— Послушай, Дженнин, — терпеливо сказал Мэттью, закидывая ногу на ногу. — Я хочу получить эту работу.
   Причем с самого первого дня. В противном случае не видать тебе этой программы как своих ушей.
   Дженнин показалось, что кто-то стиснул ее горло стальными пальцами.
   — Ты не можешь… — прохрипела она. — Мэттью, ты не смеешь, не имеешь права! Я столько работала, так мечтала об этой программе. Ну почему ты не можешь оставить меня в покое? Ведь я плачу тебе, неужели этого мало?
   — Да, — отрывисто сказал он. — Я решил, что достоин большего.
   — Но мне нечего тебе больше отдать! — в отчаянии вскричала Дженнин. Она посмотрела на Мэттью, и ее пальцы непроизвольно сжались. Господи, как же она его ненавидела! — Подонок! — не сдержалась она. — Ты просто издеваешься надо мной, мерзкий ублюдок!
   — Совершенно верно, — процедил он, уже со злобой.
   И вдруг обида, унижение и злость, накопившиеся за последние дни, захлестнули Дженнин, и она не выдержала.
   — Ты, вонючая скотина! — завопила она, вконец утратив власть над собой. — Грязный, мерзопакостный гаденыш! Убирайся из моего дома! Чтоб я больше не видела твою паскудную рожу! Вон отсюда! Вон из моей жизни!
   Меня тошнит от одного твоего вида! Дрянь, ничтожество, мразь, выродок, гнида!
   Лицо Мэттью исказилось до неузнаваемости. Вскочив с дивана, он со всего размаху швырнул свой стакан на пол — тот со звоном разлетелся вдребезги.
   — Не смей на меня орать, вонючая стерва! — завопил он. Схватив Дженнин за волосы, он резко развернул ее лицом к себе и отвесил ей хлесткую пощечину.
   Дженнин охнула и обрушилась на него с кулаками, но Мэттью был гораздо сильнее.
   — Прекрати! Отпусти меня! — кричала она, но Мэттью продолжал таскать ее за волосы.
   — Только посмей не взять меня на работу! — закричал он. — Я тебе не позавидую. В следующий раз, когда я приду, дело должно быть в шляпе. Поняла?
   — Это от меня не зависит, — пролепетала насмерть перепуганная Дженнин, с трудом заставляя себя смотреть на его ненавистную, перекошенную физиономию. Глаза Мэттью налились кровью, из уголков рта стекала слюна. — Это совершенно не в моей власти.
   — Похоже, ты меня не поняла, — прошипел он. — Повторяю в последний раз: если ты не возьмешь меня в свою программу, тебе конец. Поняла, шлюха проклятая?
   Не помня себя, Дженнин запрокинула голову и изо всей силы плюнула в его ухмыляющуюся подлую рожу.
   От страшного удара она упала на пол, едва не потеряв сознание. Взбешенный Мэттью высился над ней. В следующее мгновение ее бок пронзила невыносимая боль. Он ударил ее ногой!
   Собравшись с последними силами, она откатилась в сторону, но Мэттью настиг ее, и новый страшный удар обрушился на ее спину.
   Наконец она ухитрилась отползти и забиться под стол, где ноги Мэтгью уже ее не доставали. В разбитом рту ощущался солоноватый привкус крови.
   — Вылезай оттуда, стерва! — вдруг услышала она хриплый голос Мэттью.
   Дженнин не шелохнулась.
   — Я сказал, вылезай!
   И вдруг послышался страшный грохот и звон разбитого стекла. Чуть высунув голову, Дженнин увидела опрокинутый бар и гору битого стекла — остатки бутылок, стаканов и рюмок. Затем Мэттью схватил стул и, размахнувшись, изо всех сил швырнул его об стену. С удовлетворением убедившись, что стул сломан, он опустился на четвереньки и заглянул под стол. Дженнин прижалась к стене. Глаза Мэттью были налиты кровью, как у рассвирепевшего быка.
   Протянув руку, он снова схватил Дженнин за волосы и ударил головой об пол.
   — Вставай!
   Дженнин со страхом взглянула на него; от ужаса у нее кровь стыла в жилах.
   — Вставай! — завопил он.
   Не сводя с него глаз, Дженнин ухватилась за край стола и попыталась подтянуться. Она громко всхлипывала. С трудом подтащившись к креслу, она опустилась в него, и тут же ее лицо мучительно исказилось — боль в боку была нетерпимой.
   Вдруг она услышала собственный голос, доносившийся как бы со стороны:
   — Почему, Мэтгью? За что?
   Мэттью со всего размаху шмякнул бутылкой о стол, отчего Дженнин подскочила, и снова наклонился над ней, приблизив лицо едва ли не вплотную.
   — За что? — переспросил он, брызжа слюной. — Я скажу тебе за что. За то, что я был таким болваном, что влюбился в тебя. А ты, сука вонючая, меня отвергла! Шлюха подзаборная! Я любил тебя, а ты меня предала. И вот теперь пробил час расплаты. Поняла? И только попробуй, дрянь, надуть меня на этот раз, тогда тебе конец! Я тебя своими руками на тот свет отправлю. Но только сперва шкуру сдеру!
   Захватив с собой почти опустевшую бутылку, Мэтгью двинулся к двери.
   — Я вернусь, — пригрозил он. — И очень скоро. Ты знаешь, что мне нужно и что с тобой будет, если ты попытаешься обвести меня вокруг пальца! — Он зловеще усмехнулся. — Так что подумай на досуге.
   Услышав, как хлопнула входная дверь, Дженнин попыталась привстать, но, сраженная ужасной болью, упала на колени и бессильно зарыдала.
   Затормозив перед домом Дженнин, Вики вдруг увидела, как из подъезда, пошатываясь, выходит Мэттью. Одного взгляда на его физиономию было достаточно, чтобы понять: наверху снова случилось что-то ужасное. Дождавшись, пока он скроется за углом, она кинулась в подъезд и вихрем взбежала по лестнице.
   Дверь была открыта, поэтому Вики не задерживаясь влетела в квартиру и громко позвала Дженнин. Не услышав ответа, она с остановившимся сердцем направилась в гостиную. Битое стекло, запах алкоголя, переломанная мебель… Господи, что же тут произошло?
   Лишь в следующую минуту она увидела скорчившуюся на полу, окровавленную Дженнин. Уронив сумочку, Вики стремительно бросилась к ней.
   — О, Вики, Вики! — всхлипывала Дженнин. — Мало того, что он бил меня руками и ногами, так теперь еще и требует, чтобы я ему помогла. И у меня нет выхода — я должна устроить его на работу. В противном случае он убьет меня. Поклялся, что убьет. Боже, что же мне делать?
   — Ничего, ничего, — бормотала Вики, отчаянно пытаясь унять охватившую ее ярость. — Ничего, Дженнин. Я тебе помогу. Давай попробуем перебраться на диван.
   Уложив Дженнин на подушки, она помчалась в ванную за ватой и горячей водой. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Дженнин пытается встать. Схватив Вики за руку, Дженнин сбивчиво заговорила:
   — Он теперь требует участия в моей программе. Он отберет ее у меня! Что мне делать. Вики?
   — Тссс, — снова прошептала Вики. — Полежи спокойно. Не надо ничего говорить.
   Дженнин легла на подушку, чувствуя нежные прикосновения рук Вики к своему лицу. Внезапно на Дженнин навалилась усталость, и ей показалось, что руки и ноги налились свинцом.
   — Я хочу спать, — пожаловалась она. — И еще хочу куда-нибудь уехать. Пожалуйста, Вики, помоги мне избавиться от него.
   — Помогу, — твердо пообещала Вики.
   Уткнувшись лицом в плечо подруги, Дженнин безутешно рыдала.
   — Господи, что мне делать? Вики, скажи, что мне делать?
   — Прежде тебе нужно вырваться из этой обстановки, — сказала Вики. — И спрятаться там, где тебя никто не найдет и никто до тебя не доберется. Там, где тебя любят и окружат нежностью и заботой. Скажи мне, каков твой рабочий график на эту неделю, и в зависимости от этого мы и примем решение.
   — Я должна отредактировать передачу, — сказала она. — Но к пятнице освобожусь. И весь уик-энд у меня свободен.
   Может, мы куда-нибудь уедем? Ты не сможешь поехать со мной?
   — Конечно, смогу, — заверила Вики. — Хочешь, съездим в Уилтшир к моим предкам? Они будут очень рады. Будем целыми днями гулять Завтра позвоню старикам и скажу, что мы нагрянем. А теперь ложись. Ты должна выспаться. Не бойся, я останусь с тобой, — поспешно добавила она, заметив, как испуганно расширились глаза Дженнин. — Лягу здесь на диване. Если тебе что-нибудь понадобится, ты только позови, и я тут же прибегу. Хорошо?
   Дженнин слабо улыбнулась и промолвила:
   — Ты — поразительное создание.
   — Почему?
   — Уже второй раз ты меня спасаешь. Оказываешься рядом в самую критическую минуту.
   Глаза Вики заволокло нежностью. Она улыбнулась:
   — Но ведь именно для этого и существуют настоящие подруги, не правда ли?
   Дженнин растроганно посмотрела на нее.
   — Да, — кивнула она. — Конечно.

Глава 30

   Держа в руках папки с очередными разработками для «Мерсер Берджесс иншюренс», Эшли вышла из кабинета и направилась в службу маркетинга. Вот уже вторую ночь, лишь урывками засыпая, она вместе со своей командой работала над проектом, буквально падая с ног от усталости. Ситуация складывалась многообещающе, и Эшли держалась из последних сил.
   Артур Феллоуман позвонил ей, как и обещал, и его ободряющие слова вселили в нее еще большую надежду па успех. Эшли почувствовала, что он на ее стороне и поддержит ее на совете директоров. Если бы ей удалось хотя бы немного снизить стоимость проекта, победа была бы у нее в кармане, Эшли уже дошла до конца коридора, когда вспомнила, что хотела поговорить с Йэн, и повернула обратно.
   Войдя, она увидела, что Йэн кладет телефонную трубку.
   — О, вы вернулись, — затараторила она. — Это звонил…
   Но Эшли не слушала се.
   — Я должна во что бы то ни стало поговорить сегодня утром с Артуром Феллоуманом, — сказала она. — Свяжитесь с его секретаршей и выясните его распорядок дня. И еще, возьмите, пожалуйста, синюю папку у меня на столе и сделайте копии со всех документов. Потом позвоните Кэндис и передайте, чтобы она непременно записала меня на прием к Конраду. Мы сразим его наповал. — Она улыбнулась и лукаво подмигнула. Йэн засмеялась, а Эшли уже выскочила за дверь.
   — Что за пожар? — спросил Билл Фаунест, успев схватить Эшли за рукав, прежде чем она наскочила на него.
   Эшли расхохоталась:
   — Извините, Билл, просто я очень спешу. Хочу успеть пообщаться с Конрадом до ленча.
   — А вот как раз то, что мне нужно, — произнес Билл, заметив в руке Эшли яркий коллаж. — Можно взглянуть?
   — Да, конечно, — кивнула Эшли, протягивая ему бумаги. — Не вижу причин отказать вам в удовольствии.
   — Ух ты! — восхитился Билл, разглядывая коллаж. — И правда здорово! У меня уже слюнки текут — так не терпится увидеть все целиком.
   Эшли рассмеялась:
   — Осталось недолго. Завтра отпечатаем во всей красе и отглянцуем.
   — А Конрад уже видел?
   — Нет, он даже не подозревает, что его ждет, — небрежно ответила Эшли, хотя в глубине души безумно волновалась.
   Билл изумленно приподнял брови.
   — Господи, такая фантастика — и он ничего не видел?
   Тем более что от первоначального проекта, заказанного «Мерсер Берджесс иншюренс», это отличается как стихи от прозы.
   Эшли пожала плечами:
   — Это наша единственная надежда.
   — А Артур Феллоуман в курсе?
   — Да.
   — Вы с ним говорили?
   — Да.
   — А с Конрадом?
   — Нет еще.
   — Что ж, я бы дорого дал, чтобы взглянуть на его лицо, когда он это увидит.
   Взяв ее под руку, Билл повел Эшли по коридору.
   — Ему ведь непросто угодить, верно? — спросила Эшли. — Я имею в виду Конрада.
   — Это мягко сказано, — усмехнулся Билл.
   — А ведь я всерьез рассчитываю победить, Билл.
   — Я знаю.
   Эшли рассмеялась:
   — Значит, вы в меня верите? Спасибо.
   — Спасибо не мне, — сказал Билл. — Если кого вам и. благодарить, то Конрада.
   — Конрада? — изумилась Эшли. — В каком смысле? , — В самом прямом. Он сделал все возможное, чтобы вам был обеспечен успех.
   — Он? Но что?
   Билл беспомощно развел руками.
   — Вы уж поверьте мне на слово, — сказал он, .
   — Не хотите ли вы сказать, что он уже знаком с моей, идеей? — нахмурилась Эшли, забирая у него коллаж.
   — Насколько мне известно, нет.
   — И все-таки я вас не вполне понимаю, — нахмурилась Эшли. — Каким образом Конрад способен обеспечить мне победу…
   — Билл! — Окрик прозвучал резко, как удар хлыста.
   Эшли с Биллом одновременно обернулись и увидели направлявшегося к ним Конрада. Его лицо было темнее тучи. Эшли впервые увидела его после своего позора в клубе «21»; с тех пор она его старательно избегала.
   — Конрад! — растерянно произнес Билл.
   — Зайдите ко мне, если у вас есть время, — сказал Конрад. — Я хотел обсудить с вами результаты последнего месяца.
   — Хорошо, я зайду прямо сейчас, — сказал Билл, выпуская локоть Эшли.
   Конрад, ни слова не говоря, отвернулся и зашагал по коридору в противоположном направлении. Эшли посмотрела на Билла и скорчила гримаску. Билл подмигнул ей и направился вслед за Конрадом.
 
   Настало время ленча, и Эшли, сидя у себя в кабинете, потягивала кофе, наслаждаясь заслуженной минутой отдыха. Вдруг без всякого предупреждения дверь распахнулась, и Эшли в изумлении вскинула голову — кто это осмелился войти без стука? При виде Конрада ее глаза удивленно расширились.
   Он направился прямо к ее столу и бросил на него папку.
   — Что это такое, черт побери?
   Эшли протянула руку и раскрыла папку.
   — Ну? — нетерпеливо спросил Конрад.
   Эшли дрожащей рукой извлекла из папки бумаги.
   — Позвольте вам сказать, — процедил Конрад, опершись на стол обеими руками, — что если вы приготовили эту галиматью для «Мерсер Берджесс иншюренс», то напрасно! Оставьте эту затею, не тратьте на нее деньги, время и талант. Вам здесь не Лондон, — продолжал он, — а Нью-Йорк. Это же, — он едва не плюнул на папку, — образец пошлости и халтуры! Если это и впрямь то, что вы хотите предложить «Мерсер Берджесс иншюренс», советую вам за-, казать билет на ближайший самолет в Лондон. И немедленно! Вам ясно?
   Эшли встала.
   — Это, — спокойно промолвила она, взяв папку, и помахала ею в воздухе перед носом Конрада, — не мое!
   Это досье принадлежит агентству «Джи-Эс энд Эй».
   — Тогда какого черта оно делает на моем столе?
   — Понятия не имею, — пожала плечами Эшли. — Должно быть, Йэн принесла вам не ту папку. — Моя же вот, — добавила она, вручая ему свои разработки.
   Конрад взял у нее корочки, но раскрывать не стал.
   — Каким образом все-таки материалы «Джи-Эс энд Эй» оказались у вас? — спросил он.
   — У меня? — изумилась Эшли. — Но ведь вы сами принесли сюда эту папку! Я ее в глаза не видела.
   — Не нравится мне эта история, — процедил Конрад. — Если мы выиграем конкурс и получим контракт, то я хочу, чтобы наши руки остались чистыми. Я не потерплю шпионских штучек! Поговорите с тем, кто принес эти материалы, и потребуйте, чтобы их вернули агентству «Джи-Эс энд Эй». А потом пришлите виновного ко мне.
   — Вы говорите таким тоном, как будто я и в самом деле понимаю, о чем речь! — вспыхнула Эшли. — Вы знаете своих людей куда лучше, чем я. Почему бы вам не поискать козла отпущения самому?
   — Я поручил вам задание и требую его выполнения, — жестко сказал Конрад. — К завтрашнему утру. Теперь посмотрим, что тут у вас, — добавил он, усаживаясь в кресло и раскрывая досье. — Я очень надеюсь, что это лучше того, что я только что держал в руках.
   Эшли не могла скрыть изумления. Она была почти убеждена, что Конрад возьмет папку с ее предложениями к себе, чтобы прочитать без помех.
   — Присаживайтесь, — кивнул ей Конрад. — Расскажите пока в двух словах, в чем заключается ваша задумка.
   Эшли минуты три излагала свою идею, прежде чем Конрад отложил папку в сторону.
   — И это все? — спросил он.
   — Да, в общих чертах.
   — Вы в своем уме? — спросил он вдруг.
   Эшли показалось, что она ослышалась.
   — Что?
   — Я спросил: вы, верно, спятили?
   Эшли горделиво вскинула голову.
   — Задумка прекрасная! — заявила она, размахивая папкой. — И вы это отлично знаете!
   — Но это совершенно не то, о чем я вас просил. Мне казалось, что вы меня поняли, но я ошибся. Мне не следовало так слепо полагаться на вас. Я просто не понимаю, на что вы можете рассчитывать, повышая смету едва ли не втрое!
   — А я знаю, на что можно рассчитывать! — топнула ногой Эшли, уже выходя из себя. — Я обсудила это с Артуром Феллоуманом. Он в курсе дела.
   У Конрада отвалилась челюсть.
   — С Артуром Феллоуманом? — переспросил он. — Вы хотите сказать, что, вместо того чтобы посоветоваться со мной, обратились к Феллоуману? Да что на вас нашло?
   — Стремление победить! — крикнула Эшли. — Разве не вы угрожали мне увольнением, если контракт достанется не нам?
   Конрад ожег ее свирепым взглядом.
   — Итак, что он сказал?
   — Ему проект понравился. Он пообещал, что выступит на совете директоров и попробует их убедить принять наше предложение, хотя для этого и придется несколько увеличить смету.
   — Несколько! — фыркнул Конрад. — Утроить! Феллоуман предложил вам работать на него?
   — В каком смысле? — нахмурилась Эшли.
   — Если ваш замысел выгорит, то вы одна добьетесь того, над чем весь отдел маркетинга «Мерсер Берджесс иншюренс» потел несколько лет.
   — Я же сказала, мистеру Феллоуману проект понравился, — просто ответила Эшли.
   И вдруг Конрад улыбнулся. Это было настолько неожиданно, что Эшли даже растерялась; она привыкла видеть босса в гневе, ярости, но только никак неулыбающимся.
   — Что ж, Эшли, — сказал он. — Следует воздать вам должное — в смелости вам не откажешь. Итак, вы и правда показали ему свой план и предложили утроить расходы на рекламу?
   — Да.
   — И он с вами согласился. А с Дэвидом Берджессом он уже говорил?
   — Не знаю.
   — Думаю, что нет, — заметил Конрад. — В противном случае Берджесс уже позвонил бы мне. — Он снова взял со стола папку и раскрыл.
   — Значит, вы одобряете мой план? — спросила Эшли.
   — Нет, — ответил Конрад; в его голосе вновь прозвучал гнев. — Я его, безусловно, не одобряю. Вы не выполнили мои распоряжения. Если, несмотря ни на что, контракт достанется нам, я надеюсь, что в будущем вы не станете так себя вести. Понятно?
   — Да, — сказала Эшли. — Однако вы по-прежнему так и не ответили, как расцениваете мою работу.
   — Мне кажется, — процедил Конрад, — что если вы и дальше будете продолжать в том же духе, то наша компания окажется перед угрозой банкротства.
   Сердце Эшли упало. Значит, даже если контракт достанется им, Конрад не хочет, чтобы она продолжала работать в компании «Фрезер и Нелмс».
   — Ваши предложения, — он указал на ее папку, — я забираю с собой. Что же касается этого, — он ткнул пальцем в папку с материалами агентства «Джи-Эс энд Эй», — то проследите, чтобы ее как можно скорее вернули законному владельцу, и молите Бога, чтобы ее не хватились. Хотя я вполне допускаю, что мы уже опоздали.
   Он повернулся, чтобы уйти, но в эту минуту дверь распахнулась и вошла Йэн — за ее спиной стоял Алекс.
   Эшли рухнула в кресло и закрыла глаза. Господи, только этого ей не хватало! Что теперь скажет Конрад? Он и без того пребывал почти в бешенстве, а приход Алекса может окончательно вывести его из себя.
   — О, мистер Фрезер, — промолвила Йэн, покраснев до корней волос и виновато покосившись на Эшли. — Извините, сэр, я не знала, что вы здесь.
   — Оно и видно, — хмуро произнес он, а затем, опустив глаза, посмотрел на жавшегося к ее ногам, явно перепуганного мальчугана. Конрад, рост которого превышал шесть футов, и без того казался ему настоящим великаном, разгневанный же, он мог здорово напугать ребенка.
   И вдруг, к безмерному изумлению Эшли, лицо Конрада просветлело, и он протянул Алексу руку.
   — Привет, малыш, — почти ласково сказал он.
   Алекс вопросительно посмотрел на мать, которая едва заметно кивнула, затем снова перевел взгляд на Конрада и робко пожал протянутую ладонь.
   — Тебя, по-моему, зовут Алекс, да? — спросил Конрад.
   Алекс кивнул, по-прежнему не раскрывая рта.
   Конрад взглянул на Эшли:
   — Я и не знал, что ваша семья здесь. — И снова посмотрел на Алекса:
   — Надолго прилетел сюда, сынок?
   — На три недели, — еле слышно ответил Алекс.
   Конрад опустился на корточки, оказавшись вровень с мальчиком, и приветливо улыбнулся:
   — Как насчет того, чтобы завтра сходить со мной на игру?
   Не будь Эшли сама потрясена, она бы, наверное, разразилась смехом при виде гаммы чувств, отразившихся на лице ее секретарши.
   Алекс мгновенно оживился, его глаза округлились.
   — На какую игру?
   — На бейсбол, — пояснил Конрад. — Завтра я веду на стадион своих племянников. Они примерно твоего возраста. Мне кажется, тебе будет интересно. Если, конечно, — он перевел взгляд на Эшли, — твоя мама не возражает.
   Алекс стрельнул глазенками на Эшли.
   — Можно, мамочка?
   Эшли не сразу обрела голос.
   — А… ты хочешь? — проскрипела она.
   — Еще бы! — едва не взвизгнул Алекс; таращась на Конрада как на божество.
   Конрад улыбнулся и выпрямился.
   — Тогда я разрешаю, — пролепетала Эшли. — Если мистер Фрезер не шутит.
   — Мистер Фрезер не шутит, — усмехнулся Конрад. — Можешь в честь этого звать меня Конрад, как и мои непутевые племяннички.
   — Ух ты, здорово! — расцвел Алекс. — Спасибо. — И тут же добавил:
   — А можно дедушку с собой взять?
   — Можно, — улыбнулся Конрад и направился к двери. — А вы чего ждете? — напустился он на Йэн. — Позвоните на стадион и закажите еще два билета.
   И вышел.
   Йэн с Эшли уставились ему вслед.
   Первой пришла в себя Эшли.
   — Сейчас муха влетит, — сказала она Йэн, которая так и стояла с открытым ртом.
   Выйдя из оцепенения, Йэн посмотрела на нее.
   — Просто не могу поверить, — произнесла она, встряхивая головой. — Мистика какая-то.
   Зазвонил телефон, и Йэн поспешила в приемную, забрав с собой Алекса.
   Оставшись одна, Эшли прикрыла дверь и вернулась к своему столу. Случившееся не укладывалось в голове, не лезло ни в какие рамки. Только что он кричал на нее, едва ли не топая ногами, а в следующую минуту пригласил ее сынишку на бейсбол.
   Зажужжал внутренний телефон.
   — Звонил Билл Фаунест, — сказала Йэн. — Просит вас зайти к нему.
   — Спасибо, — поблагодарила Эшли. — Сейчас иду.
   Позже, возвратившись в свой кабинет, она застала там Алекса.
   .; — Мальчуган сидел в кресле за ее столом и увлеченно играл с телефонными аппаратами. Эшли рассмеялась — его забавная мордашка едва виднелась над столом. Похоже, стараясь поднять вращающееся кресло, он ухитрился опустить его еще ниже.
   — Сейчас придет бабушка, молодой человек, — нарочито строгим голосом сказала Эшли. — Вы готовы?
   — Угу, — буркнул Алекс.
   — А это что? — спросила Эшли, глядя, как Алекс извлекает из-под стола какую-то довольно увесистую сумку.
   — Это мне дал Конрад.
   — Конрад? — выпучила глаза Эшли.
   — Угу, он только что приходил.
   — А что там?
   — Всякая всячина для бейсбола, — ответил Алекс, высыпая содержимое сумки прямо на пол. — Шапочка, майка, клюшка и мяч. Все американское, между прочим.
   — Но тебе придется сначала чуть-чуть подрасти, — засмеялась Эшли, разворачивая майку.
   — Ерунда, — отмахнулся Алекс. — Конрад сказал, что все такие носят. Чем больше, тем лучше. Самый писк.
   — Понятно, — сказала Эшли, с трудом удерживаясь от смеха. — А это что?
   — Фотографии игроков. Вот этот самый знаменитый, но я забыл его фамилию. Конрад сказал — он просто зверь.
   Эшли невольно усмехнулась и взяла у него снимок.
   — А еще Конрад пообещал после матча сводить меня в парк, — радостно поведал Алекс. — Поучить играть в бейсбол.
   — Да что ты? — Эшли не могла скрыть изумления.
   Алекс важно кивнул:
   — Его племянники все время там играют. Он сказал, что я тоже должен научиться, если хочу жить в Нью-Йорке.
   Эшли не нашлась, что ответить. Больше всего на свете она мечтала о том, чтобы сынишка жил с ней вместе, но у нее не хватало мужества сказать об этом родителям.
   — Похоже, вы подружились с Конрадом, — заметила она.
   — Да, он потрясный парень! — заявил Алекс. — Мам, а можно мы на уик-энд возьмем его с собой на Лонг-Айленд?
   Мне кажется, он будет очень рад.
   — Не думаю, — рассмеялась Эшли. — У него наверняка свои планы на уик-энд.
   — Ничего подобного, — пылко возразил Алекс. — Я его спрашивал. К тому же он сам сказал мне, что тоже едет туда и, вполне возможно, мы там увидимся.
   — Это вряд ли, — сказала Эшли. — Лонг-Айленд — огромный.
   — Но он сам предложил, — упирался Алекс. — И еще рассказал, что держит там лошадей и даст мне покататься.
   Это было уже чересчур. Эшли изумленно покачала головой.
   — Скажи, милый, а что еще он тебе рассказал?
   — Да много всего, — произнес Конрад.
   Эшли чуть не подпрыгнула. Он стоял в дверях — она и не слышала, как он вошел.
   — Извините, — пролепетала она, покраснев до корней волос. — Я не знала, что вы здесь. Вы так добры к моему сыну. Ты хоть спасибо сказал, Алекс?
   — Спасибо, — послушно отозвался Алекс и подбросил бейсбольный мяч к потолку.
   Эшли ахнула и поспешно отобрала у него мяч.
   — Не здесь, — укоризненно сказала она.
   Она с любопытством заметила, как Конрад весело подмигнул Алексу, но стоило ему перехватить ее взгляд, как его лоб прорезали хмурые складки.
   — В четверг вечером, — заявил он, — Уорнеры устраивают свой ежегодный бал. Я бы хотел вас пригласить. Билл Фаунест тоже там будет со своей женой. — От Эшли не ускользнуло, что он произнес это слово с ударением. — Надеюсь, вы не заняты?
   — По-моему, для вас это не имеет значения, — растерянно произнесла Эшли.
   — Никакого, — покачал головой Конрад и вышел.
   — Странный он человек, — вздохнула Эшли, прижимая к себе сынишку. — С тобой он, похоже, подружился, а вот меня откровенно недолюбливает. Даже не представляю, как ему угодить. — Глядя в пытливые глаза сына, она улыбнулась. — Впрочем, это не так уж важно, — заразительно рассмеялась она, и Алекс, ничего толком не понявший, последовал ее примеру.