Харт тоже так думал, но ему было неприятно, что об этом говорит она.
   – Неплохой, – нехотя согласился он.
   – У него хорошее лицо.
   – Лицо? А что значит – хорошее лицо? Он выглядит как самый обычный старый краснокожий. Сплошные морщины и благородные седины… Не хватает только перьев и двух полосок охры на лбу. Да еще трубки мира в зубах.
   Мелина с упреком посмотрела на него и нахмурилась.
   – Морщины ему очень идут, – сказала она. – У него такое мудрое, гордое лицо… – Она ненадолго замолчала, подыскивая подходящее слово. – …Благородное – вот какое!
   У Харта на языке вертелся довольно язвительный ответ, но он ограничился тем, что просто саркастически хмыкнул.
   – У него была нелегкая жизнь, – проговорил он и коротко рассказал ей о смерти жены Лонгтри.
   – Какой ужас! – ахнула Мелина, когда Харт закончил. – Потерять сразу и жену, и ребенка!
   – Да, судьба обошлась с ним круто.
   Мелина некоторое время смотрела в пространство перед собой, потом вдруг сказала:
   – Знаешь, кого мне напоминает Лонгтри? Тебя!
   – Что-о?! – воскликнул Харт.
   – Нет, не внешне, разумеется. А достоинством, с каким вы оба держитесь, умением держать себя в руках, контролировать свои эмоции.
   – Очевидно, это в большей или меньшей степени присуще всем индейцам, – отозвался Харт. – По-моему, нет ни одного романа, где бы не был описан гордый индейский вождь, который стоически воспринимает самые жестокие удары судьбы.
   Он сказал это насмешливым тоном, но Мелина отнеслась к его словам вполне серьезно.
   – Возможно, – сказала она, – но мне кажется, что тебя и.: вождя Лонгтри объединяет не только это.
   Прежде чем он успел ответить, Мелина бросила мокрое полотенце на стул и юркнула под одеяло.
   – Господи, как же я устала! – воскликнула она, поправляя подушку и блаженно вытягиваясь. – Буду спать, – твердо заявила она и закрыла глаза.
   – Ты не против, если я воспользуюсь душем? – Харт наконец раскрыл причину своего вторжения.
   – Это не мой душ, – сонным голосом пробормотала она и повернулась на бок. – Спокойной ночи.
   Харт направился в душ. Закрыв за собой дверь, он несколько минут стоял неподвижно, прижавшись головой к холодному зеркалу на стене.
   В ванной приятно пахло мылом, мятной зубной пастой. И еще он уловил ее запах… Чистой женской кожи – теплой шелковистой кожи Джиллиан. Кожи Мелины…
   Харт вспомнил слова Лонгтри о способности Куана Паркера любить сразу нескольких женщин.
   Резко тряхнув головой, Харт крутанул кран и, когда ванна наполнилась водой, с наслаждением погрузился в теплую воду. Только сейчас он почувствовал, как устал.
   Просто, подумал он, старый апач суеверен, как сто негров Харт давно знал, что Лонгтри верит в духов и что его посещают видения, но сам он никогда не считал, что в древних индейских верованиях есть рациональное зерно. В племени его матери тоже были седые как лунь старики с изрезанными морщинами лицами, которые курили какую-то траву, били в бубны из кожи карибу и пугали маленького Кристофера чуть не до икоты. Даже сейчас, стоило ему напрячь память – и он как наяву слышал их невнятное бормотание, когда, усевшись у костра, они принимались колдовать. Однако шаманы уже давно его не страшили. Уже в возрасте десяти-пятнадцати лет Харт считал их просто выжившими из ума стариками, которые живут в своем собственном выдуманном, а вернее – навеянном дурманом мире, не имеющем ничего общего с действительностью.
   Покидая ванную комнату, Харт пребывал не в лучшем настроении. Не сдержавшись, он с силой грохнул дверью, но Мелина даже не пошевелилась. А он-то старался, натягивал джинсы, боясь, как бы она не подумала, будто он собирается залезть к ней в постель!
   Кстати, почему бы нет?..
   В последние двое суток его жизни угрожала не меньшая, а может быть, даже и большая опасность, чем жизни Мелины. Кроме того, Мелина успела поспать, пока они летели на самолете, он же был вынужден, борясь со сном, следить за приборами и рукоятками управления. А теперь он должен валяться на узком диване в гостиной, который к тому же был явно короток, в то время как на этой кровати места достаточно для двоих?
   И Харт, с решительным видом стянув джинсы, улегся рядом с Мединой. И снова она не проснулась, и даже ее дыхание оставалось все таким же глубоким и ровным. Даже когда он принялся возиться, взбивая свою подушку, она не среагировала. Казалось, Мелина даже не подозревает о его близости, а если и подозревает, то делает вид, что ей это совершенно безразлично.
   Харт был явно задет таким равнодушием, но так еще и не понял, радоваться этому или огорчаться.
   – Присаживайтесь, джентльмены. – Шериф Макс Ритчи указал гостям на кресла напротив его рабочего стола. – Хотите что-нибудь выпить?
   – Нет, спасибо, – ответил за двоих Лоусон. – Мы только что пообедали. Зеленый фаршированный перец с овощами и все такое…
   – Вам понравилось?
   – Еще бы! Такого перца я не ел лет восемь.
   – Что ж, в таком случае я рад. – Шериф заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Этим движением он дал гостям понять, что любезности закончились и он готов перейти к делу. – Чем могу служить?
   – Вы, конечно, помните наш разговор по телефону несколько дней назад, – начал Лоусон.
   – Конечно, – кивнул шериф. – Вы расследовали дело об убийстве некой молодой леди… э-э-э… Ллойд… Джиллиан Ллойд!
   – Совершенно верно, шериф. У вас хорошая память.
 
   – Но у меня сложилось впечатление, что дело раскрыто. Когда вы звонили мне, вы уже знали имя убийцы. От меня требовалось только навести кое-какие справки. Чтобы вы могли, как вы выразились, расставить все точки над «!»…
   – Вы совершенно правы, шериф… – Лоусон быстро перечислил основные факты, которые, впрочем, шериф хорошо помнил.
   – Как я уже говорил вам по телефону, детектив, я отправился в поселок и навел справки касательно этого Дейла Гордона. Его хорошо знали в Храме, поскольку он звонил туда чуть не каждый божий день. Как мне сказали, парень был явно не в себе. И его самоубийство это подтверждает, разве не так? – Шериф всплеснул руками. – Так в чем теперь проблема? Или вскрылись какие-то новые обстоятельства?
   – В том-то и дело, шериф, – мрачно сказал агент Тобиас. – Позвольте, я расскажу вам кое-что из того, что нам известно…
   Слушая негромкий размеренный голос федерального агента, шериф Ритчи чувствовал, как в нем нарастает тревога. Каждое предложение, каждое слово было словно камень, которые ложились один на другой, и гора их все росла, грозя похоронить Ритчи под собой. Когда эти двое без предупреждения появились в его офисе, он сразу догадался, что грядут большие неприятности. Полицейский детектив и федеральный агент ни за что бы не приехали в округ Ламиза, если бы не расследовали дело государственной важности.
   С самого начала шериф Ритчи инстинктивно понял, что его разумно организованной, спокойной жизни пришел конец, а теперь его опасения подтверждались. Единственное, что он мог сделать, это постараться как-то приготовиться – насколько это вообще было возможно – к неизбежным переменам.
   – Мы исследовали пулю, которой был убит Джем Хеннингс, – сказал Тобиас, – но шансы, что удастся выйти по ней на оружие, практически равны нулю. Несомненно, мы имеем дело с профессионалом.
   – С наемным убийцей? – вставил Ритчи.
   – Таково одно из наших предположений, – уклончиво ответил Тобиас. – Одно из, но далеко не главное.
   – Хеннингс был женихом Джиллиан Ллойд, – продолжил Лоусон. – Дейл Гордон работал в клинике, где за день до убийства Джиллиан Ллойд прошла процедуру искусственного оплодотворения донорской спермой. И Хеннингс, и Гордон были связаны с Церковью Благовещения, оба регулярно звонили в Храм. – Он поднял и опустил плечи. – К каким выводам пришли бы на нашем месте вы, шериф?
   Ритчи удивленно пошевелил бровями:
   – Но ведь не считаете же вы, что брат Гэбриэл может иметь какое-то отношение к этим смертям!
   – Конечно, нет, – ответил агент Тобиас, но шериф ему явно не поверил.
   – Тогда почему вы здесь? – спросил он.
   – Потому что есть еще кое-кто, кто считает брата Гэбриэла ответственным за… за все, что произошло, – сказал Лоусон. – Это – Мелина Ллойд, сестра Джиллиан. Родная сестра-близнец. Они похожи друг на друга так, словно… словно из одной скорлупы вылупились. Насколько нам известно, Мелина была у Хеннингса в квартире, когда его подстрелили. Ритчи задумчиво теребил нижнюю губу.
   – Если Хеннингс охмурял ее сестру, преследуя какие-то свои цели, у нее мог быть мотив, – сказал он, почти дословно цитируя фразу из своего любимого детективного сериала. – Но вы, наверное, уже об этом подумали.
   – Да, мы об этом подумали, но, к сожалению, версия не выдержала проверки. Хеннингса застрелили из соседнего дома, на который смотрят окна его квартиры. Нет, Мелина Ллойд не убивала Хеннингса, но она важный свидетель, и нам хотелось бы допросить ее до того, как она выкинет какую-нибудь опасную глупость.
   – Какую, например?
   – Например, она может попытаться пробраться на территорию поселка, чтобы встретиться с братом Гэбриэлом. Дело в том, шериф, что она пытается самостоятельно найти ответы на те же вопросы, что и мы, – пояснил Лоусон.
   – Все мы – вы, я и детектив Лоусон – вынуждены действовать в рамках установленной процедуры, – добавил агент Тобиас. – Мисс Ллойд, к сожалению, не считает, что она должна подчиняться требованиям закона. Она уже проявила себя как человек достаточно изобретательный и инициативный, на что, в частности, указывает то прискорбное обстоятельство, что нам пока не удалось ни задержать ее, ни хотя бы установить ее примерное местонахождение. К тому же ею движет месть – один из сильнейших побудительных мотивов, поэтому мы считаем – она может быть достаточно опасна.
   – Похоже, у нее тоже крыша поехала, – заметил шериф. – Как у Дейла Гордона.
   Агент Тобиас решительно покачал головой:
   – Она действует достаточно импульсивно, но это только на первый взгляд. В ее действиях просматривается логика, которую мы только начинаем постигать. Так, Мелина Ллойд встретилась с сотрудницей клиники «Уотерс», а через несколько часов эта женщина была убита!
   Ритчи ничего не сказал, но его лицо, должно быть, выразило все его чувства, так как агент Тобиас заметил:
   – Я вижу, шериф, вы потрясены. И мне понятны ваши чувства. Мелина Ллойд, несомненно, напала на какой-то след и не успокоится до тех пор, пока не получит ответы на свои вопросы. Она будет продолжать поиски, пока не будет знать точно, кто виноват в смерти ее сестры. Ее нужно остановить, а у нас с мистером Лоусоном есть веские основания полагать, что мисс Ллойд может появиться в ваших краях.
   – И в самое ближайшее время, – добавил детектив.
   Ритчи перевел дух.
   – Хорошо, я сообщу в Храм немедленно – пусть примут меры. Думаю, пока Мелина не появлялась. Если бы она попыталась проникнуть на территорию поселка, я бы об этом знал – Храм охраняется надежно, через их системы и мышь не проскочит.
   – А зачем нужно охранять брата Гэбриэла? – как бы между прочим поинтересовался Лоусон.
   – Спросите об этом у Джона Леннона. Или у того парня из Флориды, который шил модную одежду, – забыл, как его фамилия. Брат Гэбриэл тоже знаменитость. Такие люди, как он, чаще всего становятся мишенью для всяких психов, которым не терпится прославиться.
   Агент Тобиас прищурил глаза:
   – Вы уверены, что это единственная причина?
   – Разве этого не достаточно? – удивился шериф.
   Хэнк Тобиас наклонился вперед, и шериф заметил, что вместо пуговиц манжеты его рубашки застегивались крошечными серебряными запонками, на которых была выгравирована монограмма агента.
   – Скажите, шериф, вы сами бывали в поселке?
   – Только два раза. В последний раз я ездил туда три дня назад, когда по вашей просьбе говорил с братом Гэбриэлом о Гордоне.
   – Ну и как?
   – Что-то я вас не понимаю, мистер Тобиас. Что вы имеете в виду?
   Тобиас досадливо сморщился, детектив Лоусон пошевелил могучими плечами, словно готов был вытрясти из шерифа интересующую их информацию.
   – То есть я хотел сказать – что вас интересует? Мои впечатления? – поспешно сказал Ритчи. – В поселке очень чисто, все дома – новенькие, дорожки проложены как по линейке…
   – А люди? – нетерпеливо перебил Лоусон. – Они довольны? Не сложилось ли у вас впечатления, что кого-то из жителей поселка могут удерживать там насильно?
   Ритчи хохотнул:
   – Вы что, шутите, детектив?
   Гости переглянулись.
   – Отнюдь, – ответил вместо Лоусона агент Тобиас. – Мы серьезны, как никогда.
   Имеется в виду убийство Джанни Версаче, совершенное в Майами, Флорида.
   Шериф Ритчи нервно откашлялся.
   – Насколько мне известно, последователи брата Гэбриэла считают жизнь в поселке при Храме большой честью, – сказал он. – Чтобы попасть туда, необходимо подать специальное прошение, которое рассматривает специальная комиссия во главе с самим братом Гэбриэлом. Если заявление одобрено, кандидату поручается какое-нибудь важное дело, которое он должен исполнить. И если он удовлетворительно с ним справится, ему разрешается переехать в поселок. Что-то вроде этого…
   – Какое, например, дело?
   – Что-что?
   – Вы только что сказали, что просителю поручается какое-то важное дело, выполнив которое он может получить место в Храме.
   – Доброе дело на благо Церкви Благовещения, конечно.
   Кто-то собирает средства, кто-то вербует новых членов… Разве не этим занимаются все церкви?..
   – Знаете ли вы кого-нибудь, кто жил при Храме, но потом уехал? – спросил Тобиас, и шериф ненадолго задумался.
   – Нет, – сказал он честно. – Не скажу, что такого совсем не было, но я лично ни разу не слышал, чтобы кто-то покинул поселок. – Он удивленно посмотрел на фэбээровца. – Но, с другой стороны, сами посудите: с чего бы человеку, который много работал, чтобы быть принятым в общину, вдруг вздумалось уехать? По-моему, это все равно что по собственной воле отказаться от местечка в раю.
   Выйдя из офиса шерифа, Тобиас и детектив сели в новенькую мощную машину, которую агент затребовал в местном отделении ФБР. Лоусон был поражен тем, как было организовано дело у федералов. Агенту Тобиасу достаточно было набрать номер и сказать всего пару слов, чтобы им зарезервировали билеты на ближайший рейс до Альбукерке. В аэропорту их уже ждала эта машина, на которой они и добрались до административного центра округа Ламиза. Лоусону же, чтобы получить со склада простую шариковую ручку и блокнот, нужно было заполнить не меньше трех официальных требований и стандартных форм.
   – Как вам шериф Ритчи? – спросил Лоусон, когда Тобиас завел мотор и тронул машину с места.
   – Не могу сказать определенно, – ответил агент. – Все, что шериф сказал, безусловно, правда. К сожалению, многого он нам не сказал.
   – Мне тоже так показалось. Все, что говорил Ритчи, было тщательно отсортировано, словно он боялся сболтнуть лишнее.
   – Быть может, виновато самолюбие? Кому понравится, когда посторонние начинают вмешиваться в твою работу да еще указывают на ошибки? Ведь мы фактически сказали ему, что он плохо справляется со своими обязанностями. У него под носом происходит что-то весьма подозрительное, а он – ни сном ни духом. Но с другой стороны…
   – Что?
   – Не исключено, что шериф говорит чистую правду, а мы с вами просто два параноика.
   – Возможно, вы правы, – согласился Лоусон, без особого, впрочем, воодушевления. – Лично мне уже за каждым пустяком начинает мерещиться злой умысел. – Он немного помолчал и добавил: – Есть еще и третий вариант, мистер Тобиас. Шериф Ритчи может быть приверженцем Церкви Благовещения. В таком случае интересы брата Гэбриэла будут для него на первом месте.
   – Вы хотите сказать, что брат Гэбриэл мог скупить местную полицию и шерифскую службу?
   Лоусон пожал плечами:
   –Кто знает, на что он способен… По-моему, брат Гэбриэл – тот еще сукин сын. Во всяком случае, в Далласе он пользуется большим влиянием.
   – И в Южной Дакоте тоже. Ведь это там произошло тройное убийство, к которому, похоже, причастен покойный Хеннингс.
   – Так вы действительно считаете, что Джем Хеннингс и его младшая сестра были обращены школьной медсестрой, а когда их родители подняли шум, их просто убрали?
   – Не инопланетяне же их похитили!
   – А вы считаете – это был брат Гэбриэл?
   – Или кто-то из его наиболее фанатичных последователей.
   – Действовавший по его указанию?
   – Страшненькая картина вырисовывается, не правда ли, детектив?
   – Раз у брата Гэбриэла есть прихожане, готовые убивать ради него, тогда… – Лоусон повернулся к Тобиасу. – Тогда Дейл Гордон мог убить Джиллиан Ллойд по прямому приказу из Храма!
   – Я тоже об этом подумал.
   Лицо детектива потемнело от гнева.
   – Хотел бы я встретиться с этой белокурой бестией – братом Гэбриэлом – лицом к лицу и без свидетелей. Мы должны как можно скорее узнать, что он затеял. Готов поставить бутылку виски против бифштекса с кровью, что у нашего святоши за душой водятся кое-какие грешки.
   – Вот не думал, детектив, что вы любитель беспроигрышных пари. Я бы и сам мог побиться об заклад на таких условиях, но я не ем сырого мяса.
   Лоусон только фыркнул. Тобиас хотел добавить еще что-то, но в этот момент зазвонил его сотовый телефон.
   – Алло? Это ты, Люси? – Он удовлетворенно кивнул, несколько секунд молча слушал, потом поблагодарил Люси за информацию и выключил телефон.
   – Знаете, детектив, похоже, ваше желание встретиться с братом Гэбриэлом лицом к лицу может исполниться, и не позднее, чем завтра утром. Он нас примет.
   – Почему завтра утром? Почему не поехать туда прямо сейчас и…
   – У нас нет предлога. Ведь мы не установили никакой связи между братом Гэбриэлом и Дейлом Гордоном, если не считать телефонных звонков, но их он уже объяснил. То же касается и Джема Хеннингса. Таким образом, согласившись встретиться с нами, брат Гэбриэл оказал нам любезность, и соответственно этому мы должны действовать. – Агент Тобиас вздохнул. – Пока анализ ДНК не покажет, что Дейл Гордон действительно подменял образцы спермы, у нас нет ровным счетом ничего, кроме предположений и догадок. Но даже если мы докажем, что сперму подменяли, у нас все равно нет никаких доказательств, что брат Гэбриэл имеет к этому какое-то отношение. Не может же он, в самом деле, отвечать за всех своих последователей, в особенности – за психически больных, каким был Гордон. Иными словами, нам совершенно не в чем обвинить почтенного слугу божьего.
   – Если он почтенный слуга божий, тогда я – Дева Мария, – проворчал Лоусон, раздраженно проводя рукой по коротким волосам. – Я знаю, что вы правы, агент Тобиас – правы с точки зрения закона. Вы действуете в строгом соответствии с установленным порядком, но… Я нутром чую, что брат Гэбриэл – именно тот парень, который нам нужен. – Он секунду подумал, потом спросил: – А как насчет Мелины Ллойд? Что вы думаете?
   – Я думаю, что она очень скоро появится здесь, чтобы тоже побеседовать с братом Гэбриэлом по душам.
   – Мне тоже так кажется, – согласился Лоусон и добавил: – Проклятье! Слишком поздно!..
   – Что именно? – поинтересовался агент Тобиас.
   – Если бы я знал, что в клинике неладно, я бы распорядился взять у Джиллиан Ллойд мазки. Ведь она прошла процедуру искусственного оплодотворения меньше чем за сутки до смерти.
   – И если бы анализ ДНК показал, что сперма, которую ей ввели, не принадлежит выбранному ею донору…
   – Или Кристоферу Харту.
   – Да. В этом случае у вас было бы неопровержимое доказательство того, что в клинике смошенничали.
   – Как я мог не подумать об этом, – сокрушенно сказал Лоусон. – Меня сбило, что убийца уже был у меня в руках! На теле мисс Ллойд не было следов изнасилования, а ножевые раны ясно указывали на то, как и от чего она умерла. У меня не было никаких оснований не выдавать тело из морга. А на следующий день ее кремировали.
   – Все не так безнадежно, – успокоил его агент Тобиас. – В данный момент мы готовим судебное решение на эксгумацию тела Кэтлин Эшер из Окленда, Калифорния. Наши эксперты проведут сравнительный анализ ДНК эмбриона и спермы ее донора. К сожалению, на это потребуется довольно много времени. Если бы у нас был мазок, о котором вы говорили, мы бы справились гораздо быстрее.
   – Надо же быть таким тупым! – снова обругал себя Лоусон.
   – Не расстраивайтесь так, детектив. Ведь тогда вы действительно не знали…
   Услышав эти слова, Лоусон испытал облегчение и прилив благодарности. Ведь он, как ни суди, допустил промах, который при желании можно было бы квалифицировать как профессиональную небрежность, халатность при проведении следственных действий. Но агент Тобиас, похоже, собирался спустить это на тормозах.
   Желая выказать свою признательность, Лоусон сказал:
   – Я захватил с собой все материалы по Джиллиан Ллойд. Если хотите, можете взглянуть…
   Агент Тобиас кивнул:
   – Это очень кстати, детектив. Я почти уверен, что они мне понадобятся.

ГЛАВА 34

   – Мелина?
   – А-а? Ч-что?..
   – Уже почти три.
   Тяжело вздохнув, она перевернулась на спину и приоткрыла глаза:
   – Ну почему ты все время меня будишь?
   – Потому что ты слишком много спишь.
   – Мне снился сон…
   – Какой?
   – Не помню.
   – Хороший сон? Приятный?
   – Наверное. – Она с удовольствием потянулась. – Который час?
   – Я же уже сказал.
   – Прости, я не слышала.
   Но он ничего не ответил, да и Мелине потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять – как понял и он, – насколько близко друг к другу они находятся. Харт низко склонился над ней, а его руки зарылись под ее подушку. Рубашки на нем не было, она могла видеть, как напряглись мышцы на его теле.
   На лице Харта не было улыбки. Голубые глаза потемнели, как небо в прерии после захода солнца, и приобрели индиговый оттенок.
   Повинуясь внезапному импульсу, она подняла руку и коснулась его лица. Сначала она пригладила его брови и, сочувственно вздохнув, осторожно прикоснулась к разбитой скуле. Потом ее палец скользнул вниз по его тонкому, с небольшой горбинкой носу и пробежал по нижней губе.
   Харт никак не отреагировал, и, осмелев, она коснулась его груди. Его кожа была солнечно-теплой, и ей захотелось прижаться к нему всем телом. В задумчивости она провела рукой по чуть выступающим ребрам и почувствовала, как напряжены его мускулы.
   Негромко пробормотав что-то, Харт отшвырнул в сторону одеяло и лег на нее сверху, зарывшись лицом в ложбинку между ее грудями. Его небритый подбородок слегка царапнул ее кожу, и она негромко застонала от удовольствия.
   Потом она не могла вспомнить детали. В памяти остался только его огненный взгляд, полный страсти и бесконечной нежности, да нарастающее наслаждение, разрешившееся в конце концов ослепительной вспышкой. И, почти теряя сознание от страсти и восторга, она услышала, как Харт прохрипел:
   – Ты трахаешься… совсем как…
   И, содрогнувшись в последний раз, он почти выкрикнул имя, которое она так хорошо знала.
   – Эй, шеф, хотите услышать нечто удивительное?
   – Вы что, Люси, совсем не бываете дома?..
   – Вообще-то я дома, – отозвалась Люси Майрик. – Эта информация поступила, когда я уже уходила, поэтому я взяла распечатку с собой. К счастью, я успела вовремя – еще немного, и мои золотые рыбки принялись бы жрать друг друга. Я покормила бедняжек, приняла ванну, поела, открыла бутылку дешевого вина и только теперь взялась за бумаги…
   Слушая ее, Тобиас машинально кивнул. Они с Лоусоном только что поужинали в кафе возле мотеля и разошлись по комнатам, договорившись встретиться за завтраком. После ужина Тобиас принял душ и теперь лежал на кровати в своем номере, подоткнув под голову тощую подушку и держа в руке бокал с крепким коктейлем.
   Обычно Тобиас не пил, но сегодня решил, что имеет право на легкий наркоз. Он находился на вражеской территории, к тому же тишина пустыни действовала на него, человека, привыкшего к шуму большого города, удручающе. Не отвлекали его даже национальные индейские узоры, которыми были разрисованы стены номера. В довершение всего комната в мотеле насквозь провоняла табаком, а на столе стояла пепельница в виде свернувшейся кольцом гремучей змеи, хотя он и просил номер для некурящих.
   Должно быть, поэтому слышать знакомый голос Люси Майрик ему было особенно приятно.
   – Ну и что там, в твоих бумагах? – осведомился он добродушно.
   Люси, однако, начала не с полученной ею информации, а со своих личных впечатлений.
   – Знаете, шеф, этот брат Гэбриэл тот еще тип, даром что имеет одно имя с архангелом[8]. У меня от него просто мурашки по коже… Вчера вечером, когда я была в конторе, я посмотрела по телику его шоу. Этот новый мировой порядок, который он обещает… О чем-то похожем говорил Гитлер, когда создавал свой Третий рейх. Если бы я оказалась рядом с ним, я бы обязательно спросила, а кто будет создавать этот новый мировой порядок. Впрочем, я догадываюсь – кто.
   После этой передачи я предприняла кое-какой поиск и была поражена масштабами его деятельности. Брат Гэбриэл не обычный телепроповедник, каких у нас сотни. Его проповеди транслируются одновременно на тридцати языках, к тому же у него полно последователей в странах, которые традиционно считаются католическими, иудаистскими, мусульманскими или буддистскими, и их число постоянно растет. Религиозные лидеры мировых религий не раз выражали свою тревогу по поводу растущего влияния этой так называемой Церкви Благовещения, однако репутация брата Гэбриэла нисколько не пострадала от того, что его объявили опасным еретиком.