- Лошади и поклажа готовы? - Лавджой кивнул, и граф продолжал:
   - Хорошо! Если вы соберете мои вещи, то мы можем выехать через пять минут.
   Тесc в явном замешательстве смотрела на него, не веря, что он может так просто оставить все как есть и спокойно уехать из таверны.., и от нее. В груди у нее что-то защемило, ей вдруг захотелось разрыдаться. Она чувствовала себя брошенной, преданной, хотя на самом деле у нее не было причин чувствовать себя таковой. "Как он может так уехать? - с болью думала она. - Выходит, ни прошлая ночь, ни я ничего для него не значат? Наверное, нет". Она наблюдала, как Лавджой быстро собирал вещи графа и аккуратно складывал их в черный кожаный саквояж. Николаc, храня бесстрастное выражение на красивом лице, стоял возле двери, небрежно скрестив руки на груди и подчеркнуто игнорируя девушку.
   Вчера Тесc была напугана оттого, что, придя в себя, она утратила память, но это было ничто по сравнению с мыслью, что граф уезжает из "Черной свиньи" и из ее жизни, даже не бросив на нее прощального взгляда. Она злилась и немного боялась. Она знала, что после прибытия Люси Джоунс чета Дарли не станет благосклонно смотреть на нее. Девушка мрачно напомнила себе, что в любом случае рассматривала "Черную свинью" как временное прибежище, но все произошло так быстро, что она была не готова принять решение, что делать дальше. Неприятное ощущение, что она от кого-то убегала и что ей грозит какая-то опасность, не исчезло, но сила духа оставляла ее при мысли о перспективе, стоявшей перед ней.
   Тесc прикусила губу. Положение было ужасно: на ней рваная рубашка и платье с чужого плеча; она только что провела ночь с незнакомцем и лишилась невинности; по-прежнему не знает, кто она; у нее нет денег, и, похоже, как только граф уедет, ее вышвырнут на улицу.
   Хорошо еще, если в собственной одежде! Вдруг ей стало страшно гораздо больше, чем за всю ночь, когда начался этот кошмар.
   Не осознавая, какой ужас читался в ее широко раскрытых глазах, Тесc поглядела на Николаcа, исполненная решимости не просить его о помощи. Может, она как-нибудь найдет выход из жалкого положения, если придется решать ей одной... Она распрямила плечи и задрала вверх подбородок. Она что-нибудь придумает!
   Закончив свои дела, Лавджой выпрямился и, захлопнув саквояж, положил плащ графа на кровать.
   - Я вам больше не нужен, сэр?
   Николаc быстро кивнул и сказал вслед уходящему Лавджою.
   - Я спущусь через несколько минут. Ты обо всем позаботился?
   - Да, как вы приказали.
   После того как ушел Лавджой, в комнате стало очень тихо, лишь случайное шипение и потрескивание огня нарушало тишину. Николае угрюмо смотрел на Тесc в поношенном розовом платьице. Что же он делает?
   Он выгнул бровь и пробормотал:
   - Ну? И каков же ваш ответ?
   Тесc вытаращилась на него.
   - М-мой ответ? Я не понимаю вас.
   Сделав над собой усилие, чтобы не растрогаться от выражения безысходности на ее милом личике, Николаc холодно напомнил;
   - Я говорю о моем предложении. Оно все еще в силе. Вы едете или нет?
   Тесc болезненно сглотнула. Это был ужасный выбор, но ей надо было его сделать. Она сжала губы и с трудом проговорила:
   - Если вы имеете в виду, хочу ли я стать вашей любовницей, то отвечу по-прежнему: нет!
   Он всплеснул руками и бросился к ней. Трудно было понять, что у него написано на лице. Остановившись в нескольких дюймах от нее, он протянул руку и нежно погладил пальцем ее щеку.
   - Почему? Что-нибудь в моем предложении обижает тебя? Я могу быть весьма щедрым - у тебя будут дом, слуги, шелка и драгоценности, и, хотя вчерашняя ночь уже в прошлом, тебе ведь не были неприятны ни я, ни мои ласки? Тогда почему же ты сомневаешься? - Он жестко посмотрел на нее своими черными глазами. - Можно признать, что некоторая доля неуступчивости очаровательна, но, милая моя, не заставляй меня ждать слишком долго. Если думаешь, что тебе будут делать предложения другого сорта, учитывая все твои прелести, сильно заблуждаешься. Да, я ищу себе невесту, но меня никто не заставит жениться силой - и особенно та, которая разыграла меня!
   Тесc отбросила его руку и отвела взгляд.
   - Я не разыгрывала вас и не ждала, что вы на мне женитесь, - тихо сказала она. - Я вообще не знала, чего ждала... - Воспоминание об ощущении, что она знает его, что может ему доверять, окатило ее, как из ведра, она быстро мигнула, но не смогла остановить слезы, которые заструились у нее по щекам.
   Эти слезы обезоружили Николаcа. Бормоча себе под нос ругательства, он схватил ее в объятия и сердито поцеловал.
   - Черт бы тебя побрал! - воскликнул он, наконец отрывая свой рот от ее губ. - Ты едешь со мной, нравится тебе это или нет! Я не оставлю тебя здесь, а что до другого - решим этот вопрос позже, когда обстоятельства будут благоприятнее, чем ныне!
   Он не дал ей возможности возразить - обернул вокруг нее свой плащ и поднял на руки. Тесc все еще по инерции сопротивлялась, но какой-то частичкой своего существа испытывала облегчение оттого, что решение было принято помимо ее воли. Никем не замеченный, Николаc спустился по лестнице, быстро прошел по небольшому коридору и вышел во двор, окунувшись в прохладные лучи октябрьского солнца.
   Попытки Тесc освободиться оказались тщетными: он крепко держал ее; руки и ноги сковывали тяжелые складки плаща, не давая ей вырваться. Скоро он бросил ее, как мешок с овсом, на сиденье изящного двухколесного экипажа, запряженного парой красивых меринов.
   Тесc сразу же села прямо и, отбрасывая с лица непокорные пряди волос, негодующе уставилась на Николаcа, который легко взобрался по ступенькам и взял поводья.
   - Это похищение! - пылко воскликнула Тесc. - Вы увозите меня отсюда помимо моей воли.
   - Неужели, дорогая? - холодно улыбнулся ей Николаc. - Но то, что было прошлой ночью, - это уж точно не против вашей воли.
   Если мне не изменяет память, вы очень этого желали. И теперь я сомневаюсь, что вы не хотите, несмотря на ваше притворство.
   Тесc подавила резкий сердитый вздох, но Николаc, не ожидая от нее ответа, отвернулся и дернул за поводья. Лошади тут же устремились вперед, и девушка ударилась спиной о сиденье. Когда "Черная свинья" скрылась из глаз. Тесc привстала и спросила:
   - Куда вы меня везете?
   - В дом, где я размещу вас и передохну немного, - любезно улыбаясь, ответил Николаc. - Видите ли, я не рассчитывал на встречу с вами, так что не сделал необходимых приготовлений, однако, к счастью, я вспомнил, что у нас есть старенький коттедж привратника в дальнем конце моего имения. Он стоит посреди густого леса, и в нем много лет никто не жил. Не думаю, чтобы многие вообще знали о его существовании. Я приказал Лавджою отправить моего конюха вперед, чтобы тот удостоверился, все ли готово к нашему приезду. Домик прекрасно вам подойдет.
   Тесc гордо заявила:
   - Значит, мне не только придется оставаться с вами, вы еще собираетесь меня держать как пленницу в каком-то заброшенном ветхом домишке! Не очень-то вы щедрый покровитель, должна вам сказать!
   Николаc поджал губы и окинул ее мрачным взглядом.
   - Я думаю, - сдержанно начал он, - что вы удивитесь, увидев этот "заброшенный ветхий домишко"! Я думаю, вы забыли, что я Шербурн, а имя графов Шербурнов редко упоминается в связи с чем-то "ветхим".
   После этого они почти не говорили друг с другом. Николаc сосредоточил внимание на управлении норовистой парой лошадей. А Тесc вдруг догадалась, что на сиденье грума, на запятках, сидит Лавджой.
   Устыдившись, что кто-то мог услышать их язвительный разговор, девушка устремила взгляд на расстилавшуюся перед ними дорогу.
   Мили летели за милями, и постепенно злость и смущение Тесc поутихли, хотя она все равно была возмущена тем, что ее похитили, вынесли из таверны буквально на руках. Однако поскольку присутствие Лавджоя делало дальнейшую беседу невозможной, девушка начала озираться по сторонам, надеясь, что хоть что-нибудь в окрестностях, мимо которых они проезжали, покажется ей знакомым и пробудит воспоминания.
   Однако ничто не пробудило их. Нежно волнующиеся зеленые луга с разбросанными то тут то там деревьями не говорили ей ни о чем. Они проезжали мимо изредка встречавшихся ферм, миновали несколько садов и даже одну или две гостиницы, но Тесc по-прежнему ничего не узнавала. Это очень угнетало ее. Было еще раннее утро, и навстречу им проехали несколько повозок - главным образом фермеры, везущие товар на рынок.
   "Какой чудесный день", - нехотя признала Тесc. Ярко светило солнце, и лишь одна темная тучка омрачала сверкающую голубизну неба. Кожаный верх экипажа все еще был поднят из-за вчерашней бури. В какое-то мгновение Тесc решила попросить Николаcа опустить верх, но потом передумала. Во-первых, не будет она его ни о чем просить, и во-вторых, до тех пор, пока она не может вспомнить, кто она, ей будет неловко, если ее кто-нибудь узнает. А вдруг человек, от которого она спасалась бегством, увидит ее? На некоторое время опасение немного поутихло, но с каждой последующей милей их путешествия становилось все сильнее и сильнее. Она подвинулась глубже под уютный навес экипажа.
   Они проехали поворот и увидели ослепительно черную пролетку, которая отчаянно неслась по дороге навстречу. Джентльмен, понукавший серых лошадей и заставлявший их мчаться с опасной скоростью, был модно одет, в коричневых перчатках из свиной кожи и в шляпе с загнутыми полями, которая сидела набекрень на его светлых кудрях. Карета как молния промчалась мимо них, и Тесc мельком увидела суровое красивое лицо и внезапно почувствовала страх и трепет. Она не узнала этого человека, но почему-то один вид его наполнил ее невыразимым ужасом.
   Она поглядела на Николаcа и, заметив его помрачневшее лицо, " робко спросила:
   - Что случилось? Вы знаете этого человека?
   - Да, я знаю его, - напряженно ответил Николаc. - Это Эйвери Мандевилл.., или барон Мандевилл. Трудно встретить более отвратительного типа! А что касается других членов этой семейки, то они не лучше! - Он нахмурился, - Много лет назад они явились причиной больших переживаний и скандала в моем семействе. Утверждают, что из-за этих проклятых Мандевиллов в роду Шербурнов нет любви, что она исчезла вместе с моим дедом. - Он вдруг расхохотался. - А теперь я подыскиваю себе невесту, и все ждут, что любовь вернется. Но поскольку я не собираюсь жениться по расчету, им, похоже, придется ждать еще долго. - Он кивнул головой в направлении, куда умчался Мандевилл. - Его семья всегда приносила мне несчастье: предыдущий барон убил моего брата, а тип, который только что проехал мимо нас, наверное, хуже всех! Поверь, ты никогда не услышишь от моих родных хоть одно доброе слово о Мандевиллах!
   Глава 8
   В голосе его прозвучали такие ненависть и презрение, что Тесc невольно обрадовалась, что она не из рода Мандевиллов. "По крайней мере, - задумчиво уточнила она для себя, - надеюсь, что я не из Мандевиллов". Граф Шербурн может быть злейшим врагом. Тесc содрогнулась при мысли, что вдруг она - из рода Мандевиллов и может оказаться во власти графа.
   После гневной тирады Шербурна Тесc почувствовала себя еще более подавленной и несколько миль невидящим взглядом смотрела на окрестности, мимо которых они проезжали, вспоминая свое смятение при виде барона Мандевилла. Она испугалась, но не понимала, отчего. Может, он - причина ее бегства? Или здесь что-то другое?
   Имя Мандевилл задело какую-то струну в глубине ее сознания, но она не знала, то ли имя ей просто знакомо, то ли имеет какое-то отношение лично к ней.
   Тесc глубоко вздохнула. Как же трудно не знать даже собственного имени! Девушка с грустью спрашивала себя, удастся ли ей вспомнить, кто она и откуда родом. Есть ли где-нибудь кто-то, кто любит ее? Скучает по ней? Разыскивает ли кто-нибудь ее в отчаянии и тоске?
   Николаc услышал ее вздох. Он искоса взглянул на нее, и выражение лица Тесc полоснуло его словно лезвием кинжала по груди.
   Его разрывало чувство вины. Он понимал, что насильно увез ее, и даже ужасался своему поступку, но не мог совладать с безумным импульсом, из-за которого решился увезти ее с собой. И, только все время повторяя себе, что не хотел причинить ей зла, что у него она будет в безопасности и он станет обращаться с ней лучше, чем тот, из-за кого она очутилась в такой ситуации, Николас в какой-то степени смягчал угрызения совести. Однако, видя ее расстроенное лицо, он все же не мог не переживать.
   "Никогда в жизни я не совершал такого жестокого, непостижимого поступка. - Николаc покачал головой. - Наверное, я сошел с ума", - мрачно решил он. Других объяснений его действиям не было.
   И все же он знал, что это не правда. Его раздирали другие чувства, и хотя он допускал, что поступил не правильно, и даже мучился угрызениями совести, в то же время с горечью признавал, что это ничего не изменило и что ему придется постоянно делать то же самое, если он собирается держать возле себя это очаровательное создание.
   - Все будет неплохо, поверь, - вслух негромко произнес он. - Я и в самом деле щедрый человек и клянусь, что не стану дурно обращаться с тобой. - Он обезоруживающе улыбнулся ей. - Я понимаю, что это не входило в твои планы, но разве так уж ужасно стать моей любовницей? Делить со мной постель? - В его низком голосе появились хриплые нотки.
   Тесc поглядела ему прямо в глаза, и пока они смотрели друг на друга, у нее возникло сильное желание отбросить все приличия и признать без оглядки, что делить с ним постель - не такая уж горестная участь.
   Почему-то он казался ей знакомым, родным, словно она когда-то уже видела эту улыбку, чувствовала его губы на своих устах, познала его пьянящие волшебные объятия. Было бы так легко согласиться, пустить события на самотек, но что-то сдерживало Тесc, что-то в глубине души подсказывало ей, что поступить так будет в высшей степени глупо.
   Она отвела взгляд и тихонько произнесла:
   - Я уверена, вы думаете, что добры ко мне, но до тех пор, пока я не узнаю, кто я и каково мое положение, я не могу пойти на такое соглашение это будет несправедливо по отношению к моей семье и друзьям - кто бы они ни были. У меня мог быть жених.., а если он существует, то я уже принесла ему достаточно зла.
   Николаc поджал губы.
   - Понимаю. Мы по-прежнему будем продолжать нашу маленькую игру, да?
   - Это не игра!
   - Разве нет, моя милая Долли? Разве это не хитроумная игра, для того чтобы убедить меня в том, что все, что ты говоришь, - правда? Игра, направленная на то, чтобы вызвать во мне сочувствие и заставить заботиться о тебе?
   - Не называйте меня Долли! - Глаза Тесc вспыхнули. - Я же говорила вам, что это имя фермерской клячи!
   - Простите, - сухо отозвался Николаc, - что сомневаюсь в ваших словах. А если вы не желаете, чтобы вас называли Долли, то какое имя предпочтете?
   - Мое собственное!
   - И как же вас зовут? - вкрадчиво спросил он, удивленно приподняв одну бровь.
   Ладони Тесc чесались от желания ударить это издевающееся лицо, но она вдруг устала от противоборства. Она понимала: он не сомневается, что она лжет, и ей не убедить его в обратном. Тесc отвернулась.
   - Ладно! Зовите меня Долли или как вам угодно - мне все равно.
   Вновь воцарилась тишина, и до конца путешествия они больше не разговаривали. Тесc удрученно свернулась в уголке кареты и не отрываясь смотрела на дорогу. Мысли ее были в основном неприятные и печальные.
   Почти два часа спустя Николаc повернул с укатанной дороги, по которой они ехали, и направил лошадей по небольшой проселочной тропе. Наконец он добрался до заброшенной узкой тропинки, на которой встречались выбоины и канавы, иногда свисавшая ветка царапалась о стенки экипажа. Однако они осторожно и беспрепятственно продвигались вперед.
   Они подъехали к ржавым решетчатым старым воротам. Лавджой соскочил с запяток и рывком распахнул их. И только после того, как Николаc провел лошадей через ворота, Тесc заметила повозку, которую тянула пара лошадей, остановившуюся перед очаровательным деревянным домом, стоящим вдали от дороги.
   Она увидела, что газоны перед зданием ухожены, окна широко распахнуты, а только что вымытые четырехугольные стекла сверкали на солнце. Справа и позади главного здания виднелись небольшой сарай и конюшни, а сбоку от дома - остатки того, что раньше было скорее всего прекрасным розарием.
   Дом был явно старый, однако, по мнению Тесc, вовсе не похожий на дом привратника - красивый, изысканный, с широкими двойными парадными дверями из дуба и фронтоном на втором этаже.
   Тесc вдруг нахмурилась: откуда она знает, что дом слишком хорош для привратника?
   - Насколько понимаю, я должна здесь жить. Однако не слишком ли это шикарное здание для простого привратника? - с нескрываемым любопытством спросила она.
   Натянув поводья, чтобы остановить лошадей, Николаc несколько смущенно ответил:
   - Оно было изначально выстроено.., не для привратника Тесc посмотрела на него долгим задумчивым взглядом. Он заерзал и пробормотал:
   - Мой предок построил его для.., э.., своей любовницы в конце 1500-хгодов. - Тонкие брови Тесc изогнулись, и Николаc добавил:
   - Несколько лет спустя было решено превратить этот дом в главный въезд в поместье, и здесь поселился привратник со своей семьей, пока не была построена новая дорога в начале 1700-х годов, которая и стала главной, ведшей в поместье Шербурнов. После того как стали пользоваться новой дорогой, привратник со своей семьей переехал в новый дом, недалеко от нее, а здесь с тех пор никто не живет. По крайней мере.., гм-м... нерегулярно. В нашей семье рассказывали, что более поздние предки пользовались этим домом для тех же целей, что и граф, построивший этот дом. - Выражение лица Тесc заставило его поспешно добавить:
   - Однако это всего лишь семейные предания... Уверен, это больше сплетни.
   - Интересно, - сухо заметила Тесc. - Похоже, в вашей семье есть очаровательная привычка селить своих любовниц в поместье. Скажите, а графини не возражали против того, что любовницы их мужей жили практически у их порога?
   Николаc сжал свой красивый рот.
   - Это не привычка! Я не стану делать вид, что мужчины из моего рода были безгрешны, особенно там, где дело касалось женщин, однако, как правило, мы не ведем себя гадко по отношению к нашим женам! И я хотел бы напомнить вам, что я не женат, так что мои отношения с вами не приносят никому вреда!
   С каким-то неожиданным удовольствием Тесc лукаво откликнулась:
   - В самом деле? А разве вы не упомянули в таверне, что подыскиваете себе невесту? Любопытно, каково ей будет узнать, разумеется, когда вы подберете себе достойную пару, что, пока вы за ней ухаживали, у вас тут жила любовница?
   - У вас такой дерзкий язычок! - елейно проговорил Николае, блеском черных глаз заставляя Тесc умолкнуть. - По-моему, стоит придумать, чем его занять. Это будет весьма приятно...
   Намерения его были очевидны: он наклонился к ней, и Тесc откинувшись на подушки экипажа, растерянно смотрела на него широко раскрытыми аметистовыми глазами.
   - Не прикасайтесь ко мне! - задыхаясь, произнесла она. Заметив Лавджоя и еще какую-то женщину, появившуюся в дверях коттеджа, она быстро добавила:
   - Слуги смотрят!
   Николаc заколебался, а потом, усмехнувшись, отодвинулся.
   - Вы правы, здесь не место делать то, что я вознамерился проделать с вами. Однако запомните, дорогая, что слуги здесь не будут все время...
   К своему стыду, Тесc не испугалась и не возмутилась, а, выпрямившись и плотнее запахнувшись плащом, сказала:
   - Раз уж вы настаиваете, чтобы я стала вашей пленницей, полагаю, я могу осмотреть место моего нового заточения?
   Николаc со смехом соскочил с экипажа.
   - Да, думаю, вам стоит это сделать, и надеюсь, моя госпожа одобрит место своего пленения!
   Подошли еще два человека, и по мере их приближения Тесc обнаружила семейное сходство среди трех мужчин и одной женщины.
   Младший джентльмен оказался грумом Николаcа, его звали Джон Лэйдлоу, второй человек, стоявший рядом с ним, был ненамного старше него. Его звали Томас. Тесc с удивлением узнала, что Лавджой был их дядей, а младшая из двух женщин, Дженни, с такими же голубыми, как у братьев, глазами - их младшей сестрой. Последняя женщина, скромное, застенчивое создание с нежной улыбкой, была женой Тома, Розой. Томас, Роза, Дженни будут прислуживать Тесc, непринужденно сообщил ей Николаc. Так же как их мать, Сара, которая сейчас на кухне занята приготовлением освежительных напитков.
   Тесc была немного ошеломлена и мысленно спрашивала себя, были ли у нее собственные слуги. Она неуверенно смотрела на трех младших Лэйдлоу, удивляясь, как они будут ладить между собой.
   Застенчивая, неуверенная улыбка Розы и блеск в глазах Тома помогли ей как-то освоиться в новой ситуации. Она надеялась, что и мать, Сара, будет так же добра и приятна, как ее дети и невестка.
   Но какое имеет значение, приятны эти люди или нет? Она все равно здесь не останется! Или останется?
   Именно Джона Николаc отправил вперед с указанием сделать необходимые приготовления и доставить в дом остальных. У молодого Джона было честное, открытое лицо. Слегка волнуясь, он сказал:
   - Я приехал не намного раньше вашей светлости, так что и я, и остальные успели сделать не так много, как бы вы хотели. Мы почистили комнаты, Джен и Роза вымыли окна и помогли Тому принести некоторые вещи из чулана. А я позаботился о дворе, - с гордостью добавил он.
   - А моя бабушка, вы видели ее?
   - Ее светлость все еще спала, милорд, но когда мы разгружали повозку, леди Атина едва не обнаружила нас!
   Николаc состроил гримасу и проворчал:
   - Уж лучше бы бабушка, чем леди Атина!
   Лэйдлоу усмехнулся, и такая же ответная улыбка тронула губы Николаcа.
   - Судя по дому и учитывая, как мало у вас было времени, вас и всю вашу семью стоит похвалить. Хорошая работа!
   Очень много дел было переделано за сравнительно короткое время, что имелось в распоряжении Лэйдлоу и его семьи. И если дом был пустой и необитаемый, как утверждал Николаc, то сейчас здесь не было заметно следов запустения, что не скрылось от внимания Тесc, когда ее провели через двери в просторный вестибюль, а потом в большую главную гостиную.
   В ноздри ей ударил запах лимона и пчелиного воска, и девушка с восторгом огляделась по сторонам. Большую часть стены занимал огромный камин, на другой стене светлели окна, дальняя стена была украшена брюссельскими гобеленом, а изящные деревянные арки придавали комнате величие и красоту. Восточный ковер в богатых сапфировых и темно-красных тонах с несколько поблекшими от времени красками лежал на полированном деревянном полу; элегантная мебель была отделана шелком и атласом.
   Несмотря на солнечный день, в воздухе ощущалась прохлада, поэтому в камине горел огонь, и рядом лежала кучка только что наколотых поленьев. Тесc прошла к камину и встала возле огня, наслаждаясь теплом. Повернувшись спиной к пламени, она посмотрела на Николаcа, который стоял в дверном проеме, небрежно подпирая широким плечом косяк. Он пристально смотрел на нее, и выражение его лица трудно было разгадать. Что было на нем написано удовлетворение? Сожаление?
   Желание?
   Отчаянно пытаясь нарушить тягостное молчание, повисшее между ними, Тесc начала разговор:
   - Лэйдлоу показались мне очень приятными людьми. Как вам удалось так быстро их доставить сюда?
   Николаc пожал плечами. Меньше всего сейчас он думал о слугах: в эту минуту он страстно желал ее. Тем не менее он поддержал разговор:
   - Лэйдлоу служили Талмиджам несколько веков. Муж Сары неожиданно умер, когда дети были еще маленькими, и для нее в поместье нашлась работа. Вы увидите, какая она замечательная повариха.
   Что же до остальных, то из Дженни получилась отличная служанка, а из Розы - горничная. Они обе вам подойдут. - И он нетерпеливо добавил:
   - Под бдительным присмотром Беллингхэма из главного дома Томас стал прекрасным дворецким - таким, как сам Беллингхэм. - Николаc бросил на нее загадочный взгляд. - Беллингхэм - дядя Сары и Лавджоя... Как видите, мы заботимся о своей прислуге.
   В этих словах было много скрытого смысла. И Тесc отвела глаза. Ей вдруг захотелось никогда не знать его, не ощущать силы и могущества этого гибкого высокого тела, не испытывать эти глупые чувства, которые, казалось, готовы были вырваться из-под контроля, когда она находилась рядом с ним.
   Она приложила руку к виску, пытаясь мыслить здраво и найти рациональное зерно в том, что с ней произошло. "Что же делать дальше? спрашивала она себя, стараясь не думать о том, что она все-таки натворила. - Если б только, - в отчаянии думала она, - я могла бы вспомнить, кто я!" В нынешнем положении она ощущала себя словно выброшенной в море после кораблекрушения: течение уносит ее неизвестно куда. Где она окажется по воле неизвестно чьего каприза? Это было ужасное ощущение, и присутствие Николаса лишь усугубляло его. Он во всем виноват! Тесc в гневе посмотрела на него и вздохнула, глядя на смуглое требовательное лицо, жесткую линию твердого подбородка. Странное чувство - они знакомы - снова пронзило ее. У него должны быть более длинные волосы, он должен носить кружева.., кружева и черный бархат.., а сбоку у него должна висеть шпага...
   Сердце ее внезапно бешено забилось, и ею овладела безумная мысль, что эта сцена разыгрывалась раньше: что она уже была когда-то в этой комнате.., с ним! Это было невозможно, и все же.., то, как он смотрел на нее, та страсть, которую она прочла в его сверкающих черных глазах, - все это было знакомо.
   Усилием воли Тесc отвела взгляд и невидяще посмотрела в сторону.
   Ей хотелось сказать нечто совсем иное, но она боязливо попросила:
   - Вы не покажете мне другие комнаты? Пожалуйста.