Джиллиан тоже была рада, что дверь закрыта, но по другой причине. Ей не хотелось вспоминать о том, что ей пришлось совершить всего несколько часов назад. Впрочем, для этого достаточно было только взглянуть на распухшую скулу Харта.
   Это было делом ее рук, но далеко не самым худшим делом. Джиллиан понимала, что нанесла Харту очень глубокую рану, и удар пресс-папье был ни при чем. Но думать об этом сейчас у нее просто не было сил.
   – Шериф выстрелил брату Гэбриэлу, в миру – Элвину Медфорду Конвею, прямо в живот. Он успел выпустить две пули, прежде чем мы сумели его остановить. Судя по всему, в планы шерифа не входило прикончить проповедника на месте – он оставил ему достаточно времени, чтобы подумать о вечности…
   К сожалению, в клинике при Храме не оказалось ни подходящего оборудования, ни персонала, способного справиться со столь тяжелым ранением. Поэтому мы вызвали машину Службы спасения. Это было все, что мы могли сделать для мистера Конвея в данных обстоятельствах. Недавно мне сообщили, что он скончался на пути в больницу. – Тобиас оглядел собравшихся и добавил тихо: – Ближайшая больница находится в шестидесяти пяти милях отсюда. Это означает, что последние полчаса брата Гэбриэла были заполнены всесокрушающей болью. Он видел, что истекает кровью, и понимал, что спасти его не в силах даже чудо. Шериф Ритчи добился своего.
   При этих его словах Лоусон удовлетворенно хмыкнул, потом сделал большой глоток из своей чашки с кофе.
   – А как насчет дочери Ритчи? – спросил капрал – номинальный командир отряда индейских копов.
   Тобиас рассказал, что успел поведать ему шериф.
   – В жизни Ритчи не особенно везло. Он несколько раз менял работу, но успеха не достиг. Влез в долги. Конвей предложил ему сделку, и Ритчи согласился. Они инсценировали похищение Олеты, которое, кстати, до сих пор числится среди нераскрытых преступлений. В ближайшее время миссис Ритчи воссоединится с дочерью, которую, как она считала, неизвестные преступники похитили, когда Олете было десять… – Опустив глаза, Тобиас внимательно посмотрел на мыски своих стильных мокасин «Бэлли» с кисточками на завязках. – Сейчас Олете почти восемнадцать, и она вот-вот родит. Это будет ребенок Конвея.
   Харт негромко выругался.
   – Он что, продал собственную дочь в рабство этому подонку?
   – Совершенно верно, – кивнул Тобиас. – Впрочем, когда Ритчи согласился на предложение брата Гэбриэла, он совершенно искренне считал, что для девочки так будет лучше, и я склонен ему верить. О том, чем занималась его дочь в Храме, он узнал буквально неделю назад. Брат Гэбриэл держал ее в заложницах – только так он мог принудить Ритчи к молчанию… и к сотрудничеству. Но глубокое чувство вины перед дочерью – в особенности после того, что он увидел и узнал, – лишило шерифа рассудка. Он нисколько не сожалеет о содеянном и готов подтвердить ваши показания, мисс Ллойд.
   – Зовите меня Джиллиан. Пожалуйста.
   Ответить Тобиас не успел. Снаружи послышалась какая-то возня, потом дверь распахнулась, и несколько копов в форме полиции резервации втолкнули в офис двух мужчин, скованных друг с другом наручниками. Харт и Джиллиан узнали их с первого взгляда.
   Один из индейцев – несмотря на форму, его лицо было покрыто боевой раскраской – шагнул вперед.
   – Кто здесь агент Тобиас? – спросил он громким, гортанным голосом.
   – Это я. – Агент встал, протягивая руку для пожатия. – Я – агент Тобиас.
   – Мои люди арестовали этих двоих по заявлению одного из местных жителей, который обвинил их в нарушении границ частного владения. Их машина оказалась настоящим арсеналом на колесах. Кроме автоматического оружия со спиленными номерами, мы обнаружили запрещенное к широкой продаже электронное оборудование для слежки и ящик контрабандных сильнодействующих наркотических средств мексиканского производства. – Индеец бросил быстрый взгляд в сторону Харта. – У нас есть основания считать, что эти двое как-то связаны с вашим делом.
   – Вот этот пытался выдать себя за вас, – сказала Джиллиан Тобиасу, указывая на мужчину повыше. – Брат Гэбриэл называл его Иешуа, но это скорее всего просто псевдоним, кличка. Он и его напарник выслеживали меня и Харта, чтобы убить.
   – …Выслеживали с помощью вот этой штуки. – Это сказал Декстер Лонгтри, появляясь в дверях. На его раскрытой ладони лежал украшенный рубинами золотой кулон в форме сердца и крошечный чип-передатчик.
   – Благодарю вас, – с подобающим почтением ответил Тобиас, на которого гордая осанка и величественные манеры старого вождя произвели должное впечатление. Положив улики на стол, он повернулся к пленникам. – Ну и как тебя зовут на самом деле? – осведомился он у Джоша.
   – Хрен тебе! – отозвался тот.
   – А фамилия? – спросил Лоусон, и все рассмеялись.
   – Ладно, с вами потом, – спокойно сказал Тобиас, но в его устах эти слова прозвучали как угроза. – Заберите их, – распорядился он, обращаясь к агентам ФБР, которые час назад прибыли из Санта-Фе.
   Пленников тотчас вывели и посадили в разные машины, чтобы везти в город.
   Поднявшись со стула, Харт приблизился к Лонгтри.
   – Был рад помочь, – сказал Лонгтри, пожимая протянутую руку Харта. – Признаться, я даже получил удовольствие.
   Они обменялись улыбками, и Харт сказал:
   – Я был бы рад узнать побольше об АЗКА, вождь. И в самое ближайшее время.
   Лонгтри долго рассматривал его.
   – Ты ничего мне не должен, Харт.
   – Может быть, и нет, зато я кое-что должен самому себе. В глазах старого вождя промелькнул какой-то огонек.
   – Я буду рад встретиться с тобой, когда тебе будет удобно.
   – Хорошо, я позвоню.
   После того как мужчины снова обменялись рукопожатием, Джиллиан тоже взяла руку старого вождя в свои. Рука была грубой, сильной, теплой и надежной.
   – Вы были очень добры к нам, вождь, – негромко сказала Джиллиан. – Ради меня вы рисковали жизнью, и я очень вам благодарна. – И она крепко обняла его. Впрочем, Лонгтри, похоже, не возражал и даже был тронут. Прежде чем отпустить Джиллиан, он похлопал ее по плечу. – Спасибо вам, вождь Длинное Дерево.
   – Не за что, детка. Прощай, Джиллиан.
   Лонгтри вышел, индейские полицейские последовали за ним. Только после того, как дверь за последним из них Закрылась, Джиллиан сообразила, что Лонгтри назвал ее настоящим именем. В недоумении, она повернулась к Харту:
   – Когда ты успел сказать ему про меня?
   – Я не говорил.
   – Тогда откуда же он знает мое имя?
   – Я не знаю. Похоже, вождь Лонгтри знает много такого, о чем никто из нас даже не догадывается.
   Они бы, наверное, еще долго смотрели друг на друга, если бы резкий голос Лоусона не вернул их к действительности.
   – Ну и что дальше? – спросил детектив. – Как и в каком направлении будет развиваться расследование?
   Тобиас немного подумал.
   – Завтра сюда прибудет специальная следственная группа из Вашингтона. До тех пор агенты из Альбукерке и Санта-Фе будут находиться в Храме и на территории поселка и следить, чтобы все оставалось на своих местах. То же происходит сейчас и в зарубежных филиалах Церкви Благовещения – их деятельность приостановлена, счета заморожены, на их территории действуют специальные силы Интерпола и национальных служб безопасности. Прежде всего нам предстоит разобраться в их компьютерных системах, а это, боюсь, будет очень нелегко.
   – Брат Гэбриэл упомянул, что вся важная информация была закодирована с помощью шифра, который знает только мистер Хенкок, – вмешалась Джиллиан. – Придется вам его допросить, но, боюсь, он не захочет ничего рассказывать.
   – Наши эксперты раскалывали очень трудные шифры, – невозмутимо ответил агент Тобиас. – Конечно, на это может потребоваться не один месяц, но я уверен, что они справятся с шифром Хенкока… или с самим Хенкоком – такие специалисты у нас тоже имеются.
   – Мне почему-то кажется, это будет еще труднее, – покачал головой Харт.
   – Вы правы. Возможно, вам будет интересно узнать, что не помогать противнику мистера Хенкока учило наше собственное государство. Берт Пакстон Хенкок – бывший оперативник ЦРУ. Выйдя в отставку, он сразу начал работать на брата Гэбриэла. – Увидев, как вытянулись их лица, агент Тобиас добавил: – Я тоже этого не знал. Мисс Майрик сообщила мне об этом всего полчаса назад, когда закончила полную проверку его досье.
   – Какой ужас! – сказала Джиллиан совершенно искренне. – Выходит, брат Гэбриэл сумел завербовать сторонников даже в ЦРУ!.. Одному богу известно, в каких еще секретных службах у него есть помощники и последователи! Страшно подумать, какой властью обладал этот человек!
   – Будем надеяться, что с его смертью кончилась и его власть, – вздохнул Харт.
   – Не все так просто. Я уверен, что самые преданные его сторонники попытаются ответить ударом на удар. Нам следует быть начеку, – предупредил Тобиас. – Возможны всякие неприятные последствия. Насколько неприятные – это мы еще поглядим, но… Слишком многие будут считать, что мы убили человека, который был глашатаем бога на земле.
   – Брат Гэбриэл никогда не говорил ничего, кроме богохульств! – заспорила Джиллиан. – И не совершал ничего, кроме преступлений!
   – Что ж, будем надеяться, что, когда все грехи брата Гэбриэла сделаются достоянием гласности, его секта развалится сама собой, – сказал Тобиас.
   Некоторое время все осмысливали услышанное. Джиллиан вспомнила, что один из знакомых Харта отправил дочь в школу при Храме. Интересно, спросила она себя, как будут реагировать люди, когда узнают, каким подонком был на самом деле брат Гэбриэл? Его последователи в десятках стран мира, несомненно, растеряются, как овцы, оставшиеся без пастыря, и в конце концов разбредутся по другим сектам, по другим культам. Другие же, неспособные принять очевидное или обозленные потерей своего высокого положения, будут сражаться за свою надежду до последнего. Именно от них следовало ожидать действий, связанных с насилием и жестокостью. Тобиас прав – несомненно, будут еще жертвы, будут громкие скандалы и судебные процессы, способные потрясти сами основы американского общества.
   Потом Джиллиан задумалась – могла ли она представить что-то подобное, когда в мексиканском ресторане случайно столкнулась с Дейлом Гордоном? Конечно же, нет, и – будь на то ее воля – она бы предпочла, чтобы этой встречи никогда не было. Тогда бы ни Мелина, ни Линда Крофт не погибли, но, с другой стороны, остались бы в живых и Дейл Гордон, и Джем Хеннингс, а брат Гэбриэл продолжал бы строить свой безумный новый мир…
   – Кстати, автобусы нашли? – с тревогой спросила она.
   Тобиас кивнул:
   – Их перехватили на шоссе, ведущем к мексиканской границе. Там действительно было телевизионное оборудование… – Он ухмыльнулся. – И еше – сорок семь детей. Живых и здоровых…
   Джиллиан с облегчением вздохнула.
   – Да, живых и здоровых, – повторил агент Тобиас. – Правда, они немного напугались, когда наши люди их извлекали из автобусов, но сейчас все хорошо. Детей передали Детской психологической службе Нью-Мексико, которой по распоряжению губернатора штата оказывают всестороннюю помощь государственные медицинские и общественные учреждения. Кстати, возможно, вам будет любопытно узнать, что среди сопровождавшего детей медицинского персонала были также Дороти Пью и сестра Хеннингса Джанин. Среди детей были двое ее мальчиков – родных племянников Джема.
   – А папочкой был, конечно, сам брат Гэбриэл?
   – Скорее всего.
   – А ребенок Андерсонов? Энтони? Его там не было?!
   – Там не было ни одного малыша по имени Энтони, но это ничего не значит. Как мы знаем, брат Гэбриэл обожал давать людям новые имена. Несколько мальчиков вполне подходят по возрасту, так что определить, кто из них Энтони Андерсон, будет довольно просто.
   – Кендис и Тони просили позвонить им, как только нам станет что-нибудь известно. И мы обещали… У меня записан номер их мобильника.
   Тобиас заерзал на стуле, потом откашлялся.
   – В принципе я был бы не против, но… У этого дела есть один очень неприятный аспект, который, похоже, не приходил вам в голову, мисс Ллойд. – Джиллиан и остальные удивленно воззрились на него. – Андерсоны могут просто не захотеть принять ребенка обратно! И я боюсь, что абсолютное большинство пар, чьи дети были похищены, поступят точно так же, когда им станет известно, кто является биологическим отцом их малышей. Одно дело – зачать от анонимного донора, и совсем другое – выносить ребенка маньяка и психопата. И не просто выносить – ведь если они примут ребенка обратно, они будут обязаны растить его, кормить, воспитывать…
   – Господи! – ахнул Лоусон. – Мне это и в голову не пришло!..
   Но Джиллиан это в голову пришло. Проблема, о которой упомянул Тобиас, занимала ее чуть не с тех самых пор, когда она впервые заподозрила, что Дейл Гордон мог подменить образцы спермы. Когда Джиллиан подумала об этом в первый раз, ей стало так плохо, что она не сумела справиться с тошнотой, и Харту пришлось в срочном порядке останавливаться на обочине.
   Сейчас, когда речь снова зашла о той же проблеме, ее снова замутило, но Джиллиан справилась с собой и лишь поднесла руки к губам, согревая дыханием внезапно похолодевшие пальцы. Несколько мгновений она ничего не видела перед собой, и только потом с удивлением осознала, что все смотрят на нее.
   – Вы что-то сказали? – уточнила она, слабо улыбнувшись, и Тобиас слегка откашлялся.
   – Вы, конечно, можете не отвечать, но мне кажется, мы все имеем право знать: почему вы сделали это? Почему вы все это время выдавали себя за Мелину?
   Несколько мгновений она смотрела на агента, потом перевела взгляд на Лоусона, потом – на Харта, но, не в силах выдержать его взгляд, снова повернулась к детективу.
   – Почему?.. – проговорила она. – Пожалуй, я могу ответить. Все дело было в одной вещи, которую вы мне сказали…
   – Я?! – Лоусон едва не выронил чашку с кофе.
   – В то утро, когда убили мою сестру, двое полицейских приехали домой к Мелине, где была я. Они должны были сообщить мне о несчастье, но ни один из них не назвал меня Мелиной, – а может, и назвали, только я не обратила внимания, ведь я спала и они меня разбудили. Полицейские сказали только, что моя сестра-близнец – убита. Вот и все…
   – Простите, Джиллиан, почему вы вообще оказались в доме Мелины?
   – После того, как я уехала от… – Она заколебалась и, вместо того чтобы назвать имя Харта, сказала: – После того как я уехала из «Мансона», я отправилась к себе домой, но Мелли уже спала. Я разбудила ее, и мы немного поболтали. Именно так я узнала о том, что Джем приезжал ко мне домой со своим подарком. Мелина подробно рассказала мне о том, как вел себя Джем, поэтому впоследствии я сумела убедить его, что именно меня он видел накануне вечером. Золотое сердечко я оставила на столике рядом с кроватью, так что, если за мной кто-то следил, этот человек был уверен – настоящая Джиллиан Ллойд осталась дома, а Мелина уехала к себе.
   – Ого! – не выдержал Лоусон. – Ну и путаница! Прямо как в телесериале!
   – Действительно, все очень запуталось, – подтвердила Джиллиан со слабой улыбкой. – Мелли очень не хотелось вылезать из постели, одеваться, куда-то ехать, поэтому она настояла на том, чтобы эту ночь я провела у нее. В этом был смысл – по крайней мере, так мне тогда казалось. Короче говоря, я уступила – поехала домой к Мелли и легла спать, а утром…
   Она снова ненадолго замолчала, подавленная грузом страшных воспоминаний.
   – Утром, когда я примчалась к себе домой, – продолжила она, – вы, мистер Лоусон, не позволили мне войти в спальню. Помните, вы удержали меня? Вы сказали, что не хотите, чтобы я что-то трогала на месте преступления. И добавили: «Ведь вам наверняка тоже хочется узнать, кто убил Джиллиан, не так ли?»
   Эти слова, детектив, подействовали на меня как пощечина. Я пришла в себя, если можно так выразиться. Именно тогда я и поняла вашу ошибку. Мелину вы приняли за меня. Ту же ошибку совершил и убийца. Когда же я увидела написанные на стене ругательства, я догадалась: это меня хотели убить – убить за то, что я была с Вождем… с Хартом. Но кто мог об этом знать? И почему этот кто-то решил непременно разделаться со мной? Вот почему я решила, что не стану поправлять вас, пока не узнаю больше.
   А потом ко мне приехал Джем, и события начали приобретать весьма странный оборот. Поначалу он еще не знал, что Джиллиан переспала с Хартом, и что брат Гэбриэл приказал Гордону убить ее. До этого момента его потрясение и горе были совершенно искренними, но когда ему стало известно, что мы поменялись местами, и что вместо Мелины Харта сопровождала Джиллиан, он сразу догадался, кто и за что расправился с его «невестой». Быть может, он даже догадался, что убийцей был Дейл Гордон, и поэтому, когда в комнате для интервью Харт пытался описать человека, с которым мы столкнулись в ресторане, Джем все время старался его перебить, отвлечь.
   Но еще до этого я почувствовала, что Джем может иметь какое-то отношение к смерти моей сестры. Во-первых, он почему-то солгал насчет нашей помолвки. Во-вторых, он заявил, будто идея с искусственным оплодотворением ему никогда не нравилась, хотя на самом деле он постоянно подталкивал меня к этому. Правда, я первая высказала эту мысль, но именно Джем все время твердил, что будет ужасно рад ребенку и что чем скорее я это сделаю, тем лучше. Иными словами, я поняла, что, если я раскрою свою тайну, мне может угрожать опасность. Поэтому я и решила, что Джиллиан должна оставаться мертвой – по крайней мере, до тех пор, пока я не найду ответов на главные вопросы.
   Джем так ничего и не заподозрил – я уверена в этом. Правда, когда он пытался «ухаживать» за мной, я не смогла скрыть своего отвращения, но, в конце концов, Джем и Мелина никогда особенно не ладили. Словом, убедить его в том, что я и есть настоящая Мелина, было легче легкого. Но играть ее роль перед… другими было гораздо труднее.
   Тут она не удержалась и бросила еще один взгляд в сторону Харта, который все это время не мигая смотрел на нее.
   – Я призналась вам, – сказала она Лоусону, – что мы с Мелиной поменялись местами перед тем, как она должна была встретиться с мистером Хартом. Вы решили, что вечером все встало на свои места, а я не стала вас разубеждать. На самом деле мы не успели этого сделать.
   – И я ни разу не спросил, когда Мелина снова стала Мелиной, а Джиллиан – Джиллиан? – уточнил Лоусон, и она отрицательно покачала головой.
   – Нет, детектив. Вы спросили только, во сколько Джиллиан вернулась домой после… после того, как уехала из «Мансона». Я действительно вернулась к себе примерно в половине третьего ночи, поболтала с Мелиной и отправилась домой к ней. А она осталась у меня и… погибла. – Ей пришлось несколько раз откашляться, прежде чем она смогла продолжать. – Да, Мелина погибла, потому что осталась в моем доме, в моей постели. Не стану говорить, как трудно мне пришлось, когда все оплакивали меня, хотя на самом деле убита была не я, а Мелина. Несколько раз я была близка к тому, чтобы признаться, но каждый раз меня останавливало только одно: я должна была найти того, кто убил мою сестру.
   – Как долго, по-вашему, вам бы удалось выдавать себя за Мелину Ллойд? – поинтересовался Лоусон.
   – Достаточно долго, детектив. – Она улыбнулась. – Дело в том, что я считала: посмертное вскрытие делается только для того, чтобы определить причину смерти. Мне и в голову не приходило, что в отчете коронера будет упомянуто о гистерэктомии, которую Мелли сделали несколько лет назад. Впрочем, вы ведь обратили на это внимание чисто случайно, не так ли? – Она улыбнулась. – Словом, я была уверена, что времени у меня больше чем достаточно. Я собиралась оставаться Мелиной Ллойд до тех пор, пока не отомщу за нее… за нас. Дальше этого момента я просто не заглядывала. А почему вы спрашиваете? Разве, выдавая себя за Мелину, я совершила преступление?
   – Не исключено, – с сомнением ответил Лоусон. – С одной стороны, вы, безусловно, ввели следствие в заблуждение, давая заведомо ложные показания. Но с другой стороны…
   – Преступления брата Гэбриэла были раскрыты во многом благодаря вам, – продолжил за него агент Тобиас. – В конечном счете – это главное.
   Джиллиан снова повернулась к Харту:
   – Я так боялась, что ты забудешь про нашу встречу с Дейлом Гордоном! Когда мы встретились в комнате для интервью якобы в первый раз, я всеми силами старалась напомнить тебе, как мы наткнулись на него в ресторане, когда покупали тако. Я обязательно должна была дать мистеру Лоусону эту ниточку, но не осмеливалась сделать это сама.
   – Ты… узнала Гордона?
   – Да, конечно. Я узнала его практически сразу, хотя и не могла вспомнить, где я его видела. Но потом он сказал, что работает в клинике, и все встало на свои места – я действительно видела его там. Несколько раз он заговаривал со мной и даже.-. – Она невольно вздрогнула, вспомнив о фотографиях, сделанных Гордоном без ее ведома.
   – Когда мы наткнулись на Гордона, я впервые узнал, что у Мелины есть сестра-близнец, – пояснил Харт. – Она сказала мне, что Гордон, вероятно, ошибся, приняв ее за сестру. Я спросил – действительно ли они настолько похожи, и она сказала – да.
   – Но с вами была Джиллиан, – уточнил Лоусон, очевидно, запутавшись, кто, когда, с кем был.
   – Да, это была Джиллиан, но она же назвалась Мелиной, – объяснил Харт, и Лоусон улыбнулся.
   – Вы уверены, что вы – действительно Джиллиан? – спросил он у нее, и она кивнула.
   – Да, – сказала она с легкой улыбкой. – Я – Джиллиан.
   – Это Джиллиан, – подтвердил Тобиас. – Согласно акту вскрытия, убита была Мелина Ллойд.
   – Я не думала, что вы заметите это несоответствие, даже если бы о нем упоминалось в ваших отчетах, – сказала Джиллиан. – Иначе у вас давно возникли бы вопросы: зачем женщине, у которой удалены детородные органы, обращаться в клинику, где проводят искусственное оплодотворение? И с кремацией я спешила, так как боялась, что вы решите эксгумировать тело для дополнительной экспертизы.
   – Мы и не заметили, – признал Тобиас. – Только вчера вечером я случайно обратил внимание на это обстоятельство. Тут уж я не стал терять времени – нашел мистера Лоусона, и мы вместе поспешили сюда, чтобы заручиться помощью местного шерифа. Но вместо него мы обнаружили только мистера Харта, которого давно разыскивали.
   Джиллиан повернулась к Харту:
   – Это они тебе сказали?
   Ответить он не успел. Вместо него заговорил Лоусон:
   – Нет, мы ничего ему не говорили. Мистер Харт догадался сам.
   – Ты догадался? – переспросила она неожиданно севшим голосом. – Когда?..
   И снова Харту помешали ответить. В кабинет заглянул один из помощников шерифа, который после ухода индейцев сторожил Ритчи.
   – Агент Тобиас, сэр, – сказал он, – вас зовет шериф. Он хочет знать, можно ли сделать так, чтобы его жене и детям не разрешили с ним видеться. Он говорит, что не может смотреть им в глаза.
   – Хорошо, сейчас иду, – отозвался Тобиас и поднялся. – Что ж, на этом, пожалуй, и закончим, – сказал он. – Для вас, Джиллиан, и для вас, мистер Харт, забронированы номера в мотеле. Завтра в десять утра сюда прибудет вертолет, который доставит всех нас в Альбукерке. Оттуда вы можете вылететь в Даллас. Или куда захотите, – добавил он специально для Харта. – Только оставьте мне номер, по которому с вами можно будет связаться, – нам предстоит еще много работы – к счастью, в основном бумажной.
   Он хотел выйти, но тут зазвонил его сотовый телефон. Включив его, агент Тобиас сказал:
   – Это ты, Люси? Спасибо, что перезвонила. Нет, на сегодня больше ничего. Иди домой и отдыхай. Завтра продолжишь. Я просто хотел тебе сказать, что ты отлично поработала. Спасибо… – Он отвернулся и прикрыл рот рукой, но Джиллиан все равно услышала, как он сказал: – И еще я хотел уточнить, какие цветы ты любишь. Что? Да-да, именно цветы…

ГЛАВА 42

   – Пожалуй, мне тоже следовало бы воспользоваться передатчиком, чтобы знать, где тебя искать. Я стучу уже целых пять минут, – сказал Харт, когда Джиллиан открыла дверь своего номера в отеле. Лицо у него было озабоченным.
   – Я была в душе, – ответила Джиллиан. Впрочем, он и сам это понял – Джиллиан куталась в белый купальный халат с эмблемой «Мансона» на груди. Ее волосы были тщательно расчесаны, но с кончиков еще капала вода.
   – Целых три дня я звонил тебе то домой, то на работу. Я оставил тебе целую кучу сообщений. Почему ты мне не перезвонила?
   – А кто сказал тебе, что я здесь?
   – Тобиас.
   – Тобиас проговорился?
   – Только после того, как я пригрозил натравить на него пресс-отдел НАСА. Старине Тобиасу есть что скрывать.
   – Я не могла вернуться домой, Вождь. Это выше моих сил. Боюсь, я больше никогда не смогу жить в своем доме. Ни в своем, ни в доме Мелины… Надеюсь, ты понимаешь почему.