Серго нарисовал портрет человека незаурядного интеллекта… Все тот же проницательный читатель презрительно хмыкнет: «Просто сынок обеляет папочку!..» Возражу, забегая немного вперед: невежда с револьвером не смог бы за считанные годы сделать из нищей Грузии одну из самых богатых республик СССР, невежда, пусть даже и с револьвером, ни за что не смог бы поднять атомный проект…
 
   Но вот учиться дальше Лаврентию Берии так и не довелось.
   Впрочем, дело было не в одном образовании. В том же письме Орджоникидзе Берия просит вообще перевести его куда-нибудь подальше из Закавказья.
   «Я думаю, что мой уход из Заказказья, – продолжает он, – даже послужит к лучшему. Ведь за десять лет работы в органах ГПУ в условиях Закавказья я достаточно намозолил глаза не только всяким антисоветским и контрреволюционным элементам, но и кое-кому из наших товарищей. Сколько людей будут прямо-таки приветствовать мой уход, настолько я им приелся своим постоянным будированием и вскрыванием имеющихся недочетов. Им хотелось, чтобы все было шито-крыто, а тут, извольте радоваться, кругом недочеты и ляпсусы». Тут надо еще учитывать такую вещь, как менталитет. В Грузии всегда были очень сильны пережитки всей истории общественных отношений – от родоплеменных традиций до феодализма. И после революции все очень быстро вернулось на круги своя. Просто князей заменили партийные функционеры, но родственники так и остались родственниками, кунаки кунаками, а отношения регулировались чем угодно – дружбой, родством, групповыми интересами, множеством всех и всяческих связей, и лишь в последнюю очередь – делом. Вспомним эпизод с Квантилиани – как Берия говорил правду тогда, когда, по законам стаи, надо было молчать. И, судя по всему, не молчалон не только в той истории. А как поступали с такими «неудобными» правдоискателями в советское время? Правильно. Точно так же пытались поступить и с Берией.
   Продолжим цитирование письма.
   «Уже начинают прорабатывать, а что дальше будет – не знаю. (Прорабатывать „всесильного и внушающего ужас“ председателя всехОГПУ? Да, мы явно мало знаем о том времени, очень мало! – Е. П.) Со мной начинают связывать все истории, которые когда-либо были в Грузии и вообще в Закавказье. Ушел тов. Л. Картвелишвили (член ЦК КП Грузии. – Е. П.) – винили меня. Ушел тов. Мамия (1-й секретарь Заккрайкома. – Е. П.) – указывали на меня. Сняли бакинских товарищей – опять я тут. В умах многих товарищей я являюсь первопричиной всех тех неприятностей, которые постигли товарищей за последнее время и фигурирую чуть ли не как доносчик».
   А ну-ка давайте вспомним Антонова-Овсеенко с его неназванными грузинскими «старыми большевиками». Вот они, родимые, все тут!
   Но, может быть, товарищ Берия лукавит, может, он на самом деле доносчик? Ага, и при этом «будирует и вскрывает недочеты»! Знаете, как ведут себя подлинные доносчики? Тихо, незаметно и благонамеренно! Узнав имя стукача, люди из его окружения, как правило, разводят руками: «Никогда б на него не подумал!» Похож Берия на такого тихушника?
   То-то.
   Вообще в государственном аппарате, а тем более на Кавказе, самое сильное раздражение вызывает именно такое поведение, какое демонстрировал Берия – бичевание недостатков и отказ «порадеть родному человечку», прикрыть кунака. А ежели вспомнить традиционную оппозиционность кавказских деятелей, то становится понятно, почему Берия просит «если уж никак нельзя послать на учебу, то хотя бы перебросить на другую работу в каком-нибудь из районов СССР».
   А теперь разрешите небольшое «лирическое отступление», характеризующее Берию как человека. В том же 1930 году Всеволод Меркулов пишет ему письмо: «Здесь у нас распространились слухи о якобы предстоящем твоем уходе из Тифлиса… В связи с ними у меня к тебе глубокая просьба: не забыть меня. В случае, если ты, действительно, решил уехать из Закавказья, я очень прошу тебя взять меня с собой туда, где ты будешь работать. Город и должность меня не интересуют: я согласен работать где угодно…»
   Чтобы правильно понять это письмо, надо на время забыть о дальнейшей судьбе Берии. Меркулов не мог знать, что ждет Лаврентия в будущем, так что попыткой влезть в компанию к перспективному работнику, которого ждут карьера и повышения, тут и не пахнет. Он видел то, что видел: у Берии крупные неприятности, на него заточили зуб большинство влиятельных людей, потихоньку начинается травля. По сути, Берия не уходит, а бежит с Закавказья. А подобных «летунов» никогда не жаловали: могут ведь загнать куда-нибудь в Сибирь, в глухой угол, или на китайскую границу, под пули. Но Меркулова это не интересует: где угодно, в любой должности, но под руководством Лаврентия. Согласитесь, кое о чем это говорит…
 
   Однако в Москве судьбу Берии решили иначе.
   Конец 20-х годов – это то время, когда Сталин, изнемогая от «партийной демократии», все больше и больше начинал назначать партийных руководителей. Так что своеобразным ответом на многочисленные просьбы Берии убрать его с чекистской работы стало новое назначение. Из ГПУ его действительно убрали – осенью 1931 года он становится одновременно первым секретарем компартии Грузии и вторым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б), а еще через год – первым секретарем Заккрайкома.
   Кто мог подсказать Сталину это назначение? Вождь прекрасно помнил толковых людей, но едва ли настолько хорошо знал Берию, чтобы совершенно самостоятельно принять столь крутое решение – поставить начальника спецслужбы руководителем республики. Из членов Политбюро Берия был известен Кирову и Орджоникидзе. Однако Киров с 1926 года работал в Ленинграде и был далек от кавказских дел. Так что, скорее всего, кандидатуру Берии Сталину подсказал именно Орджоникидзе. И, судя по всему, Орджоникидзе и Берия были знакомы куда ближе, чем принято думать: ведь недаром сына Лаврентия назвали Серго (есть сведения, что при рождении ему дали имя Отар, но сменили после отъезда Орджоникидзе в Москву – должно быть, в знак памяти и уважения…)
   С другой стороны, ситуация в Грузии была тревожной. Говорят, Берия путем интриг отодвинул «старых большевиков», заслуженных революционеров. Пожалуй, что и так, отодвинул – хотя едва ли путем интриг. Но то, что он был верным сталинцем, не вызывает ни малейшего сомнения.
   Можно сколько угодно рассуждать о партийной демократии, однако ж с точки зрения государственной необходимо было поставить во главе республики верного сталинца – пусть он чекист, пусть завалит народное хозяйство, пусть хоть что угодно… В конце концов, в хозяйственном отношении Грузия ничего собой не представляла, Россия уж как-нибудь ее прокормит. Важна она была в первую очередь в стратегическом отношении – Черноморское побережье, морская граница, граница с Турцией, да еще и самоопределение вплоть до отделения, которое так и осталось в национальной программе СССР… В 1918-м это уже проходили…
   В восторг от нового назначения Берия не пришел, однако кто в те годы спрашивал о согласии «брошенных» на ту или иную работу?

Глава 5
«Кто отвечает за все?»

   В абсолютном большинстве книг (за исключением труда А. Топтыгина «Неизвестный Берия») из всего семилетнего периода, когда Берия был руководителем Закавказья, обсуждаются только два момента: взаимоотношения с грузинскими партфункцонерами – а именно кто кого подсиживал, и эпохальный труд «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» – а именно его авторство и роль Сталина. Все. Как будто у первого секретаря Заккрайкома и первого секретаря Грузии не было других дел, кроме как интриговать против товарищей по партии и воровать чужие книги.
   На самом деле все происходило несколько иначе. Первый секретарь республики был, фактически, наместником центральной власти и отвечал за все. То есть вообще за все– промышленность, сельское хозяйство, выполнение планов, уровень жизни, культуру, идеологию и прочая, прочая, прочая. Задачи, стоявшие перед руководством СССР, были беспрецедентными: за какие-то десять лет поднять хозяйство страны до состояния, при котором она будет способна схлестнуться в войне с любым государством, а может, и со всей Европой. От Грузии, конечно, особых подвигов не требовалось, ну что возьмешь с Грузии… Единственное, что по-настоящему интересовало в Закавказье центр, по-прежнему была бакинская нефть. Но если бы удалось каким-нибудь макаром и нищую республику поднять, то было бы вообще замечательно!
   Положение в Грузии, при руководстве столь любимых нашими правдолюбцами «старых большевиков», было критическим – впрочем, как и везде. Новоявленные князья занимались тем же, чем и князья старорежимные: бесконечно выясняли между собой отношения да выслуживались перед Москвой. Но перед большевистской Москвой было бесполезно выслуживаться – впрочем, как и фрондировать. То было время абсолютной целесообразности, иначе стране было попросту не выжить.
 
   А теперь давайте обратим внимание на факт, который обычно упускают из виду. В 1931 году Лаврентию Берии исполнилось 32 года! В наше время, если человек к этому возрасту добивается хотя бы поста директора фирмочки, то, как правило, умильно ахают: «Надо же, какой молодой, а уже директор!» А Берия в этом возрасте стал фактическим хозяином Грузии и отвечал в ней за все! Ибо с него за все спрашивали!
   Ладно, это мелочи. А вот какое же хозяйство досталось новому первому секретарю?
 
   Плохо с промышленностью – ее, как таковой, практически не существует. Плохо с уровнем жизни, со здравоохранением, с образованием. Плохо с сельским хозяйством. Естественно, коллективизация в республике проведена – так же, как и по всей стране. Как и везде, крестьян гнали в колхозы, соревнуясь по проценту «охвата». Горячие кавказские парни ответили на насилие восстаниями, которые тому же Берии пришлось подавлять. И он это помнил.
   Но, в отличие от России, ощутимых результатов коллективизация в Грузии не принесла, да и не могла принести, ибо не ради советизации Грузии она проводилась! Сельскохозяйственная реформа затевалась ради хлеба, зерна – а какой, к черту, может быть хлеб на каменистых уступчатых наделах с носовой платок, с которых и хозяевам-то было не прокормиться Естественно, учитывая рвение кавказского руководства (а троцкисты и прочие «пламенные революционеры» обожают всякие там обобществления, «трудовые армии» и пр.), им позволили стать в общий строй, начать коллективизацию наравне со всеми – но и только.
   Так что к моменту прихода Берии на должность Первого, сельское хозяйство было в том же, пардон, месте, что и раньше. Если земли нет – значит ее нет. В Грузии вообще не было смысла создавать колхозы, если вести хозяйство традиционно… И тогда молодой глава республики пошел наперекор «генеральной линии» – и, что характерно, Москва ему не препятствовала. Оказалось, что и как хозяйственный руководитель бывший чекист кое-чего стоит… да нет, многого стоит!
   Но первое, что было необходимо – это сделать республику управляемой. А как сделать, если каждый уездный глава ведет политику сообразно интересам исключительно своего клана? Этот вопрос Берия решил просто: вместо того, чтобы увещевать уездных владык, он заменил не устраивающих его секретарей райкомов на бывших работников ОГПУ. Деканозов был назначен председателем Госплана республики и заместителем председателя Совнаркома. Гоглидзе – наркомом внутренних дел. Меркулов стал работать в аппарате ЦК. Вот ужас-то, правда? Везде насажал своих людей, да еще из органов!.. Зато бериевское ОГПУ работало как хорошо отлаженный механизм, там были кадры, которые он школил десятилетие. И столь простым способом новый первый секретарь добился управляемости республики.
   Уже в декабре 1931 года Берия ликвидировал Колхозцентр, заменив его наркоматом земледелия. Вроде бы чисто номинальное изменение, однако весьма красноречивое, ибо в колхозы в 1931 году было объединено всего 36 % крестьянских хозяйств, и то лишь в результате административного рвения прежних властей. Новый глава республики как бы показывал, что не собирается добиваться стопроцентного охвата – сколько есть, столько есть, чего уж…
   А вот затем Берия сделал ход конем.
   Действительно, выращивать зерно в Грузии смысла не имело никакого – все равно сельское хозяйство не могло прокормить республику. Больше в колхозы никто никого не загонял. Более того: в противовес российской практике, в республике пошли на увеличение подсобного хозяйства колхозников – чтобы урожая хватило не только хозяевам, но и для продажи. А в колхозах стали растить не зерно и овощи, а культуры, которые нигде больше в России не росли, – чай, цитрусовые, табак, элитные сорта винограда. А хлеб – хлеб можно купить и в России, торгуя с ней вином и мандаринами!
   И вот тут-то крупное сельскохозяйственное производство оправдало себя на сто процентов! Культуры были дорогие, и через несколько лет колхозы Грузии стали богатеть. В 1936 году их общий доход составил 235 млн руб., в 1937 году – 315 млн руб., в 1938 году – 366 млн руб., а в 1939 году – более 500 млн. Лучший стимул для людей – материальный, и, видя такое дело, крестьянин без всякого принуждения ломанул в колхозы. К 1939 году в них было объединено 86 % крестьянских хозяйств.
   Чай в Грузии выращивали и раньше, мандарины тоже росли здесь давно – но никто не додумывался сделать на них ставку. Теперь увеличили плантации чая, мандаринов, начали повышать культуру земледелия, стали выращивать новые экзотические растения. А чтобы население республики не перемерло с голоду, пока новые культуры начнут давать урожай, пошли на увеличение приусадебных участков. Красиво придумано, не правда ли? Если б наши доктора экономических наук так проводили перестройку, как проводил свою реформу этот недоучившийся бывший чекист с револьвером, мы бы давным-давно перегнали обе Америки вместе взятые.
   Два года ушло на подготовку, и в 1933 году начался рост сельского хозяйства. «При Л. Берии Грузия превратилась в страну, производящую в промышленных масштабах высокоценные специальные и технические культуры, – пишет Алексей Топтыгин. – Берия знал цену разным методам руководства: отдельным культурам и формам организации производства посвящались пленумы ЦК, проводились съезды колхозников, выставки, активно задействовалось социалистическое соревнование, портреты передовиков производства не сходили с первых полос газет и обложек журналов. Но самое главное – Берия очень четко понимал значимость материального стимулирования колхозников».
   Но.
   «Вообще говоря, то, что делает Берия – правый уклон в чистом виде, только без бухаринской политической трескотни», – пишет он же.
   Такой вот парадокс: с одной стороны, непробиваемый сталинист, с другой – правый уклон. Действительно, выглядит парадоксально, если не знать, что основой «правых», «левых» и прочих уклонов всегда была борьба за власть, а политическая трескотня, равно как и хозяйственные программы, служили лишь фиговым листочком, прикрывающим сей неприглядный факт. Поэтому-то оппозиция с такой скоростью и меняла свои экономические программы, тщательно следя лишь за тем, чтобы они не совпадали с политикой правительства. Что же касается «уклонов», то это не в Грузии был правый уклон, это на немереных российских просторах в ходе коллективизации возобладал уклон левый. Впрочем, иначе и быть не могло, поскольку проводилась коллективизация руками тех людей, которых имела в то время партия, руками «революционеров без страха и упрека», а грубо говоря – троцкистски настроенных молодых отморозков. В Грузии же имел место самый настоящий сталинизм.
   В 1932 году начались преобразования и в грузинской промышленности. Был создан наркомат легкой промышленности – но не тяжелой! Все предприятия тяжелой промышленности переданы Наркомтяжпрому СССР, чтобы их включили непосредственно в выполнение всесоюзных планов.
   И в самом деле, зачем Грузии тяжелая промышленность? Что Грузия с ней будет делать? Зато в годы первых пятилеток республика заняла первое место в СССР по промышленности пищевой – производству вина, переработке чая, консервированию плодов…
   Разрешите немного цифр – ведь статистика вещь упрямая…
   За первую пятилетку объем валовой промышленности Грузии увеличился почти в 6 раз, за вторую – в 5 раз. При этом надо учесть, что первая цифра стартовала от суммы 37,5 млн руб. – именно так оценивалась валовая продукция в 1927 году, а в 1932-м она составила 257,5 млн. С этой цифры и началась вторая пятилетка, которая была перевыполнена по всем показателям.
   В годы первой пятилетки объем капиталовложений в грузинскую промышленность составил 334,9 млн руб., во второй пятилетке – 960 млн руб. При этом рост достигался не сиюминутным «ускорением» (об этом можно судить по тому, что по-настоящему промышленность Грузии стала расти, когда Берии в Закавказье уже не было) – такую инерцию сумел придать ей этот человек. Так, например, при нем была реконструирована угольная промышленность республики, а отдача началась только после его ухода в Москву – в 1940 году добыча угля возросла почти вдвое по сравнению с 1938 годом. На Чиатурских марганцевых рудниках была механизирована добыча руды. Появились в прежде отсталой республике и новые виды промышленности – нефтяная, машиностроительная. В Азербайджане резко увеличилась добыча нефти. Именно при Берии и с его подачи началось бурение шельфов в Каспийском море. Кстати, тогда его обвинили в… расточительстве! Мол, зачем бурить море, когда на земле дешевле? Теперь строят буровые в море, но о том, кто все это начал, как-то потихоньку забыли…
   Практически новой отраслью стало производство чая – при Берии в республике было выстроено 35 чайных фабрик. Раньше оборудование для них ввозилось из-за границы, но вскоре производство этих машин освоил Батумский машиностроительный завод. И так далее, и тому подобное…
   При этом первый секретарь курировал грузинскую промышленность так же, как Сталин – советскую: дотошно и со знанием дела.
   В 1935 году Грузия, Азербайджан и Абхазия были награждены орденом Ленина. Той же награды удостоились и некоторые руководители, в том числе председатель Заккрайкома Лаврентий Берия.
   Задумано было и превращение Тбилиси в «образцовый социалистический город», но планы сего превращения разрабатывались куда более толково, нежели произведенная впоследствии реконструкция Москвы. Берия лично курировал строительство – в ходе которого, кстати, не было разрушено ни одного храма.
   При нем же Грузия стала и «курортной столицей СССР»: началось массовое строительство санаториев всех уровней, от центральных здравниц до домов отдыха отдельных предприятий.
   Одной из самых трудных проблем предвоенного СССР было образование. В конце XIX века уровень грамотности в Грузии составлял всего лишь около 20 %. Естественно, за годы империалистической войны, Гражданской войны, за время первых лет советской власти этот процент не повысился, поскольку образованием никто всерьез не занимался – вообще, от деятельности пресловутых «старых большевиков» создается такое впечатление, что они рассчитывали, будто все сделается само собой.
   Берия, сам мечтавший о высшем образовании, воспринял эту программу как свое кровное дело. «Только за конец 1931-го и 1932 год ЦК КП(б) Грузии принял шесть постановлений по разным областям народного образования (за предшествующие пять лет к этой проблеме обращались дважды…). Постановления, принятые во время секретарства Берия, умещались на 1–1,5 страницах, но были буквально битком набиты цифрами, суммами, именами ответственных за исполнение. Стиль руководства – сурово административный. С 1932 года в Грузии переходят к всеобщему начальному образованию детей и подростков. Активно ведется строительство зданий медицинского, политехнического, сельскохозяйственного институтов. По комсомольскому и партийному набору тысячи грузин отправляются учиться в Москву, Ленинград, Харьков, Саратов… Массовый характер приобретает обучение рабочим специальностям. К 1938 году Грузия по уровню образованности населения выходит на одно из первых мест в Советском Союзе». [11]А по числу студентов на тысячу душ населения Грузия обогнала Англию и Германию. В городах начался переход от всеобщего начального к семилетнему образованию, и даже в деревне большинство населения теперь умело читать и писать.
   «Хочу добавить, – пишет Юрий Мухин, первый, кто поднял голос в защиту этого опозоренного и оболганного человека, – что какую бы должность Л. П. Берия ни занимал, он всегда строил. Это он превратил Тбилиси в столицу – начал строить дворцы и жилье. Провел водопровод и канализацию. Когда в июле 1953 года прошел слух об аресте Берии, то многие бросились писать на него доносы, но не знали, что в них писать. “Высотные здания Москвы Берия считал своим детищем”. И это, действительно, было так…» Приходилось слышать, что он не только курировал строительство знаменитых московских «высоток», но что они были построены по его проекту…
   Те, кто родился при социализме, помнят, что вплоть до обретения независимости в 1990-х годах Грузия была одной из самых богатых республик СССР. Совсем недавно по телевизору показали сюжет из Абхазии – брошенный санаторий, выбитые окна, оборванные дети на ступенях. Впрочем, грузинские мандарины по-прежнему хороши…

Глава 6
Разное о «грузинском периоде»

   По сравнению с основным делом, которым занимался Берия в 30-е годы, право же, сущей мелочью выглядят какие-то коммунальные сплетни о том, как часто он попадался на глаза начальству да кто написал пресловутый доклад, и прочая дребедень. Все это стало главнымсовсем в другую эпоху и при ином государственном строе, который воцарился после партократической революции, проведенной Хрущевым в 1953 году. Тем не менее, вокруг этих вопросов за последние пятьдесят лет поднято столько вони, что поневоле придется уделить место и сплетням. Но сначала немного о нормальном

Частная жизнь

   Учитывая характер и предпочтения Берии, эти семь лет на посту Первого секретаря Грузии должны были стать самыми счастливыми годами в его жизни. Мечта осталась мечтой, но даже в биографии непрестанно отмечается, что, как только дело касалось строительства и архитектуры, так Берия самолично вмешивался в каждую мелочь, вплоть до проектов сельских домов и оформления выставочных павильонов.
   Между тем он не только работал, но и жил. О том, каким человеком был Берия, воспоминаний осталось немного. Еще в середине 20-х годов, когда он служил председателем Грузинской ЧК, совершенно неожиданную оценку дал ему в характеристике секретарь Заккрайкома партии А. Ф. Мясников. Перед перечислением должностей и качеств он написал: «Берия – интеллигент». Такая оценка не просто старого большевика, но по-настоящему образованного человека, юриста, многого стоит, и слово «интеллигент» в его устах имеет вполне конкретное значение. Хама, пусть трижды образованного, он бы так не назвал.
   «Возможно, на фоне существующих стереотипов это прозвучит неправдоподобно, – вспоминает Серго Берия, – но отец был очень мягким человеком. На работе суровый и настойчивый, дома он проявлял ласковый и уступчивый характер. Не помню, чтобы отец повысил на меня голос или наказал. Он уделял огромное внимание моему воспитанию – интеллектуальному и физическому. Подбирал мне книги, журналы, советовал, что прочитать, что посмотреть. К маме он относился очень нежно, хотя, правда, бывали случаи, когда я становился свидетелями их споров, связанных с внешними событиями, с работой отца, с политикой…» [12]
   Серго в то время учился в школе, Нина закончила субтропический факультет Тбилисского сельскохозяйственного института, поступила в аспирантуру – диссертацию она защищала уже в Москве.
   «Когда я вспоминаю об отце, – пишет Серго, – выплывают в памяти давно забытые картины детства. Скажем, я с детства интересовался техникой, и отец это всячески поощрял. Ему очень хотелось, чтобы я поступил в технический вуз и стал инженером. Довольно характерный пример. Понятное дело, ему ничего не стоило тогда разрешить мне кататься на машине. Как бы не так… Хочешь кататься – иди в гараж, там есть старенькие машины. Соберешь – тогда гоняй. Старенький “фордик” я, конечно, с помощью опытных механиков собрал, но дело не в этом. Отец с детства приучал меня к работе, за что я ему благодарен и по сей день». [13]Ко времени окончания школы Серго в совершенстве знал английский и немецкий языки и был радистом первого класса – заняться радиоделом ему тоже посоветовал отец.
   «Сколько я его помню, никогда не изменял выработанным еще в юности привычкам. Вставал не позднее шести утра. После зарядки минимум три часа работал с материалами. Возвратившись с работы, ужинал и вновь шел в свой кабинет. А это еще два-три часа работы… Еще, разумеется, необыкновенное трудолюбие. Вот, пожалуй, слагаемые тех практических результатов, которые он достигал…»
   Жил глава республики вместе с семьей – женой, сыном и матерью – в обычной квартире из четырех комнат. Во дворе, вместе с мальчишками, он устроил турник, на котором по утрам делал зарядку. В свободное время занимался спортом. Очень любил рисовать – маслом, акварелью, и хорошо получалось, хотя сам над собой посмеивался.