Его хмурый взгляд стал еще более неодобрительным.
   – Вы не обедаете уже третий день. Лусия начинает беспокоиться. Она думает, вам не нравится ее стряпня.
   – Но вы же знаете, что это…
   – А так как ее семья служила моей семье целыми поколениями – не говоря уже о том, что она отличная повариха, – то сегодня вы будете обедать.
   – Послушайте, но я не голодна.
   Он передернул плечами.
   – Стакан вина улучшит ваш аппетит.
   Быстро отодвинув стул вместе с сидящей на нем девушкой, Рауль поднял ее на ноги. Она приложила ладонь к голове, которая закружилась от многих часов сосредоточенной творческой работы, и инстинктивно сделала движение рукой, чтобы ухватиться за ближайшую опору, – ею оказалась грудь Рауля. Девушка почувствовала биение его сердца. Впервые после того вечера на берегу он прикоснулся к ней – или она к нему – и теперь она опять дрожала. Глаза их встретились, и, казалось, это было нечто большее, чем просто обмен взглядами.
   Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Рауль сделал шаг назад, странно скривившись. В тот же миг Саманта отдернула от его груди свои руки, будто их обожгло. С вышел, ни разу больше не взглянув на нее. Девушка молча стояла у доски, глядя ему вслед. Кого обманывают, думала она, те поэты, которые воспевают радость любви? Любовь – ужасная вещь. Это непереносимая боль, от которой нельзя избавиться, это мрачная пустота, которую не может заполнить ничто, кроме…
   Саманта, вздохнув, пошла следом за Раулем.
   – Еще кофе? – спросил он, когда они заканчивали обед.
   Она одарила его вежливой улыбкой:
   – Нет, спасибо.
   – Коньяка тоже не хотите?
   Она покачала головой, наблюдая, как мужчина налил себе в фужер янтарную жидкость, покрутил его в пальцах с отсутствующим видом, а потом залпом выпил, запрокинув голову. Она видела линии его горла, легкое движение мышц при глотании. Поставив фужер, он поднял на нее глаза. Их взгляды встретились, и Саманте показалось, что на нее налетела буря и закрутила в своих объятиях. Дыхание ее участилось.
   – Сегодня в одной из горных деревень – фиеста, – сказал Рауль. – Ничего особенного, но это настоящее, а не сделанное напоказ представление. Вам понравится.
   – Вы так думаете? – Она плотно сжала губы.
   – Конечно.
   Девушка бросила на неге возмущенный взгляд. Это был уже прежний Рауль. Последние три дня он держал себя е ней вежливо-официально, с ледяным безразличием, которое могло заморозить, если бы она это допустила. Но теперь он демонстрировал высокомерную уверенность в том, что она пойдет на фиесту и получит удовольствие.
   – Я думала, что у меня будет свободная ночь, – холодно сказала Саманта.
   – Нет необходимости как-то особенно одеваться, – продолжал испанец, словно не замечая ее недовольства. – Это будет очень простой деревенский праздник.
   – Не есть тенниска с лягушками будет в самый раз? – ядовито спросила девушка.
   – Не совсем. – Его голос был совершенно спокоен. – Не сомневаюсь, вы подберете что-нибудь подходящее. – С этими словами Рауль вышел.
   Оставшись одна, Саманта долго смотрела невидящим взглядом на букет гвоздик в центре стола. Что со мной происходит? – подумала она с отчаянием. Следовало стукнуть кулаком по столу и крикнуть: "Я не пойду, и вы ничего не сможете сделать, самодур и тиран!" Именно так поступила бы прежняя Саманта Браун. Но она пойдет, она знала это, пойдет, чтобы быть с ним еще несколько драгоценных часов.
   Но если любовь делает тебя такой слабой и ранимой, то чем скорее преодолеешь эту глупость – нет, это безумие, – тем лучше.
   Поднявшись в свою комнату, она быстро приняла душ, расслабляя мышцы спины и плеч, уставшие от долгой работы над чертежной доской, и подошла к гардеробу. Поделом будет мавританскому снобу, если она наденет тенниску с лягушками. Девушка уже достала эту рубашку, когда глаза ее сами остановились на менее вызывающей одежде, висящей в дальнем углу.
   Когда она сошла вниз, Рауль ожидал ее на террасе, сидя за столом и глядя на гвоздики.
   Он тоже переоделся: на нем была белая рубашка и темно-серые брюки, а на спинке стула висела черная кашемировая кофта. К лампе подлетел привлеченный светом мотылек, и он осторожно отогнал его. Мотылек вернулся, и Рауль снова отогнал его, но в третий раз не успел – мотылек влетел в круглый стеклянный абажур, затрепетал от палящего жара свечи и упал, умирая. Вот так же будет и со мной, подумала Саманта. Внезапно ее охватил страх. Если я не буду бороться, буду уничтожена. Так же как бедный мотылек, сгорю в пламени своей любви.
   В эту минуту Гонсалес поднял глаза и увидел ее, стоящую в тени. Девушка заставила себя выйти на свет. Холодные глаза испанца осмотрели шелковую сине-зеленую юбку, покрой которой подчеркивал изящную линию бедер, зеленовато-желтую блузку, облегающую стройное тело.
   – Если вы готовы, пойдемте, – сказал он и первым стал спускаться по лестнице.
   Саманту охватило разочарование. Ведь она, затаив дыхание, ждала его реакции, ждала, как он оценит ее выбор одежды. Сердце ее трепетало, на щеках выступил румянец.
   Деревня уютно располагалась в горах. Большая часть побеленных домов, повернутых фасадами к головокружительному спуску в долину, была скрыта кронами деревьев. Из маленьких окон пробивались видные издалека бледно-оранжевые полоски света.
   С момента, как они отъехали от виллы, Рауль не произнес ни слова. Правда, разразился целым потоком испанских ругательств в адрес водителя ехавшей перед ними машины, который сделал какой-то неправильный маневр.
   Припарковавшись на краю деревни, Рауль повел Саманту по узкой мощеной булыжником улочке, напоенной ароматом ночных цветов. Впереди слышалась музыка. Улочка вывела их на площадь, заполненную народом. Рядом с каменным фасадом церкви на временно сооруженном помосте расположился оркестр. Часть площади занимали столы, уставленные едой и вином. Меж деревьев, окружавших площадь, тянулись гирлянды огней.
   Только что закончился танец, звучали аплодисменты и смех. Рауль взял два стакана с красным вином и повел Саманту к одному из столов.
   На помост вышла моложавая женщина в черном, с гитарой. Раздались хриплые криви и аплодисменты.
   – Кто она? – шепотом спросила Саманта.
   – Санта Педросса, известная местная исполнительница народных песен.
   Женщина ударила по струнам и начала петь. У нее был приятный, хрипловатый голос, хорошо гармонирующий со стилем песни, и Саманта, не понимавшая ни слова, вдруг почувствовала, к своему ужасу, что слезы застилают ей глаза. Чтобы скрыть смущение, она отвернулась и сделала несколько глотков вина.
   – О чем эта песня? – спросила девушка, Рауль обратил на нее холодный взгляд.
   – О, обычная вещь. – Он чуть скривился.– Любовь без взаимности.
   Я тоже могла бы выйти на сцену и спеть о такой любви, подумала Саманта с горечью и вновь отпила немного вина. Оно было крепкое и терпкое, что соответствовало ее сегодняшнему настроению.
   Когда закончилась следующая песня, девушка спросила с иронией:
   – Опять о неразделенной любви?
   – Нет. – В мягком электрическом свете глаза Рауля казались светлее обычного. – В основе этой – старая испанская пословица.
   – В самом деле? – спросила Саманта с дерганным весельем. – И какая же? Слишком много поваров портят суп?
   – Не совсем. – Он угрюмо смотрел на нее через узкий стол. – Бери то, что очень хочешь, – бери и плати за это.
   Улыбка сошла с ее лица. В этой сентенции девушке почудилось нечто, не то чтобы угрожающее, но глубоко беспокоящее.
   За выступлением певицы последовало другое – комическое, если судить по взрывам смеха. Рауль не смеялся, но время от времени его тонкие губы подергивались. Он поймал взгляд Саманты и наклонился к ней:
   – Артист дает всем мужчинам совет, как развлекаться на стороне и оставаться уверенным, что их послушные женушки не делают то же самое.
   Саманта слегка отодвинулась и заметила колко:
   – Действительно, как забавно для всех вас…
   После концерта снова заиграл оркестр, и на маленькую танцевальную площадку стали выходить пары.
   – Вы хотите танцевать? – спросил Рауль. Саманта внимательно посмотрела на него.
   На его лице застыла надменная маска, к которой она уже привыкла. На самом деле он не хочет танцевать с ней – она знала это, – а только исполняет роль внимательного хозяина.
   – Да, пожалуйста. С удовольствием.
   Рауль, явно удивленный согласием, встал и повел ее мимо других столов. В этот момент девушка вспомнила, как они вчера лежали у моря, и это воспоминание опять обожгло ее. Она рискнула поднять глаза на Рауля и увидела, что он абсолютно спокоен. Между тем как она… Даже теперь, после того как несколько дней держала свои эмоции в кулаке, Саманта не была уверена в том, что он не догадывается о ее чувствах. И что не презирает ее еще больше.
   Когда руки Рауля сомкнулись у нее за спиной, она попыталась прогнать печаль, но это не очень-то получилось. Конечно, он никогда больше не будет держать ее так, и весь остаток своей жизни она будет хранить воспоминание об этом единственном танце. Сначала воспоминание будет горьким, потом горько-сладким, потом, возможно, приобретет еще какой-то оттенок.
   Закрыв глаза, она отдалась воле партнера. Саманта чувствовала, как напряглись его мускулы, когда он вводил ее в круг танцующих, чувствовала его руку на своей спине. Его голова слегка наклонилась, так что щека мягко касалась ее волос. Она слышала запах цитрусов – так пахнет его лосьон. И опять ее охватило отчаяние.
   Танец закончился, и они отошли в сторону. Оркестр опять заиграл, и Рауль спросил равнодушно:
   – Еще один танец?
   – Нет, я не…
   Но ей не дали закончить.
   – Рауль! Рауль Гонсалес!
   Тучный мужчина отделился от компании, сидевшей за столом поблизости, подошел к ним и похлопал Рауля по плечу, разразившись целым потоком испанских слов.
   Рауль небрежно представил их друг другу:
   – Сеньорита Браун. Луис Хименес.
   Мужчина взял ее руку и поцеловал, старомодно поклонившись. Он что-то сказал Раулю. Тот, поколебавшись немного, повернулся к Саманте:
   – Простите меня. Я минутку поговорю с Луисом и его друзьями. Мы не виделись несколько лет. А вам будет скучно сидеть с нами.
   – Вы имеете в виду типичные мужские шутки? – спросила она дрожащим голосом.
   – Возможно, – ответил он ровно, – но прежде всего потому, что они не говорят по-английски. – Он повернулся, чтобы уйти, но потом остановился и добавил: – Подождите меня за нашим столом.
   Она рассмеялась:
   – Конечно.
   Саманта пробиралась через толпу, когда на ее пути встал молодой человек в джинсах и клетчатой рубашке.
   – Вы англичанка, сеньорита?
   –Да…
   – Потанцуйте со мной. – Он улыбнулся, показав прекрасные белые зубы. – Пожалуйста.
   Не успела Саманта опомниться, как оказалась в центре танцевальной площадки, увлеченная быстрой самбой. Когда танец закончился, она присоединилась к аплодисментам, запыхавшаяся и смеющаяся. Потам сделала шаг в сторону, чтобы уйти, но молодой человек обвил рукой ее талию.
   – Пожалуйста, Саманта, – во время самбы они познакомились, – еще один танец.
   Инстинктивно ее глаза нашли Рауля. Он все еще был поглощен разговором, хотя, похоже, сам говорил мало. У девушки возникло чувство, что он отвел от нее глаза лишь за миг до того, как она сама нашла его взглядом. Даже на расстоянии она видела нахмуренные брови и недовольное выражение лица.
   Она секунду поколебалась, а потом подумала: какого черта? И повернулась к Гонсалесу спиной.
   Следующий танец оказался рок-н-роллом. Саманта, которая не совсем уверенно танцевала самбо, раскрепостилась. Одна из многих подружек Роджера, длинноногая блондинка по имени Лизбет, работала в ансамбле рок-музыки и часто практиковалась в их квартире, привлекая к танцам и Саманту.
   И этот парень, Мигель, тоже мог сойти прямо со сцены мюзик-холла. В центре площадки они остались одни, и Саманта, счастливая тем, что представилась возможность забыть обо всем, кроме бешеного возбуждающего ритма, совсем разошлась. Мигель, легко держа ее за руки, крутил партнершу вокруг собственной оси, так что юбка буквально летала. Потом Саманта скользнула между ног партнера туда и обратно, а в конце, когда музыка достигла оглушительного крещендо, он обнял девушку и прижал к своему худому телу.
   После танца на секунду наступила полная тишина, а затем раздались оглушительные аплодисменты и восторженные выкрики. Внезапно Саманта поняла три вещи одновременно: что они давали сольное представление – все остальные предоставили площадку в их полное распоряжение, что ее юбка взлетала слишком высоко и что Рауль стоит неподалеку с лицом мрачнее тучи и единственный из всех не аплодирует. И тут он двинулся в ее сторону. Сердце у Саманты сжалось от страха. Рауль, очевидно, решил, что она выставляет себя напоказ назло ему. Сейчас он уничтожит ее своим злым языком, а потом Мигеля – кулаками.
   Быстро улыбнувшись молодому человеку, она в смущении направилась к своему столу, подальше от танцевальной площадки.
   Рауль настиг ее в тот момент, когда Саманта отодвигала свой стул, и схватил за руку.
   – Мы уезжаем.
   Несмотря на страх, она ощетинилась и полезла на рожон:
   – А может, я еще не готова уехать. – И ухватилась за спинку стула.
   Он был непреклонен.
   – А может, вы не понимаете, что для вас хорошо, а что плохо. – И потащил ее между столами, прочь с площадки, в темную аллею. Она попыталась вырваться.
   – Нет, я не пойду с вами! Вы невозможный человек, вы меня запугиваете.
   Он проворчал что-то сквозь зубы, и в этом ворчании было столько злобы, что девушка умолкла.
   Рауль открыл дверцу машины и взял свою кашемировую кофту.
   – Наденьте это. В горах холодно.
   – Не хочу, – пробормотала она упрямо. – Мне жарко.
   – Неудивительно, – ответил он раздраженно, накинув кофту ей на плечи, втолкнул ее на сиденье, сел сам и резко тронул с места. Машина понеслась по узкой извилистой дороге с такой скоростью, что Саманта закрыла глаза от страха и без конца повторяла про себя: "Господи, спаси!"
   К тому времени, как они подъехали к вилле, она уже почти теряла сознание от ужаса. Но теперь, когда эта сумасшедшая поездка благополучно закончилась, девушка вновь пришла в негодование. Выйдя из машины, она сорвала с себя кофту и бросила Раулю.
   – Спасибо.
   – Не за что.
   – Какой вы брюзга! – Она посмотрела на него с ненавистью, но сердце ее трепетало. – Если кто-то получает удовольствие, вы не можете этого перенести, правда? Никто не имеет права развлекаться рядом с вами. Неудивительно, что Лолита сбежала. Вы…
   – Успокойтесь. – Он показал на дом, окутанный темнотой. – Вы разбудите всех слуг.
   – Да хоть бы и весь этот проклятый курорт! – выкрикнула она.
   – Я сказал вам, замолчите! – Он раздражался все больше.
   – Разбужу прислугу. Ах вот что вас беспокоит?! Приличия! Вы застегнуты на все пуговицы. Нет! – закричала Саманта, увидев, что он со злой решимостью шагнул к ней. – Не смейте ко мне прикасаться!
   Она повернулась, чтобы убежать, но слишком поздно. Рауль – каждая черточка его лица выражала не сдерживаемое бешенство – схватил ее и развернул к себе.
   – Ты, маленькая… – Он пробормотал последнее слово сквозь зубы, так что она не расслышала. Девушка ожидала чего угодно – хорошей взбучки, ругательств, – только не того, что последовало. Рауль схватил ее в объятия и с силой поцеловал.
   При первом же прикосновении его горячих губ гнев Саманты улетучился. Она прильнула к нему, обхватив его руками. Рауль взял ее за плечи, чуть отстранил от себя и долго смотрел ей в глаза. После этого поцелуи возобновились с новой силой.
   Он погрузил свои губы в мягкую впадинку на ее шее, пальцы сомкнулись на груди девушки. Она осторожно вытянула его рубашку из-за пояса, просунула под нее руки и стала гладить Рауля по спине и плечам, чувствуя напряжение его мускулов.
   Схватив Саманту на руки, Рауль отнес ее на террасу в тот угол, где лежали напольные восточные подушки, и посадил на них, а сам встал рядом. Даже не прикасаясь к нему, Саманта чувствовала слабую дрожь, пробегавшую по его телу. Но мужчина держал себя под контролем, хотя и с большим трудом, и сознание этого еще больше усиливало желание девушки.
   – Сэмми… – Он напряженно улыбнулся.
   – Да? – прошептала она.
   – Пожалуйста, разденься. Иначе я разорву всю твою одежду, если только прикоснусь к ней.
   Не сводя с него глаз, она непослушными пальцами расстегнула пуговицы блузки, потом выскользнула из нее. Сердце сильнее забилось при мысли о том, что Рауль впервые видит ее кремовый шелковый с кружевами бюстгальтер, скрывавший маленькие упругие груди. Она расстегнула петли на юбке, спустила ее вниз и перешагнула через нее, увидев при этом, что глаза Рауля приобрели странный теплый оттенок. Так она стояла некоторое время, держа руки у горла, стесняясь наготы и одновременно уливаясь выражением его лица.
   – О дорогая! – произнес он хрипло.
   – Моя прекрасная, дикая, страстная девочка! – И начал раздеваться.
   Остатки одежды были сброшены, и они оказались вдвоем на мягких подушках. Впервые в жизни Саманта узнала, что это значит – лежать обнаженной в объятиях обнаженного мужчины. Впервые…
   И об этом она должна сказать ему. Но пугала его возможная реакция на такое сообщение. А что, если он оттолкнет ее, обнаружив, что она вовсе не знает, как надо играть в любовные игры? Ведь он же считает, что ей это прекрасно известно. Но сказать все-таки надо…
   – Рауль. – прошептала она.
   – Ш-ш, моя милая.
   – Но я должна…
   – Молчи. – Его теплый рот заставил ее умолкнуть. – Для нас время разговоров уже прошло.
   Он снова прильнул к ней, и опасения Саманты растаяли в жаре собственной любви и его желания. Извечным движением, выражающим покорность победителю, она раздвинула бедра.
   Саманта чувствовала его возбуждение, его твердую плоть. Когда он пронзил ее, боль была как опаляющий удар ножом. Крик вырвался из ее горла прежде, чем девушка смогла его задержать. Она уткнула лицо в плечо Рауля, чтобы приглушить этот крик, но бесполезно.
   Тело Рауля замерло. С минуту он лежал неподвижно, потом поднял голову, приподнялся на локте и в изумлении уставился на нее. Она отвернулась, не в силах встретить его взгляд, но он нежно повернул ее голову к. себе.
   – Сэмми? – Его голос звучал вопросительно.
   – Что? – пробормотала она, все еще вздрагивая от боли.
   – Почему ты мне не сказала? – мягко спросил он.
   – Извини. Я знаю, знаю, что я неудачница! – Она пыталась улыбнуться, но получилась не улыбка, а что-то среднее между гримасами провинившейся школьницы и нетерпеливой любовницы.
   – О моя…
   –Я все разрушила, а ведь хотела быть для тебя такой замечательной! Ты, наверное, считаешь меня чем-то вроде динозавра. – Она попыталась вновь обрести хоть частицу своего гордого духа.
   –Девственница в моем возрасте… Должно быть, это дико для тебя!
   Ей пришлось прижать руку ко рту, чтобы заглушить рыдания.
   Рауль, бормоча что-то похожее на проклятия, сел и притянул Саманту к себе, поглаживая ее кудри.
   – Не нужно, дорогая, – сказал он неуверенно. – Ты ведь это хотела мне сказать?…
   – О-о… – Слеза скатилась с ее щеки.
   – А я-то думал… – Его голос охрип от волнения. – Итак, вместо того чтобы любить тебя нежно и принять тот дар, который ты предложила мне, оказав величайшее доверие, я применил силу, причинил тебе боль, словно хотел изнасиловать. Да я подлец! – воскликнул он горячо, когда Саманта хотела остановить этот поток самообвинений.
   Саманту бил нервный озноб.
   Рауль встал, поднял ее на руки и понес по лестнице в свою спальню и дальше, в ванную комнату.
   – Тебе холодно. Ты хотела бы принять ванну?
   – Лучше душ.
   Он пустил воду и повернулся, чтобы выйти. Лицо его оставалось мрачным. Саманта положила руку на его плечо.
   – Пожалуйста, милый, останься со мной.
   Рауль хотел сказать "нет", это было видно по его глазам. Но девушка взяла его за руку, и тот подчинился.
   Они вместе стояли под теплой водой, льющейся каскадом на их продрогшие тела. Взяв губку, он начал нежно тереть девушке плечи, грудь, живот, потом, наклонившись, растирал ее ноги, бедра, как бы снимая остатки боли.
   Закутав Саманту в большое белое купальное полотенце, он насухо вытер ее, как ребенка. Она стояла тихо, наблюдая за струйками воды, стекающими с мокрых волос на лицо и плечи Но просто смотреть ей было недостаточно. Она хотела прикоснуться к любимому, хотела почувствовать, как его тело вновь оживает для нее.
   Рауль завернул девушку в другое, сухое полотенце, а потом долго стоял, глядя на нее со странным, непонятным выражением.
   – Я отведу тебя в твою спальню. Может быть, выпьешь чего-нибудь горячего?
   Она положила руку на его грудь, чувствуя как быстро бьется его сердце,
   – Нет, Рауль, спасибо. Я хочу остаться с тобой.
   Брови мужчины взметнулись вверх от удивления.
   – Ты думаешь, это разумно, Саманта? На берегу прошлой ночью я умышленно отверг тебя самым жестоким образом. А сегодня грубо овладел твоим телом. Так мог бы поступить один из моих мавританских предков. – Горькая усмешка искривила его губы. – Не очень хороший пример для подражания.
   – А еще ты избил меня в первый раз, когда мы встретились, и оставил на съедение крысам в подземной темнице, не забудь.
   Она застенчиво улыбнулись и, взяв руку Рауля, поднесла к губам, повернула ее и поцеловала ладонь. Его пальцы слегка дрожали. Девушка мягко попросила:
   – Не гони меня сегодня, прошу. Я хочу, чтобы ты любил меня, – ее голос запнулся, – и хочу любить тебя.
   – О, моя милая!
   Подхватив Саманту на руки, он отнес ее в свою спальню, где стояла большая кровать, накрытая темным меховым покрывалом. Уложив девушку, он слегка освободил полотенце и лег рядом с ней, а потом, приподнявшись на локте, долго смотрел на нее взглядом нежным и в то же время затуманенным от желания.
   – Рауль, – прошептала она.
   – Что, дорогая?
   – Просто, ну… Я уверена, что ты такой опытный…
   Он криво усмехнулся:
   – Вряд ли намного больше, чем ты.
   – Но я ведь совсем неопытная. Поэтому ты можешь научить меня сегодня – я имею в виду… любить…
   – Любить? – Он горько усмехнулся. – Я думаю, именно ты можешь дать мне урок любви, моя малышка. Но что касается искусства любви, то я научу тебя с величайшим удовольствием. Ты начинаешь очень просто, вот так…
   Склонившись над ней, мужчина начал водить губами по ее губам. Она закрыла глаза, и легкие потоки желания пробежали по ее телу.
   –А потом так…
   Его руки и губы двигались одновременно, лаская, задерживаясь в эрогенных местах, пока непреодолимая страсть не охватила девушку. Она дрожала в его объятиях, напуганная той силой эмоций, которые оказались выпущенными на волю, и тем, что они могут уничтожить прежнюю Саманту, какой она была на протяжении двадцати пяти лет.
   Доведя девушку почти до края бездны, Рауль остановился, не размыкая объятий. Она беспомощно прильнула к нему, и тот снова повел ее к краю пропасти. Затем посмотрел в лицо Саманты, стер с него губами капельки пота и накрыл ее своим телом. Она страстно открыла возлюбленному свои объятия, стремясь слиться с ним.
   На этот раз Рауль не спешил. Боли не было, только сладостно-приятное слияние тел. Женская мягкость постепенно уступала мужской твердости, с вожделением овладевая ею.
   Саманта жалобно забормотала, и в путанице слов он разобрал:
   – Пожалуйста, Рауль, я больше не могу это выдержать.
   Мужчина вздохнул, и она почувствовала, как он напрягся, словно отпустил на волю всю свою внутреннюю энергию. Теперь Рауль вошел в нее глубоко. Каждый сильный толчок продвигал их все дальше и дальше, к тому, чего Саманта так страстно желала, но боялась. Казалось, вокруг нее были сверкающие огни, они наполняли ее, горели в глазах. Удовольствие было настолько сильным, а чувства столь неистовыми, что все ее существо содрогалось. Наконец сразу все огни взорвались мириадами маленьких звездочек, и Саманта провалилась в бездонную пропасть…
   Когда она очнулась, то с удивлением обнаружила, что все еще жива – этот факт казался невероятным ее потрясенному сознанию – и лежит рядом с Раулем. Подняв ресницы, девушка увидела, что он смотрит на нее, и вспыхнула от смущения.
   – Ну? – Он улыбнулся. – Это был только первый урок, моя милая.
   Саманта, покраснев еще больше, хотела отвернуться, но Рауль повернул ее лицо к себе.
   – Не надо. Не смущайся, моя радость.
   – Это было так… – Саманта умолкла и взглянула на любимого. Ее янтарные глаза все еще выражали удивление тем, что она пережила. – Так необыкновенно…
   Он посмотрел на нее не без. улыбки.
   – Вот как? Значит, первый урок любви частично выучен. Ты лежишь в моих объятиях, – его глаза с ленивым наслаждением оглядели Саманту, – вечная женщина, таинственная, теплая, манящая. В тебе есть все, чего мужчина может пожелать. Мягкое тело, – одна его рука погладила ее груди, и Саманта прикусила губу, – кожа как сливки. Такое нежное, стройное, хрупкое, прекрасное тело, которое, я думаю, готово теперь.
   – Готово к чему? – спросила она, задыхаясь, когда он прервал себя с хитрой усмешкой.
   – Ко второму уроку, повышенной сложности.

11

   Рауль еще спал, когда она проснулась и увидела сквозь шторы слабые лучи утреннего солнца. Она лежала, свернувшись клубочком, в той самой позе, в какой и заснула. Саманта осторожно повернула голову и стала рассматривать этого человека, которого так неожиданно послала ей судьба. Морщинки на его лице разгладились, исчезли после ночи страстных любовных наслаждений. Даже сардоническая складка в уголке рта, которая придавала выражению лица жесткость, исчезла. На подбородке пробилась черная щетина, которая делала лицо моложе, мягче, приятнее. Они оба отражались в зеркале туалетного столика, ее бледная кожа контрастировала с его загорелой. Девушке казалось, что она должна каким-то образом измениться сегодня утром, но ничего подобного не случилось. Ее тело не выглядело иначе: бедра были такими же узкими, груди – не более округлыми, и все же она смотрела на свое тело с удовольствием. Ведь оно возбудило в Рауле такую страсть, какую Саманта не могла себе даже представить. Тогда в замке, в своей спальне, он впервые назвал Саманту прекрасной и обещал, что научит гордиться своим телом. И выполнил обещание. При этом не было ни притворства, ни пустых признаний в вечной любви.