В следующие два дня снова были стычки с противником. И снова Жаку пришлось убивать вражеских солдат.
   Однажды он оказался на месте, усеянном трупами венгров. Тут он заметил среди них одного раненого, который полз к берегу реки. Жак подъехал к нему.
   — Воды, воды! — бормотал венгр, обратив к нему лицо с запекшейся кровью. — Умираю…
   Жак сбегал к реке и принес ему воды в шляпе. Когда венгр напился и обмыл лицо, Жак присмотрелся и узнал в нем того офицера, который собирался его повесить. Венгр тоже его узнал.
   — Ну вот, — произнес он, — теперь ты можешь меня прикончить.
   Жак молча с ужасом смотрел на него.
   — Ведь это твое право, — продолжал венгр. — Давай, делай свое дело!
   — Я не убийца.
   — Смотри-ка, чистюля какой! Но мой принцип — встретил врага — пусти ему пулю в лоб…Воды, воды! У меня в печенках огонь!
   Жак оставил ему воду в шляпе и отправился искать помощь. Вскоре он встретился с д'Ассонвилем.
   — Ранен офицер-венгр, хотевший меня повесить по дороге в Артуа, — сказал он. — Нужна помощь…
   Д'Ассонвиль дал ему двух гренадеров. Когда они подошли к венгру, тот взглянул на Жака.
   — Что за сердце у тебя? — спросил он.
   — Мое сердце принадлежит всем людям.
   — Впервые вижу такого человека, — пробормотал венгр. Затем помедлил и сказал:
   — Дай мне руку…Вот так.
   — Как вы себя чувствуете?
   — Прекрасно.
   То были последние слова старого солдата.
   Через два часа после этого события Жак сидел вместе с д'Ассонвилем в одной из комнат монастыря.
   — Сядь рядом со мной, — попросил его д'Ассонвиль.
   — Я? Рядом с вами?
   — После боя все мы только солдаты, а не господа и слуги. Сядь и расскажи о себе подробнее.
   Жак рассказал ему о себе все. Д'Ассонвиль взял со стола стакан с вином.
   — Пью за осуществление твоих надежд.
   Жак вздохнул.
   — Ты прав, вздыхая, — заметил д'Ассонвиль. — Надежда — это предатель, наносящий коварный удар.
   — Я надеюсь, потому что верю.
   — Ясное дело, ведь тебе всего двадцать. Надежда — украшение юности: беда тому юноше, у кого её нет.
   Д'Ассонвиль положил обе руки на плечи Жака и посмотрел ему в глаза.
   — Так что же ты собираешься делать? — спросил он.
   — Я говорил: еду в Париж за счастьем. Не оставаться же мне с вами.
   — Это мы ещё посмотрим, — произнес д'Ассонвиль. — Но допустим, что ты прибыл в Париж. Что дальше?
   — По правде говоря, не знаю. Буду стучаться во все двери.
   — Прекрасный способ ни в одну не войти. У тебя есть деньги?
   — Двадцать ливров в мешке, который надеюсь вернуть.
   — Плюс пятнадцать луидоров за твое участие в сражении. Но триста пятьдесят ливров в Париже означают всего лишь два месяца жизни. Дальше что?
   — Не знаю. Но я могу стать солдатом.
   — Это другое дело. Не ты и не я сделали мир таким. В наши времена надо родиться графом или бароном, а вот стать им…
   — Но мне нужен Париж, — растерянно пробормотал Жак. — Иначе я ничего не достигну.
   — Париж годен только для богатых. Тебе придется стать, например, домашним секретарем: в доме благоухание, улыбка у рта, тишина и покой…
   — Нет. — Голос Жака стал пронзительным. Д'Ассонвиль смотрел на него, не выдавая чувств. Но в душе он смеялся: какой Жак все-таки ещё мальчик!
   — Нет! — снова воскликнул Жак. — Я останусь солдатом.
   Жак без слов снял с себя руки д'Ассонвиля — жест, в котором в данном случае не приходилось сомневаться — он решился!
   Несколько дней спустя на пятнадцать луидоров, полученных от капитана, он купил себе хорошего коня и покинул монастырь.
   — Вот тебе рекомендательное письмо, — сказал ему на прощание д'Ассонвиль. — Если захочешь вернуться, я жду тебя. Если же будешь возвращаться к Мальзонвийерам, самым коротким путем станет дорога через Лаон. Я буду там. Прощай, дорогой.
   Жак пожал руку капитана и отвернулся, чтобы скрыть слезу. Ведь он уже чувствовал себя гордым солдатом!

ГЛАВА 5. В КАЗАРМЕ

   Без приключений Жак прибыл в Лаон. Первый солдат, которого он встретил, указал ему дорогу к жилищу господина Нанкре. Именно ему, своему брату, написал капитан про путешественника, прося оказать ему поддержку. Это был высокий, тощий и нервный мужчина с повелительным характером. Он был на пару лет моложе брата, но на четыре года старше по виду, с каменным лицом. Нанкре прочитал письмо д'Ассонвиля и помолчал минуту, затем вторую и третью…
   — Хочешь стать солдатом?
   — Да, капитан.
   — Это то место, где свинца больше, чем золота.
   — Мне нужно пробить себе путь в жизни.
   — Смотри, не ошибись. У меня в артиллерии — дисциплина строгая. За третью провинность — расстрел.
   — Надеюсь, не дойдет и до первой. По крайней мере, до расстрела уж точно. Это наверняка.
   — Это твое дело. С завтрашнего дня ты мой солдат. Но…Имя твоего отца… — Нанкре помедлил. — Я предпочел бы, чтобы ты его носил по заслугам. Надо ещё проверить, достоен ли ты быть его сыном.
   Жак ждал.
   — Для полка твое имя слишком штатское. Назовем тебя…Да оно уже написано на твоем лице.
   — И какое же?
   — Бель-Роз.
   И Нанкре вызвал капрала и представил ему нового рекрута.
   Капрал Ладерут оказался неплохим человеком.
   — Наш капитан — человек суровый, — сообщил он. — Не забывай об этом. Но если стараться, он тебя быстро повысит.
   — Вы, я вижу, очень старались получить нашивки?
   — Как повезет. Когда в офицерах убыль, дело идет быстрее.
   — Будем надеяться, противник закидает нас ядрами…
   — Это не преминет случиться.
   — Молодцы испанцы!
   — Наш майор сделал с их помощью карьеру. У нас десяток капитанов и три майора. Так что нужно всего три-четыре ядра и пяток гранат.
   — По-моему, моя должность сапера — совсем неплохая.
   — Превосходная. Здесь если один офицер теряет ногу, тридцать солдат остаются без головы.
   — Да ну?
   Бель-Роз надолго умолк, потом наконец обратился к капралу:
   — Мсье Ладерут, вы ведь говорили, что в артиллерии приобретают или успех, или смерть?
   — Да.
   — Сколько служите вы?
   — Восемь лет.
   — Дьявол!
   — Не волнуйся. Месяцев через шесть ты будешь сержантом. А на меня не смотри: я долго был курьером, вот и все. Не робей!
   Так беседуя, они прибыли в казармы, где для Бель-Роза началась новая жизнь.
   Надо сказать, начал он довольно рьяно. Капрал Ладерут, обучая солдат, иногда попадал в затруднения, так как не очень-то был внимателен, получая инструкции от сержанта. И тут, на счастье (или беду Ладерута?) выскакивал вперед Бель-Роз со своими поправками. Надо сказать, что сначала, кроме смеха, они ничего не вызывали. Кончилось тем, что, не выдержав, Ладерут пошел к Нанкре.
   — Капитан, вы говорили, что я должен обучить Бель-Роза. Но ведь это готовый инженер: он все время учит своего капрала.
   — Позови мне его.
   И Нанкре пришлось объяснить Бель-Розу, что без знания тригонометрии и испанского языка ему ничего не светит.
   — Придется тебе приступить к ним завтра же, — добавил он.
   Несколько дней назад Бель-Роз получил от д'Ассонвиля пятнадцать луидоров для платы за учебу. Он показал их Нанкре. Тот нахмурился.
   — Вы мой солдат, и я сам найду учителей. А эти деньги — это ваши дела с д'Ассонвилем, и я их не касаюсь.
   »— Вот вам и суровый Нанкре,» — подумал про себя Бель-Роз.
   И ему пришлось засесть за теорию. Неоднократно личико Сюзанны смазывало ему углы в тригонометрии. Но его упорство было непреодолимым.
   Однажды после рукопашного боя с тригонометрией Бель-Роз пошел было проветриться на улицу. Тут он столкнулся с одним солдатом, быстро взбиравшемся наверх.
   — Ну и неловок же ты! — вскричал солдат.
   Бель-Роз объяснил, что неловок как раз сам солдат, шедший не по той стороне, где надо.
   — Да ты ещё и противоречишь! — И солдат замахнулся было на Бель-Роза, но тот предотвратил удар, сбросив солдата с лестницы на глазах у нескольких саперов. Поднявшийся с земли солдат в ярости произнес:
   — Человек с такой сильной рукой наверняка знаком со шпагой! Ты мне ответишь за это.
   Бель-Роз, указал ему путь на заброшенное кладбище. Но солдат по имени Бультор, пытаясь преградить ему путь, принялся нападать на него со шпагой в руке. В одной из попыток отразить нападение Бель-Роз сплоховал и пропустил выпад Бультора. Шпага противника задела его, на рубашке Бель-Роза показались капельки крови. Это разъярило его, и он напал на противника с такой быстротой, что тот не успел защититься. Бель-Роз успел ранить его в плечо, а поскольку тот не сдавался, нанес ему укол в грудь. Бультор рухнул на колени.
   — Я удовлетворен, камрад, — успел произнести он и потерял сознание.
   Бель-Роз вернулся домой и доложил обо всем Ладеруту.
   — Это досадно, — ответил капрал, — но неизбежно. Ведь это в обычаях полка. Бультор вас прощупал. Рекрутов всегда провоцируют.
   — И что будет дальше?
   — Ничего. Все закроют глаза на дуэль. Бультор попадет в лазарет и будет нем, как рыба: таковы правила.
   — А врач?
   — Скажет, что Бультор простудился. А там — или выжил, или умер. Но только от простуды.
   И видя, что Бель-Роз улыбается, добавил:
   — Идите лучше спать и ни о чем не беспокойтесь.

ГЛАВА 6. ЗАБЫТЫЕ МЕЧТЫ

   Все произошло, как и говорил капрал: Бультор попал в лазарет, врач объявил, что он простудился. Нанкре принял его сообщение к сведению, но однажды, встретив Бель-Роза, заявил:
   — Мне известно, что ты на днях разносил простуду. Будь осторожен: я не люблю ни тех, кто её разносит, ни тех, кто её получает. На первый раз достаточно.
   — Все кончено, — твердо отвечал Бель-Роз, — приступ прошел.
   Нанкре усмехнулся. Бультор выздоровел, и вопросов больше не было.
   Прошли месяцы, затем год, другой, третий. Бель-Роз писал в Сент-Омер, в ответ получая сувениры от Сюзанны. Он уже давно обошел Ладерута, но боев не было: испанцы тихо сидели в своих квартирах. После славных сражений наступила очередь послов. Вместо героев появились торговцы, а Людовик XIV женился.
   Все это не устраивало нашего героя. Когда однажды утром, после развода, Нанкре, улыбаясь, спросил его, есть ли новости о войне, сержант Бель-Роз ответил:
   — Никаких. Пришло время выдать солдатам прялки: все больше пользы будет.
   — Придется посылать добровольцев во все концы Европы, — оживленно заметил Нанкре.
   Но видя угрюмое выражение лица Бель-Роз, капитан поспешил сообщить ему, что ему вскоре будут даны поручения. Требовалось направить несколько небольших отрядов солдат для обслуживания укреплений в Бетюне, Перонне, Амьене, Сен-Поле и в других городишках Пикардии и Артуа.
   Между тем Бель-Роз получил одно письмо от Сюзанны. Впервые она писала ему сама. Тысячу раз Бель-Роз поцеловал письмо, прежде чем вскрыл его.
   Письмо не было коротким. Тогда девушки любили описывать свои чувства и не старались выглядеть мужественнее самих себя. А что уж говорить о влюбленных! Да ещё о таких, которым грозили опасности. Среди них оказалась и Сюзанна. Но мы понимаем нынешнего читателя — ему некогда. А потому лишь кратко сообщим: Сюзанну собирались выдать замуж. Уж конечно, не за сына сокольничего. Соперниками Бель-Роза оказались двое — некие граф де Понро и маркиз д'Альберготти. «— Я не тороплю тебя, дитя мое, — сказал Сюзанне отец. — Выбирай, кем хочешь быть: графиней или маркизой.»
   А когда подошло время ответа, он снова спросил дочь:
   »— Ну и кто же твой возлюбленный, дочь моя? Вообще-то Понро молод, а тот, другой, стар и болен. Я бы не колебался.»
   »— Я ответила, — писала Сюзанна, — что мой выбор пал на Альберготти. Отец удивился, но лишь пожал плечами. Через два дня господин Альберготти нанес нам визит. Он обещал мне стать вторым отцом, чем тронул меня. Итак, вы свободны, мой любимый, а я…я окована цепью.»
   Прочтя письмо, Жак поднялся и в сильном волнении зашагал к дому Нанкре. Тот принял его и спросил, что ему нужно.
   — Мне нужен отпуск, — ответил сержант.
   Нанкре задумался.
   — Что-то случилось?
   — Мне нужно быть в Сент-Омере.
   — Сейчас?
   — Немедленно.
   — А если я не дам отпуск?
   — Мне придется завещать душу Богу, тело д'Ассонвилю, а себе пустить пулю в лоб.
   Минутный взгляд на Бель-Роза, и последовал вопрос:
   — Но что там произошло?
   — Мадмуазель Мальзонвийер выходит замуж.
   — И превосходно! Ты тут при чем?
   — Я её люблю.
   — Ну и что?
   — Я должен её видеть.
   И Бель-Роз взглянул на маятниковые часы, мерно отстукивающие время.
   — Не больше четверти часа? — спросил Нанкре, поняв этот взгляд.
   — Всего одно лье.
   Капитан подошел к столу, написал несколько слов на листке и протянул его Бель-Розу:
   — Проваливай! — проворчал он.
   Но тут же подал ему руку.
   — Ты сын старого Гийома. Ты честен и обладаешь сильным характером.
   Бель-Роз пожал руку капитана и бросился из дома.

ГЛАВА 7. КАПЛЯ НА ЛЕПЕСТКАХ ЦВЕТКА

   Бель-Роз гнал на перекладных, ускоряя движение золотом. Последнюю лошадь он погнал прямо по полям к дому Мальзонвийеров. По пути его быстрый взгляд уловил некое оживленное движение. Он повернул голову и пригляделся. От церкви двигался свадебный кортеж. Седовласый господин восседал на месте новоиспеченного мужа рядом с юной красавицей. Кровь бросилась в лицо Бель-Розу. Он помчался навстречу…То была Сюзанна рядом с Альберготти! Бель-Роз остановился, как вкопанный. Какой смысл теперь во встрече с Сюзанной? Но тут она повернулась к нему, и он увидел, как она бледна. Сюзанна его будто не заметила. Не заметила она и того, как по лицу солдата скатились две крупные слезы. Бель-Роз не выдержал, круто повернулся и бросился к дому отца.
   Вбежав в дом, он увидел сидящего в кресле отца, бросился к нему и с криком:» — Отец!» рухнул на пол без сознания.
   Отец поднял его и положил на диван. Глаза Бель-Роза были полуоткрыты, но взгляд стал неподвижен и бесчувствен.
   Так прошло около часа, пока отец молил Бога за сына. Тут тихо открылась дверь, и в комнату вошли две молодые женщины. Гийом узнал в них Сюзанну и Клодину. Сюзанна буквально подлетела к Бель-Розу и склонилась над ним. Ее взгляд был полон ужасной тоски. Гийом его перехватил.
   — Он жив, — произнес он.
   — Но он умирает! — воскликнула она.
   — Бог поможет нам всем, — ответил отец.
   — Я не обманулась! — снова вскричала она. — Я его заметила издали. Но что же теперь делать?
   То была уже не прежняя девушка. Раньше такая спокойная и уверенная, теперь она являла собой крайнее возбуждение: волосы её растрепались, лицо бледнее белого платья, плечи трепетали, а руки буквально извивались в воздухе.
   — Да вы вглядитесь, ведь он мертв! — снова вскричала она, падая на колени. — Он же не узнает меня!
   — Встаньте, мадам, — обратился к ней Гийом, — вспомните, чье имя вы теперь носите, и не задерживайтесь здесь долго. Вашему счастью это ничего не прибавит.
   — Мое счастье! Что оно мне дало? — произнесла она горько. — Он болен, он страдает, и я остаюсь, пока он меня не услышит и не простит. О, пожалейте меня, отец мой, оставьте меня с ним!
   И отец с дочерью, так и не дозвавшейся Бель-Роза, отошли от него в глубину комнаты.
   — Жак, — вполголоса позвала Сюзанна.
   Тот оставался неподвижным.
   — Боже мой, он мертв! — Новый взрыв отчаяния послышался в голосе Сюзанны.
   — Приближается ночь, — произнесла Клодина. — Вас могут хватиться в замке.
   — Если только захотят, — ответила Сюзанна печально. — Отец мой хотел…
   — Вы можете заблудиться, а его вы все равно не спасете, — сказал Гийом.
   — Но чего вы от меня хотите? — спросила она со слезами на глазах.
   — Нам надо прощаться, — раздался вдруг голос Жака.
   Обе женщины вздрогнули и уставились на него.
   — Я притворился умирающим, чтобы выслушать все здесь сказанное. И считаю, что имею право просить об одной милости.
   Сюзанна склонилась над ним.
   — О чем, Жак?
   — Мне нечего вам прощать. У вас были обязанности перед отцом и передо мной. Я ждал вас все это время. Я понял, что ваша боль не уступает моей. Вы овладели мной навсегда, но теперь вы маркиза д'Альберготти. Прощайте же.
   — Имя не меняет сердца, — ответила Сюзанна. — Если вы умрете, я последую за вами.
   Жак схватил было её руку, но в этот момент Гийом Гринедаль остановил его.
   — Мадам д'Альберготти, — произнес он внушительно, — ваш муж ожидает вас.
   Оба любящих существа вздрогнули и разъединили руки.
   — Прощайте, — тихо сказала Сюзанна Жаку. — Я ваш друг навеки.
   Жак ничего не ответил, и Сюзанна вышла вместе с Клодиной. Жак остался наедине с отцом.
   На рассвете Жак покинул отчий дом. Но он решил отправиться не в Лоан, а в Аррас к д'Ассонвилю. Инстинкт подсказал ему это решение.
   Он нашел молодого офицера в хорошей форме, прохаживающегося по ковру. Только взгляд его был необычно печален, да лицо бледнее обычного.
   — Привели с собой саперов или канониров? — после приветствия спросил д'Ассонвиль.
   — Нет, капитан, я один.
   — И что же тебя привело сюда?
   Жак молчал. Д'Ассонвиль вгляделся в него пристальнее.
   — Да ты ли это, Бог мой?
   — Сюзанны вышла замуж, — произнес Жак.
   Д'Ассонвиль схватил его за руку.
   — Бедняга, ведь ты же её любишь! Но у тебя гордое сердце, я знаю. Сопротивляйся своей боли, ты можешь, пойми это.
   И он продолжал подбадривать Жака. Тот молча пожал руку д'Ассонвилю.
   — Не поддавайся печали, слышишь? Иначе она всегда будет тебя искать.
   И, рассуждая так, д'Ассонвиль продолжал ходить по комнате, поглядывая на Бель-Роза и все дольше задерживая на нем взгляд.
   Наконец, он остановился и пристально взглянул на него.
   — Можешь ли ты оказать мне услугу? — спросил он Бель-Роза.
   — Я ваш телом и душой.
   — Только обо всем молчок, даже ценой жизни.
   — Обещаю.
   — Прекрасно. Я подготовлю тебе распоряжения. Завтра же ты отправишься в Париж.

ГЛАВА 8. ДОМ НА УЛИЦЕ КАССЕ

   Назавтра д'Ассонвиль принял у себя Бель-Роза. Хозяин сидел перед столом, заваленным бумагами.
   — Я послал сообщение господину Нанкре, что нуждаюсь в твоих услугах. Ты готов отправиться в путь?
   — Готов.
   — Должен предупредить: в дороге у тебя будут не только трудности, но и опасности.
   — Буду сожалеть, если их не будет.
   Д'Ассонвиль поднял глаза на Бель-Роза. Затем меланхолически произнес:
   — Да, двадцать лет…Золотой возраст, возраст забав и наслаждений.
   — Тридцать лет, кажется, возраст страсти и любви. Не так ли, капитан?
   — Ты полагаешь? — с усмешкой ответил д'Ассонвиль. — Мне кажется, мое сердце угасло. Впрочем, все в руке Божьей. Ну, вернемся к твоим делам. Вот тебе три письма, друг мой. В каждом из них — часть моей жизни. Береги их, как зеницу ока. По прибытии в Париж остановишься на улице Люксембург. Вечером отправляйся на улицу Кассе с самым маленьким письмом. Там на углу улицы Вожирар увидишь сад. Постучись в калитку. На третий удар она откроется. Передашь слуге записку и скажешь, что для мадмуазель Камиллы. Да спроси, дома ли она. Если нет, попроси передать её брату Киприану. Да не забудь оставить на конверте свой адрес, а потом возвращайся домой на улицу Люксембург.
   — Хорошо…Камилла и Киприан.
   — Если через три дня ты не получишь никакого письма, возвращайся снова к саду на улице Кассе и передай уже вот это, среднее по размерам письмо. Все сделаешь, как прежде. Если опять не получишь ответа, через три дня передашь третье письмо. Но на его конверте припиши:» — У меня только 24 часа.»
   — И мне сразу отправляться назад?
   — Сразу же, как только надоест торчать в Париже.
   — Ясно. Еду сразу.
   — Не думаю. Даже наверняка нет, если только после третьего письма тебя не отыщут.
   — Мадмуазель Камилла или господин Киприан?
   — Они порознь или вместе, — усмехнулся д'Ассонвиль. — Ты их выслушай и сделай все, что они скажут.
   — Но как я их узнаю?
   — При встрече мадмуазель Камилла скажет:"Кастильянка ждет.» Может, тебе передадут записку с этими словами. В записке тебе назначат свидание. Опасность тебе угрожать не будет, но на всякий случай захвати с собой кинжал.
   — Вот как?
   — Постоянно держи руки свободными и готовыми к действиям.
   — Эге!
   — Ну, это простая предосторожность. После исполнения обо всем доложишь мне.
   — Все?
   — Все. Бог тебе в помощь.
   И когда Бель-Роз садился на коня, д'Ассонвиль добавил:
   — Что бы со мной ни случилось, ты нем, как рыба.
   Возбуждению Бель-Роза, физическому и душевному, казалось, не было предела. Лишь галоп его лошади мог отвечать его состоянию. Можно сказать, что он пулей влетел в Париж.
   Остановился он в гостинице на улице По-де-Фер-Сен-Сюльпис, оплатив номер деньгами, врученными ему д'Ассонвилем. Вечером он отправился по делам.
   Все происходило, как предсказывал д'Ассонвиль. Сад с калиткой окружал старый домик времен Лиги. Из его труб не вилась ни малейшая струйка дыма, а окна были закрыты ставнями.
   — Дом не сдается, — ответила женщина, открывшая калитку.
   — Мне нужна лишь мадмуазель Камилла. У меня для неё письмо.
   Женщина пристально посмотрела на Бель-Роза.
   — Ее нет, — ответила она.
   — Тогда пригласите её брата.
   Новый пристальный взгляд.
   — Это какого брата?
   — Господина Киприана.
   Женщина взяла у него письмо (естественно, после очередного разглядывания Бель-Роза) и достаточно уверенно отодвинула его от калитки, закрыв её.
   Через два дня хозяин гостиницы подошел к Бель-Розу:
   — Вам письмо. Вот.
   Бель-Роз прочел на конверте:» Бель-Розу, сержанту саперного полка из Берте.» Вскрыв его, он прочел:
   «Сержант Бель-Роз нарушил дисциплину и покинул полк без разрешения на длительное отсутствие. Но ему разрешается провести всего один месяц в Париже или другом месте, если потребуется.
   Виконт Жорж де Нанкре.»
   — Новое дело, — пробормотал Бель-Роз. — Еще один образец тщательно скрытой доброты.
   На третий день Бель-Роз получил клочок бумаги, на углу которого было написано имя «Гаспар де Вийебр.»
   — Мой лейтенант! — воскликнул Бель-Роз. — Откуда он узнал обо мне?
   И он вопросительно взглянул на хозяина, господина Меризе.
   — Не знаю. Но он спрашивал именно вас, господин Бель-Роз. А когда узнал, что вы вышли, попросил передать эту бумажку.
   Бель-Роз прочел записку до конца. Вийебр сообщал ему, что он в Париже по делам.
   »— Если я вам нужен, — говорилось далее, — то в два часа дня я буду возле улицы Люксембург играть в мяч, а в три с четвертью — на Королевской площади. И адью!»
   Лейтенант был с юмором.
   На следующий день Бель-Роз отправился на улицу Кассе и постучался в калитку. Женщина приняла от него письмо уже без всяких слов.
   Оставалось ждать ещё три дня. Бель-Роз прогуливался по Парижу, не переставая думать о Сюзанне, осыпаемый благосклонными взглядами (без взаимности) парижских гризеток и солидных дам.
   На третий день, возвращаясь с прогулки домой, он встретил у дверей гостиницы Меризе.
   — А у меня для вас новость, — сообщил тот Бель-Розу.
   — Письмо.
   — Нет, лучше.
   — Визит?
   — Разумеется. Да ещё какой! Самые высокие гранды нашего короля с большим удовольствием восприняли бы его.
   — Что же, это дама?
   — И какая красавица! Карие глаза сверкают, волосы — золотистый шелк, небольшой точеный носик, губки — лепестки розы, зубки…ах, какие зубки! Как приятно, наверно, быть ими укушенным!
   — Мсье Меризе, поэтическая натура заставила вас забыть, что я перед вами.
   — Послушайте, — мечтательно произнес владелец гостиницы, — вот уже двадцать два года, как я торчу на этой улице, но такой красоты не видывал…
   — Кто же она, наконец? Какая-нибудь субретка?
   — Субретка! Да вы что? Фу, ну надо же! Да она тянет не меньше, чем на маркизу!
   — Вы хоть с ней говорили?
   — Я её разгадал.
   Бель-Роз улыбнулся.
   — Сойдет для маркизы. Но хоть парой слов вы с ней обменялись?
   — Конечно. Она сказала, что придет снова.
   — Так, уже неплохо.
   — А потом она села в портшез.
   — И больше ничего не сказала?
   — При таком очаровании разве запомнишь? Но, по-моему, она больше ничего не сказала. Словами, разумеется. Зато её вид мне сообщил, что она сожалеет о вашем отсутствии.
   У Бель-Роза не оставалось сомнений, что маркиза прибыла с улицы Кассе. Следовательно, у него есть ещё сутки на ожидание.
   — Ну, если кто желает меня видеть, пусть хоть что-то напишет. В мире хватает перьев.
   Вечером, за два часа до того, как отправиться на старое место, он заметил, как на углу остановилась карета. В ней сидели женщина и мужчина, в котором он узнал…самого Меризе. В свою очередь Меризе заметил его и сделал знак приблизиться. Бель-Роз направился было к карете, из которой к тому времени женщина успела выйти. Но тут та его заметила. Далее последовало нечто неожиданное: женщина проворно вскочила в карету, толкнула кучера, тот дернул вожжи и…карета скрылась за углом. Меризе с досады топнул ногой:
   — Пяток минут, и вы бы её перехватили.
   — Так это та самая?
   — Да нет.
   — Что, другая?
   — Да кто её знает? Она же была под вуалью!
   — Вы что же, ничего не разглядели?
   — Ничего, кроме ножек. Но ножек герцогини, учтите.
   — Хорошо, но скажите, наконец, нужен я был ей или нет?
   — Ну как же, ведь она вас искала. Но не хотела с вами говорить. Ей нужно было только вас увидеть.