Тихие стоны наполнили тишину ночи. Кэтлин с Ридом поднялись к новым высотам наслаждения. Кэтлин будто растворилась в Риде, она бесстыдно подчинялась каждой его просьбе, угадывала каждый намек выполняла любое желание. Они отбросили всякий ограничения, и их страсть горела вольно, как раздуваемый ветром лесной пожар, сжигая их в своем пламени. Вожделение вознесло их на такие пики, где было трудно дышать, закружило в бешеном вихра и наконец отпустило, оставив обессиленными и отрешенными от всего.
   Их любовные утехи были столь горячи и страстны что Кэтлин не смогла сдержать слез радости. Решив что он ненароком сделал ей больно, Рид немедленно забеспокоился:
   — Что такое, моя сладкая? Что-то не так? Покачав головой, она прошептала:
   — Что может быть не так, дорогой, когда ты со мной? С тобой я чувствую себя такой обожаемой, такой желанной. Любовь к тебе переполняет мое сердце и переливается через край. Ты видишь не слезы. Это любовь, которую моя душа уже не вмещает, потому что ты дал мне столько счастья.
   Нежными поцелуями он осушил ее слезы, впитывая глазами каждую черточку дорогого лица, полного любви.
   — Родная моя, ты подарила мне одну из самых прекрасных ночей в моей жизни. У меня нет слов, чтобы описать, что я чувствую, когда ты отдаешься мне полностью, как сегодня. Ни одну минуту этой нашей ночи я не променял бы на все золото мира.
   — Ты в этом абсолютно уверен? — шутливо спросила она.
   — На все золото в десятикратном размере, — ответил он, притягивая ее к себе. — Я люблю тебя киска, люблю твой живой, смелый характер, даже твое упрямство и непокорность. Я обожаю тебя от макушки, освещенной солнцем, до складочек на ступнях.
   — Я тоже люблю тебя, Рид, так сильно, что этимменя даже пугает, — вздохнула она, отдыхая в его объятиях. — Я боюсь, что за такое счастье придется платить. Вот почему я ненавижу, когда ты уходишь в плавание без меня. Я боюсь, что с тобой что-то случится. Тогда я просто умру.
   Ничто на этом свете не разрушит нашей любви, — нежно сказал он.
   Вытянув руку, она прикоснулась к его щеке и потрогала бороду.
   Я хочу тебе кое в чем признаться, — сказала она, сдерживая смешок.
   — В чем? — с любопытством спросил он. — Катлин был прав. Борода и усы и вправду щекочут.
   Тишину раннего утра наполнили звуки раскатистого хохота Рида, которому вторил негромкий смех Кэтлин.
   Спустя несколько дней Рид уехал, сказав Кэтлин, что направляется в Вашингтон. В скором времени должен был состояться обмен военнопленными на море, объяснил он, и главная роль в этой акции отводилась «Кэт-Энн» и еще одному каперскому судну. Указание относительно того, где и когда произойдет обмен, Риду надлежало получить в Вашингтоне.
   Остаток мая Кэтлин провела занимаясь самыми разными делами. Наступил июнь, принесший с собой необычайную жару. Все изнемогали под палящими лучами солнца, светившего с безоблачного лазурного неба. По всем признакам, лето предстояло исключительно жарким, и жители Саванны спешили уехать из города и укрыться в более прохладных домах на плантациях.
   Война продолжалась уже двенадцать месяцев, но в Саванне еще не видели ни одного английского корабля, ни одного английского солдата. Жители начинали понемногу расслабляться. Предоставив охрану города частям ополчения, расквартированным в фортах, они уезжали, стремясь за городом отдохнуть от всех хлопот.
   Кэтлин с радостью восприняла возвращение Мэри, с которой приехали Сьюзен с Тедом и их двое детей. Дом в Чимере был большим и без Рида казался опустевшим. С их приездом Кэтлин стало легче переносить свое вынужденное одиночество. Барбара и Вильям в Чимеру не поехали, решив навестить Эми с Мартином в их поместье вблизи Агусты.
   В июле жара усилилась. Никто не занимался ничего кроме самых необходимых вещей, причем в самые жаркие часы дня всякая деятельность вообще прекращалась. Готовили ночью, а днем подавали только холодные блюда. День проводили в тени с высоким стаканами холодного лимонада или других охлажденных напитков, а всю работу делали рано утром и поздно вечером.
   1 июля в Саванну пришел «Старбрайт» в весьма потрепанном состоянии. Команда сообщила о жестоких штормах в Карибском море. Двое бывших матросов Кэт — Дэн Ханаан и Хэл Финли ходили в это плавание на «Старбрайте». У Дэна во время шторма, ставшего причиной поломок на «Старбрайте», были сломаны два ребра. Невзирая на жару, Кэтлин несколько раз ездила с Тедом в Саванну, чтобы проверить, как идет починка ее любимого фрегата, того; самого, который в давние годы несколько в измененном виде бороздил моря под названием «Волшебница Эмералд».
   Она как раз находилась в доках в тот день, когда в порт Саванны вошел странного вида корабль. Кэтлин, как и другие, какое-то время наблюдала за ним и, удостоверившись, что это американское судно, ~ вернулась к своим делам. Вскоре в доках появился Тед в сопровождении незнакомца в форме. Кэтлин с любопытством рассматривала молодого лейтенанта, размышляя, о чем он хочет поговорить с ней. Приветливая улыбка исчезла с ее лица, когда она увидела серьезное выражение лица лейтенанта и встревоженное — Теда.
   — Миссис Рид Тейлор? — спросил лейтенант и после ее кивка продолжал: — Меня прислали из Вашингтона. На меня возложена печальная обязанность сообщить вам, что ваш муж, его корабль и вся команда пропали без вести после шторма. Предполагается, что они утонули. С сожалением вынужден информировать вас, мадам, что капитан Тейлор вероятнее всего погиб.

ГЛАВА 8

   С минуту Кэтлин смотрела на лейтенанта, не видя его, будто он был бесплотным духом, облекшим в слова ее худшие опасения. Затем, когда смысл сказанного дошел до нее, она пошатнулась как от удара. Никогда не испытывала она подобной боли. Казалось, ей прямо в сердце вонзили шпагу. Лицо исказила гримаса отчаяния, и она согнулась пополам, обхватив себя руками за талию.
   Она не чувствовала, как Тед обнял ее и поддерживал, пока она с усилием дышала, стараясь перебороть накатывавшие на нее волны тошноты и беспамятства. Сердце билось где-то у самого горла, грозя задушить ее, а мозг заходился в безмолвном агонизирующем крике, отказываясь воспринять слова, которые могли убить ее.
   Наконец она вздохнула глубже. Вздох превратился в протяжный жалобный стон, вырвавшийся из самых глубин ее потрясенной души. Ее стоны и крики отражались от поверхности воды, устремлялись к песчаным холмам на берегу волнами полных муки звуков, напоминавших стенания привидений-плакальщиц из сказаний ее родины. Ни один из тех, кто оказался на пристани в тот день, не сможет забыть плача ее страдающей души.
   Рыдания разрывали ей сердце, и Кэтлин не помнила себя от боли. Но она не слышала собственных криков, сознание воспринимало лишь отчаянный вопль ее сердца: это просто кошмар. «Наверняка это всего лишь кошмар. О Господи, сделай так, чтобы я проснулась и все это оказалось только сном». Тед, не зная, чем ей помочь, мог лишь следить за тем, чтобы она, споткнувшись, не упала в воду.
   Молодой лейтенант стоял, беспомощно наблюдая за этим проявлением горя, невольной причиной которого он стал. Услышав ее крики, со «Старбрайта» прибежали Дэн Ханаан и Хэл Финли. Они никак не могли понять, что заставило их любимого капитана Кэтлин вести себя подобным образом. Встав прямо перед ней, Дэн несколько раз позвал ее по имени, но единственным ответом, который он получил, были ее непрекращающиеся стоны и крики. Не зная, что еще можно сделать, он поднял руку и изо всей силы ударил Кэтлин мозолистой ладонью по лицу.
   Голова Кэтлин откинулась в сторону. Она резко втянула воздух, безумные крики прекратились. Недоуменный, полный боли взгляд сфокусировался на Дэне.
   — Кэтлин, голубка, — нежно проговорил он, — что с тобой? — В его собственных голубых глазах застыла мука.
   Кэтлин дважды моргнула и заговорила, мучительно выдавливая из себя слова:
   — Он сказал, что он мертв. Он сказал, что Рид мертв. — Слова застряли в горле, она затрясла головой. Жестом ребенка, ищущего утешения, она взяла огрубевшие руки старого Дэна в свои. — Этого не может быть, правда, дружище? Говорят, он утонул. Мое любимое море не поступило бы так со мной, да, Дэн? Оно не отняло бы у меня Рида.
   Слова Кэтлин напоминали бессвязное бормотание, и никто, кроме Дэна знавшего ее с детства, не мог разобрать, что она говорит. Взгляд ее ставших совсем огромными изумрудных глаз остекленел от болевого шока.
   Все еще обнимая Кэтлин, Тед попробовал увести ее.
   — Пойдем, Кэтлин. Пойдем домой, там ты сможешь лечь.
   — Нет, — прозвучал резкий ответ, и Тед испугался, что она снова начнет кричать.
   Дэн предостерегающе покачал головой:
   — Теди, милок, разве ты не видишь, что она в шоке? Давай отведем ее на «Старбрайт». Она сможет отдохнуть в капитанской каюте, пока не пройдет первое потрясение. На борту «Старбрайта» ей сейчас будет лучше, чем в любом другом месте.
   Теду, а тем более лейтенанту подобное предложение показалось полной бессмыслицей, но Кэтлин без возражений дала себя увести. Не зная, что делать, лейтенант повернулся и направился прочь из доков. Большая тяжелая рука опустилась ему на плечо, заставив остановиться. Обернувшись, он увидел хмурое лицо Хэла Финли.
   — Вам бы лучше пойти с нами, лейтенант, — посоветовал Финли. — Вам придется подробнее рассказать о гибели капитана Тейлора. Как только миссис Тейлор пойдет в себя, она начнет задавать вопросы и захочет получить на них ответы. Я бы не хотел сказать ей в ответ, что ничего не знаю.
   Дэн провел их в капитанскую каюту. Что-то подсказало ему, что не следует заставлять Кэтлин ложиться. Вместо этого он усадил ее в большое капитанское кресло за письменным столом. Остальные молча смотрели, как он налил в стакан щедрую порцию виски и поднес его к губам Кэтлин. Она автоматически взяла стакан.
   — Выпей это, голубка, — ворчливо скомандовал Дэн — и не вздумай запустить стаканом в меня. Это превосходное ирландское виски, и я не хочу, чтобы его расходовали понапрасну.
   На губах Кэтлин мелькнуло подобие улыбки, и она сделала большой глоток. Горло ей обожгло, она закашлялась, но, восстановив дыхание, сделала еще несколько глотков. От крепкого напитка тепло растеклось по всему ее телу. Она глубоко вдохнула и прерывисто выдохнула. Голова откинулась на спинку кресла, словно нежной шее было не под силу держать ее. Веки опустились, из-под густых ресниц выкатились две большие слезы. Все пошли к дверям, но тут Кэтлин открыла глаза. В них по-прежнему было страдание, но взгляд стал осмысленным.
   — Останьтесь, — приказала она.
   Она медленно выпрямилась, опершись локтями о стол. Положила на стол ладони, чтобы унять дрожь в руках, и отыскала глазами молодого человека в форме.
   — Приношу вам извинения, лейтенант, за свое поведение. — Голос прозвучал хриплым шепотом. С усилием она постаралась придать себе больше достоинства и, откашлявшись, заговорила более твердо: — Я готова выслушать в подробностях то, что вы имеете мне сообщить.
   — Мадам, я мало что могу добавить к тому, что сказал. Примите мои соболезнования, — пробормотал лейтенант.
   — Вы сказали, был шторм, — настаивала Кэтлин.
   — Да, мадам.
   — Где и когда?
   — Месяц назад в заливе вблизи побережья Флориды.
   — Капитан Тейлор выполнял задание по обмену пленными?
   На лице лейтенанта отразилось удивление.
   — Вы знали об этом? Кэтлин кивнула.
   — Мой муж практически ничего от меня не скрывает. — Бессознательно она употребила настоящее время. — Состоялся ли обмен?
   Лейтенант кивнул.
   — Капитан Тейлор и капитан «Сихорса» Гатри завершили свою миссию и направлялись к порту, когда начался шторм. По словам капитана Гатри, шторм был необыкновенно силен, и сам он был настолько занят спасением собственного судна, что не сразу заметил исчезновение «Кэт-Энн».
   Кэтлин немедленно ухватилась за эту хрупкую соломинку. Она не отрывала взгляда от лица лейтенанта.
   — Значит, никто собственными глазами не видел, как «Кэт-Энн» затонул?
   Молодой человек, нахмурившись, покачал головой.
   — Нет, но именно это и произошло. После шторма капитан Гатри повторил свой маршрут. В течение двух дней он и его люди обыскивали море и расположенные поблизости острова. Они никого не обнаружили.
   Что-то в его голосе сказало Кэтлин, что он о чем-то умалчивает, но она не стала нажимать, а горячо воскликнула:
   — Может, «Кэт-Энн» штормом отнесло в сторону! Может, корабль был поврежден и со временем объявится в каком-нибудь порту!
   Лейтенант с жалостью посмотрел на Кэтлин.
   — Мадам, капитану Тейлору надлежало вернуться в Вашингтон три недели назад. Но у нас до сих пор нет никаких сведений о «Кэт-Энн» и его команде. Никто и нигде их не видел.
   И опять у Кэтлин возникло впечатление, что он чего-то не договаривает.
   — Почему вы все-таки уверены, что «Кэт-Энн» погиб? Вы что-то скрываете от меня, сэр.
   Лейтенант глубоко вздохнул, явно не желая продолжать, но пристальный взгляд Кэтлин не оставлял ему выбора.
   — На второй день поисков капитан Гатри наткнулся на обломки корабля, потерпевшего крушение. Насколько нам известно, во время шторма в этом районе не было никаких других кораблей, и поэтому мы заключили, что это должен быть «Кэт-Энн».
   Кэтлин резко втянула воздух и с усилием задала следующий вопрос:
   — Какого рода обломки он обнаружил?
   Лейтенант отвернулся и тихим, но ясным голосом объяснил:
   — Это были бочки, мачтовые перекладины, куски дерева…
   — Тела? — сглотнув, спросила Кэтлин.
   — Да, мадам, — пробормотал лейтенант.
   — Опознали ли в них людей с «Кэт-Энн»? — еле выговорила Кэтлин.
   — Мадам, — молодой человек снова посмотрел ей в лицо. В его взгляде читалась симпатия. — Провести опознание было невозможно. Они пробыли в воде так долго… — он не закончил фразу.
   Два красных пятна, появившиеся на щеках Кэтлин от выпитого виски, исчезли, лицо стало мертвенно-бледным.
   — Господи, ну конечно! — прошептала она, и ее глаза расширились еще больше. В голосе зазвучали истерические нотки. — Акулы сразу же взялись за дело.
   Лейтенант кивнул с несчастным видом. Кэтлин яростно затрясла головой, отгоняя видение, вызванное собственными словами.
   — Нет. Я отказываюсь верить, что это был корабль Рида. Должно быть, это было какое-то другое судно, — взглядом она умоляла лейтенанта согласиться с ней. — Наверняка военно-морское ведомство намерено продолжать поиски. Вы ведь сделаете это, правда? Не можете же вы объявить человека погибшим на основании тех скудных свидетельств, какие у вас имеются, и забыть о нем?
   Он с усилием сглотнул, в свою очередь взглядом умоляя ее понять и принять его объяснение.
   — Мы искали, миссис Тейлор. Мы искали, ждали и молились. Капитан Гатри не обнаружил ни одного оставшегося в живых члена команды, никаких свидетельств, что кому-то удалось спастись. Мы сделали все, что в наших силах. Наша страна ведет войну, и нам необходимо заниматься более неотложными делами. Я искренне сожалею, мадам, но в данных обстоятельствах нам остается только согласиться с заключением капитана Гатри.
   От гнева в глазах Кэтлин словно вспыхнуло зеленое пламя. Она вздернула подбородок и гордо выпрямилась.
   — Вы можете соглашаться с этим, сэр, вы и все остальные. Но я — нет! И раз я не могу обратиться за помощью к правительству, для которого мой муж сделал так много, я сама займусь его поисками.
   Достав из ящика стола карту, она разложила ее на письменном столе.
   — Покажите мне место, где в последний раз видели «Кэт-Энн», — скомандовала она. — Я хочу знать, где находился корабль, когда разразился шторм, и где Гатри нашел тела.
   Лейтенант в нерешительности посмотрел на Теда и Дэна, ища поддержки.
   — Ну же, — резко сказала Кэтлин.
   — Она не отстанет от вас, пока вы ей не покажете, — медленно проговорил Дэн.
   Лейтенант указал нужные районы, обозначив их на карте точками. Они были расположены у западного побережья Флориды. Сообщив эти сведения, он взглянул на решительные лица Кэтлин и двух матросов, готовых, судя по всему, поддержать ее затею. Один Тед выглядел не совсем уверенно.
   — Неужели вы и вправду отправитесь на поиски капитана Тейлора и возьмете миссис Тейлор с собой? — недоверчиво спросил он Дэна и Финли.
   — Сынок, — суховато ответил ему Дэн, — если Кэтлин говорит, что поплывет туда, значит, так оно и будет, а мы поплывем с ней. И не мы возьмем ее с собой, а она нас.
   Лейтенант ушел в состоянии величайшего замешательства, вызванного последним замечанием Дэна, но, будучи вымотанным эмоционально, не стал слишком долго над ним раздумывать. Ему было до боли жаль эту очаровательную молодую вдову, и он молил небо, чтобы она нашла в себе силы примириться с судьбой. Чем дольше он обо всем этом думал, тем больше убеждал себя в том, что матросы просто не стали с ней спорить, не желая усугублять ее горе. Он поспешил на свой корабль, надеясь про себя, что больше ему не придется выполнять подобных поручений. Из всех возложенных на него обязанностей обязанность сообщать молодым женам и матерям о гибели самых дорогих для них людей была наиболее тягостной.
   После ухода лейтенанта Кэтлин вся как-то обмякла Гордость и гнев на время придавали ей силы, но сейчас невообразимая тяжесть утраты навалилась на нее с новой силой.
   Тед, потерявший друга и шурина, тоже был убит горем, но он мог только догадываться о глубине переживаний Кэтлин.
   — Кэти, — начал он, — я думаю, нам надо пойти домой. Необходимо сообщить Сьюзен и Мэри.
   Кэтлин постаралась сбросить с себя тяжесть, грозившую раздавить ее.
   — Ты иди, Тед. Твое присутствие будет необходимо Сьюзен, когда она обо всем узнает, а Мэри будет нуждаться в вас обоих. — Тед начал было протестовать, но она остановила его, подняв тонкую дрожащую руку. — Я приду позже, дорогой кузен. Мне нужно побыть одной, подумать, решить, что делать, как-то переварить все случившееся. Слишком неожиданно все это на меня свалилось.
   — Но тебе не следует оставаться одной, — все же возразил Тед, охваченный беспокойством за Кэтлин. — Тебе нужны любовь и поддержка тех, кому ты дорога. Кроме того, что мы скажем Андрее и Катлину?
   При упоминании о детях Кэтлин заморгала.
   — Пусть Изабел и Делла займут их чем-нибудь и ничего не говорят до моего прихода. — Голос у нее прервался, и она подняла на Теда наполнившиеся слезами глаза. — Дай мне время до утра, Тед. Дэн и Финли позаботятся обо мне.
   И добавила, вспомнив еще об одной важной вещи:
   — Придется мне самой заехать к Кейт и рассказать ей. Она очень любит Рида. Она стареет, но я надеюсь, она сумеет выдержать. Ужасно было бы потерять еще и бабушку. — Подбородок Кэтлин предательски задрожал, она стиснула зубы и быстро заморгала.
   — Но утром ты вернешься домой? — с тревогой спросил Тед.
   Кэтлин кивнула и позволила Теду на мгновение прижать ее к себе.
   — Теперь иди, Тед, — запинаясь, проговорила она. — Сообщи Сьюзен и Мэри, пока они не узнали об этом от кого-то чужого. Плохие новости распространяются, как лесной пожар.
   Дэн выпроводил Теда и Финли из каюты, а сам уселся снаружи у двери; он решил остаться поблизости на случай, если Кэтлин вдруг позовет его, но знал, что ей нужно побыть одной, наедине со своим горем.
   Слезы потекли по щекам старого моряка, когда несколько минут спустя из-за двери до него донеслись разрывающие душу рыдания. Он бы отдал жизнь, чтобы избавить ее от этой боли. Он сделает для нее все, что в его силах, поклялся он про себя, адресуя эту клятву самому себе, Богу и Кэтлин.
   Немало времени прошло после того, как все ушли. Кэтлин стояла посреди каюты, тупо уставясь на дверь. Горячие слезы текли по лицу, сильная дрожь сотрясала все тело. Казалось, чья-то рука все сильнее сжимала ее грудь, наполняя болью пустоту, возникшую там, где когда-то находилось сердце, разбитое сегодня словами лейтенанта. Внутри возникла тошнота, и у нее промелькнула смутная мысль, не вырвет ли ее сейчас. Боль,разлившаяся в груди и животе, дополнялась пульсирующей болью в ладонях, от нее пальцы слегка скрючились.Медленно, словно в трансе, она поднесла к лицу трясущиеся руки и уставилась на них. Воспринимая какой-то частью мозга все происходящее с ней словно со стороны, она с удивлением подумала: «Как странно, что боль чувствуется в ладонях». Затем тряхнулаголовой.
   — Нет, это совсем не странно, — сказала она вслух. — На протяжении многих лет эти руки обнимали Рида, они столько раз ласкали его лицо и тело, ощупывая каждую черточку, каждый мускул, каждый изгиб.Они нянчили его детей, гладили его нахмуренный лоб. — Первое жалобное рыдание эхом отдалось в каюте. — А теперь этим рукам придется обнимать лишь пустоту. Что же странного в том, что они болят, ведь никогда больше не прикоснуться им к любимому лицу, никогда этим пальцам не провести по морщинкам, появлявшимся, когда он смеялся, в уголках глаз и рта.
   Этого Кэтлин не могла вынести. Внезапно ноги нее подкосились, и она рухнула на пол рядом с койку и глубокие рыдания сотрясали ее тело. Она закрывая лицо руками и прислонилась к матрасу, чтобы как-то унять неконтролируемые спазмы, вызывавшие боль более сильную, чем при родах. Вскоре рыдания сменились стонами. Как в агонии она снова и снова повторяла имя Рида, будто звала его вернуться. Все ее мысли были заняты только им. Она жаждала ощутить его присутствие, увидеть ослепительную улыбку, услышать заразительный смех. Ее страдания усилились, когда она подумала о его твердых теплых губах, приникавших к ее губам, о том, как темнели от страсти его глаза, когда он занимался с ней любовью. Мысль, что теперь его нет в ее жизни, была невыносима.
   Постепенно стоны затихли. Она бездумно забралась на койку и натянула на дрожащее тело грубое одеяло.
   — Как холодно, — неразборчиво пробормотала она, стуча зубами. — Мне так холодно. — Она съежилась под одеялом, хотя через иллюминатор в каюту проникали потоки теплого воздуха.
   Наконец, подтянув колени к груди, она погрузилась в беспокойный, не дающий отдыха сон. Но даже во сне по щекам катились слезы, увлажняя холодное лицо и спутанные медно-рыжие кудри.
   Проснулась Кэтлин в полной темноте. Голова была ясной, и она нисколько не удивилась тупой боли в груди, сразу же вспомнив, что вызвало эту боль. Каждое слово, каждый жест, каждая мысль минувшего дня отчетливо возникли в мозгу и из груди вырвался полувздох-полурыдание. Она лежала, глядя в ночь в иллюминаторе. Каждый уголок мозга рождал воспоминания, и она отдалась этому бесконечному потоку.
   Она вспомнила свою первую встречу с мужчиной, которому предстояло стать ее мужем и центром ее вселенной. Заново пережила день их свадьбы. Как же красив был Рид в тот день! Мысли предательски вернулись к той ночи, когда Рид впервые овладел ею, когда он так нежно учил ее искусству любви.
   Слезы ручьем полились из глаз. Рыдая, она уткнулась головой в подушку. Воспоминания о самых сладостных моментах их жизни осаждали ее со всех сторон, разрывая душу на части. Перед глазами как живой вставал Рид: вот он убаюкивает Андреа, вот с гордым видом взирает на своего только что родившегося сына. Теперь эти представления вместо радости вызывали боль. Даже воспоминания об их ссорах усиливали горечь утраты. Разве можно было сравнить чувство обиды и злости, которые она испытывала во время этих ссор с тем, что она чувствовала сейчас?
   — Я бы душу отдала за то, чтобы Рид был сейчас со мной, — горячо взмолилась она, неизвестно к кому обращаясь. — Я готова заплатить любую цену. Я проведу остаток жизни у его ног, если он вернется ко мне.
   Как только рыдания начинали чуть-чуть стихать какая-нибудь новая мысль влекла за собой новый приступ боли, и слезы опять неудержимо лились из глаз. Слезы, молитвы, болезненно-сладкие воспоминания — вот и все, на что Кэтлин была сейчас способна.
   Долго рыдала она, но, наконец, все слезы, казалось были выплаканы. С трудом, встав с койки, Кэтлин подошла к открытому иллюминатору. Ночной воздух был наполнен солоноватым запахом моря, ясное неба усыпано звездами.
   «Небу следовало быть затянутым тучами, — подумала Кэтлин. — И должен бы идти дождь и бушевать шторм. Это больше подходило бы к моему настроению. — Она закрыла глаза, не желая видеть красоты ночи. — И гром должен был сердито греметь и молния разрывать небо, как боль разрывает мою душу».
   — Господи! — вскричала она в порыве отчаяния. — Как ты мог сделать такое со мной, и с Ридом, и с нашими невинными детьми?!
   Жгучие слезы вновь собрались в уголках припухших глаз.
   — Нет, нет! — вскрикнула она, яростно тряся головой. — Я не должна так думать. По словам лейтенанта, «Кэт-Энн» попал в шторм месяц назад. Если бы Рид погиб тогда, разве я этого не почувствовала бы? — облекала она в слова свои сомнения. — Я не верю, что не узнала бы об этом, что ничего не почувствовала бы. Сердце сказало бы мне. При такой любви, как наша, я бы как-то узнала о его гибели. Сердце мое остановилось бы в тот самый момент, когда это случилось. Я бы уже тогда испытала эту ужасную боль, я уверена в этом.
   Крошечный лучик надежды засветился в ее душе одновременно с лучами еще невидимого солнца, озарившими небо на востоке, и она прошептала в предрассветной тишине:
   — Рид, я знаю, что ты жив. Я чувствую это каждой ей клеточкой. Я найду тебя, дорогой, я обещаю. Жди меня, моя любовь, я приплыву к тебе со всей скоростью, на какую способен «Старбрайт».