— Да, девочка, — проговорила она, печально качая головой, когда Кэтлин закончила свой рассказ, — уж если ты заваришь кашу, то можно не сомневаться, она удастся на славу. Видит Бог, я хотела бы тебе помочь, но здесь я бессильна. Только вы сами сможете наладить ваши отношения. Какой позор!
   — Я знаю, ба. Все было бы еще не так плохо, если бы эта Симпсон убралась отсюда восвояси. Но подозреваю, она собирается задержаться в Чимере надолго, чувствуя себя у нас как у себя дома!
   — Судя по тому, что ты мне рассказала, она явно решила завлечь Рида в свои сети. Смотри, будь осторожна, — посоветовала Кейт.
   — О, об этом не беспокойся, я буду осторожна, хотя не думаю, чтобы мне это слишком помогло. — Кэтлин вздохнула. — Рид связал меня на этот раз по рукам и ногам.
   Кейт успокаивающе похлопала внучку по руке.
   — Не тревожься. Мы что-нибудь придумаем.
 
   Как и следовало ожидать, лето не принесло с собой ничего, кроме скуки и неприятностей. Рид с головой ушел в работу, деля все свое время между плантацией и судоходной компанией в Саванне. Он по-прежнему посылал суда в пиратские рейды, однако сам в плавание не ходил, слишком загруженный делами, которые накопились за то время, что он отсутствовал, и требовали его самого пристального внимания.
   По существу, дела были у всех, кроме Салли Симпсон, которая большую часть дня была предоставлена самой себе. Сьюзен возвратилась домой в Саванну, а тетя Барбара и дядя Вильям, которые нанесли им короткий визит, чтобы поприветствовать Рида и Кэтлин, отправились в Огасту с намерением провести несколько месяцев с Эми в кругу ее семьи. Мэри и Изабел помогали Кэтлин управляться с домашними делами в Чимере, давая ей тем самым возможность бывать у Кейт в Эмералд-Хилле и расширять свои познания в коневодстве. И конечно, каждую свободную минуту Кэтлин отдавала Катлину и Андреа.
   Светская жизнь — все эти рауты, балы и пикники — тоже отнимала немало времени. Счастливое возвращение Рида из страны мертвых еще более увеличило его популярность, и Тейлоров приглашали сейчас на все значительные мероприятия. Выкроив время, Кэтлин посетила свою портниху и заказала у нее новый летний гардероб для себя и Изабел, после чего женщины сделали еще и множество весьма экстравагантных покупок. Однако то необычайное удовольствие, какое она испытывала, протягивая Риду их счета, сразу же испарилось, едва она заметила на его письменном столе счета Салли. Как ни старалась она убедить себя, что ничего другого нельзя было ожидать, это не уменьшало боли в ее сердце.
   Как бы велика ни была Чимера, в ней явно не хватало места одновременно для Кэтлин и Салли Симпсон. Однако Салли, похоже, не спешила их покинуть. Каждый новый день был настоящим испытанием для терпения Кэтлин. По крайней мере дважды в день во время трапез она была вынуждена сидеть за одним столом с бывшей любовницей Рида, и у нее кусок не шел в горло. Однако ей удалось устроить так, что на время ленча она чаще всего уезжала к Кейт в Эмералд-Хилл.
   В редкие свободные часы Кэтлин совершала долгие прогулки верхом. Это было одним из самых лучших средств хоть немного снять напряжение и расслабиться. Скача по полям на Зевсе, она на какое-то время забывала о всех своих проблемах, наслаждаясь ощущением под собой упругих, мощных мышц и бьющим в лицо ветром.
   Иногда к ней присоединялся Рид. Пожалуй, только в эти редкие минуты между ними и царило согласие, вероятно потому, что по большей части они молчали, наслаждаясь быстрой скачкой по этой земле, которую оба любили. Если они и разговаривали, то только о делах Рида, его планах в отношении Чимеры и успехах Кэтлин в овладении наукой выращивания лошадей.
   Все остальное время они находились в состоянии, напоминавшем вооруженный нейтралитет. Рида словно подменили, так что теперь вместо когда-то весело подтрунивавшего над ней любящего мужа Кэтлин видела перед собой мрачного незнакомца, который день ото дня совершенствовался в искусстве того, как больнее ранить ее резким словом или взглядом, полным ледяного презрения. Причиной здесь, как она понимала, были не оставлявшие Рида подозрения в отношении ее и Жана. Они терзали его, распаляя в нем гнев и лишая их обоих радости и покоя.
   Каждое замечание Рида было явно рассчитано на то, чтобы ее разозлить и вывести из себя. Но когда она, доведенная до крайности, уже готова была вспылить, он, как бы между прочим, тут же напоминал ей о всем том, чего она может лишиться, вызвав его неудовольствие. В последнее время он все чаще давал ей понять, что она стала ему совсем безразлична, и он не расстается с ней лишь из-за детей и своей семьи, которая ее обожала. Были и другие замечания в том же духе. Так, он неизменно подчеркивал, что она все еще его жена и, следовательно, собственность, и обязана во всем ему подчиняться.
   Кэтлин чувствовала себя как мышь, загнанная в угол огромным котом. Постоянное напряжение, в котором она находилась, начинало мало-помалу сказываться на ней. Лиловые тени под глазами становились все заметнее, и часто она тайком от всех плакала, забившись в какой-нибудь укромный уголок.
   В довершение всего Рид был необычайно галантен с Салли Симпсон и стремился, несмотря на всю свою занятость, бывать в ее обществе как можно чаще. Оказываемое им внимание было столь откровенным, что это почти граничило с ухаживанием. Даже на балах и приемах, куда он неизменно сопровождал Кэтлин, Рид в основном занимался тем, что развлекал Салли. Это, естественно, вызывало толки, и вскоре все в округе только и говорили, что о странных взаимоотношениях Рида Тейлора и его прекрасной гостьи.
   Окруженная постоянным вниманием Рида, Салли с каждым днем держалась все более уверенно, стараясь при каждом удобном случае поддеть Кэтлин. Поначалу она делала это весьма тонко, в завуалированной форме, или когда ей удавалось застать Кэтлин одну, но видя, что Рид не бросается тут же на защиту жены, она осмелела и стала более откровенна как в своих издевках, так и во флирте с Ридом.
   Однако язвительные замечания за столом были одним делом, стычки же наедине с Кэтлин совсем другим.
   — Когда только ты поймешь, наконец, что Рид тебя больше не любит? — начала она как-то разговор с Кэтлин своей излюбленной фразой. — Почему бы тебе не признать свое поражение? Такое упрямство с твоей стороны просто неприлично.
   Кэтлин, мало-помалу научившаяся не терять самообладания при подобных замечаниях Салли, ответила ей с холодным презрением:
   — Ты, верно, перегрелась на солнце, милочка. Оно сушит мозги и ужасно портит цвет лица.
   На что Салли, которой доставляло особое удовольствие дразнить Кэтлин тем, как они с Ридом проводили этот год на необитаемом острове, заметила, мечтательно улыбаясь:
   — У нас с Ридом было достаточно времени, чтобы хорошо узнать друг друга. Мы очень с ним сблизились. Рид такой сильный. Его мощь и выносливость просто поразительны. И он такой чуткий возлюбленный.
   Кэтлин заставила себя рассмеяться.
   — А кого еще он мог поражать своей силой и мощью все эти месяцы? — язвительно ответила она внешне оставаясь совершенно спокойной, хотя сердце у нее при этом обливалось кровью.
   — Тогда как ты объяснишь, — парировала Салли, — его внимание ко мне сейчас? Мы проводим вместе немало часов, в то время как ты занимаешься своими повседневными делами. Думаю, ты понимаешь, что мы с ним в это время не только болтаем.
   На губах Кэтлин появилась насмешливая улыбка:
   — И думаю, ты понимаешь, в чьей постели он проводит ночи.
   Салли предпочла проигнорировать это замечание.
   — Вся Саванна знает о чувствах Рида ко мне. Как ты можешь продолжать сносить подобное унижение? — спросила она с наигранной жалостью в голосе.
   Изумрудные глаза потускнели, но ответ Кэтлин прозвучал совершенно спокойно:
   — Я ношу его обручальное кольцо. А о тебе, Салли, говорят во всех гостиных и, уверяю, не слишком-то благожелательно.
   С потемневшим от бессильной злобы лицом Салли выпалила:
   — В конце концов он будет моим!
   Кэтлин покачала головой и с притворным сочувствием сказала:
   — Не обольщайся, девочка. На протяжении веков мужчины всегда имели любовниц, но редко кто из них разводился из-за этого с женой. Зачем покупать корову, когда молоко тебе и так достается бесплатно? Глупо воспринимать ухаживания Рида всерьез, Салли. Он просто играет с тобой в жестокую игру ради собственного удовольствия.
   Итак, с Салли она более или менее справлялась Рид, однако, был совершенно другим делом, и здесь ей приходилось соблюдать особую осторожность. Она могла не замечать его равнодушия в течение дня, но поступать так же в отношении его злобных нападок по ночам, когда они оставались наедине в спальне, было невозможно. На людях он относился к ней с холодной учтивостью, но за закрытыми дверями вся его вежливость мгновенно испарялась.
   Рид был одержим желанием согнуть ее и полностью подчинить своей воле. Казалось, он хотел уничтожить все следы прикосновения к ней Жана, стереть все воспоминания о нем, которые она еще могла хранить в своей душе.
   Подавленное состояние Кэтлин в эти дни, ее потухший взор и отсутствие улыбки на лице Рид был склонен объяснять скорее переживанием из-за потери Жана, чем своими собственными действиями. Обуреваемый ревностью, он старался проводить как можно больше времени с Салли, зная, какую боль причиняет Кэтлин мысль, что Салли оставалась его любовницей, хотя в действительности этого не было. Салли, конечно, с радостью пошла бы на это в надежде со временем стать его женой, но Рида подобная перспектива нисколько не прельщала, и он не прикоснулся к девушке ни разу с того дня, когда их спасли. Его сердце, Рид понимал это, все еще принадлежало рыжеволосому чертенку со сверкающими зелеными глазами, и пока он любил Кэтлин, никакая другая женщина не назовет его своим.
   Однако мучимый ревностью к Жану, он продолжал в свою очередь мучить Кэтлин, уверенный, что она все еще любит его соперника. Он старался подавить в себе мучительное сознание своей вины, когда она со слезами в голосе спрашивала:
   — Почему ты делаешь это, Рид? Чего еще тебе нужно? Я стараюсь угодить тебе, как только могу, но ты все равно недоволен. Что я еще могу сделать?
   — Ты могла бы наконец перестать оплакивать потерю своего возлюбленного, — ответил он на это с мстительным удовольствием.
   — Если ты говоришь о Жане, то это ты продолжать вновь и вновь напоминать мне о нем. И дня не
   проходит, чтобы ты не упомянул его имя.
   Ее слова были правдой, и оба знали это. В надежде вырвать у Кэтлин признание в измене Рид при каждом удобном случае старался ее поддеть каким-нибудь язвительным замечанием, но она была готова скорее умереть, чем в чем-либо ему признаться, прекрасно понимая, что это лишь подлило бы масла в огонь. Ее короткая связь с Жаном принесла им всем троим такие огромные страдания, что нередко ей хотелось, чтобы того вообще никогда не было.
   Рид не оставлял своих издевок даже в постели. Так, лаская ее, он вдруг спрашивал:
   — Жан ласкал тебя так же? Он знал, что эта точка у тебя на плече особенно чувствительна и прикосновение к ней доводит тебя до безумия? Ты млела от его ласк так же, как от моих?
   Кэтлин с жаром все отрицала, но это не останавливало Рида. Снова и снова он разжигал в ней страсть, а потом отказывался дать ей удовлетворение, заставляя молить об этом. Ему доставляло какое-то дьявольское наслаждение унижать ее, и он часто требовал от нее признания в полном подчинении, прежде чем удовлетворить ее.
   — Кому ты принадлежишь, Кэтлин? — требовал он ответа. — Кто владеет твоим сердцем и телом?
   Пойманная в тиски своей страсти к нему, она отвечала:
   — Ты, Рид, — и тут же разражалась рыданиями.
   Не понимая, что толкает сына на подобные действия, Мэри, в конце концов, решила немного его приструнить.
   — Хотя ты, конечно, уже взрослый, — начала она, — но как твоя мать я считаю себя вправе сказать, что ты ведешь себя с Кэтлин просто отвратительно, в то же время демонстрируя перед всеми, в том числе и передо мной, свои отношения с этой… этой девкой. Я не желаю, чтобы ты втаптывал имя Тейлоров в грязь! И почему только Кэтлин терпит от тебя подобные оскорбления?!
   — А я не желаю, чтобы ты вмешивалась в мои дела, мама, — ответил холодно Рид. — Что бы ни происходило между мной и Кэт, это касается только нас двоих.
   Никогда еще сын не разговаривал с ней в подобном тоне, и при его словах в Мэри вспыхнул гнев, хотя мало кто считал ее на это способной.
   — Нет, если ты этим привлекаешь всеобщее внимание! — резко ответила она. — Почему ты так себя ведешь? Если ты только попытаешься объяснить, возможно, я смогу понять тебя и даже чем-то помочь.
   — Я разберусь с этим сам, спасибо. Если тебе не нравится то, что происходит в Чимере, ты всегда можешь погостить какое-то время у Сьюзен.
   Слова сына глубоко ранили Мэри, и она возмущенно ответила:
   — Если бы не Кэтлин, я именно так бы и поступила, но я не оставлю ее, пока ты относишься к ней так ужасно!
   Рид пренебрежительно пожал плечами:
   — Оставайся, коли так, но тогда, будь добра, не вмешивайся.
 
   В эти тяжелые дни Изабел стала для Кэтлин настоящим якорем спасения. Маленькая испанка не позволила Кэтлин замкнуться в своем горе и даже заставила ее снова смеяться. Благодаря Изабел, Кэтлин удалось сохранить присутствие духа и взглянуть на то положение, в котором она очутилась, под совершенно иным углом зрения. Постепенно, несмотря на тиранство Рида, к ней вновь возвратилась ее природная веселость и озорство, и она ожила.
   Когда-то, в пансионе, Кэтлин привлекала Изабел к участию в задуманных ею проделках, но сейчас именно Изабел первой предложила применить подобную же тактику по отношению к Салли Симпсон и вволю поиздеваться над блондинкой. Может, если они достаточно постараются и сделают ее жизнь здесь совершенно невыносимой, она наконец-то уедет из Чимеры. Итак, они решили превратить жизнь Салли в настоящий ад. Вскоре у Кэтлин появились и собственные идеи на этот счет, причем все было задумано так, чтобы Рид ни в чем их не заподозрил.
   Первый успех пришел к ним во время лисьей охоты, на которую пригласил один из соседей. Зная, что Салли плохо ездит верхом, заговорщицы постарались отравить ей эту поездку, Пока Кэтлин следила за тем, чтобы их никто не заметил, Изабелл ослабила подпругу на кобыле Салли.
   Салли согласилась участвовать в охоте только ради того, чтобы доставить Риду удовольствие. Она сидела в седле неестественно прямо, явно неуверенная как в себе, так и в своей лошади.
   — Расслабься, — услышали Кэтлин и Изабел голос Рида. — Я приказал дать тебе самую смирную лошадь конюшне. Как только ты забудешь о своих страхах, ты сама поймешь, какое это удовольствие. (К несчастью для Салли, он забыл проверить подпругу.)
   Салли неуверенно улыбнулась. При первом же прыжке ее лошади через овраг седло Салли слегка съехало набок, но в пылу погони за лисой приглушенного крика девушки никто не услышал. Несчастье произошло перед вторым препятствием. Ее лошадь, чувствуя неопытность своего ездока, решила в последнюю секунду не прыгать и свернула в сторону. Седло съехало еще ниже, и Салли с размаху шлепнулась прямо в грязную лужу.
   Едущие позади нее Кэтлин и Изабел вскрикнули от радости. С трудом Салли встала на ноги, и Изабел воскликнула:
   — О Боже! Да она похожа на большую шоколадную конфету!
   Кэтлин, пронесясь мимо своей соперницы, приветствовала ее возгласом:
   — Ату!
   Она не смеялась так сильно уже несколько месяцев.
   Смех в эти дни стал для нее редкостью, и Кэтлин хваталась за любую возможность хоть немного отдохнуть душой и повеселиться. Рид явно не стремился ее развлекать. На пикниках он предоставлял Кэтлин полную возможность самой о себе заботиться, думая лишь о том, чтобы наполнить снедью тарелку Салли и найти для нее местечко в тени. На балах же он почти не выпускал из объятий свою розовощекую белокурую партнершу, редко снисходя до танца с Кэтлин. Однако у Кэтлин и без него партнеров было более чем достаточно, и это, несомненно, чрезвычайно раздражало Рида. Куда бы они ни пришли, Кэтлин неизменно тут же окружала целая толпа поклонников, которые, затаив дыхание, внимали каждому ее слову.
   Когда же они скакали верхом, Салли, на фоне мастерски владевшей искусством верховой езды Кэтлин, казалась особенно неуклюжей и неумелой. Решив отплатить Риду той же монетой, Кэтлин стала его игнорировать. На пикниках она смеялась с друзьями, играла со своими детьми и расточала улыбки самым красивым обожателям, которых только могла предложить Саванна. Джентльмены, конечно, понимали, что Кэтлин просто наслаждалась их обществом, ни в коей мере не пытаясь завлечь кого-нибудь из них, но они купались в лучах ее очаровательной улыбки, восхищенные ее красотой и остроумием. Кэтлин вела себя в высшей степени осмотрительно, стараясь не давать пищу сплетням, но ее от души радовало появлявшееся на лице Рида злое выражение, когда он видел, как она веселится, несмотря на полное отсутствие внимания к ней с его стороны.
   Однажды, когда одному из поклонников Кэтлин вдруг выпало счастье играть в паре с ней в крокет, Рид наконец не выдержал. При виде того, как молодой франт обнимает Кэтлин за плечи, помогая ей примериться для удара, он тут же оставил Салли и, бросив несколько резких слов партнеру Кэтлин и заняв его место, прошипел:
   — Ты делаешь из себя посмешище.
   Ничуть не встревоженная явно звучавшим в его голосе гневом, Кэтлин ответила ему с нежной улыбкой:
   — Я следую твоему примеру, дорогой. Если сам глава семьи Тейлоров ставит себя в дурацкое положение из-за какой-то вертихвостки, то, что прикажешь делать остальным?
   В начатой Кэтлин и Изабел кампании по выдворению нежеланной гостьи вся семья принимала активное участие. Узнав, что у Салли аллергия на землянику, Мэри тут же приготовила свой знаменитый фруктовый пунш, не сказав при этом, что в него входит, тем более, что это было тщательно оберегаемым семейным секретом. Прежде чем вечер завершился, Салли вся покрылась прыщами, причем такими красными и блестящими, каких им еще ни у кого не приходилось видеть. В течение трех великолепных дней они были избавлены от присутствия блондинки, которая укрылась с горя в отведенных ей апартаментах, выплакивая свои небесно-голубые глаза до красноты, так что вскоре они стали напоминать собой два двухцветных американских флага.
   Даже Андреа и Катлин решили, что «мисс Симплтон» была дозволительным объектом злых шуток. Долго еще Салли с содроганием вспоминала тот день, когда, весело впорхнув в гостиную во время чаепития, Андреа подошла к ней первой с тарелкой сдобы, бирюзовые глаза девочки ярко блестели, когда она, как и подобает вежливой хозяйке, угощающей дорогого гостя, присела перед Салли в реверансе, мило прошепелявив:
   — Не хотите ли пирожок с чаем, мисс Фимплтон?
   Восхищенная этой явно попыткой подружиться, Салли взяла пирожок. Но не успела она откусить от него, как лицо ее пошло пятнами и, поспешно схватив салфетку, она тут же все выплюнула.
   — В чем дело, Салли? — обеспокоено спросил Рид, и так как она не отвечала, давясь и ловя ртом воздух, он раздраженно повторил: — Ответь мне, черт возьми, что случилось?
   Отдышавшись, наконец, Салли взвизгнула:
   — Проклятая девчонка! Она дала мне пирожок с грязью! Будь это мой ребенок, я бы избила ее до посинения!
   Хотя и возмущенный поступком дочери, Рид воспринял с явным неудовольствием резкие слова Салли.
   — Это не твоя дочь, — проговорил он мрачно и, повернувшись к Кэтлин, приказал: — Кэт, отведи Андреа в ее комнату. Позже я сам с ней разберусь.
   В наказание за проделку Андреа рано отправили в постель в этот вечер, но не отшлепали.
   Через несколько дней после этого настала очередь Катлина. Рид работал в своем кабинете, когда раздались оглушительные вопли, заставившие его выбежать на веранду, где Салли трясла и махала руками, как обезумевшая ветряная мельница. Невдалеке, уткнувшись лицом в юбки матери, стоял плачущий Катлин.
   — Господи, ну почему, как только я сажусь работать, что-нибудь обязательно происходит?! — воскликнул он при виде этой сцены. — Что случилось на этот раз?
   Увидев Рида, Салли вскочила с кресла и бросилась ему на грудь.
   — О! Это было просто ужасно!
   Рид оторвал руки Салли от своей шеи и грубо отстранил ее от себя.
   — Господи, женщина! Прекрати, наконец, свои причитания! Ты воешь, как кот, которому прижали дверью хвост!
   Истеричные рыдания Салли сменились еле слышными всхлипываниями. Катлин, хотя он и стоял все еще уткнувшись в юбки матери, похоже, успокоился, и по лицу Кэтлин Рид понял, что она едва сдерживается, чтобы не расхохотаться. От яркого солнечного света, заливавшего веранду, глаза ее сверкали как настоящие изумруды.
   — Что такое с Катлином? — рявкнул Рид.
   — Мисс Симпсон напугала Гарри и ударила Катлина по лицу, — ответила сдержанно Кэтлин.
   Подняв голову, Катлин взглянул на отца.
   — Но сейчас все хорошо. Мама в ответ ее тоже стукнула, и с Гарри все будет в порядке. Так сказала мама.
   Рид поднял глаза к небу.
   — Мы еще разберемся с тем, кто кого ударил, а сейчас, хотя я и боюсь спрашивать, кто такой Гарри?
   — Не кто, — что, — поправила Рида Кэтлин. — Это новый любимец Катлина.
   Чувствуя себя сейчас в полной безопасности, Катлин вытянул вперед руку, в которой извивался его любимец — скользкий, блестящий уж более двух с половиной футов длиной.
   — Тебе он нравится, папочка? — на губах ребенка была гордая улыбка.
   Салли вновь завизжала, и Риду тут же захотелось самому влепить ей пощечину, хотя сейчас ему был понятен испуг девушки.
   Увидев, что Рид нахмурился, Кэтлин, подтолкнула сына к двери.
   — Думаю, тебе лучше отнести сейчас Гарри в сад, чтобы он позавтракал, — предложила она.
   Она бы ускользнула и сама, но Рид ее остановил:
   — Кэтлин, начни-ка с самого начала, да смотри, ничего не упусти, — приказал он сурово.
   Послушно она рассказала ему, что Катлин проявил щедрость, предложив мисс Симпсон играть вместе с его драгоценным новым любимцем.
   — Бедный ребенок не имел понятия, что она так раскричится при виде безобидного ужа! — в голосе Кэтлин было явное раздражение. — Напугав Катлина с Гарри до полусмерти своими криками, она еще имела наглость дать Катлину пощечину! — В глазах Кэтлин при этих словах вспыхнул гнев. — И вот что я тебе скажу: я никому не позволю безнаказанно бить моего ребенка! Да, я ударила ее в ответ на это и сделаю не только это, если она хотя бы пальцем дотронется еще раз до моих детей!
   Кэтлин гордо выпрямилась и, вздернув подбородок, вошла в дом. Рид невольно улыбнулся, подумав, что никогда она не выглядела такой прекрасной, как сейчас, когда, пылая справедливым гневом, встала на защиту своих детей.
   — Над чем это ты смеешься? — раздраженно спросила Салли.
   — О, замолчи ради Бога! — резко ответил Рид. — В последнее время от тебя одни только неприятности. Запомни, если ты хотя бы еще раз ударишь кого-нибудь в этом доме: я отшлепаю тебя собственной рукой! — С этими словами он вернулся к себе в кабинет, оставив бедную Салли страдать на веранде в одиночестве.

ГЛАВА 21

   На смену июню пришел июль, однако Салли все еще оставалась в Чимере. Она вернула себе расположение Рида, полностью изменив свою тактику и став слащавой до тошноты. Свое прежнее поведение она объясняла тем, что у нее расшатались нервы из-за пережитого, но с этим, уверяла она, было теперь покончено.
   В то время как Салли наконец оправилась от своей странной болезни, у Кэтлин появились первые симптомы хорошо знакомого ей недомогания. Каждое утро, едва проснувшись, она тут же со всех ног бросалась к помойному ведру, а часом позже таким же образом теряла и свой завтрак. К полудню она уже чувствовала себя прекрасно, если не считать набухших грудей и склонности всплакнуть по любому поводу.
   Кэтлин была уверена, что беременна. Но кто же был отцом будущего ребенка — Жан или Рид? Она вспомнила, что последние месячные у нее были за две недели до неожиданного возвращения Рида. После этого она была близка с обоими мужчинами. Так кто из них двоих был ответственен за ее нынешнее состояние?
   Какое-то время Кэтлин держала эту новость при себе, сказав обо всем лишь Изабел и Кейт, которые, как она хорошо знала, поймут ее и не осудят.
   — Рид придет в ярость! — предсказала Изабел. И надо же было такому случиться именно сейчас, когда он наконец начал смягчаться по отношению к тебе и понимать, что за штучка эта его Салли!
   У Кейт тоже были мрачные предчувствия относительно реакции Рида.
   — Я вынуждена согласиться с Изабел, девочка. Это сейчас совсем некстати. Если бы только был какой-нибудь способ определить, кто отец!
   — Что ты собираешься делать, Кэтлин? — спросила Изабел
   — До или после того, как повешусь? — горько пошутила Кэтлин.
   — Что? Ты готова даже на это, лишь бы не доставлять Риду неприятностей? — поддела ее Изабел, вызвав у Кэтлин невольную улыбку.
   — Ну, думаю, я все же на это не пойду, — проворчала она. — Я никогда не искала легких путей. И все же я пока подожду говорить ему об этом. Мисс Симпсон, слава Богу, наконец-то собирается отправиться в Вашингтон. Я скажу ему о ребенке, когда она уедет.
   — Итак, мы все-таки от нее избавимся! — воскликнула Кейт. — Скатертью дорога!