Гилеад закончил расседлывать лошадей. Они подъехали к замку перед восходом солнца, и он велел Дейдре сразу идти в свою комнату, пока никто их не заметил. Меньше всего ему хотелось объясняться с кем-либо, а особенно с отцом. Пусть лучше никто не знает о том, что произошло ночью.
   Его поразила история Дейдре. Тайный культ в Лангедоке, жрицы, стерегущие сокровище из храма Соломона. Когда франки начнут искать ее? Он-то сохранит тайну, но отец выдаст им Дейдре, если они придут сюда. Ко всем прочим их бедам не хватало только войны с Галлией. Гилеада беспокоило еще одно – способность Дейдре предсказывать будущее.
   Это нужно прекратить. Она и так вызывает подозрения. Даже Туриус не смог определить ее акцент, и неудивительно: они редко имели дело с франками. Но если Дейдре начнет рассказывать о будущем, а ее пророчества окажутся верными, тогда хрупкое равновесие нарушится и ее обвинят еще и в колдовстве.
   В нынешние времена даже их местным жрицам приходится соблюдать осторожность. Римляне ввели христианство в Британии, но шотландцы приняли новую веру только после появления святого Патрика. Некоторые ревностные священники готовы объявить людей еретиками и за более невинные дела, а ясновидение, или предсказание судьбы, как они это называют, – уж точно дело рук дьявола. По крайней мере, так думают христиане. Даже цыгане стали скрываться.
   Гилеаду не хотелось, чтобы Дейдре кто-то причинил вред. Вопреки всем своим благородным намерениям, он прилип к ней, как пчела к весеннему цветку. А этой ночью чуть не овладел ею! Гилеад старался не думать об этом, в его чреслах и сейчас пульсировал огонь. Он стиснул зубы: он не имеет права заставлять ее нарушать клятву Ниллу, не говоря уже о том, как важен для его отца союз с ним. Самое большее, что он может сделать, – это постараться уберечь Дсйдре от беды. От этой мысли ему стало немного легче.

Глава 11
Разбитые мечты

   Всю следующую неделю Дейдре обдумывала план побега, но заботы об Элен отвлекали ее. Мать Гилеада слабела с каждым днем.
   – Я гоже обеспокоен, – сказал Гилеад, когда Дейдре поделилась с ним своими опасениями после одного из утренних визитов к Элен.
   Гилеад открыл дверь па кухню, пропуская вперед Дейдре, которая несла подносе почти нетронутым завтраком.
   – Единственное, что я могу придумать, – это пробовать все, что ест миледи, – предложила Дейдре. – Если я заболею, мы будем знать наверняка, что кто-то хочет отравить ее.
   Прежде чем Гилеад успел ответить, на пол полетел огромный пук скатертей и полотенец в сопровождении криков и проклятий.
   – Ты об этом еще пожалеешь! – вопила Мира, размахивая кухонным ножом. – Я не позволю тебе обвинять меня в том, что я приношу вред нашей бедной хозяйке!
   Гилеад, прикрыв своим телом Дейдре, схватил огромную ручищу поварихи и сжал ее так, что она выронила нож и с изумлением уставилась на него.
   – А я не позволю устраивать скандал, – спокойно произнес он. – Ясно?
   – Она сама виновата, возводит на меня напраслину, – шмыгая носом, оправдывалась Мира.
   – Ди не это имела в виду.
   – Это правда, – вмешалась Дейдре, выходя из своего укрытия. – Я знаю, как вы заботитесь о леди Элен. И вы можете нам помочь.
   – Как это? – недоверчиво спросила повариха.
   – Я думаю, кто-то хочет избавиться от леди и старается представить дело так, будто это несчастный случай. Если вы будете сами готовить и приносить ей еду, никто не сможет положить туда яд. Верно?
   – Интересная мысль, – раздался голос Формории, которая вошла на кухню с пустой чашкой в руке. – Вы действительно считаете, что мать Гилеада кто-то хочет убить?
   – С ней происходит что-то нехорошее, это очевидно, – сдержанно ответила Дейдре.
   – Но, по-моему, леди Элен уже давно болеет?
   – Ей становится хуже, когда вы здесь, – с каменным лицом ввернул Гилеад.
   Формория долго смотрела на него, потом пожала плечами и налила себе козьего молока.
   – Я знаю, вы мне не верите, но я не хочу, чтобы ваша мать болела.
   Она насмешливо подняла чашку, словно готовясь произнести тост, и вышла.
   – Да, милорд, – сказала Мира. – За ней стоит последить, но на кухню она не заходила. Теперь я сама буду приносить еду госпоже.
   – Спасибо. – Взяв за руку Дейдре, Гилеад вывел ее в коридор.
   – Я даже рада, что Формория услышала наш разговор. Может, она остановится, поняв, что ее подозревают.
   Гилеад с сомнением покачал головой:
   – Лучше бы я молчал. Если она виновата, это заставит ее затихнуть на время.
   – Эти несчастные случаи происходят, когда она здесь, – напомнила Дейдре и после некоторых колебаний спросила: – Ты думаешь, она действует одна?
   Он смерил ее взглядом.
   – Ты подозреваешь отца?
   – Я не хочу так думать, – сказала Дейдре, покраснев.
   – И не надо. Любви нет, но это не значит, что он хочет убить свою жену. Впрочем, у тебя будет возможность проверить это. Мы с отцом завтра уезжаем на земли пиктов.
   – Разве вы не отправили туда послов? – удивилась Дейдре.
   – Да, но Туриус хочет лично поговорить с Гунпаром о кораблях саксов, а отец считает, что нам лучше быть вместе, показать, что мы союзники. Нилл гоже поедет. Если маме станет лучше…
   – Это не значит, что именно твой отец замешан в покушениях, – мягко заметила Дейдре. – Формория предупреждена.
   – Да, мы должны подождать, – улыбнулся Гилеад.
   – Да, подождать.
   Придется ждать. Главное, чтобы она и леди Элен были живы и здоровы, когда Гилеад вернется.
 
   За ужином Дейдре старалась не обращать внимания на Нилла. Как обычно, она сидела рядом с леди Элен, но в этот вечер Нилл ухитрился занять место рядом с ней с другой стороны. Его рука то и дело тянулась к ее бедру, и у Дейдре возникло сильное искушение пригвоздить ее к стулу своим ножом для мяса. Только вряд ли кто-то поверит, что это случайность. Поэтому она просто отодвинулась от него подальше. Лицо Нилла потемнело, улыбка стала зловещей.
   – Ты не сможешь долго сторониться меня, детка. До Лугнасада осталось всего три недели.
   Дейдре не успела ответить, услышав громкий возглас Формории:
   – Что такое? Мой отец не присоединится к вам?
   – Он изменил мнение. – Ангус пожал плечами.
   – Почему? – настаивала Формория, задумчиво постукивая пальчиком о стол.
   – Он думает, что глупо оставлять наши земли без защиты.
   – Хм… значит, он подозревает какой-то подвох. – Формория повернулась к Туриусу: – А ты что думаешь?
   – Думаю, – помолчав, ответил он, – что твоя идея была правильна. Тем не менее, если мы ошибаемся и Фергус двинемся на Ангус с юга, путь будет свободен. Там, правда, его будет ждать часть моего войска, но он объявит своей собственностью все земли, на которые ступит его нога. И потом будет чертовски трудно вернуть их обратно. Так или иначе, твой отец, возможно, поступает очень мудро, решив остаться.
   – Согласен, – отозвался Ангус. – Особенно учитывая, что мы уже договорились с Гунпаром. Если Фергус пойдет на север, мы сможем остановить его и без помощи твоего отца. Если двинется на юг – его будет ждать Габран.
   Дейдре заметила, что Нилл вдруг как-то затих и побледнел.
   – Милорды, – сказал он сдавленным голосом. – Боюсь, еда не пошла мне впрок. – Пошатываясь, он встал. – Извините, но думаю, мне лучше отправиться домой.
   Дейдре обрадовалась: значит этой ночью он не будет рыскать по коридорам, подстерегая ее. Ангус, прищурившись, окинул его пронизывающим взглядом:
   – Ты поедешь с нами утром?
   Нилл кивнул не сразу.
   – Ага, я уверен, что утром все будет в порядке.
   Дейдре поймала взгляд Гилеада. Он был явно обеспокоен, и она знала почему. Если все они уедут, а Нилл останется, кто защитит ее?
 
   Гилеад испытал огромное облегчение, увидев на следующее утро Нилла. С едой все было в порядке: никто не жаловался на недомогание, даже Элен. Гилеад уже приготовился остаться в том случае, если Нилл не поедет с ними, но теперь не было необходимости идти на конфликт с отцом.
   По пути никаких приключений не было. Пологие горы были покрыты летней зеленью. Волны лилового вереска колыхались от резкого ветра, а когда они подъехали к старому римскому городу Берта, воздух наполнился солоноватым ароматом моря.
   Гунпар ждал их в нескольких милях вверх по течений реки. Его воины, почти обнаженные, разрисованные синей краской, сидевшие без седел на коренастых горных лошадках, с копьями в руках, были просто великолепны.
   Оказавшись в лагере пиктов, Гилеад не уставал удивляться: низкорослые темноволосые варвары, казалось, появлялись из ниоткуда. Гилеад знал, что эта способность делала их особенно опасными. Будучи кочевниками, они привыкли водить свои стада с высокогорных пастбищ в низины и научились сливаться с окружающей природой в любой местности. Ничего не подозревающий путешественник мог лишиться и товаров, и одежды, и повозки, и еще благодарить бога за счастье, если остался в живых. Обычно этого не происходило.
   Когда они расположились в шатре вождя, жена Гунпара, хорошенькая девушка с поразительно белыми зубами, так и сверкавшими на смуглом лице, принесла им вино со вкусом меда.
   – Медовуха? – удивился Ангус. – Откуда у вас этот саксонский напиток?
   Уголки рта их мрачного хозяина приподнялись: очевидно, это означало улыбку.
   – Светловолосые – очень наглые люди. Они послали на разведку только одну длинную лодку. – Он пожал плечами. – Их план почти удался.
   Туриус подался вперед.
   – Когда это произошло?
   Гунпар задумчиво сморщил лоб.
   – Меньше недели назад.
   – Значит, они близко, – тихо сказал Туриус. – С тех пор вы видели кого-то еще?
   – На горизонте кораблей нет, но капитан оказал мне любезность и ответил на мои вопросы.
   Угрюмо поджатые губы Гунпара и суровый взгляд резко контрастировали с его мягким тоном. Гилеад содрогнулся, стараясь не думать о том, как была добыта информация. Северяне – отважные воины, наводящие на всех ужас, и он не слышал, чтобы кто-то из них сдался в плен, а тем более по доброй воле выдал тайные планы. Но когда человека медленно режут на кусочки, язык развязывается. По крайней мере, пока язык на месте.
   – Так что же ты узнал? – нетерпеливо спросил Туриус.
   – Мор опустошает их земли вот уже два года. Они хотят поселиться здесь, на побережье. – Гунпар улыбнулся. – Я оставил одного в живых и отправил с ним послание: «Только не на моей земле». Значит, остается твоя земля, Ангус. Ты правильно делаешь, что охраняешь ее.
   – Да, мы будем защищаться, если сможем рассчитывать на то, что ты преградишь путь Фергусу.
   – Я не отдам ему и пяди, – зарычал Гунпар. – И тебе тоже. – Он с угрозой посмотрел на Ангуса.
   – Это справедливо. И если ты поторопишься, я брошу все силы на защиту от вторжения северных варваров. Эти люди сказали, сколько их?
   – Около пяти тысяч. Мне удалось под конец вытянуть эти сведения.
   У Ангуса перехватило дыхание, даже Туриус растерялся.
   – Это около пятисот кораблей, – произнес сдавленным голосом Ангус.
   – Такое войско не спрячешь, – вмешался Туриус. – Им придется ждать в открытом море до темноты, а потом высаживаться на незнакомый берег.
   – Вот почему они послали корабль на разведку, – бросил Гунпар и приказал принести еще вина.
   Ангус взял чашу из рук хорошенькой жены Гунпара и, к радости Гилеада, сдержанно, но с уважением поблагодарил ее, едва удостоив взглядом. Союз с пиктами не слишком прочен, и они явно превосходят численностью их отряд тяжеловооруженных воинов.
   Зато Нилл смотрел на женщину с откровенным вождлением и ухитрился дотронуться до ее руки, когда брал вино. Глаза Гунпара сузились, а рука невольно потянулась к кинжалу, висевшему на поясе. Нилл, лежащий на полу с перерезанной глоткой, – этот образ тут же возник в воображении Гилеада. Тогда Ди не надо было бы выходить за него замуж. Он вздохнул. Мысль привлекательная, но нельзя рисковать, возбуждая гнев предводителя пиктов, да и отца Нилла тоже. Гилеад потянулся к чаше и как бы случайно опрокинул ее, вылив содержимое на штаны Нилла. Тот с ревом вскочил:
   – Дурак чертов!
   – Извини, я неуклюж.
   – Тебе лучше уйти, Нилл. Мы закончим без тебя. – Ангус переглянулся с сыном, не скрывая улыбки.
   Нилл мрачно сверкнул глазами, осушил четвертую по счету чашу и с грохотом поставил ее на стол.
   – Я еще вернусь.
   – В этом нет необходимости, – спокойно возразил Туриус.
   Нилл замер, готовый взорваться, потом рванулся к выходу.
   – Вот так, – удовлетворенно сказал Туриус. – На чем мы остановились? Ах да. Вы знаете, как зовут их вождя?
   – Ида, – ответил Гунпар.
   По спине Гилеада пробежал холодок, волосы встали дыбом. Ида? Это имя назвала Ди. Его замутило, и он поставил чашу на стол. Невозможно. Дейдре не ведьма. Или все-таки ведьма?
 
   Нилл ругался всю дорогу, пока ехал к биваку шотландцев. Гилеад нарочно опрокинул чашу. В этом нет сомнений. И как раз в тот момент, когда он собирался потискать немного женушку Гунпара. И кто знает? Может, девица позволила бы ему и еще кое-что, уложив мужа в постель. У пиктов женщины имеют большую свободу. Он еще ни разу не занимался любовью с ними. А эта красотка тоже вряд ли спала с таким сильным и храбрым шотландцем, как он, Нилл. Он разразился очередной серией проклятий. Чертов Гилеад, вечно он портит его планы.
   Нилл рассчитывал, что гонец, которого он вчера послал к Фергусу, поспел вовремя. Теперь нет необходимости отправлять войско на север. Фергусу потребуются все его люди, чтобы пробить оборону Габрана.
   Нилл тоже соберет своих людей. Чтобы защищать Ангуса, так он изобразит дело. Какая удача, что саксы отвлекли внимание Ангуса и Туриуса, с его расчетливым умом. Значит, им с Фергусом будет легче.
   Самодовольно ухмыляясь, он нацарапал еще одно письмо Фергусу и отправил его с одним из самых преданных своих слуг. Преданность обычно покупается серебром, но его гонцы знали: если они вернутся без ответа, их жены или дети будут убиты. А этот недавно женился и без ума от своей красотки. А она и вправду хороша, волосы цвета меди. Хм.
   Нилл открыл флягу с вином и сделал большой глоток. Лучше ему привезти весточку от Фергуса. А иначе он позабавится с его женушкой.
 
   Через неделю, когда мужчины вернулись, Элен чувствовала себя лучше и выглядела окрепшей. К радости Дейдре, за ужином ей даже удалось вовлечь мужа в беседу, хотя Формория сидела напротив.
   – Как тебе это удалось? – удивленно спросил Гилеад. – К маме вернулась прежняя сила и энергия.
   Дейдре пожала плечами, довольная этим комплиментом.
   – Возможно, кто-то узнал, что я проверяю еду.
   – Если бы ты могла вот так же отвести все беды: с саксами и Фергусом, – улыбнулся Гилеад. – Я хочу жить в мире и согласии.
   – Отличная идея, – вмешался Туриус. – Но мир недосягаем, это вымысел, как и эта чертова чаша, за которой уже почти год гоняются мои лучшие люди, вместо того чтобы воевать.
   Гилеад заметил осуждающий взгляд священника Элен, который сидел за соседним столом.
   – Не стоит ругаться в присутствии святого человека.
   Туриус фыркнул.
   – Епископ Дабриций думает, что эта чертова реликвия – одно из сокровищ из храма царя Соломона. Конечно, это выдумки, будто она принадлежала Христу. Епископ хочет навести страх на того, кто найдет ее. Чашу надо вернуть Христу, так он говорит. – Туриус наполнил свой кубок. – Человек, который ищет чашу, совершает духовное паломничество. Подозреваю, что епископ сам хочет заполучить ее. Если она вообще существует.
   В эту минуту Друстан заиграл на арфе, и разговор прервался. Пронзительно прекрасная мелодия разлилась по залу. Туриус повернулся к Формории; Элен с нежной улыбкой дотронулась до руки Гилеада.
   Дейдре, погруженная в глубокое раздумье, ничего не замечала. Опять эта чаша… чаша, принадлежавшая Иисусу Христу. Может ли такое быть? Нет, конечно, нет. Ведь слишком многое из того, что неведомый автор написал в книге, оказалось неправдой. Но ее воображение опять помчалось вскачь, сердце забилось чаще, кровь начала пульсировать в жилах. А что, если священный Грааль существует? И он приведет ее к камню?
   С этой мыслью она и отправилась на следующее утро искать Гилеада, который, как всегда, был на конюшне.
   – Расскажи мне побольше о чаше, – попросила Дейдре.
   – Я не слишком много знаю, – ответил он, продолжая чистить Малькольма. – Эта христианская реликвия была давно потеряна. Говорят, она сделана из чистого золота. Поэтому за ней и охотятся.
   – Может, это та самая чаша, из которой Христос пил на Тайной вечере?
   Гилеад выпрямился и посмотрел на нее с недоумением.
   – Думаю, если чаша принадлежала ему, он наверняка ею пользовался. А почему ты спрашиваешь?
   – В моей книге рассказывается история о священном Граале, – сказала Дейдре после некоторых колебаний. – Ты слышал что-нибудь об этом? – Гилеад покачал головой. – Предположим, Иисус действительно пил из нее, и после распятия Иосиф Аримафейский увез чашу в Британию, построил здесь монастырь, но вскоре после этого чаша исчезла. В ней была заключена большая сила, способность исцелять от болезней. Говорят, тот, кто пил из нее, чувствовал любовь даже к врагам. Понимаешь? Если найти Грааль, войны прекратятся. Воцарится мир.
   Гилеад усмехнулся.
   – Цель хороша, но еще более иллюзорна, чем твой камень. По крайней мере, ты твердо знаешь, что он существует. О чаше даже этого с уверенностью сказать нельзя.
   – Послушай меня, пожалуйста. Легенда гласит, что только человек с чистым сердцем может найти Грааль. Персиваль, которого многие считали дурачком, был одним из них. Галахад, сын Ланселота, тоже. Ланселот только видел ее, но он…
   – Стоп. Кто эти люди? Я о них не слыхал.
   – Ланселот был лучшим воином короля Артура и самым верным его другом.
   – Король Артур? – прервал ее Гилеад. – Я знаю только одного Артура, принца Диведа. Ты о нем говоришь?
   – Возможно, – взволнованно ответила Дейдре, ее голос дрожал. – Расскажи о нем.
   – Ну, он постоянно воевал, у него было много земель. Возможно, это он!
   – Я могу встретиться с ним?
   – Разве что попросишь двуликого Януса вызвать его из мира иного. Артура убили более пяти лет назад.
   Король Артур мертв? Дейдре ощутила странную пустоту в сердце, А Гиневра?
   – У короля была жена?
   – Он был принцем, а не королем. – Гилеад помолчал немного и покачал головой. – Если и была, то я ей не завидую. Он был тираном и принес людям много горя.
   Хрустальный образ был разбит вдребезги. Как будто в изящную прозрачную вазу попал булыжник. И кусочки романтической мечты, которую Дейдре лелеяла столько лет, разлетелись во все стороны. Удивительно, почему не течет кровь от крошечных осколков, изранивших душу. Нет никакого Камелота. Нет Артура, Ланселота и Гиневры, история которых поддерживала надежду на то, что настоящая любовь победит все препятствия. А как сильно ее глупое сердце хотело верить в эту сказку! Книга – подделка, жестокая шутка, которую сыграл с ней маг.
   Надо уйти, пока Гилеад не заметил ее слез. Он никогда не поймет ее.
   – Что ж, тем лучше, что он умер, – сказала Дейдре, едва сдерживая слезы. – Я пойду к леди Элен.
   Какая же она глупая! Несмотря на унылую, серую жизнь в Галлии, несмотря на жестоких, хитрых и жадных мужчин, которые окружают ее здесь, она все-таки надеялась встретить благородного рыцаря. Войны, кровопролития – вот это реальность, а она хваталась за свои фантазии, которые в конце концов развеялись, как клочья тумана под палящими лучами солнца.
   В ее жизни нет солнечного света. В будущем ее ждет свадьба с тираном Ниллом.

Глава 12
Саксы

   За обедом в зал вошел гонец с письмом. Судя по его запыленной одежде, он долго ехал верхом, но на его усталом лине сияла улыбка.
   – Фергус отступает! – сказал Ангус, прочитав письмо. – Наверное, потому что пикты отказались заключить с ним союз.
   Дейдре показалось, что Нилла разозлило это известие, но он быстро овладел собой, осушил свой кубок и налил еще вина.
   – Но саксы скоро появятся здесь, – вставил Туриус. – Готов побиться об заклад, они высадятся южнее, зная, что пикты поджидают их, – где-нибудь в Лотиане.
   Гилеад в ошеломлении посмотрел на Дейдре: опять ее пророчества сбываются. Та пожала плечами.
   – В этом есть смысл, – согласился Ангус. – И тогда королю Лоту потребуется наша помощь, чтобы защитить побережье.
   Гилеад издал тихий стон. Это означает, что Туриус и Формория останутся здесь надолго. Дейдре тоже приуныла. Краем глаза она заметила, что Нилл ведет себя как-то необычно тихо. Она не стала ломать голову, почему вдруг он изменился. Главное, что он оставил ее в покое.
   Позже она пожалела о своем легкомыслии.
   На следующее утро Нилл уехал, и Дейдре вздохнула с облегчением. Она отправилась навестить Элен, но неожиданно столкнулась в коридоре с Форморией. И откуда она взялась? Эта женщина умеет, когда надо, двигаться бесшумно, как кошка.
   – Мне кажется, ты относишься к своему жениху более чем прохладно, – сказала королева, искоса взглянув на Дейдре.
   – Это мягко сказано. Мы не любим друг друга. Нилл хочет одного – подчинить меня своей воле любой ценой.
   Серо-зеленые глаза Формории остановились на запястье. Дейдре, которая инстинктивно натянула рукав.
   – Я вижу синяки, – мягко заметила Формория. – Нехорошо, когда мужчина так обращается с женщиной.
   – Так помогите мне, – взмолилась Дейдре. – Если вы поговорите с Ангусом… я имею в виду, с лэрдом, он, конечно, послушает вас.
   – Ты думаешь, я могу повлиять на его решения?
   – Конечно, это же очевидно! – выпалила Дейдре и залилась краской стыда, увидев, как Формория изогнула брови. Плохо дело. – Я хочу сказать… он уважает ваше мнение.
   – Ах, мое мнение. – Формория явно была удовлетворена таким ответом и, помолчав, добавила: – Я уже говорила ему, что этот брак неудачен для тебя.
   Дейдре была тронута. Несмотря на то горе, которое Формория причиняла Элен, она все-таки возбуждала не ненависть, а симпатию. Что уж говорить о мужчинах – на них чары Формории действовали куда сильнее.
   – И?..
   – Очевидно, моя способность убеждать имеет свои пределы.
   – Что он сказал?
   – Что Нилл нужен ему в качестве союзника, а не врага.
   – Значит, он готов бросить меня в пасть этому волку, боясь, что Нилл выступит против него? – застонала Дейдре.
   Формория подошла к ней поближе.
   – Ангус никого не боится, особенно Нилла, – тихо сказала она.
   Дейдре уловила в ее голосе нотки угрозы, но она была слишком зла, чтобы придать этому значение.
   – Так зачем же он вынуждает меня выйти замуж за него против моей воли?
   – Твое желание здесь ни при чем. Ты не понимаешь… – Взгляд Формории стал отстраненным. – Наши лэрды давно перерезали бы друг другу глотки, если б не были связаны брачными узами. – Она слегка встряхнула головой, словно прогоняя ненужные мысли.
   – Так вот почему вы вышли замуж за Туриуса? – невольно вырвалось у Дейдре.
   Глаза Формории блеснули, и она притихла. Она молчала так долго, что Дейдре уже собралась уходить.
   – Да, – наконец ответила королева, кивнув. – Если бы не брак с Туриусом, Эмброуз захватил бы земли моего отца. Я не могла допустить этого.
   Формория снова поразила Дейдре до глубины души. Она не думала, что в этой женщине есть хоть капля способности к самопожертвованию.
   – И по этой же причине Ангус… лэрд Ангус женился на Элен? – отважилась спросить Дейдре.
   Пухлые губы Формории сжались в тонкую ниточку.
   – Макэрка – сильный противник, но у него не было намерения вторгаться в земли Ангуса. – Она натянуто улыбнулась.
   – Тогда почему же Ангус женился? – настаивала Дейдре. Она за всю свою жизнь не видала людей, которые настолько не подходили бы друг другу, как Элен и ее муж.
   – Тебе следует спросить об этом Элен, – настороженным тоном ответила Формория. – У меня к тебе есть другой разговор. Я пришла, чтобы предложить тебе помощь.
   – Помощь?
   – Да. Ты не можешь избежать замужества, зато можешь избежать синяков.
   – Как это? – заинтересовалась Дейдре.
   Формория улыбнулась.
   – Мужчины чувствуют… э-э… уважение к женщине, которая хорошо владеет кинжалом. Если он знает, что ты не промахнешься, то подумает дважды, прежде чем повернется к тебе спиной, когда ты злишься. К тому же, – добавила она насмешливо, – острое лезвие остудит жар в чреслах, и ты избежишь назойливых приставаний. Нилл должен осознать, что ты не побоишься пустить в ход оружие.
   Кастрировать Нилла? Заманчивая мысль. Или всадить нож в его черное сердце – тоже неплохо. Дейдре решила, что сделает это, если не будет другого выхода. Она кивнула.
   – Давайте начнем!
* * *
   – Леди Элен опять становится слабее, – сказала Дейдре Гилеаду, когда два дня спустя они поехали в лес искать развалины.
   – Да, я заметил, – встревоженно отозвался Гилеад. – Ты пробуешь ее вино?
   Дейдре кивнула. Первый раз, когда она сделала это в присутствии Ангуса, в глазах лэрда бушевала буря. Казалось, он хотел пробуравить ее взглядом насквозь и пригвоздить к стене. Потом неожиданно рассмеялся и сказал, что рад избавиться от ее подозрений. Но в его голосе все-таки звучали зловещие нотки.
   – Меня беспокоит, что утром я нашла в спальне пустой бокал. Леди Элен объяснила, что этот отвар помогает ей уснуть.