердце.
– Но, может быть, вам это нравится, – продолжал он едко. – Может быть, я должен был проигнорировать это внезапное проявление девичьей скромности?
Внезапно бросившись к ней, он схватил ее за руки и рванул на себя. Их глаза оказались на одном уровне, очень близко. Девушка попыталась отвернуться, но Рауль взял ее за подбородок и держал так, что она была вынуждена смотреть ему прямо в глаза.
– Так вы именно этого хотели? – Он слегка встряхнул ее. – Потому что я очень хочу угодить.
– Нет, Рауль, нет, – прошептала Саманта. На секунду его хватка усилилась, потом губы сложились в презрительную усмешку, и он повалил девушку на кровать.
– Женщины, которые пользуются своим телом… – его холодные глаза прошлись от ее груди до бледных бедер, – должны рано или поздно ожидать расплаты.
Он стоял, уперев руки в бока и глядя на нее, казалось, целую вечность. Но постепенно его гнев остыл, а затем сменился ледяным безразличием. И тогда он резко повернулся и вышел из комнаты.
Саманта лежала, будто сломанная кукла, широко раскрыв ничего не видящие глаза. Лишь одним пальцем она бесцельно дергала нитку на простыне. Он не ударил меня, подумала она со странным спокойствием, не тронул даже волоса на голове. Но она едва ли ощущала бы себя хуже, если бы он выполнил свою угрозу и применил к ней физическое насилие.
– Теперь примерьте это. Оно будет вам к лицу, я уверен. – Рауль снял с вешалки платье из золотистого шелка.
– Не нужно больше, пожалуйста, – попросила она тихо, заметив пристальное внимание хорошо одетой молодой женщины, – очевидно, хозяйки магазина.
– Еще вот это.
– Ну хорошо, – И, схватив вешалку, она снова направилась в комнату для примерки.
Он прав, конечно, думала Саманта, осматривая себя. Это платье ей тоже к лицу: расцветка оттеняет цвет глаз и волос, придает молочной коже живой блеск, а умеренная экстравагантность покроя подчеркивает ее стройность и в то же время придает тонкой фигуре женственную округлость.
Хозяйка осторожно постучала и вошла в примерочную.
– О, сеньорита! Сеньор Гонсалес прав, оно идеально подходит для вас. Но он хочет видеть, поэтому, пожалуйста, пройдемте.
Саманта вышла в зал. Рауль сидел на стуле, забросив руки за голову и чувствуя себя в этом царстве женской моды совершенно свободно. Она, стиснув зубы, теряя терпение, прошлась перед ним взад и вперед. Вот уже целый час расхаживает по розовому бархатному ковру, будто породистая лошадь, которую выставили на продажу перед разборчивым покупателем. Это представление, с горечью подумала Саманта, не менее унизительно, чем если бы мавританский владыка бегло осматривал рабыню, которую привели в его гарем.
Повернувшись на ковре, она бросила на Рауля неприязненный взгляд из-под опущенных ресниц. Его лицо оставалось бесстрастным, но когда их взгляды встретились, она внезапно, как никогда в жизни, с трепетом ощутила свое горячее тело под мягким шелком платья. Несмотря на возмущение и обиду, она чувствовала, как ее охватывает возбуждение, как учащается пульс. Казалось, между ним и ею натянулись какие-то невидимые струны.
Рауль первым нарушил молчание.
– Сеньорита возьмет и это платье, – обратился он к хозяйке, и Саманта бросилась в комнату для переодевания.
Когда она вернулась, кипа розовых пакетов лежала на одном из стульев, а Рауль убирал во внутренний карман чековую книжку. Конечно, рассчитываются здесь только чеками, подумала Саманта. Вульгарные деньги никак не могут циркулировать в этом заведении. Рауль о чем-то разговаривал с хозяйкой, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, как загипнотизированный кролик на удава.
Саманта остановилась у примерочной.
Бедная дура, подумала она жестко, следя за угодливым выражением глаз хозяйки магазина, если бы ты только знала: любую женщину, которая, оказавшись на пути Гонсалеса, будет недостаточно мудрой, он съест до завтрака, а косточки выплюнет.
От возникшего перед ее мысленным взором образа по спине будто провели ледяными пальцами. В этот момент Рауль оглянулся и увидел ее. Пришлось заставить себя подойти к ному.
– Готовы? – Не ожидая ответа, он повернулся к хозяйке, сказал ей что-то, бросил на кипу розовых пакетов ключи от машины и, просунув руку под локоть Саманты, вывел ее на площадь.
– Вам не следовало покупать мне все эти вещи. – Слишком поздно она почувствовала, что должна выразить протест.
Рауль беззаботно пожал плечами.
– Несколько платьев? Я могу позволить себе это.
– Уверена, что можете, – резко ответила она, – но дело в другом. Это выглядело так, будто я… – Ее голос сорвался.
– Будто вы моя любовница. – Его голос шелестел мягче, чем шелковое платье. – Но разве это так непереносимо?
Она издала натянутый смешок.
– Я никогда не буду ничьей любовницей, вы должны знать об этом уже теперь.
Должно быть, она говорила слишком громко, так как несколько пар любопытных глаз повернулись в ее сторону и разглядывали.
– Но я не сказал, что вы будете чьей-то любовницей.
– И прежде всего вашей.
Довольно долго, не обращая внимания на множество людей, толпящихся вокруг, они разглядывали друг друга, как два фехтовальщика, которые выискивают слабые места противника. Янтарные глаза англичанки сверкали смесью гнева и мрачного предчувствия, серые испанца – оставались невозмутимыми и загадочными. Но за этой невозмутимостью Саманта чувствовала темную неумолимую силу, которая буквально взламывала ее волю. Она начала задыхаться. Рауль, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел сквозь толпу.
Мальчик из магазина ожидал не возле "феррари", а на сиденье водителя. Пакеты были аккуратно сложены на заднем сиденье. Когда хозяева появились, он выскочил, но в его глазах все еще сохранялось мечтательное выражение. Несомненно, подумала Саманта с симпатией, он мечтал о том, что когда-нибудь будет водить такую же машину. Получив от Рауля щедрые чаевые, посыльный принял их с притворной небрежностью и убежал.
Рауль помог ей сесть. Она опустилась на мягкую кожу, довольная тем, что теперь он переключит свое внимание на управление машиной. Они выехали из городка, и темнота накрыла все вокруг.
Когда остановились у виллы, светящиеся стрелки часов на приборной доске показывали без пяти минут полночь. Саманта вышла первой. Она чувствовала себя измученной – это был очень длинный, эмоционально насыщенный день. Но почему-то ее тело оставалось легким, кровь, покалывая, бежала по венам, а нервы трепетали, как струны скрипки, когда к ним прикасаются грубой рукой.
Полночь – колдовское время. Над головами сияла полная луна, миллионы звезд блистали на темном бархатном небе. Снизу слышался беспрерывный шепот моря, перекатывавшего маленькие камешки по серебристо-серому пляжу.
Она услышала, как вышел Рауль, и повернулась. Он стоял под стройным кипарисом и казался незнакомым: половина тела в темной тени, половина в серебряном лунном свете. Незнакомый? Она знала этого человека менее сорока восьми часов, и тем не менее его личность да и внешний облик захватили все ее существо. Он казался составной частью ее самой.
Она смотрела на него, во рту у нее пересохло. Он открыл заднюю дверь машины и стал доставать пакеты.
– Возьмите, пожалуйста, часть.
Когда он проходил мимо Саманты в комнату, его рука задела ее руку, и по телу девушки пробежала дрожь.
Рауль включил локтем лампу на стене, бросил пакеты, которые нес, на стул, взял у нее остальные и положил туда же. Воздух в комнате казался тяжелым.
– Здесь очень душно, хотите – открою окно? – спросил Рауль.
Саманта еле слышно пробормотала:
– Пожалуйста.
Он раздвинул длинные желтовато-зеленые бархатные шторы, освободив двойные стеклянные двери с маленьким балконом за ними, затем открыл их и повернулся к гостье.
– Спасибо. – Саманта была в отчаянии, оттого что он сейчас уйдет. Она слабо улыбнулась: – Уже… прохладнее.
– Но вы очень бледны. – Он смотрел на нее слегка прищурившись. – Выйдите на балкон, подышите свежим воздухом.
– Я… – Она хотела сказать: "Все, что мне надо, – это лечь спать", но слова застряли у нее в горле, и она молча вышла на балкон.
Внизу был сад. Освещенные лунным светом деревья казались нереальными, были похожи на причудливые декорации с резко контрастирующими черными и серебряными пятнами. Рауль стоял у нее за спиной – она знала это и не поворачивалась. Он не прикасался к ней, но Саманта чувствовала его тело, ощущала дыхание на своих волосах, улавливала аромат цитрусов, смешанный с тонким запахом белеющих в темноте цветов жасминового куста. В мозгу роились странные, чарующие образы. У нее кружилась голова, девушка ухватилась обеими руками за перила. Металл холодил влажные ладони.
– Саманта…
– Да-а? – Ни за что на свете она не смогла бы обернуться…
– Саманта, – позвал он еще раз.
Она медленно повернула к нему лицо вполоборота.
– Подойдите ко мне.
Испанец не пытался прикоснуться к ней, но уже знакомая опасная сила, теперь непреодолимая, вновь надвинулась на нее, и она сделала к нему шаг, потом другой. Ноги ее отяжелели, словно она пробиралась по зыбучим пескам.
Он протянул к ней руки. И это было то, чего она ждала. Неужели только со вчерашнего дня? Нет, всю свою жизнь ждала этого момента!
В ярком лунном свете она видела, как бьется пульс у него на шее – беспорядочно, ускоренно. Этот ритм был подобен ритму ее дыхания, вздыманию груди, словно сжатой гигантской рукой. Рауль прикоснулся к ее плечу. Его пальцы были теплыми, и все же Саманта вздрогнула. Он склонился к ней, и девушка подняла свое лицо навстречу его лицу. Ее губы раздвинулись под нажимом губ мужчины. Его язык протиснулся к ней в рот, и эта ласка лишила Саманту последних сил к сопротивлению. Звезды у нее над головой померкли.
Его руки спустились с ее плеч, скользнув по тонкой талии, и застыли над ягодицами. Он прижимал к себе ее тело, приспосабливая податливую девичью слабость к своей силе, заставляя почувствовать свою восставшую плоть.
Забыв обо всем на свете, Саманта прильнула к нему. Отзываясь на этот едва ли не сознательный призыв, Рауль схватил ее на руки, отнес в комнату, уложил на простыню цвета морской волны и лег рядом. Глаза его мерцали в лунном свете.
Он прильнул губами к ее шее сбоку, там, где бился пульс. Его губы слегка приоткрылись, а язык стал быстро двигаться вокруг этой ускоренно бьющейся точки. Дыхание Саманты становилось все чаще, пока она не начала задыхаться. Его рука сжала изящную грудь сквозь бюстгальтер, держа ее как в чаше, в то время как большой палец нежно потирал сосок. Он набухал, прося новых и новых ласк.
Спустив бретельку бюстгальтера, Рауль выпустил белоснежную грудь с розовым соском на свободу, склонился к ней и вобрал бутон в рот, дразня его губами, зубами, языком. Саманта затрепетала, дрожь сладострастия сотрясала ее тело. Рауль поднял голову и посмотрел на девушку потемневшими и затуманенными от желания глазами.
– Сэмми, как вы прекрасны – ваше лицо, ваше тело…
Сквозь мягкую ткань платья она чувствовала жар его ладоней, улавливала легчайшую дрожь кончиков пальцев, которые исследовали ее. И почему-то это ласковое исследование возбуждало еще больше, чем если бы она была голой. Тонкая преграда из ткани делала медленное трение его ладони о тело непередаваемо эротичным.
Его пальцы двигались, временами задерживаясь, по ее груди, по плечам, животу, бедрам, пока не остановились в самом заповедном месте.
В безудержном порыве страсти девушка изогнулась дугой. Это призывное движение подстегнуло Рауля. С приглушенным стоном он сорвал с нее платье. Под ним были маленькие белые трусы и бюстгальтер.
Саманта слышала хриплое дыхание мужчины. Приподнявшись, она расстегнула пуговицы его рубашки, чтобы просунуть под нее руку. Сначала ее пальцы, а потом ладонь пробежали по его влажной груди, наслаждаясь ощущением сильных упругих мышц.
Когда его рука опять заскользила вниз по ее животу, Саманта подумала, что была не права, – без преграды в виде платья их соприкосновения стали еще более возбуждающими.
Его пальцы проскользнули под резинку ее трусиков, и вновь девушку сотрясла сильная дрожь. Она закрыла глаза и конвульсивно вцепилась в Рауля, так что ногти оставили следы на его спине.
Немного успокоившись, он улыбнулся ей, и его зубы сверкнули в полумраке.
– Потерпите, моя прекрасная пленница.
"Пленница"! Это был шок. Вот кто она, какой он видит ее! Пленница, которую надо подчинить, унизить, сделать покорной. Чувствуя, как набегают слезы, Саманта сомкнула веки.
– Нет, нет! – вырвался у нее отчаянный крик.
Глаза ее еще не успели открыться, а она уже боролась с обидчиком, сталкивая с кровати.
– Нет, пожалуйста, Рауль, – шептала она с рыданием. – Я… я не могу, не хочу…
Его глаза – глаза грозного незнакомца, который впервые предстал перед ней в отеле, смотрели на нее с недоумением. С останавливающимся от страха сердцем она подумала, что он не обратит внимания на ее мольбу.
Рауль резко оттолкнул девушку от себя, так что она перевернулась на бок и подняла руку, чтобы защитить лицо. Он дышал тяжело и неровно. Саманта рискнула бросить на него короткий взгляд. Его лицо было очень бледно, а глаза стали узкими, как стальные лезвия.
– Знаете, моя милая, – эти слова были будто вырублены из арктического льда, – вам не следовало бы играть в такие игры.
– К-какие игры? – Саманта с трудом могла говорить. – Я…
– Какие игры? – повторил он свирепо и тут же вскочил на ноги, словно отпрыгивая от змеи. Рот его искривился. – И, ради Бога, уберите со своего лица это страдальческое выражение.
– К-какое выражение? – Его слова не проникали в ее сознание, она понимала только, что он в ярости.
– Вы чуть не обманули меня. – Он засунул концы рубашки обратно за пояс. – Лежите здесь, как застенчивая девственница…
Его ядовитый тон глубоко ранил ее.
– Но я… – начала девушка дрожащим голосом, но он снова оборвал ее:
– Я не знал, что самый главный ваш талант – это талант дразнить мужчин.
– Нет, Рауль, нет! Вы должны мне поверить. Мне очень жаль, очень жаль!
– Ах, жаль! Вы когда-нибудь можете еще больше пожалеть, моя дорогая.
– Что вы хотите сказать?
– Если вы регулярно играете в такие игры, то рано или поздно нарветесь на мужчину похуже меня, и тогда произойдет нечто очень неприятное. – Его рот брезгливо скривился.
– Вы… вы имеете в виду?…
– Конечно, изнасилование.
У Саманты оборвалось сердце.
– Но, может быть, вам это нравится, – продолжал он едко. – Может быть, я должен был проигнорировать это внезапное проявление девичьей скромности?
Внезапно бросившись к ней, он схватил ее за руки и рванул на себя. Их глаза оказались на одном уровне, очень близко. Девушка попыталась отвернуться, но Рауль взял ее за подбородок и держал так, что она была вынуждена смотреть ему прямо в глаза.
– Так вы именно этого хотели? – Он слегка встряхнул ее. – Потому что я очень хочу угодить.
– Нет, Рауль, нет, – прошептала Саманта. На секунду его хватка усилилась, потом губы сложились в презрительную усмешку, и он повалил девушку на кровать.
– Женщины, которые пользуются своим телом… – его холодные глаза прошлись от ее груди до бледных бедер, – должны рано или поздно ожидать расплаты.
Он стоял, уперев руки в бока и глядя на нее, казалось, целую вечность. Но постепенно его гнев остыл, а затем сменился ледяным безразличием. И тогда он резко повернулся и вышел из комнаты.
Саманта лежала, будто сломанная кукла, широко раскрыв ничего не видящие глаза. Лишь одним пальцем она бесцельно дергала нитку на простыне. Он не ударил меня, подумала она со странным спокойствием, не тронул даже волоса на голове. Но она едва ли ощущала бы себя хуже, если бы он выполнил свою угрозу и применил к ней физическое насилие.