– Послушайте вы, старый хрыч, если только вы еще раз…
   – По-видимому, я ошибся. Вы не передумали. Пока не передумали, – перебил Лонгтри. – Что ж, я дам еще немного времени, чтобы вы могли как следует обдумать свое положение. До свидания, полковник, мы еще увидимся.
   – Подождите!.. – крикнул Харт, но Лонгтри успел положить трубку.
   Харт тоже швырнул трубку на аппарат и заметался по комнате, стараясь найти разумное объяснение происходящему. Может ли существовать какая-то связь между Лонгтри и тем, что произошло с Джиллиан? Мог ли вождь принести в жертву невинную женщину, надеясь вызвать скандал, от последствий которого он мог бы своевременно его «спасти»? Тогда бы он чувствовал себя должником Лонгтри… со всеми вытекающими отсюда последствиями.
   Крепко выругавшись и немного отведя душу, он подумал о том, что, если его догадка верна и между Лонгтри и убийством Джиллиан есть какая-то связь, ему следует безотлагательно сообщить об этом Лоусону. Но что он ему скажет? Что его подставили? Но ведь у него нет решительно никаких доказательств этому.
   Прежде чем Харт успел решить, что ему делать дальше, телефон зазвонил снова. Похоже, вождь Лонгтри не любил терять время попусту. Ну ничего, сейчас он ему скажет!..
   Харт схватил трубку.
   – Забыл вам сказать, Лонгтри, я терпеть не могу угрозы! – рявкнул он.
   – Кто такой Лонгтри и почему он вам угрожает? – невозмутимо спросил Лоусон, ибо это был именно он.
   – Не обращайте внимания, это… так. Мои дела, – пробормотал Харт.
   – И все-таки?
   – Лонгтри – это тот парень с косицами и в костюме, с которым я сегодня завтракал, – нехотя пояснил Харт. – Мы обсуждали деловые вопросы и… не сошлись во мнениях. Боюсь, мы оба погорячились, но к компетенции полиции это не относится. Так что вы хотели, Лоусон?
   – Харт… Мы нашли его.
   – Кого?
   – Того психа, которого вы описали.
   Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, кого имеет в виду Лоусон. Когда же сказанное дошло до его сознания, Харт медленно опустился на диван.
   – Его имя – Дейл Гордон, и он действительно работает в клинике «Уотерс». Я поехал туда с вашим описанием, и персонал сразу понял, о ком идет речь.
   – Вы… – Харт откашлялся, потому что у него отчего-то пересохло в горле. – Его уже допросили? Что он сказал?
   – Сегодня утром он не явился на работу. Дейл Гордон оставил сообщение в служебной «голосовой почте», что, дескать, плохо себя чувствует. Мы установили, где он живет. Я сейчас еду туда.
   – Желаю удачи, детектив. Надеюсь, вы его не упустите.
   – Спасибо, Харт. – От Лоусона, как видно, не укрылись иронические нотки в его голосе. – Но я звоню вам вовсе не для того, чтобы отчитываться в своих действиях. Я хочу, чтобы вы тоже туда приехали.
   – Я? Но зачем?!
   – Прежде чем я начну допрашивать Дейла Гордона, я должен быть уверен, что это – тот самый тип, который заговорил с Джиллиан Ллойд в ресторане.
   – А чем вас не устраивает стандартная процедура опознания?
   – Стандартная процедура предполагает арест, а на данный момент нам совершенно нечего предъявить Гордону. Никто не видел его на месте преступления, никто не заметил, как он околачивался возле дома жертвы, что же касается вашей встречи в ресторане, он объяснит это случайностью. И мне придется его отпустить, потому что на данном этапе Дейл Гордон даже не подозреваемый. Надеюсь, я ясно излагаю?
   – Иными словами, я нужен вам, чтобы подстраховаться. На случай, если это не тот парень. Так?
   – Я знал, что вы меня поймете, Харт. Можете выходить, мы уже на подъездной дорожке «Мансона».
 
   – Добрый день. Это клиника «Уотерс», – раздался в трубке приятный женский голос. – Чем мы можем вам помочь?
   – Здравствуйте, меня зовут Мелина Ллойд. Я хотела бы поговорить с детективом Лоусоном из Далласского полицейского управления. Он сейчас должен быть у вас. – После многозначительной паузы она добавила: – Я пыталась связаться с ним по служебному сотовому телефону, но он, очевидно, отключен. Или испорчен. А у меня для детектива срочное сообщение.
   – Он был здесь с другим полицейским… – неохотно ответила дежурная регистраторша.
   – Был?
   – Да. Они уехали минут пятнадцать назад.
   – Скажите, они задержали мистера Гордона?
   – Как, вы сказали, ваше имя?
   – Мелина Ллойд.
   – Я не могу ответить на ваш вопрос, мисс Ллойд. Это не в моей компетенции.
   – Послушайте, мисс, погибла моя сестра. Дело расследует детектив Лоусон. Скажите, ради бога, он задержал мистера Гордона? – Голос Мелины дрожал от волнения.
   Она ничем не могла занять себя. Одна мысль владела ею: я должна отомстить, а значит, надо действовать. И Мелина решила поговорить с Лоусоном.
   – Я вас очень прошу, – добавила она негромко.
   – Ну хорошо, – сдалась медрегистраторша. – Мистер Гордон сегодня не вышел на работу. Утром он позвонил сюда и сказался больным. По-моему, детектив Лоусон поехал к нему. А что натворил Дейл? – поинтересовалась сотрудница клиники, понизив голос.
   – Вы не дадите мне адрес мистера Гордона? – спросила Мелина, проигнорировав вопрос. – Он должен быть в его личном деле.
   – Извините, мисс… Ллойд, но таких справок мы не даем, – отчеканила девушка.
   – Ну пожалуйста!.. – взмолилась она, но в трубке уже раздавались короткие гудки. – Проклятье! – Она села на кровати и низко опустила голову. Что может сделать она сейчас? Принять снотворное, забыться тяжелым сном? Нет, это не выход.
   И тут ее осенило. Опустившись на колени перед ночным столиком, она выдвинула нижний ящик и нашарила под стопкой белья потрепанный телефонный справочник.
 
   – Гордон! – Лоусон снова постучал в дверь. Как и в первый раз, ответа не было, и он попросил сопровождавшего его полицейского позвонить Гордону по телефону.
   Рядовой Киттинг только недавно поступил на работу в отдел по расследованию убийств и стремился проявить себя с лучшей стороны – особенно в присутствии Лоусона.
   – Я уже звонил, сэр. Дважды. Никто не отвечает, – доложил он.
   – Машина на месте, – пробормотал Лоусон. – А что говорит хозяйка?
   И он указал в сторону дома, на крыльце которого, опираясь на палку, стояла пожилая женщина – владелица гаража. У ног ее беспокойно крутился и лаял карликовый шпиц. Оба разглядывали полицейских с нескрываемым неудовольствием.
   – Она утверждает, что не видела Гордона со вчерашнего утра. По ее словам, он рано уезжает на работу и возвращается не раньше шести-семи часов, иногда – позднее. Она не помнит, чтобы по рабочим дням Гордон оставался дома.
   – Он живет один?
   – Да. Даже друзья к нему не ходят. Хозяйка говорит – она никогда не видела его ни с товарищами, ни с девушкой. Гордон – тихий, воспитанный парень, за квартиру платит аккуратно, только жалуется, когда собака гадит возле его входной двери.
   – На его месте я бы уже давно пристрелил это отродье, – проворчал детектив.
   Харт, который прислушивался к разговору полицейских с расстояния нескольких футов, был совершенно согласен с Лоусоном. Он любил животных и не одобрял жестокого обращения с ними, однако пронзительный лай шпица впивался в мозг словно шило.
   Лоусон тем временем принял решение.
   – Я захожу, – коротко сказал он. – Загони эту старую кошелку в дом.
   Киттинг побежал исполнять приказание. Не обращая внимания на протесты пожилой женщины, он буквально впихнул ее в прихожую, швырнул туда же собаку и захлопнул тяжелую дверь.
   – Харт, в укрытие, – скомандовал Лоусон. – Он может ждать нас.
   Харт присел на корточки за капотом полицейского автомобиля без опознавательных знаков, на котором они приехали. Лоусон и Киттинг, словно в кино, встали по обеим сторонам двери, приготовив оружие. Потом детектив еще раз окликнул Гордона и, не дождавшись ответа, ударил ногой в дверь чуть выше замка.
   Хлипкая дверь подалась сразу, и полицейские ринулись внутрь. Харт ждал, что сейчас начнется пальба, но услышал только перекличку копов, проверявших внутренние помещения перестроенного гаража. Потом на несколько мгновений воцарилась тишина, нарушаемая только доносившимся из дома приглушенным лаем шпица.
   Наконец в дверях появился Лоусон.
   – Харт! Идите сюда! – окликнул он его. Высунувшись из-за машины, Харт сразу заметил, что девятимиллиметровая «беретта» детектива вернулась в кобуру под мышкой. – Он покончил с собой, – пояснил Лоусон, перехватив взгляд Харта. – Зрелище, конечно, не из приятных, но вам необходимо зайти. Нужно опознать тело. Судя по тому, что мы там нашли, Гордон действительно свихнулся. Мозги набекрень… – Он повернулся, чтобы вернуться в жилище Гордона. – Только ничего не трогайте, – бросил он через плечо. – Кстати, как у вас с желудком, крепкий? Я бы не хотел, чтобы вы облевали все на пять миль вокруг.
   – Думаю, выдержу. Меня готовили на центрифуге, детектив.
   – По сравнению с центрифугой это, конечно, пустяк. Что касается меня, – добавил он вполголоса, – то с меня на сегодня хватит крови. Это так же верно, как то, что меня зовут Гарри Лоусон! – И он грязно выругался.
   В тесной полутемной комнатушке было холодно, как в холодильнике, да и пахло там так же – сырым мясом. Вскоре Харту стало ясно почему. Как и предупреждал Лоусон, крови было много, очень много.
   Дейл Гордон лежал на полу лицом вверх; голова его упиралась в некое подобие алтаря, руки были раскинуты в стороны, а ноги скрещены, так что все тело образовывало крест. Вены на запястьях были перерезаны, рядом валялся кривой нож и очки, которые Гордон, очевидно, снял, чтобы придать себе большее сходство с распятым Христом. Никакой одежды на нем не было.
   Лоусон поглядел на Харта: – Это он?
   Харт коротко кивнул. С улицы донесся далекий вой сирены «Скорой помощи».
   – Сержант Лоусон! – Из-за занавески, отгораживавшей угол комнаты, появился Киттинг. В руке, затянутой в резиновую перчатку, он держал короткие пижамные штанишки. – По-моему, это то самое, что вы искали в доме Джиллиан Ллойд.
   – Это они?
   Лоусон снова выругался.
   – Похоже, что да. Он взял их на память.
   – Смотрите… – Киттинг развернул штаны так, что и Лоусон, и Харт увидели на фланели засохшие серые пятна. При виде их Харт почувствовал, что его тренированный желудок астронавта не выдерживает. С проклятьем он закрыл глаза и свирепо потер их пальцами, словно стараясь с помощью простых механических движений стереть, вытравить увиденное из памяти. Лоусон же спокойно спросил Киттинга, нашел ли он еще что-нибудь важное.
   – Пока нет, сэр. – Убрав штаны в пластиковый пакет, он снова занялся обыском.
   Харт спросил:
   – Как вы думаете, детектив, Джиллиан убили этим ножом?
   – Откуда мне знать. – Лоусон пожал плечами. – На нем должны были остаться следы ее крови. В любом случае этим вопросом займется лаборатория. Кроме того, существует трассологическая экспертиза. Она установит, были ли раны на телепогибшей нанесены этим ножом или нет. – Он немного помолчал, потом неожиданно добавил: – Но если хотите знать мое мнение, я почти на сто процентов уверен, что Гордон – именно тот, кого мы ищем.
   Харт пристально посмотрел на детектива. Ему было совершенно ясно: Лоусон знает больше, чем говорит.
   – Почему? – спросил он.
   – Гордон – типичный извращенец, – сказал Лоусон и нахмурился. – Классический, я бы сказал. Таких, как он, можно смело упоминать в учебниках по криминологии и судебной психиатрии. Дело в том, что у него и на работе, и здесь… – Лоусон кивнул в сторону старого комода, служившего Гордону алтарем, – мы нашли целое досье на Джиллиан Ллойд.
   – Фотографии? – догадался Харт.
   – Да. Десятки откровенных снимков, сделанных в момент, когда Джиллиан Ллойд находилась в гинекологическом кресле в смотровом кабинете клиники. Разумеется, она понятия не имела, что ее фотографируют…
   – Господи Иисусе!
   – Вот именно, – сухо кивнул Лоусон и пояснил: – Религия. Похоже, Гордон был приверженцем одного из новомодных христианских учений. Взгляните на этот алтарь, да и на все остальное тоже. В этом доме свечей больше, чем в соборе во время мессы. Еще Киттинг нашел иконы, которые, кстати, лежали в том же ящике, что и снимки Джиллиан Ллойд, а также хлыст со следами крови. Готов прозакладывать что угодно, что это его кровь. Книги на полках – сплошь религиозная литература апокалиптического и откровенно сатанистского содержания. Словом, наш Дейл Гордон был тот еще тип: религиозный фанатик и сексуальный извращенец-фетишист, избравший Джиллиан Ллойд объектом своей страсти. Бог звал его в одну сторону, а Джиллиан Ллойд – в другую, и в конце концов он не выдержал. И вот результат… – Детектив указал на распростертое на полу тело.
   – Это случилось после того, как он увидел Джиллиан со мной? – уточнил Харт.
   – Возможно. – Лоусон не осуждал его, чего Харт втайне боялся. Он скорее размышлял вслух. – Впервые Гордон увидел Джиллиан в клинике, и вскоре она стала для него единственным объектом страсти. Она стала тем центром, вокруг которого вращались все его сексуальные фантазии. Бедняга, должно быть, никогда не мог возбудиться толком, но на Джиллиан у него встал – неудивительно, что он ее боготворил. А потом появились вы, и он приревновал, да так, что у него в башке полетели все предохранители. Гордон понял, что никогда не сможет обладать Джиллиан, и прикончил ее, чтобы она не досталась никому… А без нее он и сам не смог или не захотел жить…
   Протяжный стон, донесшийся от дверей, не дал ему договорить. Обернувшись на звук, детектив и Харт увидели на пороге Мелину Ллойд. Судя по выражению ее лица, она слышала большую часть того, что говорил детектив.
   Если Харт был потрясен ее внезапным появлением, то о Лоусоне этого сказать было нельзя. Он невозмутимо поинтересовался, какого дьявола ей здесь надо. Она не ответила, и Харт, осторожно обняв Мелину за плечи, попытался вывести молодую женщину на улицу, но она оттолкнула его и вырвалась.
   – Это он? Это он убил мою сестру? Но почему? За что?!
   – Вам не следовало сюда приезжать, Мелина, – строго сказал Лоусон.
   – Черта с два! – Она шагнула вперед, но детектив заслонил ей дорогу.
   – Пустите! Я должна увидеть его лицо!
   – Как вы узнали, что мы здесь? – спросил Лоусон, продолжая загораживать труп своей широкой грудной клеткой.
   – Это было не трудно. Я нашла адрес в телефонной книге. Пустите же! – снова воскликнула она, но теперь уже дорогу ей загораживал не только Лоусон, но и Харт. – Пропустите, я должна увидеть его. Я хочу увидеть убийцу моей сестры! Я должна убедиться, что он мертв! – Она уперлась Харту в грудь и попыталась сдвинуть его с места.
   – В этом можете не сомневаться, Мелина. – Он бережно взял ее за руки. – Дейл Гордон покончил с собой. Он умер… Ну пожалуйста, Мелина, перестаньте!..
   Она еще некоторое время боролась, но потом как-то сразу обмякла, словно потеряв всякое желание добиваться своего. Воспользовавшись этим, Харт поспешил вывести Мелину из гаража. Там он отвел ее в сторону и прижал к себе. Некоторое время оба молчали, потом она начала негромко всхлипывать.
   В последний раз взвыв сиреной, машина «Скорой помощи» вкатилась на подъездную дорожку гаража, по которой с пронзительным лаем прыгал шпиц, похожий на сбежавшую из пудреницы пуховку. Его пожилая хозяйка, рискуя жизнью, бросилась прямо под колеса и в последний момент спасла своего любимца.
   – Что с мистером Гордоном? – спросила она у санитаров, которые с носилками наперевес устремились к перестроенному гаражу. – Он заболел?
   Ей никто не ответил. Между тем на тротуаре уже начали собираться соседи – в основном это были пожилые люди, привычно проводящие время перед телевизором. Но, очевидно, реальная драма оказалась куда привлекательнее «мыльных опер» и дневных ток-шоу.
   Харт осторожно погладил Мелину по голове.
   – Тебе не нужно быть здесь, – проговорил он, незаметно для себя переходя на «ты». – Не нужно на него смотреть – он умер и…
   – Почему? – Она с неожиданной силой высвободилась. – Ведь этот подонок убил мою сестру!
   – Похоже на то, – согласился Харт.
   – Тогда я имею такое же право быть здесь, как и детектив Лоусон. – Ее глаза гневно сверкнули. – А вот вас, мистер Астронавт, это не касается. Вы сами подтвердили это, когда сказали, что не спали с Джиллиан. Вы хотели, чтобы эта история никак вас не коснулась! Что в таком случае делаете здесь вы?
   Харт объяснил, что приехал сюда по настоянию Лоусона.
   – Лоусон надеялся застать этого типа в живых и допросить. Я был нужен ему, чтобы опознать Гордона.
   – И как? Ты… – Она тоже, сама того не заметив, стала обращаться к нему на «ты». – Ты узнал его?
   – Да, это он. Никаких сомнений.
   – Тогда почему ты до сих пор здесь? – все еще сердито спросила она. – Ты сделал свое дело и можешь быть свободен, или как там говорят у вас в НАСА… Какого черта ты не едешь в свой Хьюстон? Насколько я помню, твой адвокат утверждал, что у тебя есть срочные дела, которые ты не можешь откладывать! Несомненно, – добавила она едко, – тебя ждет очередной банкет или очередная памятная награда, но это уже не мое дело!
   Ее слова болезненно задели Харта. Больше того, он рассердился. Лично он считал, что существует множество куда более приятных способов провести время, чем смотреть на обнаженный мужской труп, лежащий в луже крови.
   Впрочем, Харт тут же подумал, что Мелина во многом права. В жилище Гордона Лоусон обнаружил достаточно улик, чтобы закрыть дело. И самоубийство преступника ничего не меняло – ведь Харт опознал его с первого взгляда, так что скорее всего детективу он больше не нужен. Официальный протокол опознания он может подписать позднее… Почему же в таком случае он не едет по своим делам, которых у него действительно немало?
   – Я и сам не знаю, почему я все еще здесь, – признался он. – Пожалуй, мне действительно больше нечего тут делать, но прежде, чем я отправлюсь в Хьюстон, я хочу сказать тебе одну вещь…
   – Какую же?..
   – Я тоже близко к сердцу принимаю эту трагедию. У меня и в мыслях не было причинить Джиллиан зло. И все же я виню себя в том, что с ней произошло. Хотя ты, видно, считаешь иначе, – сказал он и, наклонившись к ней, добавил: – Единственное, что меня радует, это то, что вчера вечером со мной была не ты, а Джиллиан!

ГЛАВА 13

   Округ Ламиза был самым маленьким во всем штате Нью-Мексико, но таким не казался – должно быть, благодаря тому, что он был и самым малонаселенным.
   И шерифу Максу Ритчи это нравилось.
   Кое-кому, правда, панорама, видимая сквозь ветровое стекло шерифского автомобиля, напомнила бы пустыню, но Макс Ритчи придерживался иного мнения. В своем округе ему было уютно, как в материнском лоне, и немудрено: здесь он родился, вырос и провел практически всю жизнь, за исключением двух лет учебы в колледже в Лас-Крусес и службы в наземных частях ВВС. Макс Ритчи рано вышел в отставку (в чине столь незначительном, что о нем и упоминать-то не стоило), вернулся в Ламизу, женился на одной из местных девушек, обзавелся тремя детьми – сыном и двумя дочерьми. Сколько он себя помнил, ему никогда не хотелось перебраться куда-нибудь в другое, более «приличное» место. Даже умереть шериф Ритчи мечтал там, где родился.
   Впрочем, до того, как его избрали шерифом, жизнь Макса Ритчи была столь же непримечательной, как и его военная карьера. Сначала он долгое время работал учетчиком на складе скобяных товаров, но потом бросил это дело, решив попробовать себя в бизнесе. Почти год Макс продавал подержанные автомобили и пикапы, но, как выяснилось довольно скоро, коммерция не была его сильной стороной. Он все больше залезал в долги и в конце концов был объявлен банкротом. В одночасье лишившись буквально всего, семья Ритчи долгое время была вынуждена существовать на грани нищеты, пока семь лет назад Максу не удалось устроиться помощником шерифа.
   Он проработал в этой должности всего три года, когда ему неожиданно поступило предложение баллотироваться на пост шерифа округа. Единственный его конкурент был человеком крайне непопулярным, так что победа ему была практически обеспечена.
   Быть шерифом ему нравилось. Ритчу были по душе и светло-бежевая форма, и зарплата, и уютное помещение шерифской службы, которое он занимал с тремя своими помощниками, ни один из которых, кстати, не стремился занять его место. Еще Ритчи нравилось разъезжать по округе в шерифской машине со звездой, нравились почтительные приветствия местных жителей, на которые он отвечал небрежным кивком, нравилось носить оружие, владеть которым он научился еще в детстве. Отец Макса был страстным охотником, он и научил сына обращаться с винтовкой и револьвером.
   Правда, за семь лет службы на посту шерифа умение обращаться с оружием ему ни разу не пригодилось. В округе Ламиза практически отсутствовала преступность.
   Все основное время Ритчи сажал под замок местных пьянчужек, давая им возможность проспаться, или улаживал ссоры между супругами. Никаких других происшествий в округе не происходило, и нельзя сказать, что Ритчи это огорчало.
   Вот почему он был немало удивлен, когда однажды утром ему позвонил из Далласа старший сержант Гарри Лоусон.
   – Отдел по расследованию убийств, – сказал он хриплым голосом завзятого курильщика, и Ритчи удивился еще больше.
   – Чем могу помочь, сержант? – спросил он.
   – Дело в том, шериф, что я расследую одно убийство. Убита белая женщина тридцати пяти лет…
   Прихлебывая из чашки кофе, Ритчи выслушал все обстоятельства дела.
   – Говорите, он написал эти слова ее кровью? – уточнил он. – Несомненно, это был какой-нибудь псих – нормальный человек такого не сделает.
   – Совершенно верно, шериф, – подтвердил Лоусон. – Мы едва не взяли его. К сожалению, подонок успел покончить с собой… – Он вкратце рассказал шерифу про поездку к Дейлу Гордону. – Жуткое место – этот его перестроенный гараж, – закончил Лоусон. – Жуткое место и жуткий тип. Как только таких земля носит!
   – Согласен с вами, сержант. К счастью, он мертв, а вы можете закрыть дело. Оба дела...
   – Именно это я и собираюсь сделать, – сказал в трубке сержант Лоусон. – Но сначала мне хотелось бы кое-что проверить. Этот тип, Гордон, выглядит классическим преступником-одиночкой. Конечно, он псих, однако интеллект у него был выше среднего. Со своей работой он, во всяком случае, справлялся отлично, а работал он техником-лаборантом в клинике по лечению женского бесплодия.
   – Самое подходящее место выбрал, гаденыш! – заметил Ритчи.
   – Да, – согласился Лоусон. – Мы опросили его коллег и выяснили, что Гордон неплохо ладил с окружающими, но держался обособленно. Никогда и ни с кем он не болтал о футболе и бейсболе и ни с кем не встречался во внеслужебное время, не ходил в боулинг, не играл в компьютерные игры – все его интересы, похоже, исчерпывались этой противоестественной страстью к жертве. Он даже не ходил в церковь, и это кажется мне странным.
   – Почему?
   – Потому что по всем признакам Гордон был настоящим религиозным фанатиком. Скажите, шериф, вам приходилось слышать о брате Гэбриэле?
   Ритчи рассмеялся:
   – А кто о нем не слышал, сержант?!
   – Я не слышал, – серьезно ответил Лоусон. – То есть имя мне, конечно, знакомо, но я ни разу не слышал ни его публичных проповедей, ни телевизионных выступлений, пока не начал разбираться с тем барахлом, которое мы изъяли на квартире Гордона.
   – Но что общего могло быть у убийцы и брата Гэбриэла? Какая тут может быть связь? – удивился Ритчи.
   – Чтобы это выяснить, шериф, мне и нужна ваша помощь… – сурово сказал старший сержант Лоусон.
   И вот теперь шериф медленно ехал по крутому горному серпантину, ведшему к расположенному на вершине поселку. Лоусон просил оказать ему услугу, и Ритчи – из чувства профессиональной солидарности – не мог отказать далласскому детективу. Теперь ему предстояло встретиться с братом Гэбриэлом и выяснить, почему Дейл Гордон только в этом месяце десять раз звонил в Храм.
   «Почему бы вам не позвонить ему самому?» – спросил он Лоусона, когда тот высказал свою просьбу. «Разумеется, я могу это сделать, – ответил детектив, – но брат Гэбриэл скорее всего ничего мне не скажет. Во время телефонного разговора люди обычно довольно скованны, к тому же для брата Гэбриэла я никто, а вас он знает… Во всяком случае, должен знать. Вам, надеюсь, удастся узнать больше».
   Ритчи был достаточно умен, чтобы понимать: он не может просто так взять и заявиться к самому известному жителю округа. Брату Гэбриэлу принадлежала целая гора, на вершине которой находился его поселок или коммуна, и шерифу вовсе не хотелось оскорбить знаменитого проповедника. (Сам брат Гэбриэл никогда не называл себя так, во-первых, потому, что другие телепроповедники давно скомпрометировали саму идею, а во-вторых, потому, что он действительно не был похож ни на одного из этих сладкоречивых болтунов.) Именно поэтому Ритчи предварительно позвонил в Храм, чтобы договориться об аудиенции. Брат Гэбриэл – вернее, его секретарь – ответил согласием, и, подъехав к воротам поселка, шериф обнаружил, что его уже ждут. Стоило ему притормозить, как к машине подошел охранник.
   – Мира и любви, шериф, – сказал он.
   – Мира и любви, брат, – откликнулся шериф, чувствуя себя несколько не в своей тарелке. Принятое в коммуне приветствие всегда казалось ему смешным.
   Охранник внимательно оглядел Ритчи, заглянул на заднее сиденье машины, потом вернулся в свою будку и нажал кнопку, открывающую ворота. От ворот до Храма было еще с полмили.