Часть III. Тяжелая наследственность.

Глава 11. Библиотечные истины.

   – И кто ж его строганул, интересно? – пробурчал Светлан, закрыв за собой дубовую дверь. – Случаем, не прежний Биф? Ведь не зря возвысил Тига именно Роже. Да и сам бастард трется здесь неспроста – верно, ждет: не обломится ли ему по максимуму?
   – Думаешь, тебе удалось перевербовать Ла Гуса? – спросила Жанна.
   – Не будет гадить – и то хлеб… с паршивой овцы.
   – Ну, ты и завернул, си-ир! – удивилась она такой конструкции.
   – Яго недодушенный, – проворчал богатырь. – Интриган доморощенный… Хотя в этих делах все – самоучки. – Вздохнув глубже, он расправил плечи, будто сбросил груз, и спросил: – Ну, кто у нас на очереди?
   – Графский библиотекарь, – ответила Жанна. – Или, как выразился де Гронде, хранитель книг.
   – «Водитель кобылы», ну да. Впрочем, так и вправду звучит весомей. Нечто сродни ученому.
   – Будто у нас ученых очень ценят! – фыркнула ведьма. – Вот маг – иное дело. А еще выше – громилы в железных футлярах.
   – Здесь многое устроено не по уму, – согласился Светлан. – Нынче-то на коне – спецы по убийствам.
   – Вроде тебя, ага? – спросила девушка. – Хотя ты – на шестиноге.
   – Тяжел, тяжел мой крест, – вздохнул богатырь, машинально огладив рукоять меча.
   – Еще бы, – поддакнула Жанна. – Особенно, если долбать им по вражьим головам.
   – Похоже, нам сюда, – сказал Светлан, сворачивая в невзрачный тупичок. – На книги у меня нюх.
   – Как и на девиц, ага? Наши-то благородки такие пахучие! Но это снаружи. А внутри все путем: кость – белая; кровь – голубая.
   – И писают духами, – не удержался он. – Кстати, по поводу голубой крови: можно подумать, наши дворянчики проклюнулись из вампиров. Вот это и зовется у них благим родом?
   – Матом, – буркнула Жанна, – орется… А известно тебе, сир, что кровь вояк мало-помалу меняет цвет? И как раз в сторону голубого.
   – Может, возрастные изменения?
   – Фигу! – отвергла она. – А то я не видела кровь миролюбов!.. Да ты и сам насмотрелся.
   – Больше, чем хотелось, – подтвердил Светлан. – Но недостаточно для статистики.
   – Скоро наберешь, – пообещала ведьма. – Или можно наведаться в здешние темницы – наверняка ж там богатый выбор.
   – Вот с ревизией тюрем придется погодить.
   – Недипломатично, да?
   – К сожалению. И если подстегнуть события, лучше не станет никому.
   – Прежде ты б не рассуждал, – хмыкнула Жанна. – А когда вызволял меня из подвалов Кюси, разнес там едва не все.
   – Так то ж тебя, – пробурчал богатырь. – Любимая мозоль, знаешь ли.
   – Ну, спасибо!
   – И Карл к тому времени уже ополчился на меня. А вот Биф пока не выходит за рамки – хватает ума… или чего иного.
   Он остановился перед скромной дверью, даже не обитой железом. Впрочем, доски на нее пошли прочные, а изнутри они наверняка подпирались засовом. То есть своротить эту плиту смог бы не всякий. Но надо ж еще и захотеть?
   – А ведь защита устроена грамотно, – заметила Жанна.
   – От чего защита-то? – не понял Светлан.
   – От всякой нечисти, си-ир. Но особенно – от призрачных сутей.
   – Стало быть, призракам не выдают книг? Что ж, это правильно.
   Легонько толкнув дверь – как ни странно, не запертую, – он вступил в библиотеку. Подождав, пока ведьма и кобрис прошмыгнут следом, так же аккуратно затворил за ними.
   Воздух здесь оказался затхлым – что неудивительно, учитывая отсутствие окон. Привычных полок тоже не было, лишь столы и стулья, в большинстве придвинутые к стенам, – на коих и громоздились толстые тома, более походившие на шкатулки или даже небольшие сундуки: в стальных переплетах, с массивными застежками, а иногда и замками.
   Почти вся комната была погружена в сумрак, и лишь центральный стол заливало свечение, исходящее из стеклянной лампы. За столом, перед раскрытой книгой, восседал худощавый мужчина в мерцающей мантии, на плечи которого спадали волны снежных волос, а благообразный лик украшала окладистая борода, столь же седая, как и кустистые брови. Гостей он словно бы не видел, углубившись в чтение.
   – Волосы-то – крашеные, – пробурчала Жанна. – И брови накладные. Что за театр?
   Усмехнувшись, Светлан откликнулся столь же тихо:
   – Уж лучше театр, нежели цирк. Тем более, ему к лицу, разве нет? А еще подошли бы очки. Впрочем, их пока не изобрели… кажется.
   Неподалеку от хранителя, в темном углу, притулился второй персонаж, одетый куда небрежней, с щетинистой физиономией и поцарапанным носом, – то ли помощник, то ли и вовсе слуга. Этот не читал, а весьма звучно похрапывал, будто тоже кутил на сегодняшнем пиру.
   – Ладно, я оценил твою тягу к знаниям, – сказал Светлан уже в полный голос. – Можешь делать вид, что заметил нас только сейчас.
   Засмеявшись, паж подбежал к столу и без церемоний развернул к себе тяжелую книгу, выдернув из-под носа хранителя. Быстро пролистал к самому началу.
   – «История рода де Бифов, правителей Междуречья», – объявил он, оглянувшись через плечо. – Как раз по теме – верно, сир?
   – Виконт, ведите себя прилично, – одернул сорванца богатырь. – Не то пожалуюсь величеству, и вас оставят без сладкого.
   – Надо ж, какой вредный! – ухмыльнулась девушка. – Ладно, сдаю назад.
   Открыв книгу на прежнем месте, она в два движения вернула фолиант к исходной позиции. Явно недовольный таким отступлением от сценария, хранитель все ж разыграл заготовленную сценку и произнес положенные фразы, пока усаживал благородных господ против себя, разливал морс по пузатым чашам, извлеченным из ближней тумбы, да выставлял тарелки с ломтями пахучего сыра и горками фруктов. При этом драгоценную книгу он предусмотрительно отодвинул подальше от гостей.
   Вскоре выяснилось, что библиотекаря зовут Францем Беллини, а его помощника (все-таки), без зазрения дрыхавшего в углу, – Жорданом. И что о послах королевы здесь уже знают – более того, Беллини ждал гостей, приехавших из столицы и облеченных высочайшим доверием. Хотя и у него не хватило прозорливости, чтоб под личиной мальчишки-пажа распознать девицу.
   – Скромненько, но не бедно, – оценил Светлан, озирая обстановку. – Видно, что вами не пренебрегают. И подбор книг недурен – не ожидал от де Бифа. Хотя ремонт здесь бы не помешал.
   – Наш граф чурается мишуры, – пояснил Беллини. – Ему важнее поиски истины, чем внешний лоск. Вот при дворе Луи таких украшателей навалом.
   Последней фразе, впрочем, не хватило осуждения – скорее в интонациях проглянула зависть.
   – Мишура-то – фиг с ней, – сказал богатырь. – А ежели крыша потечет? Или ее подкрепили чарами? Кстати, это не возбраняется здешними ревнителями?
   Что было бы довольно глупо, учитывая засилье нежити в крепости. Или… напротив, имеет смысл. И на чью мельницу льют святоши? Знать бы, кто тут за мельника!
   – Наш граф покровительствует чародейству… в известной мере, – важно промолвил хранитель. – И он достаточно умудрен, чтобы не зариться на фокусы мошенников.
   – Вроде этого, что ль? – сказал Светлан, крохотной Молнией воспламеняя дрова, сложенные в камине. Все-таки Жанна еще не вполне согрелась после полета, а по замку бродят такие сквозняки!
   – Вот-вот, – откликнулся Беллини с неодобрением. – Этим можно простолюдинов забавлять на городской площади. Да что простолюдины!..
   Тут он умолк, сообразив, что эдак может далеко зайти – вплоть до камеры пыток благодетельного де Бифа. Видно, тот все же зарился на… гм… фокусы. Ну и молодец.
   – А что, «наш граф» заглядывает сюда? – спросил Светлан, возвращая разговор в прежнюю колею.
   – Ну разумеется, – подтвердил библиотекарь. – К тому же довольно часто. Ведь его сиятельство не просто собиратель – ему интересны книги.
   – Ишь, он и читать умеет!
   – И читать, и музицировать, и рифмы составлять…
   – Ну надо же, – хмыкнул Светлан. – А какие тексты он предпочитает?
   – Конечно, не научные трактаты. Сказания о героях, исторические хроники, записки полководцев, советы мудрецов…
   В этот момент проснулся помощник. Оглядевшись с некоторым изумлением, он вдруг чихнул, содрогнувшись всем телом. И тут же застонал, будто отдачей ему повредило затылок.
   – Ага, посетители, – пробормотал Жордан затем. – А микстуру не принесли? Мне б сгодилось сейчас.
   Осторожно перебравшись к столу, он страдающими глазами посмотрел на морс и сообщил:
   – Ох, до чего башка трещит!
   – По-моему, эта задачка для тебя, – сказал Светлан, глянув на ведьму.
   Ухмыльнувшись, она скользнула за спину Жордана и растопыренными пальцами вцепилась в его кудлатую голову. Издав новый стон, тот зацепенел, напуганный больше лекарем, чем недугом. Но через минуту, уже выпущенный на волю, зашевелился, с недоверием прислушиваясь к себе. Откуда ему было знать, что ведьма – лучшее средство от похмелья. Кстати, и от алкоголизма тоже… хотя на это подпишется не всякий.
   – С ума сойти! – сказал Жордан, качая головой уже без боязни. – Да ты, братец, просто волшебник. Или… – тут он вгляделся в Жанну пристальней.
   – Болван, какой он тебе «братец»? – вмешался Беллини, с опаской косясь на гостей. – Это же виконт!
   Воспользовавшись его замешательством, Светлан подвинул к себе давешнюю книгу, раскрыл на заглавии.
   – Ну ясно, – не стал спорить помощник и, подмигнув девушке, налил себе полную чашу морса. Руки у него больше не тряслись, но пить хотелось.
   – Ясно то, что наш Жан никакой не волшебник, – произнес Светлан, листая страницы и взглядом будто фотографируя каждую. – Верно, академик?
   – Разумеется, – машинально подтвердил хранитель.
   Если верить записям, здешние графы были, как на подбор, орлы, а благородство из них прямо хлестало. И какой фантаст сочинял эту хронику?
   – Правда, отдельные особи все же выламываются из рамок, – продолжал Светлан. – Взять, к примеру, меня, простого богатыря…
   Жордан поперхнулся морсом, Беллини метнул на него грозный взгляд.
   – Ведь интересно знать, что творится с моим телом. Откуда берется сила, чрезмерная даже для такой массы, и куда сгинула усталость. И что делать с богатырским зудом, не позволяющим почивать на лаврах, толкающим на авантюры. Если б удалось внести в это хоть какую-то ясность…
   – Сир, а тебе обязательно… как это… препарировать сказку? – спросила Жанна.
   – Всякий мир живет по присущим ему законам, – ответил он. – А познав их, становится легче крутиться. Умный-то не пойдет в гору, если имеется обход, а дурак ее попросту не заметит. Хотя будет кряхтеть, обливаться потом и проклинать судьбу, обрекшую на эти муки. Но при чем тут судьба, когда с головой проблемы?
   – А что, я согласен, – прокашлявшись, выговорил Жордан. – Законы надо чтить, если они не высосаны из пальца.
   – Простите, из чего? – заинтересовалась Жанна.
   Парень плотоядно ухмыльнулся, сразу сделавшись похожим на сатира, однако с курса не сбился.
   – Вообще, в свободное от надувания щек время мы тоже пытаемся познать мир, – сообщил он. – Здесь ведь такая целина!..
   – Не боитесь? – спросил Светлан. – Насколько понял, в Междуречье действует правило: меньше знаешь – крепче спишь.
   – Крепче всего дрыхнут мертвецы, – вставила Жанна. – Наверно, оттого, что в головах пусто.
   – А, думаете, почему я злоупотребляю… гм… снотворным? – сказал Жордан. – Конечно, боимся! Мы ж не богатыри, даже не рыцари. Любой неверный шаг грозит гибелью. Но если двигаться потихоньку, просчитывая возможные следствия…
   Судя по кислой мине, проступившей на лице Беллини, его вовсе не убеждала такая тактика. Но решал здесь, видимо, не он.
   – В любом случае, деваться некуда, – прибавил Жордан. – Уж так мы устроены. Вас, монсеньор, от избытка силы тянет геройствовать, а нас, книжных червей, вот так же терзает бездействие ума. Ведь хочется знать больше. А сознавать свое невежество столь мучительно!..
   – Не такие уж мы профаны, – возразил Беллини. – Да и платить за сведения такую цену…
   – Не зазорно быть невеждой, – сказал Жордан. – Не желать знать – это стыдно.
   – Никто не рождается с готовыми знаниями, – поддержал Светлан. – Если не считать троллей.
   – А вы что, и с пещерными троллями пересекались?
   – Уж куда пещерней – пришлось спуститься под землю на пару лье.
   И на десятки миллионов лет, следовало бы добавить.
   – Неужто в Тартар?
   – Ну, можно и так назвать.
   – Что рыцари умеют – это плести небылицы, – пробормотал Беллини, впрочем довольно отчетливо. – Такая необузданная фантазия!..
   – А тебе завидно? – усмехнулся Светлан. – Нормальная ситуация: одни ставят пределы, другие силятся их раздвинуть. Впрочем, это другая сказка – как-нибудь я запишу ее.
   – Будем ждать, сир, – ввернула Жанна. – С нетерпением!
   – Или надиктую… чтоб не очень утруждаться. Но там был масштаб – всепланетный. И боги настоящие. А тут – такая провинция! Соответственно, и деятели… Развели, понимаешь, местничество.
   – Из искры, говорят…
   – Ну да, – хмыкнул он. – Мы на радость всем буржуям мировой пожар разду… Или на г о ре?
   – На гор е , – прыснула ведьма. – Лысой.
   Застыв, Светлан уставился на нее, пытаясь ухватить мелькнувшую мысль. Не удалось. Ну, пусть побегает еще – рано или поздно… Лишь бы не оказалось слишком поздно.
   – Что? – спросила Жанна, сразу делая стойку.
   – Эта «гора» нам еще аукнется, – молвил богатырь. – Помяни мое слово.
   И открыл книгу на вкладке с картой Междуречья, хотя видел куда более точные чертежи и помнил их досконально. Но всегда лучше держать объект перед глазами – авось и зацепишься за что-то. Правда, гор в графстве не наблюдалось… исключая приграничные. Вот холмы есть.
   – Предрекаешь?
   – Интуичу, – сказал он. – Повторить по буквам?
   Вернувшись взглядом к Жордану, слегка озадаченному их коротким диалогом, спросил:
   – Так что же творится в Междуречье? Раз уж вы влезли в это…
   Дернув плечами, тот произнес:
   – На поверхности все отлично: население почитает Бога, в церквях – полный сбор. Правителя восхваляют, налоги собираются исправно – это не считая субсидий из столицы. Жители если не процветают, то не бедствуют. Враги трепещут… во всяком случае, так представляется отсюда.
   – А если заглянуть глубже?
   – То розовые тона поменяются на багровые. Жестокость – вот чем здесь пропитано все, от детских игр до народных забав. А ведь души, изломанные страданием, уже не возвращаются к Творцу. Знаете, как чаще всего казнят в Междуречье? Сажают на кол.
   – Влияние Востока, надо полагать?
   – На втором месте – колесование. На третьем – сдирание кожи. Это не считая костров, в которых сжигают инакодумцев.
   – Диссидентов, ага, – пробормотал Светлан. – И тут нас не любят.
   – А слыхали про «красного орла»?
   – Что, здесь и такое практикуют?
   – Одним поворотом меча вырезают ребра из живой спины!..
   – Верно, у норманнов переняли, – предположил богатырь. – Кстати, не из Скандинавии ли заявились де Бифы, а также некоторые их вассалы? Так сказать, привнесли свежую струю.
   – Вояки Междуречья – особая порода, – подхватил Жордан. – Их с детства приучают к убийствам, а смерть им не страшна, ибо за порогом – вечность. Кто погибает в бою, сражаясь за истинного Бога, награждается сполна.
   – Неоригинально, но действенно, – согласился Светлан. – Редкий идиот сиганет через Стикс, если на той стороне его не ждет хорошего. А что нужно здешним простакам, чтобы не сожалеть о бренном мире? Обильная жратва, выпивка без похмелья да пышные девы. Ну, еще помутузиться с кем-то для полноты ощущений. Вот вам и рай, господа! Занимайте очередь. Кстати, существует гипотеза, будто душами наделяет Создатель…
   – Ну, это не ново! – втиснулся Беллини.
   – … отрывая от себя. Кому-то достается изрядный фрагмент, кому-то –мизерный. Но на всех все равно не хватает, и с каждым поколением бездушных делается больше. Ныне-то они сделались большинством, конечно же, подавляющим.
   – А чья это доктрина? – спросил Жордан.
   – Возможно, вы слышали о Фридрихе Робинкраце, Магистре Серой Магии и профессоре столичного университета?
   – Ну, как же! – подтвердил парень, оживляясь. – Вот он про нас вряд ли знает. Но говорили, будто Робинкраца уволок дьявол – на радость… гм… некоторым его оппонентам.
   – Во-первых, не дьявол, а Антихрист, – принялась объяснять Жанна. – Во-вторых, не уволок, а пригласил. И, уж конечно, не в преисподнюю… где, кстати, не так и плохо, – заметила она вскользь, – чего бы ни болтали про нее святоши.
   – Да вам-то кто рассказал? – тотчас поинтересовался Жордан. – Неужто виделись с теми, кто вернулся оттуда?
   – Сведения из верных источников, – объявила ведьма, состроив значительную мину. – Не сомневайтесь.
   И любит же она привлекать внимание!
   – Кстати, об источниках, – сказал Светлан, кивая на книгу. – А есть у вас что-то более правдивое на ту же тему?
   С ухмылкой Жордан покосился на хранителя, но выдавать не стал.
   – Здесь эта тематика под запретом, – ответил он. – Но в других местах я нарыл кое-что.
   – Надеюсь, не кости? Знаете, все эти могущественные артефакты в виде черепов древних демонов… не говоря о прочих мощах…
   – Вы напрасно не принимаете это всерьез, – заметил парень.
   – Да я вообще… мало что. Натура такая.
   – Сложная, – не пропустила Жанна.
   – Если копии демонических черепов, сделанные из хрусталя, обладают немалой силой, – то что говорить об оригиналах!.. Впрочем, мы отвлеклись.
   – Точно.
   – Так какой де Биф вас интересует, монсеньер?
   – Конечно, самый первый, – сказал Светлан. – Ведь нынешние порядки устанавливались им.
   – Итак, Первый Граф, – начал Жордан. – Звали его Оттар, а до получения графства он именовался сеньором де Беем. Но и эту фамилию, если верить летописям, он получил не по наследству.
   – Прямо уголовник какой-то, – хмыкнул богатырь. – Он же Биф, он же Бей, он же… Случайно, он не грузин? Хотя у тех – Отары.
   – Тучные? – опять влезла ведьма.
   – Всякие, – отмахнулся он. – Нет, грузинами тут вряд ли пахнет – я бы почуял. Скорее Оттар и впрямь вестфольдинг.
   – По-вашему, так важно знать истоки? – спросил Жордан.
   – По-нашему – да, – с умным видом изрек Светлан. – Ибо менталитет индивидуума в немалой степени задается происхождением. Генетическая память, судари мои, – ее тоже необходимо учитывать!
   Пока здешние грамотеи недоуменно переглядываясь, пытаясь уразуметь, не морочит ли им головы именитый гость, он еще раз пролистал «Историю рода», словно мог там что-то не заметить.
   – А что еще известно про Первого Графа? – спросил затем.
   – Ну, в одной из хроник сообщалось, будто он был столь похотлив, что не пропускал даже кобылиц, если те ему нравились.
   – Э-э… в буквальном смысле?
   Осклабясь, Жордан кивнул.
   – Простые нравы, – покачал головой Светлан. – Прямо как у горцев, среди чабанов.
   – Ну, у скотоводов эта грань вообще размыта. К тому ж, Первый Граф славился необузданным нравом… равно как и большинство его отпрысков. А если правителю что-то взбредает в голову, кто осмелится перечить? Даже короли никогда не имели влияния в Междуречье, все тут решал граф – единолично. Говорят, и хоронили Оттара не по христианскому обычаю. В последний путь его провожали многие, от любимых слуг до преданных псов… Или наоборот, – поправился Жордан, подумав, – любимыми были псы… Только имейте в виду: эти сведения из разряда «холодных».
   – Имеешь в виду «горячих»?
   – Нет, монсеньор, именно «холодных». А есть еще «ледяные», обжигающие смертельной стужей – от нее за секунду превращаешься в лед.
   – Случайно, речь не о святом Клаусе? – спросил Светлан. – На Руси именуемом Дедом Морозом.
   – Умоляю, сир: не ссылайтесь на нас, – не выдержал Франц. – Нигде, никогда!.. Понимаете? Иначе нам не спастись.
   – Да, не хотелось бы, – присоединился Жордан. – Уж очень не люблю холод. Огонь – и то лучше.
   – Типун тебе…
   В самом деле, вот про огонь Жордану лучше не поминать. Тем более, жизнь прекрасна, а он еще молод. Вообще, если этого парня оформить и приодеть надлежащим образом, он пользовался бы спросом у дам. Сбит крепко, пусть не очень изящно, физиономия славная и открытая, глаза светятся умом.
   – А что скажете о нынешнем графе? – спросил Светлан. – В папеньку он пошел или и вовсе – в Оттара?
   Усмехнувшись, Жордан сказал:
   – Только между нами, да?
   – А то!
   – Мы знаем его лишь последний год… э-э… с октября, да?
   Беллини неохотно кивнул.
   – Говорят, прежде он не сильно отличался от череды своих предков – зверюга был еще тот.
   – Жордан! – воскликнул хранитель, опять испугавшись.
   – Чего? – огрызнулся тот. – Ты уже и богатырям не веришь? Тогда и вовсе надеяться не на кого!
   – Не мешай, – велел Светлан Францу. – В таких делах надо молчать, как партизан, или говорить всё. Иначе – себе дороже.
   – Точно, – согласился Жордан. – Так вот, в конце прошлого лета, примерно через месяц после того знаменитого турнира в столице, наш граф вернулся из очередного похода в полной прострации, словно бы увидал собственную смерть. И тогда же он привез с собой юную девицу, вскоре сделавшуюся его супругой. С тех пор прежняя его свирепость сгинула напрочь, а война больше не веселит де Бифа – как и охота. И чем объяснить такую трансформацию?
   – Лишь глупцы не меняют взглядов, – объявил Беллини.
   – Да, но настолько!.. Ведь до этого он наломал много дров, причем делал это с азартом и смаком. А перечень его бесчинств… чтобы не сказать злодейств… лучше не вспоминать.
   – Как говорится, кто сам без греха… – пробормотал хранитель.
   – … и вот тут камни полетели градом, – заключил Светлан. – Это лишь в притчах народ внимает мудрецам и тут же просветляется.
   Тяжко вздохнув, Беллини достал из-под стола жбан с местным пивом и разлил по кружкам. Выглядел напиток неприглядно, да и пахнул не лучше – на вкус Светлана. Вот Жордан поглядел на пойло с вожделением, но решил воздержаться, по-видимому, опасаясь увлечься. Зато разволновавшийся Франц приложился к своей порции крепко, пока не увидел дно.
   – Нынче граф продолжает править нашим краем, – продолжил Жордан. – Даже подписывает приговоры, включая смертные. Но делает это словно по привычке, уступая ожиданиям подданных… или той неясной силе, чья власть в Междуречье сильнее графской, а уж тем более – королевской.
   Говорил он не без иронии, но в его голосе сквозила уважительность, удивительная в подобном насмешнике. Или это было сочувствием? Во всяком случае, Жордан явно не из тех, кто почитает за силу. И уж де Бифа он должен знать неплохо.
   – Что ж, спасибо за сведения, – сказал Светлан. – Возможно, это поможет нам гвоздить с большей избирательностью. Каждому да воздастся!
   – Уж постарайтесь, – попросил Жордан с полной серьезностью. – Еще один вопрос, монсеньор, – заранее приношу извинения…
   – Ну?
   – А в своей команде вы уверены? А также в тех, кто направил вас сюда и кто поддерживает? Потому что, если хоть где-то отыщется слабина…
   Улыбнувшись, богатырь ответил:
   – Понимаешь, дружок, мы как преданные псы: готовы друг за друга жизни отдать. Хотя обычно людям такое не свойственно – тут ты прав.
   – Что-то давненько я тебя не предавал! – потянувшись, произнес паж.
   Жордан хмыкнул с некоторым смущением.
   – До утра еще много времени, – сказал Светлан, поднимаясь. – Хватит и на три предательства.
   Кивнув хозяевам, он зашагал к выходу.
   – «Прежде, нежели пропоет петух, трижды отречешься от меня», – засмеялась девушка и, кокетливо помахав рукой, устремилась за богатырем.
   Когда вышли в коридор, он спросил:
   – И почему у всех алкашей поцарапанные носы? Они падают на них или получают по ним?
   – Кто на кого? – ехидно уточнила ведьма.
   – Ну, не носы же на алкашей!
   – А ведь Беллини ездит на Жордане, – заметила она с ухмылкой. – У самого мозгов хватает лишь на выпендреж.
   – Вообще, тандем довольно типичный, – не стал оспаривать Светлан. – С другой стороны, без такого буфера Жордан попросту бы не выжил – расшибся бы насмерть о первого же дуболома, облеченного властью. Он башковитый, но неприспособленный.
   – И ему тоже нужен импресарио?
   – Если не удастся нормализовать ситуацию, эвакуируем Жордана в Город Солнца. Уж там ему хватит целины.

Глава 12. Первые видения.

   И опять по сторонам тянулись темные стены, сложенные из здоровенных кирпичей, скупо озаряемые факелами, изредка разрываемые дверными проемами или узкими окнами-бойницами. Даже мостки, соединяющие дома и башни, больше смахивали на коридоры. К тому ж, здания стояли плотно, почти не оставляя промежутков. По сути, вся крепость была одним громадным строением, поделенным на десяток корпусов. А высоченная стена с угловыми башнями окружала его, точно броня.
   – Странная архитектура, – заметил Светлан. – Похоже, кто строил это на дух не переносил открытых пространств.
   – Кстати, о духах, – сказала Жанна. – Это ведь призраки не любят свежего воздуха и не терпят сквозняки, исключая попутные. А если ветер унесет тень от ее корней, она рассеется.
   – Без корней – какая жизнь? – согласился богатырь. – Впрочем, на жизнь это и так… не очень-то… А ты на что, собственно, намекаешь? По-твоему, Стронг возводился под нужды привидений?