Тесc зарделась, а Паллас, улыбаясь грустной и в то же время довольной улыбкой, величественно выплыла из комнаты.
   Вскоре после нее удалились викарий и его супруга. Остальные тоже не стали задерживаться: на всех сказывалось напряжение прошедшей недели, и, сделав это неотложное дело, все почувствовали облегчение. После объятий, улыбок сквозь затуманенные от слез глаза тетушки отправились наверх, в великолепные покои, которые им предоставил Николаc. Дядюшки задержались на несколько минут, но скоро и они собрались уходить.
   Целуя Тесc в щеку, Александр пожелал;
   - Будь счастлива, детка. Ник - прекрасный человек. - Он лукаво поглядел на приятеля. - Правда, иногда бывает своевольным и при случае высокомерным, но с тобой он будет обращаться хорошо.
   Рокуэлл, сияя, наклонился к ней.
   - Это верно. Ник создан для тебя, Тесc. Увидишь. Может, ты и не хотела выходить за него замуж, но потом будешь нам благодарна за то, что мы когда-то настояли на этом. Запомни мои слова.
   Было решено, что Рокуэллы и прислуга, которую Николаc приставил к Тесc, некоторое время будут по-прежнему находиться в доме привратника. Необходимо было решить вопрос с контрабандистами, а поскольку мысли Николаcа сейчас были заняты другими вещами, он не желал оставлять дом заброшенным. Барон и его брат, возбужденно сверкая глазами, настаивали на том, чтобы понаблюдать за гнусной деятельностью "нелегалов". Сказать по правде, оба с нетерпением ждали возможности полночной, стычки с бандой бродяг-головорезов, если, конечно, контрабандисты вернутся.
   Когда гости ушли, в голубой гостиной стало тихо. Тесc смущенно посматривала на Николаcа. Он обволакивал ее теплым взглядом, и по чувственному изгибу его губ Тесc поняла, что он хочет заняться с нею любовью.
   - Не беспокойся, - прошептал он, словно прочитав ее мысли, - хотя это и правда - последние несколько часов я думал только о том, когда же наступит вечер и мы будем заниматься любовью, я не собираюсь брать тебя силой на любимом диване моей бабушки.
   Тесc вспыхнула.
   - Знаю, вы так не сделаете, - едва дыша, ответила она. От света его глаз сердце у нее забилось быстрее, она была уверена, что оно выскочит из груди. Заикаясь, она пролепетала:
   - Ес-с-ли не в-возражаете, я уд-далюсь.
   Блеск черных глаз стал еще явственнее, и Тесc почувствовала, как холодок от предвкушения ласк пробежал у нее по спине.
   - Да, - сдавленным голосом произнес он. - Прекрасная мысль Я скоро присоединюсь к вам. - Он озорно поцеловал ее в губы - Очень скоро.
   Тесc умчалась из комнаты. К ее стыду, тело уже ныло, страстно вожделея его прикосновений. Ей казалось, что прошли месяцы с тех пор, как она лежала в его объятиях, и, ругая себя за распутство, она не могла делать вид, что не ждет с нетерпением брачной ночи...
   Николаc еще на несколько минут задержался в голубом салоне, допив последний бокал бренди и размышляя о неожиданном повороте, который ему преподнесла судьба. Десять месяцев он провел, думая лишь о том, чтобы найти себе невесту среди самых лучших домов Англии, а нашел там, где меньше всего ожидал, - в убогой таверне, ночью, когда за окнами бушевала буря. Он покачал головой, улыбаясь своим воспоминаниям.
   "Что бы случилось, - лениво подумал он, - если бы я встретил Тесc при более обычных обстоятельствах?" Почувствовал бы он такое же неизъяснимое влечение и всплеск желания? Понял бы с первого взгляда, если бы встретил ее в свете, что она - та, которую искал? Даже теперь он не мог объяснить неизбывное чувство, что она принадлежит ему, что они предназначены друг для друга и что это обрушилось на него в ту ночь в "Черной свинье". Только посмотрев на нее, он сразу это понял.
   Николаc улыбнулся. Что ж, он не знал, что женится на ней, но, безусловно, хотел ее и стал бы ждать целую жизнь, быть может, даже несколько жизней, чтобы снова обрести ее... Что за странная мысль! Снова обрести...
   Отбросив непостижимые мысли, он отпил еще бренди, бесцельно прохаживаясь по тихой гостиной, где на столах по-прежнему оставались остатки свадебного празднества. И хотя дело уже было сделано, Нику казалось поразительным, что он женился на Тесc Мандевилл. Если бы еще неделю назад кто-нибудь ему сказал, что он сделает своей невестой девушку из рода заклятых врагов его семьи, он рассмеялся бы и решил, что этот человек безумец. Но все же он, Николаc Талмидж, десятый граф Шербурн, женился на наследнице Тесc Мандевилл. Невероятно!
   Подойдя к портрету деда, Ник встал перед ним и принялся вглядываться в черты, так похожие на его собственные. "Если бы Бенедикт не сбежал с Терезой Мандевилл, а остался в усадьбе Шербурнов, что бы сказал он о таком непредсказуемом исходе?" - спрашивал он себя. Был бы он доволен? Был бы рад, что на этот раз его семья увела наследницу прямо из-под носа Мандевиллов?
   Николаc изучал точеные черты сурового лица деда. Теперь это не имеет значения. Все случилось много лет назад. Дед, без сомнения, рассыпался в прах в своей могиле за тридевять земель. И разумеется, он никогда не узнает, что произошло здесь. Теперь у него, Ника Талмиджа, молодая обворожительная жена, которая ждет его наверху. Пора идти к ней!
   Оставив наполовину пустой бокал на одном из столов, Николаc решительно зашагал к двери. Он чувствовал, как кровь пульсирует в жилах. В дверном проеме он остановился, обернулся и еще раз взглянул на портрет деда. Дед подмигнул ему. Ник снова посмотрел, сделал нерешительный шаг в направлении портрета и остановился. Нет, не может быть. "Это просто игра света", убеждал он себя, покидая голубой салон и отправляясь к жене. Ему на секунду показалось, что дед улыбнулся слабой торжествующей улыбкой...
   Несмотря на страстное желание увидеть Тесc, прошло еще несколько минут, прежде чем Ник вошел в ее комнату, примыкавшую к его спальне. За это время он наспех искупался - волосы его все еще были влажные, а тело не совсем обсохло. Он облачился в серый с бордовыми полосками халат из тяжелого шелка с широкими темно-серыми отворотами.
   Ник помедлил у двери, отделявшей его комнату от спальни Тесc, ощущая, как сильно вдруг застучало в груди сердце и мгновенно напряглось тело. Через минуту он будет заниматься любовью с Тесc на кровати, на которой были зачаты несколько поколений Талмиджей. Интересно, дадут ли они с Тесc сегодня жизнь младенцу? Мысль о том, что Тесc станет полнеть, а младенец будет расти внутри нее, очень понравилась Нику, но он решил, что дело сейчас не в ребенке.
   "Имеет значение лишь то, что она стала моей", - откровенно признался он.
   Он толкнул дверь и вошел в комнату Тесc. Мягкий свет канделябров окрашивал комнату в золотистые тона, мелькающие блики танцевали на роскошной мебели и великолепной кровати, стоявшей напротив двери. Кровать с шелковым балдахином занимала большую часть комнаты; четыре высоких, украшенных затейливой резьбой столбика были задрапированы шелковыми портьерами королевского пурпурного цвета с серебром. Серебряные нити колдовски сияли и сверкали в свете свечей, однако Николаc не сводил глаз с изящной фигурки с копной огненно-рыжих волос, неподвижно стоявшей возле высоких дверей, ведущих на балкон.
   Восторг, который пережил Николаc при виде Тесc, ошеломил его.
   Пульсирующая боль во всем теле напомнила, как сильно он желал ее, как рад, что она его жена, не важно, каковы были причины их свадьбы.
   Он стоял, восхищаясь прелестной картиной. На Тесc были ночная рубашка и пеньюар, которые он купил ей, когда ездил в Лондон: едва взглянув на белье в магазине знаменитой модистки, он моментально понял, как обворожительно оно будет выглядеть на Тесc. И не ошибся. Так оно и было.
   Рубашка была из тончайшего шелка темно-лилового цвета, казавшегося почти черным, с длинными широкими рукавами из прозрачной тонкой ткани на несколько тонов светлее. Такой же тонкий материал украшал широкую пышную юбку пеньюара с мягкими оборками. Нежная белая кожа Тесc соблазнительно просвечивала сквозь легкий пеньюар, и у Николаcа перехватило дыхание.
   На фоне лилового шелка ее рыжие волосы золотились, подобно языкам пламени. Низкий вырез обрамлял плечи и открывал грудь - совсем так, как представлял себе Николаc. Облегающая одежда подчеркивала изящные линии тела, однако он не мог оторвать глаз от ряда крошечных серебряных пуговиц, сбегавших от воротника к подолу.
   Ник провел несколько беспокойных, бессонных часов, думая о том, как будет расстегивать эти пуговицы, одну за другой, своими жадными, жаркими губами...
   Всплеск страсти охватил его, и он едва не застонал. Он представлял сладостный вкус ее тела. Тесc же по-прежнему не знала, что он в комнате. Подавляя желание схватить ее на руки и заняться любовью, Николаc тихо сказал:
   - - Надеюсь, не я вызвал на вашем милом личике такое задумчивое выражение.
   Тесc вздрогнула и резко повернулась к нему.
   - Ник! Вы меня испугали! - воскликнула она. - Я не слышала, как вы вошли.
   Он внимательно всматривался в ее бледное лицо, заметил тени в глубине глаз.
   - В чем дело? - хрипло спросил он, протягивая к ней руки и прижимая ее к себе. - Почему у вас такой вид, словно вы ждете тюремщика, а не мужа, который желает вам одного только счастья?
   Она не сводила с него глаз.
   - Не притворяйтесь, что хотели жениться на мне: если бы обстоятельства были иными, вы бы не только прошли - пробежали бы мимо меня.
   - Гм-м, в самом деле? - мягко спросил он, целуя ее в ключицу. - Мне кажется, - пробормотал он, - что я заполучил именно ту жену, о которой мечтал. - Увидев ее изумленное лицо, он рассмеялся и подхватил ее на руки. - Пойдем, любимая, и позволь мне показать тебе, как сильно я тебя хочу...
   Глава 19
   Тесc понимала, что как только Ник начнет заниматься с нею любовью, им будет некогда обсуждать их женитьбу. Едва он положил ее на постель, она тут же выкарабкалась из нее. Вытянув вперед руку, глядя на него огромными глазами, она воскликнула, еле переведя дыхание:
   - Подождите! Я знаю, что вы хотите меня - это было ясно с самого начала. Но вы и в самом деле смирились с женитьбой на мне?
   Или только делаете вид? Вы и в самом деле готовы так легко перешагнуть многолетнюю вражду, разделявшую наши семьи?
   Ник меньше всего хотел сейчас обсуждать свои смешанные чувства, однако его жена явно не собиралась разделять с ним планы на остаток вечера, не получив ответа. Он долго смотрел на нее, спрашивая себя, удалось ли ему несколькими тщательно рассчитанными поцелуями избежать темы, которую она так стремилась обсудить.
   Однако решительный взгляд Тесc дал ему понять, чтобы он даже не пытался уклониться.
   Вздохнув, Ник бросился на кровать. Лежа на спине, он закинул руки за голову и, глядя на пурпурно-серебристый балдахин, откровенно признался:
   - Не стану притворяться, ты не та, кого я рассчитывал найти.
   Но с другой стороны... - Он послал ей долгий медленный взгляд.
   Его непроницаемые черные глаза нежно ласкали ее. - Ты именно та, кого я искал.
   Тесc казалась смущенной и в то же время довольной.
   - Что вы имеете в виду?
   Ник поднял вверх мускулистую руку и заговорил, при этом загибая по очереди пальцы:
   - Ты из хорошего рода. У тебя сильные родственные связи. И если верить Рокуэллам, - тут он ухмыльнулся, - ты наследница. Два первых качества я в любом случае хотел бы для своей невесты, а третье - просто приятная неожиданность, учитывая мои обстоятельства.
   - Понимаю, - медленно ответила Тесc. Ей не очень понравились его слова. - И этого будет достаточно, чтобы привязать меня к себе на всю оставшуюся жизнь?
   Повернувшись на бок. Ник протянул руку и нежно коснулся ее лица.
   - Достаточно, - мягко ответил он. - Этих доводов было бы достаточно для многих пар нашего круга. Но это не единственные причины, почему я хотел на тебе жениться. - Голос его зазвучал глуше, а от выражения его черных глаз Тесc почувствовала слабость. - Ты, - хрипло пробормотал он, - лежала в моих объятиях, я отведал твоего огня и понял, что приобрел привычку, пагубную страсть к этому огню... - Несколько секунд он с интересом наблюдал, как щеки Тесc заливает жар, а потом добавил:
   - К тому же ты невероятно милая, храбрая, преданная и честная.
   Нельзя не жениться на женщине с такими качествами.
   Тесc опустила глаза под его решительным взглядом. Ее обрадовали эти слова, польстили его комплименты, хотя он еще не сказал слов, которые она жаждала услышать... Неужели она настолько глупа, что хочет услышать, как он скажет, что безумно любит ее.., так, как она любит его? "Может, я просто тоскую о луне с неба? Грустно", - признала она. Надо бы считать себя счастливой, поскольку муж думает, что она милая и преданная. Эти мысли согрели ее и отогнали прочь терзавшие ее предчувствия. Пока он не любит ее, но, возможно, со временем...
   Он гладил ее щеку теплой рукой, лежал на кровати рядом с ней, такой высокий, сильный, и, кроме шелкового халата, на нем ничего не было. Он хотел ее...
   Ощущая нараставшее возбуждение. Тесc больше всего на свете желала прекратить всякие расспросы насчет мотивов, побудивших его жениться на ней, и отдаться волшебному царству любви. Но ее терзала еще одна загадка, на которую требовался ответ.
   Она посмотрела Нику в глаза и тихо спросила:
   - А как насчет вражды между нашими семьями? Вы можете похоронить ее?
   Ник замялся, и сердце Тесc оборвалось. Он ненавидит ее! Никогда не полюбит ее! И все из-за того, что она Мандевилл!
   Ник правильно истолковал выражение лица Тесc.
   - Нет, я не ненавижу ни тебя, ни твоих тетушек, - сказал он и задумчиво добавил:
   - Знаешь, Александр был совершенно прав, когда сказал, что в этой вражде мы не повинны и нет смысла продолжать ее. - Он пристально посмотрел на Тесc. - Я бы хотел, чтобы ты не была Мандевилл, но сейчас это уже не имеет значения: теперь ты - Талмидж. - Он дотронулся губами до ее рта. Разве ты забыла, что сегодня вечером стала моей прекрасной женой, графиней Шербурн?
   У Тесc в горле вдруг появился комок.
   - Я не забыла, - покачала она головой. - Просто не хочу, чтобы прошлое отбрасывало тень на наше будущее. - Она усмехнулась. - У нас и так уже было плохое начало.
   - Такое ли плохое? - с жаром спросил Ник. Он обхватил руками ее лицо. Губы ее были в нескольких дюймах от него. - Я убежден, мы всегда с признательностью будем вспоминать ту ночь в "Черной свинье"...
   Фиалковые глаза Тесc затуманились.
   - Да, - хрипло отозвалась она, - это было совсем неплохо.
   Ник застонал и, не в силах больше сдерживаться, поцеловал ее так, как мечтал вот уже несколько дней. Язык его властно ворвался в ее рот чудесный, как вино, как сладкая амброзия. Голова пошла кругом, а страсть, которую он умерял в течение нескольких дней, вырвалась наружу.
   Ник жадно целовал ее, руки ласкали плавные округлости груди, бедер. Он опустил ее на подушки - желанную, обольстительную.
   Он так безумно хотел ее, что едва не сорвал красивую рубашку с ее стройного тела, чтобы прижаться к ней. Он через силу оторвался от губ и, уткнувшись губами в шею Тесc, пробормотал:
   - Я грезил, как буду медленно снимать с тебя это одеяние, буду обольщать тебя, но едва вкусив тебя, понял, что все мои планы улетели прочь. Я думаю лишь об одном: какое райское блаженство - погрузиться в твои теплые шелковистые глубины...
   Он полулежал на ней, и тяжесть его тела возбуждала и волновала ее, а его твердая плоть крепко прижималась к бедрам. От его слов по спине Тесc пробежали мурашки, тело уже умоляло, жаждало его. Мечтательными глазами она посмотрела на него и, лаская его густые черные волосы, одурманенно спросила:
   - О чем грезил?
   Он привстал и поглядел ей в лицо. На губах его заиграла озорная усмешка.
   - О, мои грезы, дорогая, принесли бы нам немало наслаждения...
   Он соединил рот с ее устами, удерживая ладонями ее лицо. Руки Тесc, перебиравшие волосы Ника, напряглись, а тело, набухшее, как почка, изогнулось, требуя большего. Едва он дотрагивался до нее, как она приходила в возбуждение - соски становились твердыми, грудь тяжелела и откликалась на малейшую ласку. Тесc тихо застонала, почувствовав, как губы Ника оторвались от ее губ и с мучительной медлительностью поползли вниз по шее, по груди, к первой пуговке ее низко вырезанной рубашки.
   Губы Ника были заняты первой пуговицей, а ладони, скользнув с лица, нежно охватили ее маленькие грудки. Вторая пуговица, за ней - третья, четвертая, пятая.., шестая попалась ему на зубы, и Тесc почувствовала, как внутри у нее разгорается нетерпение. Полунежных, полураздражающих ласк было уже недостаточно: ее тело горело под ним, и Тесc ощутила нестерпимое желание сорвать с себя сковывающие одежды, разорвать и разбросать все, что отделяло ее от Ника...
   Она беспокойно извивалась под его руками, сбивала ногами шелковое покрывало, а огонь внутри разгорался все сильнее и сильнее.
   Она пылко потянулась к нему и стала гладить руками плечи, сбрасывать халат. У Ника была гладкая теплая кожа, и Тесc чуть не замурлыкала от удовольствия, коснувшись его тела - широких плеч, атласной спины и пружинистых вьющихся волос на груди.
   Он целовал обнаженную грудь Тесc, легкие прикосновения его языка вызвали у нее чуть ли не удушье. Не осознавая, что делает, она сжала на его груди пальцы, и Ник издал тихий, приглушенный стон. Зачарованная его телом. Тесc обвела пальцем его сосок, твердый, как галька. Он снова застонал. Игра ей понравилась; она переместилась к другому соску и минуту-другую поиграла с ним, а потом рука ее скользнула ниже, к плоскому животу и к широкому узлу, которым был завязан пояс его халата.
   У Ника перехватило дыхание. Что-то несвязно бормоча, он на мгновение откинулся назад, нетерпеливо развязал пояс, сбросил халат и, неуверенно улыбаясь, прошептал:
   - Ну вот он я!
   - Тесc взглянула на его лицо и чуть не задохнулась. Рубашка ее была наполовину спущена, грудь обнажена. В глазах Ника загорелся теплый свет: он взирал на прелестную грудь Тесc; кожа казалась белой и гладкой - как прекрасный алебастр, она выделялась на темном фоне лиловой рубашки; розовые твердые соски Тесc поднялись.
   Он слабо улыбнулся и чуть охрипшим голосом сказал:
   - Кажется, я помню... Я был прав... - Он наклонил голову и жадно обвел языком ее сосок. - Здесь... - пробормотал он.
   Казалось, шквал сладостного огня захлестнул Тесc. Она выгнулась, почувствовав, как зубы его покусывают грудь.
   Эмоции захватили ее целиком: он опустил руки ниже и принялся ласкать бедра и ягодицы. Тесc горела. Она жаждала его. Мучительно вожделела-любила...
   Тесc отдала всю себя черной магии Ника: распростерла ладони у него на груди - пальцы невольно сжимались и разжимались, путаясь в его волосах, как когти кошки. Она ощущала его твердую плоть, жаркую, тяжелую. Ник почти всем телом лежал на ней, и лишь шелковистая материя рубашки мешала их окончательному воссоединению. Словно дразня. Тесc двигалась вдоль его тела, показывая, что в ее власти заставить Ника стонать, стискивая ее ягодицы, прижимая ее к себе еще сильнее.
   - Если ты не прекратишь, - едва дыша, сказал Ник, глядя ей в лицо, - я не смогу показать тебе, что еще я задумал...
   Полузакрыв глаза, почти пьяная от страсти. Тесc скользнула взглядом по его высокому лбу, четко очерченному носу и чувственным губам.
   - О? Ты хочешь сказать, я отвлекаю тебя от цели? - невинно пробормотала она.
   Глаза его еще больше потемнели от захватившей его страсти.
   - Да, - странным голосом ответил он. - Боюсь, что отвлекаешь...
   Тесc мечтательно улыбнулась, не веря ему, но чувствуя себя слишком возбужденной, чтобы обращать на это внимание.
   - Тогда, я думаю, надо позволить тебе продолжать?
   - Да. - Он крепко сжал рукой ее бедро и еще крепче прижал к себе. Определенно надо, и я полагаю, ты найдешь это крайне... крайне ослепительным...
   Он разжал руки и немного отодвинулся от нее, чтобы расстегивать зубами следующие пуговицы. Его жаркие губы, медленно, неумолимо опускавшиеся вдоль ее тела, вызывали у Тесc трепет.
   Потребность выгнуться и коснуться его захватила ее полностью.
   Погрузившись в собственные эротические исследования. Тесc гладила стройные бедра и спину Ника и не осознавала, что делал он, пока его губы не взялись за следующую пуговицу. У Тесc перехватило дыхание, она изумленно почувствовала, как губы тронули тугие завитки волос в средоточии бедер. Пуговица была как раз там, где она больше всего жаждала его прикосновений. По телу у нее пробежал озноб.
   Еле дыша, с бешено бьющимся сердцем Тесc нетерпеливо ждала, что будет дальше. Она была совершенно возбуждена, готовая принять его. Грудь стала невыносимо чувствительна, в сосках приятно покалывало от его поцелуев; она беспомощно изогнулась, подставляя свое тело его губам. Когда он глубже зарылся лицом в прозрачную ткань, отделявшую его от мягкой влажной плоти. Тесc напряглась и попыталась отпрянуть: ощущения, о которых она никогда не подозревала, испугали ее столь же сильно, как и обрадовали.
   Ник схватил обеими руками ее бедра и удержал на месте, а сам продолжал танталовы муки: медлил, играл языком с единственной пуговицей, разделявшей ее обнаженную незащищенную плоть от его вездесущих губ. Он вдыхал ее аромат, посасывал ткань и наконец, не в силах сдерживаться, расстегнул пуговицу...
   Ник едва ли расслышал низкий восторженный стон Тесc, когда коснулся пьянящей сокровенной плоти, открывшейся перед ним. "Она такая сладкая, чертовски сладкая", - смутно подумал он, раскрыв губы навстречу этой теплой впадине, в которую страстно устремился его язык. Он намеренно опустил руки ниже, придерживая ее содрогающееся тело, чтобы трепет не мешал ему изучать и упиваться ею. Ткань рубашки натирала ему подбородок и мешала проникнуть глубже, так, как он хотел. Ник неохотно расстался с частью своего плана и поспешно расстегнул еще несколько пуговиц, раскрыв рубашку до колен.
   Дыхание Тесc приостановилось: она почти не двигалась в страхе, что рассыплется на тысячи кусков. Она никогда не мечтала.., не представляла... Изысканная боль и неистовая жажда, которую он пробуждал каждым чувственным движением своих губ и языка, были невыносимы. Голова Тесc раскачивалась из стороны в сторону, руки беспомощно тянулись к нему. Она хотела дотронуться до него, погладить его, поцеловать, но сил не было. Никогда еще Тесc не испытывала такого наслаждения, никогда не переживала таких буйных эмоций, пронзавших ее в эту самую минуту.
   Ник припал ртом к треугольнику ее курчавых волос, а его язык нащупывал и возбуждал крошечную почку, которую там разыскал.
   Он немного приподнял ее бедро и глубоко погрузил во влажную впадину два пальца. Тесc напряглась и неистово прижалась к нему.
   "О Боже! - смятенно думала она. - Что он со мной делает?" Ощущение было таким невероятным, таким сильным, что она не могла совладать со своим телом. Она все глубже зарывалась ладонями в его волосы, а бедра страстно поднимались навстречу его ищущим пальцам.
   Он гладил ее, внедрившись в жаркое лоно, ощущая ее жадное ликование, и его рот и язык все ближе и ближе подводили Тесc к краю чувственного восторга. Тело его болело так, что он готов был взорваться.
   "Да она просто огонь, - думал Ник, - сладкий, сладчайший огонь..."
   Тесc знала наверняка, что больше не выдержит ни мгновения этой изысканной плотской пытки. Она дрожала, сотрясалась от силы первобытных чувств, пробужденных им, ничто другое не могло бы доставить ей такие ощущения.
   - О силы небесные.., о Боже! Ник!
   Николаc ощутил языком, как трепещет ее плоть. Он тоже застонал, и упоительные, страстные крики любви, как морская волна, омыли его с ног до головы. Он изо всех сил пытался контролировать себя, сосредоточившись на том, чтобы подарить ей последние искры удовольствия. Когда буря постепенно утихла, он поднял голову и посмотрел на ее застывшее лицо.
   - Ну что, - хрипло спросил он, - тебе это показалось ослепительным?
   Тело Тесc все еще пульсировало от захватывающих ощущений, которых ей никогда в жизни не доводилось переживать. Она залилась румянцем от восторга и, широко раскрыв глаза, пробормотала дрожащим голосом:
   - Очень!
   Ник улыбнулся:
   - Что ж, дорогая, это только начало...
   Она смутно понимала, что Ник не достиг такого же ослепительного пика страсти, что пережила она, и что тело его по-прежнему болит от желания. Но в тот момент из нее словно вынули хребет.
   Она была слишком пресыщена, чтобы что-то делать. Уверенная, что ослышалась. Тесc изумленно переспросила:
   - Начало?
   - Ну да, начало, - снова сказал Ник, потершись твердыми губами о ее нежную кожу.
   Она не думала, что страсть может так быстро возродиться, однако не прошло и пятнадцати минут, как рубашка ее была отброшена в сторону, она была совершенно обнажена, а руки Ника снова принялись колдовать над каждым дюймом ее тела, которое словно покалывали тысячи иголок. Тесc поняла, как она ошибалась: он завершил поставленную перед собой задачу и расстегнул последнюю пуговицу на шелковой рубашке и неторопливо направился вверх, целуя ее изящные лодыжки, чуть задержавшись, пощекотал местечко под коленками, прошелся по всей длине бедер.
   Руки его искали и находили самые чувствительные, самые потаенные уголки, а вслед за руками следовали губы и язык. И к тому моменту, когда его губы вновь коснулись острых сосков Тесc, она уже вся была в огне, привлекая его ближе в объятия, лаская его.
   Ника переполняло желание, он еле выдерживал ее нежные прикосновения. А когда теплые пальцы Тесc стали медленно гладить его возбужденную плоть. Ник больше не мог владеть собой. Он поймал ее ладони и, заведя их ей за голову, лег на нее, крепко прижавшись к бедрам. Тесc попыталась увернуться, но он прошептал ей прямо в губы: