Христос, благословляющий Рожера II, короля Сицилии (1129–1154).
   С мозаики в церкви Санта-Мария дель Аммирале (Палермо).
   Его активная пропаганда расчистила дорогу императорским войскам, состоявшим из рыцарей, прошедших школу в немецких войнах и превосходивших по мужеству «латинских вояк». Поход был победоносным: германская армия продвинулась на юг далее, чем во времена Оттона. В конце мая Лотарь и состоявший под его началом полководец, его зять Генрих Баварский, прибыли в Бари. Рожер, теснимый с моря пизанским флотом, был окончательно на краю гибели. Он должен был покинуть материк и укрыться на Сицилии. Лотарь не мог преследовать его на острове, ввиду возраставшего недовольства немецких войск, стремившихся к возвращению на родину. Мешало преследованию и несогласие между папой и императором по вопросу о принадлежности апулийского лена, решенное самым странным порядком, а именно: при церемонии передачи лена новому герцогу Райнульфу Алифскому император держал древко, а папа — острие герцогского знамени. Самым значительным приобретением при этом блестящем походе было то, что герцог Генрих Баварский признавался маркграфом Тосканы и получал владения Матильды в лен от папы, следовательно, приобретал громадную силу в Италии, что имело особенный вес для его положения в Германии и в его видах на будущее.
Смерть Лотаря. 1137 г.
   Старый император, как и его войско, желал возвратиться в Германию. Он поразил своею набожностью монахов в Монтекассино, у которых прожил неделю, но в Рим уже не заехал: силы его заметно сдавали, так что становилась сомнительной даже возможность добраться до немецкой земли. Это ему удалось, но, прибыв в горную тирольскую деревушку Брайтенванг, старец скончался в простой крестьянской лачужке (vilissima casa), после 12-летнего царствования, на 72-м году жизни, в декабре 1137 г. Не было недостатка в епископах для приобщения святых тайн умиравшего благочестивого государя. Знаки королевского достоинства были переданы его зятю, герцогу Генриху. Получил ли он также в лен герцогство Саксонское, как ему было давно обещано, остается сомнительным. Тело императора было предано земле в церкви саксонского городка Кенигслуттер. Царствование Лотаря не было ничтожным. Без сомнения, последний итальянский поход, несмотря на внешний блеск, не принес никакого прочного успеха, не прекратил и раскола, потому что Анаклет умер лишь через год, месяцем позже императора, притом в Риме, а Рожер Сицилийский, вскоре после удаления императора, занял свое прежнее положение на материке. После смерти герцога Райнульфа папа Иннокентий осмелился сам пойти в поход на Рожера, но потерпел неудачу, попал в засаду в 1139 г. и должен был в плену заключить мир, по которому признавал владычество Рожера над Сицилией, Апулией и Капуей, причем тот оставался вассалом папы, что могло оказаться очень неудобным для ленного господина. Успехи Лотаря были прочнее на севере, где он, еще не будучи королем, уже был могущественнейшим из северных княаей в качестве герцога Саксонского. Христианство было теперь укреплено в вендских землях на более твердых основах, особенно в Померании, благодаря дружным усилиям епископа Бамбергского Оттона и его усердного сподвижника Болеслава Польского.
Завещание Лотаря
   Судьба не дала Лотарю сыновей, но он оставил Генриху, супругу своей единственной дочери, такое могущество, каким не владел еще ни один государь в немецких землях. Под его властью находились оба больших герцогства, Бавария и Саксония, вместе с величайшими ленными владениями в Италии, при громаднейшей аллодиальной земельной собственности как наследии многих богатых родов. Лотарь всеми силами старался поддерживать связь с церковью при всем своем могуществе. Ей следовало теперь доказать, помнит ли она это и намерена ли уважить его явно выраженную волю о переходе королевской власти к зятю Генриху.
Положение Генриха Гордого
   Генрих внушал мало личного расположения к себе, и многие не сочувствовали мысли вручить столь громадную власть такому надменному человеку. Но трудно было бы воспрепятствовать его избранию при тех громадных средствах, какими он располагал, если бы избирательное собрание, созванное в Майнце, состоялось как обычно. Но дело очень ловко повел беззастенчивый архиепископ Адальберон Трирский. Майнцская кафедра была еще не занята, и новый кёльнский архиепископ еще не получил священной части одеяния, своего омофора. Воспользовавшись этим, Адальберон, сговорившись с папским легатом, некоторыми магнатами из штауфенской партии и их кандидатом Конрадом, уже бывшим королем, провозгласил последнего королем на весьма шумной и бесчинной сходке в Кобленце, городе своей епархии в марте 1138 г., и потом поспешно короновал как Конрада III в Аахене, в следующее же воскресенье. Таким образом, этот вельфский духовный сановник, родом француз и друг Бернара Клервоского, сумел отстранить, благодаря наглой смелости, кандидата, громадная власть которого могла стать опасной для церкви, и подставил взамен него другого, сравнительно беспомощного и потому не способного стать в независимое положение от духовных властителей.
 
 
   Монета Конрада III (1138–1152)
Избрание Конрада. 1138 г.
   Это избрание было равно позорно как для пронырливых папистов, которым, согласно их воззрениям, было мало дела до чести германской короны, так и для самого избранника, который пользовался некоторой популярностью вследствие своего открытого, рыцарского, веселого нрава. Но избрание совершилось, и созванный в Бамберге рейхстаг, или княжий съезд, был многолюден. На него прибыла и вдовствующая императрица. Генрих не явился лично, но отдал государственные клейноды, находившиеся в его руках, и вступил в переговоры. Если бы ему удалось удержать за собой Саксонию и Баварию, он остался бы все еще могущественнейшим человеком в государстве из носивших когда-либо корону. Но Конрад понимал это не хуже, чем Вельф, и поэтому передал герцогство Саксонию маркграфу Альбрехту, прозванному Медведем, чем создал себе союзника, достаточно сильного и значительного для того, чтобы не уступить никому владений.
Война между Вельфом и Вайблингеном
   Последствием этого решения была междоусобица в Саксонии, при которой, понятно, страдали и подвластные соседние славянские племена. Король отнял у своего противника — Вельфа и второе его герцогство, Баварию, но тот сам явился в Саксонию и почти всю страну покорил себе. Между тем Конрад вступил в Баварию, назначив это герцогство своему сводному брату, маркграфу Леопольду Австрийскому. Он приготовился к походу в Саксонию и собрал значительное войско. Трирский архиепископ, которому он был обязан своим избранием, прибыл во главе пятисот рыцарей, но до сражения не дошло. Начались переговоры, окончившиеся тем, что саксонцы признали за Конрадом его королевский титул, а сам король удалился из страны, и Генрих остался ее властелином (1139 г.). Но случилось неожиданное: среди своего успеха, находясь в Кведлинбурге, в октябре того же года он умер в 35 лет, едва успев представить саксонским магнатам своего сына Генриха, 10-летнего мальчика. Партия, когда-то боровшаяся против Генриха IV и восставшая теперь против Штауфена как его наследника, все еще держалась крепко; герцогская власть укоренилась в Саксонии, и маркграф Альбрехт не имел успеха. В Южной Германии шла та же борьба — герцог Леопольд, герцог Фридрих и король бились против Вельфа, брата Генриха Гордого. Он потерпел поражение при местечке Вейнсберг, выдержавшем тогда осаду (1140 г.), которая навсегда останется памятной благодаря знаменитому рассказу, утвердившему за городской горой название «Женская верность» (Weibertreue). [24]Перипетии этой борьбы не представляют интереса. Со смертью Леопольда Австрийского (октябрь 1141 г.) открылся путь к примирению, которое было заключено во Франкфурте в мае 1142 г. Молодой Генрих получил Саксонию, маркграфу Альбрехту были возвращены его прежние владения; Бавария досталась младшему брату Леопольда Генриху, прозванному, в отличие от бесчисленных Генрихов немецкой истории, «Язомирготт* (Ja, so mir Gott), no привычной его поговорке при утверждении чего-либо. Ему отдала свою руку вдова Генриха Гордого, дочь императора Лотаря, еще молодая женщина. Она лично прибыла во Франкфурт, и заседания рейхстага закончились свадьбой.
Примирение и его последствия
   В продолжение короткого времени Конрад имел немалое влияние на политические события. Он вступил в переговоры с греческим императором Иоанном II о возобновлении союза, заключенного при Лотаре для противодействия сицилийско-норманнскому королю. Из Италии, где паписты и сам Бернар Клервоский не находили теперь достаточно лестных слов для Рожера, которого еще недавно осыпали проклятиями, обращались к Конраду все пострадавшие от таких порядков или опасавшиеся их в будущем. И другие дворы искали его дружбы. С правителями Польши и Венгрии он состоял в родственной связи; молодому чешскому князю Владиславу (с 1140 г.) он оказал большую помощь, быстро отправившись в поход тотчас же после франкфуртских празднеств, благодаря чему Владислав восторжествовал над враждебной партией, угрожавшей его престолу (1142 г.). Но внутренние неурядицы ненадолго были успокоены франкфуртскими переговорами, в которых не участвовало важное лицо: брат Генриха Гордого Вельф. Молодая баварская герцогиня Гертруда, которая могла служить примирительным звеном в этой борьбе, умерла еще в 1143 г. Смута возникла не из-за несогласий между светской и духовной властями: Конрад сохранял хорошие отношения с церковью. Он по мере возможности защищал все обители от захватов и насилий, и их собственные нескончаемые препирательства из-за обладания мирскими благами вынуждали их не покидать короля, потому что только у него они могли найти правильное решение спора. В 1143 г. Иннокентию II наследовал Целестин II, который призывал германского короля в Рим, нуждаясь в его помощи против опаснейшего из вассалов святого Петра, норманнского короля, в отношении которого новый папа хотел совершенно изменить политику своего предшественника. Умиротворению Германии более всего мешало соперничество главных династических домов, какими были Штауфены, Вельфы, Бабенберги, Церингены с их постоянной взаимной враждой и всевозможными интригами, потрясавшими верховную власть и государственные интересы, хотя носитель этой власти и одержал на время победу над всеми распрями.
События в Италии. Падение Эдессы
   Эти события имели воздействие на Италию, еще более, нежели Германия, нуждавшуюся в твердой светской власти, и лишенную ее в большей степени. Здесь быстро сменились двое пап: после смерти Луция (февраль 1145 г.) был избран папой аббат одного римского монастыря под именем Евгения III, но город был в руках партии, отстаивавшей национальное возрождение; она неожиданно стала требовать восстановления сената — Senatus populusque romanus.
 
 
   Печать папы Евгения III (1145–1153).
   Во главе этого движения стоял один честолюбивый патриций, Джордано Пьерлеони, и папа, бывший учеником Бернара Клервоского, но не обладавший житейской мудростью своего наставника, должен был не однажды удаляться из Рима перед этим вождем. И вообще, Италия была полна смут и нуждалась в присутствии Конрада. Сверх того, в силу своего договора с греческим императором, он должен был в союзе с ним идти на короля Рожера, но неурядицы в Германии препятствовали какому-либо надежному завершению дел; между тем Западу было еще мало своих собственных осложнений, все мысли обращались на Восток, где дела принимали плохой оборот: в декабре 1144 г., несмотря на геройскую оборону, Эдесса пала и перешла во власть эмира Имад ад-Дина Зенги.
Бернар Клервоский
   Весть об этом снова оживила дух, который проявился с такой несокрушимой силой полстолетия тому назад, но потом ослаб. И теперь, как тогда, раньше и сильнее всего он вспыхнул во Франции. Молодой король Людовик VII (с 1136 г.), имевший основательные причины к угрызениям совести и раскаянию, давно помышлял о крестовом походе; папа Евгений, запрошенный им, объявил соизволение на поход.
 
 
   Печать Людовика VII (1137–1180).
   Святой Бернар, «прославившийся знамениями и чудесами и чтимый народом в Галлии и Германии за равного апостолам и пророкам», послужил делу всем пылом своего красноречия, влияние которого простерлось далеко за французские пределы. «Внемлите, братья… Се настало время… Се дни спасения… Что делаете вы, герои? Что делаете вы, служители Креста?.. Неужели предадите вы святыню псам, предоставите бисер свиньям?..» В своем восторженном одушевлении он верил, что скоро «исполнятся времена» и языческая власть падет перед царствием Господним. На Рейне проповедовал со своей стороны монах Радульф, ярый фанатик, требовавший истребления евреев, для которых снова наступало тяжелое время. Король и другие благомыслящие правители с трудом охраняли их от гонения, и часто безуспешно. Бернар вскоре сам появился в Германии, осудил выходки Радульфа и принудил непризванного проповедника вернуться в клервоский монастырь.
 
 
   Посох аббатов Клервоских. Лиможская работа XII в. Париж. Музей Клюни.
   Изготовлен из позолоченной меди; украшен драгоценными камнями. В завитке — фигурка агнца, несущего крест.
   Его собственная проповедь была успешной: он вызвал здесь такое же воодушевление, как и в соседней стране. На рейхстаге в Шпейере, созванном в декабре 1146 г., он совершил то, что сам называл чудом из чудес: произнеся одну из своих могучих проповедей 27 декабря, он осадил императора Конрада, обратясь в церкви лично к нему. Император, уже исполнивший долг крестоносца в ранней молодости и имевший теперь основательные причины оставаться дома для исполнения своих непосредственных, ближайших обязанностей, не мог, однако, устоять против хорошо рассчитанного выступления и принял крест из рук великого проповедника. Снова настала минута всеобщего одушевления христианского мира одной мыслью, и частные распри затихли, между тем как воины и не воины спешили к указанным сборным местам.
Второй крестовый поход. 1147-149 гг.
   Это предприятие — второй крестовый поход, по принятому исчислению (1147–1149) — оказалось совсем неудачным. Огромная немецкая армия из 70 тысяч рыцарей и целых полчищ всякого сброда двинулась из Регенсбурга по старой дунайской дороге через Венгрию. Одни только саксонские властители не приняли участия в походе, разумно сознавая, что могут исполнить свой крестовопоходный обет и поблизости, среди языческих славянских племен: миссионерская деятельность началась здесь всерьез лишь в последние несколько десятков лет. Обстоятельства осложнялись тем, что король Рожер счел данный момент благоприятным для нового нападения на Греческую империю, что побудило греческого императора Мануила заключить мир с сельджуками в Малой Азии. Немцы, вступившие во владения Мануила, были его союзниками, но дисциплина между ними была плоха, войско слишком многочисленно, и он поспешил переправить этот народ, обременительный для страны, в Азию прежде, нежели туда прибыли французы. Войско хотело тотчас же идти вперед, и Конрад, совершенно неспособный вести дело, которое было ему навязано насильно и против которого восставал его разум, а может быть, и его совесть как правителя, не устоял против общего стремления, которому сочувствовал, желая скорее разделаться с неприятной миссией. В Никее часть несогласных идти — 15 тысяч человек — отделилась, главные силы направились той дорогой, которой когда-то шел Готфрид Бульонский, двигаясь медленно, обремененные лишним обозом. В конце октября при Дорилее крестоносцы наткнулись на сельджукскую армию, которая утомила франкских рыцарей притворным бегством, потом опрокинула их и разогнала невооруженные полчища, следовавшие за войсками. На военном совете, созванном Конрадом, было решено отступать к морю, чтобы потом перейти в наступление вместе с французами, но когда они дошли до моря, то настоящей армии уже не было, а из тех, кто прибывал в Константинополь, многие возвращались домой. Вышеупомянутые 15 тысяч, при которых находился и епископ Оттон Фрейзингенский, летописец, тоже не избегли гибели, и лишь немногие из этого отряда смогли спастись в Сирии после рокового поражения в Памфилии в феврале 1148 г. Между тем к Босфору прибыли французы, выступившие двумя месяцами позже немцев по той же дороге; хотя многие из них хотели немедленно устремиться на Константинополь, но греческому императору удалось войти в мирное соглашение с французским королем Людовиком и благополучно переправить его войска на азиатский берег. Но им, как и немецкому войску, жалкие остатки которого присоединились к ним при Никее, столь же мало благоприятствовала судьба. Под впечатлением рассказов этих несчастных, французы двинулись другой дорогой, берегом, в южном направлении. В Эфесе Конрад заболел и вернулся в Константинополь со своей свитой. Людовик пошел дальше. Близ Лаодикеи, к югу от Верхнего Меандра, он потерпел поражение от сельджуков и отступил к югу, к приморскому городу Аталии. Здесь, воспользовавшись греческими судами, знатные люди, прелаты и бароны, отплыли в Сирию, предоставив простых людей пронырству греческих проводников и проходимцев, которые брались доставить их в Таре Киликийский. Ни один из них туда не дошел.
Неудавшиеся предприятия
   Король Людовик со своей супругой Алиенорой и его рыцари достигли Святой земли. Имад ад-Дин Зенги уже погиб насильственной смертью, но его заменили два сына, младший из которых Hyp ад-Дин оказался замечательным человеком. В марте 1148 г., оправясь от своей болезни, сюда прибыл и Конрад. Соединив свои силы, оба государя, к которым примкнул юный иерусалимский король Балдуин III, выступили в поход на Дамаск, но вынуждены были вернуться без всякого успеха. Войско их состояло из 50 тысяч человек, но среди этих французов, немцев и иерусалимцев было столько неумения, раздоров и интриг, что предприятие не могло быть удачным. Не удался также второй штурм, сообща направленный против Аскалона. В сентябре 1148 г. король Конрад возвратился через Константинополь в Германию, куда прибыл весной 1149 г. Людовик отправился домой через Италию, где имел свидание с сицилийским королем Рожером и папой Евгением, который с самого начала был недоволен организацией этого крестового похода. Крестовый поход саксонских князей, среди которых находились молодой Генрих, по прозвищу Лев, и маркграф Альбрехт, не имел особого успеха.
Впечатление на Западе
   Постыдный исход второго крестового похода произвел глубокое впечатление на Западе и умалил обаяние клервоского пророка, но тот, с обычным для духовенства самомнением и с сознанием, что вел дело Божье, утешал всех, приписывая неудачу похода, — в которой было повинно в значительной степени его слишком пылкое усердие, не внимавшее никаким доводам благоразумия и проникнутое личным самомнением, — только грехам и ошибкам самих участников предприятия. Конрад, действительно, в весьма невыгодном свете выказал свои способности как государь и как военачальник. В горьких суждениях хроникеров о начале предприятия, в их резких указаниях на сомнительные личности, примыкавшие к походу ради весьма нечистых вожделений, уже сквозит разочарование, произведенное неудачным исходом дела и нанесшее удар церковному идеализму, который выступил здесь в роли слепого, руководящего слепыми. Историк, глубже проникающий в события той эпохи, не может не сравнить воздействие этих неудач на настроения с тем впечатлением, которое было произведено в начале нынешнего столетия отступлением Наполеона из России и страшными катастрофами зимы 1812/13 г.
Возвращение Конрада
   Конрад немного радостей испытал и по возвращении. Перед своим отъездом на Восток он заставил франкфуртский рейхстаг (март 1147 г.) избрать королем его сына Генриха и учредил правительство, во главе которого были архиепископ Генрих Майнцский и аббат Вибальд из Ставело — опекуны малолетнего принца. Вернувшись, Конрад нашел дела не в лучшем и не в худшем положении, нежели прежде. Его появление расстроило планы графа Вельфа, бывшего в тесном союзе с норманнским королем. Конрад задумал поход в Италию, но его здоровье было сильно расшатано, и он поправился лишь в начале 1150 г. благодаря искусству одного итальянского врача.
Могущество Генриха Льва
   Во время сейма, созванного Конрадом в Шпейере, он получил приятное известие о подавлении восстания, задуманного графом Вельфом: молодой король Генрих разбил этого противника при Флохберге, в Швабии. Император горячо принялся за государственные дела, но, спустя несколько месяцев, 13-летний король Генрих внезапно умер, и в государстве возникли новые смуты. Притязания и возраставшее могущество герцога Генриха Льва вызывали все большие опасения, которые затрудняли поездку Конрада в Италию, необходимую ему для получения императорской короны. Герцог Генрих, требовавший у Конрада до его отъезда в крестовый поход утверждения его наследником герцогства Баварии, должен был пока удовлетвориться одним обещанием, но крестовый поход в земли вендов, послуживший для многих лишь поводом к уклонению от продолжительного и с самого начала не обещавшего большой удачи восточного крестового похода, кончился, во всяком случае, благополучнее этого последнего, и ход дела в тех странах увеличил могущество герцога, потому что вендские земли, в которых он пользовался наибольшей властью, были труднодоступны как для императора, так и для папы. Все обращались к нему, и ни один епископ или архиепископ не мог утвердиться здесь вопреки его воле. Его враг и соперник маркграф Альбрехт, называвшийся теперь Бранденбургским по крепости и городу с таким названием, создал себе на средней Эльбе подобное положение, но если он и был первым там, то здесь пользовался лишь второстепенным значением. Генрих возобновил свои притязания, и король созвал княжий сейм в Ульме для решения вопроса в июне 1151 г. Генрих, именовавший уже себя «Божиею милостью герцог Баварский и Саксонский», не явился на это собрание, а вступил в переговоры, вследствие чего летом того же года состоялся новый сейм в Регенсбурге, потом еще один в Вюрцбурге. Генрих все не появлялся, возвратясь из Южной Германии в Саксонию, откуда ему легче было отразить нападение.
Кончина Конрада III. 1152 г.
   Конрад спокойно мог предоставить это нападение многочисленным противникам Вельфа, яростно завидовавшим его неслыханному богатству и могуществу. В ноябре эти враги Генриха съехались в Альтенбург: ландграф Людвиг Тюрингский, Альбрехт Медведь, Конрад, маркграф Майсенский, епископы Хальберштадтский, Хафельбергский, Наумбургский, Минденский, Падерборнский, затем и сам король с несколькими противниками герцога. Король потом занялся приготовлениями к римской поездке. В феврале 1152 г. он, германский король, не имеющий определенной резиденции, созвал князей в Бамберг. Прибыл он туда уже больной и чувствуя, что конец его близок. К его чести, он не подумал о передаче короны своему сыну Фридриху, которому тогда было всего 8 лет, — его, вместе с престолом, он завещал своему племяннику, герцогу Фридриху Швабскому, который при существующем положении вещей казался наиболее подходящим преемником. 5 февраля 1152 г. Конрад умер и был погребен в Бамбергском соборе. Его нельзя причислить к выдающимся государям германской истории, хотя в личности его было, видимо, нечто привлекательное. Наверно, ему недоставало монаршей степенности, — не той, впрочем, которую усваивают себе герои на сцене и те, кто им подражает. Он принимал все слишком легко, довольствовался полумерами, не проявлял последовательности и настойчивости в своих действиях, хотя, в сущности, времена были благоприятнее, чем когда-либо, для утверждения державной власти. Он умер в 58-летнем возрасте. Трудно предположить, чтобы ему удалось достигнуть чего-либо, если бы он прожил долее.
 
 
   Серебряный брактеат Оттона I, маркграфа Бранденбургского (1170–1184), сына Альбрехта Медведя.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Фридрих Барбаросса

Выборы во Франкфурте
   Изумительно быстро на этот раз были произведены выборы в присутствии многочисленного собрания, которое съехалось во Франкфурт. Уже при избрании места собрания имелось в виду сделать приятное предназначенному для выбора герцогу Фридриху, которому Майнц при воспоминании о событиях 1125 г. не мог быть приятным предзнаменованием. Первое, что вынудило обратить внимание на герцога, была его родственная связь с обоими преобладающими родами, соперничество которых оказывало столь сильное влияние на общее положение дел в Германии. К Штауфенам он принадлежал через своего отца, Фридриха, который был старшим братом Конрада III, к Вельфам — по матери Юдифи, дочери Генриха Гордого и сестре Льва. То «указание Божье», какое Оттон Фрейзингенский видел в этом браке Штауфена с представительницей рода Вельфов, было слишком очевидно, чтобы князья-избиратели могли его не заметить. Но в его пользу говорили и личные качества: это был мужчина в цвете лет (ему только что минуло 30 лет), стройно сложенный при среднем росте, со светло-русыми волосами и рыжеватой бородкой, обладавший всеми рыцарскими доблестями, с благородной осанкой, самостоятельным разумом и решительным характером. Недаром восхваляли его умение выражаться — его красноречие — и он вполне оправдал эти отзывы в письме, которое отправил к папе Евгению III, извещая о своем избрании. Он пишет, что приложит все тщание, дабы «изукрасить церковь всеми ее преимуществами и возвратить власти римского императора его прежнюю силу, ибо всем миром правят две силы: священная власть духовенства и королевская мощь». О каком бы то ни было участии папы в выборах не было и речи, это произошло не случайно. Нельзя отрицать, что плачевная история второго крестового похода слишком очевидно для всех указала пределы духовного и мирского влияния на ход исторических событий; притом же и положение папы в Риме было в высшей степени ненадежным и шатким.