Сегодня он знал о подобных вещах гораздо больше, чем вчера — почитал в энциклопедии, кто такие гобблины, тролли, и прочие. Большая часть не совпадала, троллю, например, полагалось быть маленьким и хитрым. По словам же Андрея, получалось — большие и тупые. Впрочем, Андрей не был уверен — за тот месяц, что они провели в мире снов, ребята успели собрать не так уж много информации. Окружающие не стремились им все рассказывать, как понял Лерка, скорее наоборот, и хорошо, если не гнали в три шеи.
   Еще через час он попался. Это была классическая засада, хотя — ну кому придет в голову устраивать засаду на мальчишку? Двое. Люди. Один вышел из росших в этом месте погуще кустов прямо перед Леркой, второй — сзади.
   — Ди домн! — сказал тот, что вышел сзади. Лерка удивленно посмотрел на него, но промолчал. Язык, по утверждению Андрея, у людей был похож на английский, но только похож.
   — Ну? — сказал Лерка, пытаясь одновременно угрожать мечом обоим противникам одновременно. Они же явно не принимали его угрозы всерьез.
   — Блек сод домн! — тот, что вышел на дорогу спереди оскорбительно расхохотался.
   Они собирались напасть на него — это было ясно, но вот зачем… Блек значит черный. Черный… меч? Меч — по английски — сорд… А этот — он сказал «сод». Неужели все так просто?
   — Блек сод нот майн! — сказал Лерка, но его, похоже, не поняли. Или не захотели понять. Первый из противников атаковал Лерку, точнее, его меч, своим оружием — идиотской палкой с лезвием и крючком на конце. Меч у него, впрочем, тоже был — в ножнах на поясе. Сделанный «под Европу».
   — Да он меня в плен взять хочет! — Лерка метнулся назад, красиво сблокировал меч того, второго дядьки, который был не готов к атаке, и поэтому все проморгал. Затем Лерка от души рубанул его по заднице.
   Это было ошибкой — черный меч в его руках почуял кровь и ожил.
   Пораженный пониже спины, Леркин противник взвыл, и отступил, зажимая «рану» свободной от меча ладонью. Крови было — море. Его товарищ шагнул было к Лерке, но был остановлен резким окриком. Тот, раненный, сказал длинную фразу, в которой Лерка различил только слова «домн» и «сод». Ему было не до того — оживший меч хотел идти в атаку, и Лерка даже сделал шаг вперед. Противники — кто бы мог ожидать — бросились наутек. К сожалению — в направлении гор.
   — Ты — мой! — сказал Лерке меч. Не словами сказал, а как бы внутри головы.
   — Нет, — сказал Лерка, — это ты — мой!
   Меч не удивился, вместо этого он как бы сжал леркину голову железным обручем — обручем с шипами.
   — Ты — мой!
   — Дурак ты! — Лерка упал на колени, по прежнему держа клинок двумя руками. Он бы и рад был его выпустить…
   — Ты — мой! МОЙ! — боль становилась все сильнее, и Лерка каким-то образом знал, что ее можно остановить одним-единственным словом. Согласием. Просто сказать — да.
   — Мой!
   — Да отвяжись ты! — Лерка попытался разжать пальцы, но вместо этого проснулся. Звонил будильник. Утро.
   — Бой откладывается, — пробормотал мальчишка. — Здорово. Ну и что мне теперь делать?

Глава 8

   — Ты — что? — переспросил Андрей.
   — Ты слышал.
   — Дурак!
   — У меня не было времени на раздумье. И вообще — кто они были — эти люди?
   — Работорговцы, наверное. Дурак ты. Ну как можно…
   — Никому не рассказывай, — предупредил Лерка. — Понял?
   — Завтра всем все и так будет видно, — пожал плечами Андрей.
   — Видно — что?
   — Такое уже было — с Гариком. — Андрей посмотрел на Лерку, словно сомневаясь, рассказывать или нет, затем видимо решился. — Плохо — только с мечами, так мы думали, так нам этот певец сказал, чокнутый.
   — Какой певец?
   — Старик — эльф. Хвастается, что говорит по-английски… И правда говорит. Как я. Он называет его — древним.
   — Эти, в болоте — они тоже говорили по английски, только искажали. Я понял
   — «блек» — это черный, «сод» — меч. А что такое «домн»?
   — Домн — это ты, — вздохнул Лерка. — Демон с черным мечом.
   — А!
   — Они потому, наверное, и убежали, что звучит так страшно. А на самом деле, пока он тебя не победит… ты извини, конечно… но ты очень слабый будешь. Никакой.
   — Ты говорил про Гарика.
   — Он взял копье. Известно, что арбалеты и луки у них очень хорошие, а мечи брать опасно — можно нарваться на живой. А про копья его не предупредили. Ну он и… Проиграл.
   — Я могу его увидеть? — быстро спросил Лерка.
   — Он умер, — Андрей отвернулся к окну. — Под поезд попал… Вроде случайно…
   — Ясно. Ладно, пошли на урок. — Когда Андрей вошел в класс, Лерка посмотрел на кончики своих пальцев. Пальцы не дрожали, и это было хорошо.
   — Фиг он меня победит, — зло подумал он. — Я вам не Гарик — под поезда прыгать. Мы — детдомовские…
   Андрей промолчал — за это Лерка мог поручиться. Он все время был рядом, никуда не уходил. Но к большой перемене о Леркиной беде знали практически все. Оля Гжель, та самая четвероклассница. Ученица колдуньи. Вычислила.
   Сначала подошла Ленка. Думала, думала, повздыхала, потом так ничего не сказав и ушла. Потом подошел Колокольчик, и прямо сказал, что если с черным мечом, то это плохо. Лерка согласился.
   Затем подошел какой-то парень из седьмого класса, которого Лерка не знал, ведя за руку эту самую Олю.
   — Это правда? — без обиняков поинтересовался он. — У тебя черный меч?
   — Еще нет, — вздохнул Лерка. — Мы боролись, когда я проснулся.
   — Никогда о таком не слышал, — удивился парень. — Ты, наверное сознание потерял, те, кто не спит, не могут проснуться…
   — Ага… Может быть.
   — Ты это… — парень протянул Лерке платок, — возьми. Помочь — не поможет, но не так больно…
   — Это что? — Лерка развернул платок и обнаружил в нем с десяток разноцветных таблеток. — Это чтобы — там?
   — Ну да…
   — Ты хочешь сказать, — Лерка почувствовал, как холодный ком в горле растворяется, уступая место сумашедшей надежде, — что наркотики, принятые ЗДЕСЬ будут действовать ТАМ?
   — Очень слабо, — кивнул парень, а что?
   — Ну и дураки же вы все! — в сердцах сказал Лерка. — Выгребай карманы, мне нужны деньги. Потом верну.
   — Зачем?
   — На наркотики. Настоящие, а эту муть — забирай.
   Идею Лерки приняли с недоверием, равно как и его утверждение, что он знает, что делает. Но денег дали многие, и охотно. И даже без возврата. Так что, подходя к скучавшему около входа в школу негру, Лерка мог помахать у него перед носом довольно толстой пачкой.
   — Так достанешь, или нет?
   — Скажи еще раз — мизи…
   — Запиши. Аминазин. — Лерка снова махнул пачкой купюр. Правда, мелких купюр, но пусть… Негр послушно записал название под диктовку на пачке сигарет. Все шло по конспекту лекции «вербовка агентов для разовых поручений», даже смешно. Негр потянулся к деньгам.
   — Сколько тут?
   — В руки не даю. И имей в виду — это — сегодня. Завтра он мне не нужен. Хоть тонну притащи.
   — Ясно, начальник, — негр повеселел. — Сделаем.
   Проводив свою «последнюю надежду» взглядом, Лерка сел на школьное крыльцо и задумался. Можно, конечно, связаться с Семеном Семенычем. Он тоже даст аминазин, но он еще и будет задавать вопросы… А Лерка был к вопросам не готов. Трудно отвечать на вопросы, когда знаешь — закрой глаза, и придется сражаться за свою жизнь.
   Негр превзошел самые смелые Леркины ожидания — он приволок фабричную упаковку с пятью ампулами для инъекций. Шприц достала Лена, к счастью, он предусмотрел такую необходимость. А не предусмотрел бы? Отдал негру деньги, и припустил домой. Если повезет — завтра будем рубить черным мечом капусту на завтрак, а если нет… И во сколько раз слабее будет действовать эта штука во сне? И вообще — удастся ли заснуть-то — на аминазине?
   Какая-то Аня, у которой мама работала в медицинской библиотеке, устроила ему разовый пропуск. Почитать про аминазин. Факмакокинетика — эта та скорость, с которой наркотик выводится из организма. Получалось, что если поддерживать в крови высокую концентрацию, то надо колоться каждые два часа. Немного. Про осложнения Лерка читать не стал — деваться все равно было некуда. Как там говорится в легенде — и с тех пор ему подчинялись все черные мечи? Интересно, что он скажет в субботу на докладе дяде Семе?
   Еще в Москве был Парк Культуры, и ребята после школы собирались туда заглянуть. Лерка не пошел — настроение, знаете ли, не то. Да и им портить компанию… И так его провожали, как на эшафот. Вместо Парка Культуры, Лерка пошел в спортзал, благо он был всегда открыт для всех желающих, и немного покачался. Это обычно помогало, когда он беспокоился — перед прыжком с парашютом, например.
   На этот раз — не помогло. Лерка уныло сидел на подоконнике, и наблюдал, как пятиклассники «в рядах» учат карате. Как будто можно выучиться драться за месяц! Или — ребенку против взрослого. Хотя вчера он хорошо попал этому… Поспит на животе, да и обедать будет стоя. Работорговцы… Это значит, они сидели в кустах и ждали — кто подвернется, а подвернулся я. А если бы не я
   — кто? Вряд ли они ждали ребенка… Взрослые же — если умные должны по таким местам ходить большим отрядом, вроде тех, что отмочили патруль орков
   — теперь Лерка знал, что именно убитому орку принадлежал черный меч, с которым он воевал. Нет, скорее всего, это они от меня прятались, а разглядев, кто идет, решили разжиться рабом…
   Пятиклассники занимались хорошо. Неумело — их инструктор умел ненамного больше своих учеников, но с каким-то остервенением. Похоже, их здорово припекло там, с Кристалле. Интересно, а почему — Кристалл? Имеет ли это какое-нибудь отношение к той зеленой стекляшке, которую они мне на шею повесили? Андрей не знает… И кто это — они? И почему я так одет? Дурацкие правила игры. Если ты сломал руку, то самый быстрый способ поправиться — это перерезать себе горло. В следующий раз будешь как новенький. Иначе — так и ходи со сломанной рукой, пока не срастется. Говорят… Колокольчик, кажется, вправил себе плечо, когда разбился и пару порезов залечил…
   Раз в три дня школа собиралась в актовом зале, втайне от взрослых, кроме историка, который, кажется знал, или догадывался, по крайней мере молча делал все, о чем просили его ребята. И обменивались новостями. Пока Лерке не повезло, он не попал на тот сбор, что случился за день до его прихода, а следующий будет только завтра. И завтра же ему дадут прочитать журнал с описанием всего, что там удалось узнать. Говорят — довольно толстый. Жалко, что завтра.
   Из спортзала он пошел домой и посмотрел первые в своей жизни мультфильмы. Муть. Если бы эти черепашки были ниндзя, они ни за что бы не были такими тупыми. И вообще — ниндзя, который любит пиццу, это…
   Почитать… Лерка пробежал глазами список книг, подготовленных для него Алексеем Петровичем. Надо. И вообще — непонятно, как готовить себя к поединку не на жизнь а насмерть. В детдоме говорили — поспи… Смешно даже.
   Книга называлась «Хоббит», и Лерка легко и быстро проглядел ее по диагонали. Очень забавная книга, а главное — очень похожая. Слишком похожая.
   Он снял трубку, задумался, вспоминая андреев телефон, и набрал номер.
   — Андрей?
   — Лерка? Ты… как?
   — Пока не спал. Слушай, ты «Хоббита» читал?
   — Читал, не то, — Андрей, похоже, сразу понял, о чем идет речь.
   — Описания сходятся…
   — Чего? Летающих островов? Ледяных троллей? Болотных пиявок? Нет, это не наш мир. И карта — совершенно другая.
   — Ладно, я так… Подумал…
   — Мы тоже думали — раньше. Не получается.
   — Ладно. Пока.
   Повесив трубку, Лерка еще некоторое время ходил из угла в угол, затем открыл портфель, и надолго задумался, глядя на коробку с ампулами. А ведь не прав Андрей. Эльфы сходятся, гномы и гобблины живут в горах и друг с другом воюют, тролли эти… Хотя и без чешуи… Орки — в словаре вообще этого слова нет. А в книге — есть. Волшебники, правда… непохожие. Вроде…
   Он достал и прокипятил шприц, и отломал хвостик у ампулы. «Родители» в театре, это до одиннадцати. Сейчас — девять. Поехали, чего тянуть? Засыпать по желанию их учили на курсах, вот только как на это дело наложится наркотик — Лерка не знал.
   — Ты мой!
   — Опять началось! — он стоял на коленях, и сжимал обрянутую чем-то вроде шкурки, только помягче, рукоять своего недруга. Аминазин… вроде действовал, вот только и правда — слабо. Когда Лерка засыпал, ему море было по колено, а теперь… И больно-то как!
   — Подчиняйся!
   — Фигу! Сказал — нет! — Лерка вспомнил, как боролся с овчаркой, взглядом боролся, кто кого переглядит, и ему сразу полегчало. Он же все-таки победил тогда.
   — Ты… — боль становилась все сильнее, и Лерка подумал, что надо было колоть не модулятор, а обезболивающее. Ну что за издевательство!
   — Ты — вещь! Железка! — выкрикнул он, пытаясь устоять хотя бы на коленях, пока новая волна боли вжимала его в желтый кирпич. — Я — тебя — за-туп-лю!
   Мир вокруг померк, оставались только он и боль. Сколько прошло времени?
   — Ты — мой!
   — Вот ведь заладил! — подумал Лерка. — Этак я сдохну тут, на этой дороге. И что будет дальше? Ах, да — гобблины меня сожрут. Класс!
   — Подчинись, человечек!
   — Это кто здесь — человечек? — Лерка напрягся, пытаясь не закричать, и вдруг заметил… Или это ему показалось?
   — Ты не устал? — издевательски спросил он. Кричать уже не хотелось. Ну точно, боль стала потише.
   — Ты — мой! — меч не сдавался.
   — А кроме «тымой» ты что-нибудь говорить умеешь? Скажи «кошка».
   — Кошка, — сказал вдруг черный меч. Молча сказал, просто вернул леркину мысль.
   — Умница. А теперь скажи — «Я — твой»…
   — Ты … — меч замолчал, и Лерка понял, что продолжения не будет. Выдохлась железяка. Он лежал на дороге, в грязи, свернувшись калачиком, и держа меч друмя руками. Руки в свою очередь зажаты между коленями. Ничего себе — стойка! Так что — я победил?
   — Нет, — ответил меч.
   — Но и ты не победил?
   Пауза.
   — Нет…
   — Так не бывает… — Лерка посмотрел на черный клинок, затем осторожно встал на колени. Опять руки трясутся.
   — Отдай меня первому встречному орку, и все будет забыто. — Опять это не было словами, а скорее — знанием, словно фраза прозвучала, и Лерка ее помнил, но только вот — не звучало ничего, была только память…
   — Я отдам тебя первому встречному слесарю, — пообещал Лерка, — и он сделает из тебя набор подков для цирковых пони. Понял меня?
   Меч надолго замолчал. Лерка уже почти было собрался встать на ноги, когда вдруг понял, что победил. Это было именно ощущение, словно меч перестал быть куском железа, который он держал в руках, но сделался его, Лерки, частью.
   — Сдаешься…
   — Ты победил.
   Лерка засунул оружие в ножны, и вытянул перед собой руки, растопырив пальцы. Трясутся, проклятые. Затем он встал, и с негодованием отметил, что колени трясутся тоже. Не просто трясутся — подгибаются. Аминазин, называется! Надо было колоть соли лития.
   Он здесь, — сказал человек в черном. Его собеседник, больше похожий на тюленя, чем на человека, если бывают такие старые тюлени, молчал. Он не мигая глядел на три огонька, мерцавших внутри черной сферы на столе.
   — Красный — означает огонь, — сказал он. — Зеленый — уж не отродье ли магов Светлого Сна подняло голову вновь? Я-то думал, вы их все перерубили, добрейший Гевол. И что означает голубой огонь? Хотел бы я знать…
   — Не называйте меня добрейшим, — огрызнулся человек. — И я знаю не больше вашего об этих двух огнях. Разберемся.
   — Разберемся?! — неожиданно взорвался «тюлень». — Это все, что вы можете сказать, там, наверху — «разберемся»?! Зеленый огонь! Синий огонь! Да это же ОН! ОН вернулся! Ты имеешь наглость притащить мне свою стекляшку, словно он уже у тебя в руках?! Где он?! Где?!
   Эта пламенная речь не произвела на его собеседника особого впечатления. Народ визанги вспыльчив, но с этим приходится иметь дело. В целом — разумная раса.
   — Это не обязательно рыцарь Света, — примирительно сказал он. Как-никак, до Большого Противостояния шестьдесят три года, и если он явился в наш мир сейчас, то к моменту, когда, согласно Предсказанию он остановит идущего на Черный Трон…
   — Он будет дряхлым стариком, ты хочешь сказать? — визанги смешно покрутил носом — это у него означало улыбку. — Да… возможно. Хотя — что для Предсказания ошибка в полвека?
   — Все, что мы знаем, это что кто-то подчинил себе черный меч, примирительно сказал Гевол. — Причем не Черный Меч, а просто черный меч, одну из поделок наших друзей с юго-восточных земель.
   — Орки — великие мастера. И их мечи…
   — Не чета вашим, — парировал человек. — Кроме того, — он наклонился вперед, положив оба кулака на стол, — один раз он уже проделал эту операцию, зачем бы ему вступать в магический поединок вторично?
   — Да, да… — протянул визанги. — И все же. Три огня, образующих вместе Белый Свет…
   — Случайность, Орта, просто совпадение.
   — Припомни-ка мне пару подобных совпадений, добрейший… То-то. — Визанги покосился на сферу и побарабанил когтями по столу. — Да… Странно все это. Голубой огонь…
   — Но мастер! — не выдержал Гевол, — голубой огонь не означает ничего!
   — Вот именно! — рявкнул тюлень. Затем другим, гораздо более мягким голосом, продолжал:
   — Сделай мне одолжение, добрейший… Ты ведь знаешь, где он и кто он, а?
   — Человек или эльф, — пожал плечами его собеседник. — Может быть, лер. Не гном.
   — Да уж, откуда у гнома зеленый огонь. Кстати, в прошлый раз он вообще маскировался под демона…
   — А что касается «где», — с некоторой, впрочем, тщательно дозированной, издевкой произнес Гевол, то где-то там, — он небрежно махнул рукой в сторону висящей на стене карты Континента.
   — Вот и славно, — усмехнулся визанги. — Приведи мне его, ладно? Даже если для этого тебе придется лично передушить всех людей и эльфов, населяющих континент. И возможно, всех леров…
   — Вы… — изумился Гевол, — вам… нужен рыцарь Света?
   — Не обязательно — целиком, — уточнил Орта. — Головы или, скажем, сердца будет вполне достаточно…

Глава 9

   Трудные горы состояли главным образом из мергеля, и пылили страшно. Волосы и лицо у Лерки очень скоро стали пепельно серыми, а вот одежда оставалась коричневой — к ней пыль не приставала. Это было плохо.
   Горы были серыми, и он смотрелся на их фоне как яркое цветное пятно. Плохо. Любой, у кого есть глаза, заметит его с большого расстояния. Впрочем, еще в горах рос кустарник и плющ. Подумав, Лерка уселся на камешек, и принялся плести себе из плюща маскировочный халат. Времени у него было навалом, да и какая разница — идти или сидеть? Все равно, он вот-вот должен был проснуться.
   Халат — это было сильно сказано. Маскировочное одеяло — вот что у него получилось. Он расстелил свое произведение на скале и отошел в сторонку. Ну что же! Стелется по скале плющ. Нормальное явление в этих местах. Лерка накинул «одеяло» себе на голову, и пошел, но не по тропинке, а рядом, метрах в двадцати — так, на всякий случай. Больше всего он опасался драконов — с высоты-то его ничего не стоит засечь.
   Что-то его смущало, и через какое-то время он понял — что. Рядом с утоптанной тропинкой, шла еще одна, почти незаметная, как раз в двадцати метрах от первой. По ней-то Лерка и топал. То есть, не он один был такой умный, и эти — умные — за долгие годы протоптали вторую тропинку. Альтернативную. Ага, а вон и кости лежат. Возьмем-ка мы еще правее…
   Костей хватало. Хватало и обломков оружия, но ни одного целого клинка, щита или копья Лерка не заметил. Подбирают? Выходит, что так. Затем он увидел рисунок.
   Это надо было разглядывать с дороги, а Лерка брел в стороне, так что тени и свет складывались не совсем так, как задумали создатели шедевра. И все-таки это было здорово. Со склона горы на Лерку глядело стометровое бородатое лицо, перекошенное нечеловеческой яростью. Аж мурашки по спине… Лерка сделал шаг назад, и лицо изменилось — не чуть чуть, а… На нем появилось … словно появилось… выражение злобного торжества. Ты бежишь! говорило оно.
   Мальчишка пошел дальше, поминутно оглядываясь на рисунок. Словно живой, тот провожал путника прищуренным взглядом. Ты не уйдешь. Ты — мой! Тьфу!
   И все-таки это было искусство. Лерка до сих пор как-то не задумывался над вопросом — а как проводят досуг все эти «плохие»? Едят, пьют, пытают пленных, вот пожалуй, и все. А они, оказывается, еще и скульптурой занимаются. И ведь талантливо… Теперь, издалека, видно было, что лицо на горном склоне скучает. Не надо было рожи корчить…
   Он нашел себе подходящее укрытие — впадину в скале, почти пещеру, а если завесить вход «маскировочным одеялом», то и вполне подходящее укрытие. Можно ложиться спать. Лерка поерзал, пытаясь устроиться поудобнее на жестком камне. Еще одно преимущество нашего советского спецкостюма перед кожей — в нем гораздо мягче. Затем он услышал скрежет.
   Скрежет металла по камню — это не очень громкий звук, но здесь, в горах, звуки, похоже, разносились далеко, к тому же было очень тихо. Вечер. Ни ветерка. Птиц нет, насекомых… Где вы видели насекомых, которые скребут металлом по камню?
   Маленький обитатель пещеры проворно перекатился к выходу и прислушался. Вот опять! Тогда он выглянул наружу, сквозь сетку плюща. Никого. Справа… Слева… Лечь на спину и изучить склон горы сверху… Чисто.
   — Не дадут поспать человеку, — проворчал Лерка, выбираясь наружу. Не ночевать же рядом с неизвестной опасностью… Хотя, по правилам, ее лучше переждать… Впрочем, к его, леркиному случаю, многие правила ведения разведки были просто неприменимы. Еще чуть-чуть — и его вышибет в «мир иной», хочет он этого, или нет — какое уж тут ожидание!
   Это был гобблин, у Лерки на сей счет не было ни малейших сомнений. Маленький гобблин. Мальчишка. До сегодняшнего дня Лерка как-то не задумывался над вопросом — откуда берутся взрослые гобблины. Если вдуматься
   — его можно было понять — всегда находились дела поважнее. То болото, то меч. И вот — ответ на все вопросы. Впрочем — не на все.
   Он был в беде, этот гобблин. Собственно, это было первым вопросом — как он ухитрился загнать свою ногу по щиколотку в гладкую скалу? Это могло быть трещиной, но тогда спросить можно было по-другому — как он ухитрился средь бела дня попасть ногой в эту самую трещину? Сейчас гобблин ожесточенно ковырял скалу кинжалом, вот откуда брался этот скрежещущий звук.
   Андрей говорил, что эти горы полны ловушек. Гобблинских ловушек, правда. Может быть, это одна из них? И этот парень попался в соответствии с поговоркой — «не рой другому яму»? Или ловушки здесь ставят не только гобблины?
   Тем временем маленький пленник отчаялся расковырять скалу своим ножиком, и вытащил из ножен меч.
   — Ого! — прошептал Лерка. Похоже, этот парень собирался рубить собственную ногу. Он прицелился, взмахнул мечом, замер на мгновенье в этой странной позе, стоя на одном колене, затем вздохнул, и засунул меч обратно в ножны. Ясное дело — духу не хватило.
   Лерка задумался. То, что он собирался проделать, было почерпнуто им из учебника по древней истории — как раз сегодня он прочитал его целиком. У строителей египетских пирамид был очень забавный способ раскалывать камни… Вот только сработает ли?
   Выбрав одно из росших на горном склоне деревьев, посуше, он взмахнул мечом… При первом же звуке удара гобблин обернулся, Лерка увидел его лицо и задумался — а стоит ли спасать… такого? Затем решил, что хуже от этого никому не будет. Маленькому же пленнику все было предельно ясно, хотя он и ошибался на сто процентов. Конечно, боясь напасть на него с мечом, этот мальчишка вырубает себе дубинку подлиннее. Выставив перед собой меч, гобблин приготовился сражаться, что было непросто, если учесть, что стоял он к Лерке спиной.
   — Возьми, — Лерка бросил метровый кол к ногам пленника. — Не понимаешь? Тейк! — Обойдя «собеседника» сбоку, и стараясь не наступать на пленившую того каменную плиту, он показал жестами, что кол надо забить в трещину рядом с ногой. Приволок и бросил туда же камень в полпуда весом — в качестве молотка. В зеленые глаза спасаемого он старался не смотреть.
   Гобблин очень скоро понял, что от него требуется, хотя, явно не понял зачем. Наконец он очень по-человечески пожал плечами, и выполнил требуемое.
   — Сильнее! — сказал Лерка. Да как же ему объяснить?! То, что говорил пленник в ответ на его инструкции, не было похоже ни на один язык, которому его учили. Однако, объяснились — кол был загнан в трещину до упора.
   — Теперь — жди. Вейт. Понял?
   Лерка пошел к тому месту, где недавно видел воду. Тоненькую струйку, стекавшую по каменной стене. Метров пятьсот в каждую сторону. Наполнить обе перчатки… Надо же — не текут. Пятьсот метров назад. Он по одной передал перчатки пленнику, и это было самым сложным — не наступая на камень с трещиной. Если это ловушка, то не будем совать в нее нос… или ногу. Пленник не понимал, для чего это все нужно, однако послушно вылил на забитый в трещину кол воду из перчаток.
   Затем Лерка сходил за водой еще раз, а когда собрался в третий поход, за спиной у него словно из пушки выпалили. Получилось, надо же! Молодцы, египтяне! Набухшее дерево раскололо скалу, и бывший пленник поспешно отковылял на безопасное расстояние. Вид у него был обескураженный, судя по всему, он так и не понял, почему вдруг лопнул каменный монолит и смотрел на сотворившее это чудо чародея с опаской. Лерка встретился с ним взглядом, и помахал рукой, пока, мол, топай. Маленький гобблин шмыгнул носом, и поспешно захромал прочь от дороги и от своего спасителя.