Но тогда меня уже, конечно, не будет.
   Что же они подумают, будущие жители Основания, когда увидят меня (точнее, мое голографическое изображение) во время Первого Кризиса, почти через пятьдесят лет? Что они скажут? Какой я старый, какой тихий у меня голос, какой я беспомощный в этом инвалидном кресле? Поймут ли они, оценят ли по достоинству то послание, что я оставил для них? О нет, не стоит гадать. Древние сказали бы: «После смерти — только смерть».
   Вчера я получил весточку от Гааля. На Терминусе все идет хорошо. Бор Алурин и сотрудники Проекта наслаждаются пребыванием «в ссылке». Не стоит, конечно, смеяться, но я не в силах удержаться от улыбки, когда вспоминаю довольную физиономию этого тупицы Лень Чела, который был уверен, что загнал Проект на Терминус два года назад. Хотя в конце концов ссылка была квалифицирована в рамках Имперской хартии как «Поддерживаемое государством научное учреждение и часть личной собственности Его Августейшего Величества Императора» — Главный Комитетчик мечтал вышвырнуть нас с Трантора, с глаз долой, но не мог упустить последнего шанса удержать нас в своих руках. Все равно мне приятно вспоминать, что это Лас Зенов и я выбрали Терминус, как пристанище для Первого Основания.
   Единственное, о чем я сожалею, когда вспоминаю Линь Чена, это о том, что мы не сумели спасти Агиса. Император был хорошим человеком и благородным правителем, даже несмотря на то, что только назывался Императором. Его величайшей ошибкой было то, что он верил в незыблемость своего титула, в то, что Комитет Общественной Безопасности не посягнет на этот титул.
   Я часто думаю, что же они сделали с Агисом? Выслали в какой-нибудь отдаленный мир или убили, как Клеона?
   Ребенок, который сегодня восседает на троне, — лучший пример марионеточного Императора. Он повинуется каждому слову, которое только Чей прошепчет ему на ухо, и представляет себя выдающимся государственным деятелем. Дворец, перипетии имперской жизни — для него это все только игрушки в фантастической игре.
   Что мне осталось теперь? Гааль улетел на Терминус, и я остался совсем один. Иногда мне звонит Ванда. Работа в Конце Звезд идет успешно. За последние десять лет к Ванде и Стеттину прибавилось несколько десятков менталистов. Сила их растет день ото дня. Именно те, кто собрался в Конце Звезд — моем тайном Основании, — заставили Линь Чена отправить энциклопедистов на Терминус.
   Я скучаю по Ванде. Много лет я не видел ее, не сидел с ней рядом, не держал ее за руку. Когда Ванда покинула меня, хотя я сам просил ее об этом, я думал, я не проживу и дня. Наверное, это было самое тяжелое решение в моей жизни. Я ей не сказал ни слова, но чуть было не отказался от этого решения. А для того, чтобы Второе Основание добилось успеха, Ванде и Стеттину было необходимо оказаться там, в Конце Звезд. Так подсказала психоистория — вот и выходит, что это вовсе не мое личное решение.
   Я все еще каждый день прихожу сюда, в мой кабинет в здании Психоисторического Проекта. Я помню времена, когда здесь было полно народу и днем и ночью. Порой мне кажется, что я слышу их голоса — моих родных, студентов, сотрудников, но кабинеты пусты и безмолвны. Только эхо скрипа колес моего инвалидного кресла раздается в пустых коридорах.
   Наверное, нужно вернуть здание университету. Но мне трудно расстаться с этим местом. Тут так много воспоминаний.
   Теперь у меня остался только мой Главный Радиант. Это прибор, с помощью которого осуществляется компьютерная обработка психоисторических выкладок, с помощью которого можно проанализировать любое уравнение моего Плана — все это здесь, в этом удивительном черном кубике. И когда я сижу здесь и держу в руках этот такой маленький и невзрачный с виду прибор, мне бы так хотелось показать его Р.Дэниелу Оливо...
   Но я один, и мне нужно только нажать кнопку, и в кабинете станет темно. Тогда я откидываюсь на спинку кресла. Главный Радиант оживает, и вокруг меня начинают плясать свой восхитительный танец уравнения. Для непосвященного — это просто вихрь значков и цифр, но для меня, Ванды, Гааля — это живая психоистория.
   Передо мной, вокруг меня — будущее человечества. Тридцать тысячелетий хаоса, сжатые в одно тысячелетие...
   А вот это пятнышко, что горит все ярче день ото дня, — это уравнение Терминуса. А вот здесь... тут ничего нельзя поделать... это уравнение Трантора. Но вот и он... да, это он, тихо, но верно горящий огонек надежды... Конец Звезд!
   Вот она, вот она — работа всей моей жизни! Мое прошлое... и будущее человечества. Основания. Такие замечательные, такие живые. И ничто не сможет...
   Дорс!
* * *


   
СЕЛДОН ХАРИ— ...Найден мертвым в своем кабинете в Стрилингском университете в 12069 г. Г.Э. (1-й год А.Э.).

   Очевидно, Селдон до последнего мгновения работал над психоисторическими уравнениями — в руке он сжимал Главный Радиант.

   По завещанию Селдона этот прибор был передан его сотруднику Гаалю Дорнику, который недавно эмигрировал на Терминус...

   Прах Селдона был развеян в космосе, также в соответствии с его завещанием. Панихида на Транторе была скромной, хотя на ней присутствовало довольно много людей.

   Стоит отметить, что здесь находился и бывший друг Хари Селдона, бывший премьер-министр Эдо Демерзель. На Транторе его не видели со времени таинственного исчезновения сразу же после его отставки. Попытки Комитета Общественной Безопасности найти Демерзеля в дни после панихиды оказалась безуспешными.

   Ванда Селдон, внучка Хари Селдона, на траурной церемонии не присутствовала. Поговаривали, что она настолько сильно переживает смерть деда, что не хочет никому показываться на глаза. До сих пор неизвестно, где она находилась в то время и потом.

   Говорят, что Хари Селдон ушел из жизни так же, как жил, — он умер посреди будущего, окружавшего его со всех сторон...

ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ.