Элен выглядела еще более изможденной, чем обычно. Дейдре нахмурилась. У одной из молоденьких жриц ее матери были те же симптомы, а через несколько месяцев она родила ребенка. Неужели Элен беременна?
   – Сколько времени это продолжается, миледи?
   Элен задумалась, сдвинув тонкие брови.
   – Это началось вскоре после того, как я упала в обморок.
   Значит, после попытки отравления. Может, Ангус провел эту ночь с женой? Но как спросить об этом?
   – Что еще не так?
   – Ничего, – удивленно ответила Элен. – Разве что я постоянно чувствую усталость.
   Дейдре с трудом удалось скрыть свое волнение. Если Элен забеременела после одного из редких визитов мужа, она теперь в еще большей опасности, стоит Ангусу или Формории узнать об этом. Надо отыскать Гилеада, пусть даже придется опять столкнуться с его холодностью.
   К удивлению Дейдре, Гилеад, которого она нашла на конюшне, был настроен дружелюбно.
   – Вы пришли на урок?
   – Формория присоединится к нам? – Дейдре огляделась по сторонам.
   – Нет, они с отцом и Туриусом обсуждают военные планы.
   Хорошая новость. Дейдре вывела Уингера на манеж.
   – Поскольку обучение идет быстрее, чем я думал, может, поедем прогуляемся?
   Дейдре радостно кивнула. Гилеад подсадил ее на лошадь, и она готова была поклясться, что он намеренно коснулся ее бедра. Но это длилось всего долю секунды, и лицо его оставалось бесстрастным.
   – Куда отправимся? – спросил он, когда они выехали за ворота.
   Почему он так вежлив сегодня? Не важно. Главное – не упустить возможность исследовать дорогу к стоунхенджу.
   – Туда, – указала она.
   Дейдре с удивлением отметила, что Гилеад держится напряженно и вооружен до зубов: круглый кожаный щит, два кинжала – один за поясом, другой за голенищем сапога, два меча на перевязи, крест-накрест пересекавшей грудь… Он настороженно озирался по сторонам, хотя дорога была пустынна. А кругом – только трава да низкорослый кустарник.
   – Вы опасаетесь нападения?
   – Надо быть готовым ко всему, когда едешь без эскорта, – ответил Гилеад, искоса взглянув на нее.
   Они остановили лошадей возле небольшой дубовой рощицы. Гилеад объехал ее кругом, прежде чем позволил спешиться.
   – Думаете, оттуда кто-то выпрыгнет? – поддразнила она и смутилась, не увидев на его лице улыбки.
   – Мы далеко от замка. Пусть лошади немного отдохнут, и мы вернемся назад.
   Они не проехали и полпути! Дейдре хотела возражать, но передумала. Вряд ли удастся переубедить Гилеада, зато у нее есть возможность обсудить другой вопрос.
   – Я хочу поговорить, Гилеад. – И поспешно добавила, заметив, что он недоволен: – Нет, не о нас. О вашей матери. Я думаю, она беременна.
   – Что? – ошеломленно переспросил он.
   – Послушайте, по утрам у нее приступы тошноты, аппетит пропал. Она выглядит бледной и изможденной.
   – И кто же, по-вашему, виновник этого? – Гилеад поджал губы.
   – Ваш отец, разумеется. Кто же еще? – в свою очередь, удивилась Дейдре. – В тот вечер, когда леди Элен пытались отравить, он был очень встревожен. Возможно, они… они… Ну, вы сами понимаете.
   – Отец всегда спал в своей спальне, еще с тех пор, как я помню себя, – улыбнулся Гилеад. – Насколько мне известно, после моего рождения он ни разу не заходил к маме для… ну, для того, чтобы быть с ней.
   – Но в тот день Элен могла умереть. Страсти накалились. Может, он решил, что его долг – остаться с ней, а там и…
   – Формория была в замке. Нет, едва ли. Я ценю вашу заботу и даже склонен думать, что вы искренни, – продолжал он, взяв Дейдре за руку и заглянув ей в глаза. – Но ничего такого не было. Я провел всю ночь с мамой.
   Отстранившись, Гилеад быстро пошел к лошадям.
   – Нам пора возвращаться.
   Смущенная, Дейдре молча ехала рядом с ним. Он не поверил ей. Но если Злен не беременна, значит, есть другая причина. Медленно действующий яд? И что он имел в виду, сказав, что ему кажется, будто она искренна?
 
   Нилл, откинувшись на спинку стула, окинул взглядом большой зал. Слуги уже вносили дымящиеся пудинги и сладости. Шейла притащила вазу с фруктами. Нилл насмешливо скривился, когда она, протиснувшись между Форморией и Ангусом, задела грудью плечо лэрда. Подметил он и ответную ухмылку Ангуса. И мысленно взял на заметку их взаимный интерес: возможно, эта красотка еще ему пригодится.
   А может, он использует ее иначе. Поймает где-нибудь в коридоре, прижмет к стене да задерет юбки. Несколько сильных жестких ударов, и семя извергнется, и нестерпимый зуд в чреслах, поутихнет. А попытается кричать, он зажмет ей рот рукой или придушит слегка. Приятно видеть страх в глазах женщины. Нилл глубоко втянул воздух, почувствовав, как его петушок рвется в бой.
   Шейла подошла к Элен и слегка повернула поднос. Великолепное спелое яблоко так и манило надкусить его. Черт возьми! Он ведь предупреждал: больше не пускать в ход этот трюк! Их могли вывести на чистую воду и раньше, когда они отравили грушу, если б Дейдре не решила, что яд был в вине.
   Он ухмыльнулся. Подозрения пали на Ангуса, а он и пальцем не пошевелил, чтобы добиться этого.
   Ох уж эта малышка Дейдре. Вот она наклонилась к Элен и шепнула что-то. Та протянула было руку к яблоку, но отдернула ее. Что и говорить, умная девушка. Если она научится повиноваться, он, возможно, сделает ее помощницей, использует для более грандиозных своих планов. Потом, когда уничтожит Ангуса.
   Да. Она должна повиноваться. Надо сказать спасибо Ангусу за то, что он не позволил ему спать с ней до свадьбы. Ожидание только усиливало желание обладать ею. Красивая и в теле – вон какие изгибы, округлые и мягкие. Она гордячка, не боится ни Ангуса, ни Формории. Нилл искренно надеялся, что Дейдре – девственница. Первый раз он возьмет ее быстро и грубо, посуху. Она будет кричать и молить о пощаде. Это будет началом долгого пути насыщения его гордости, уязвленной ее насмешками и пренебрежением.
   Нилл отказался от фруктов и налил еще одну чашу вина. Да, слышать ее крики будет приятно. Надо только немного подождать. Лугнасад уже скоро.
 
   Уже сгустились сумерки, когда гости вышли во двор. В воздухе висел легкий туман, голубые и розовые полосы света смешивались с темно-синими тонами, и все вокруг казалось каким-то призрачным, нереальным.
   – Куда они все идут? – спросила Дейдре Элен, увидев, как все слуги выстроились в ряд, держа в руках факелы.
   – Благословлять поля, – ответила Формория вместо Элен. – Они будут обходить поля и молить Великую богиню, чтобы она даровала урожай.
   Элей натянула на плечи шерстяную накидку и слегка вздрогнула.
   – Теперь у нас есть христианские священники. Может, пора уже забыть языческие обычаи.
   – Они важны для людей. Лита – это праздник жизни, которую Великая мать породила на Белтейн. – Формория искоса взглянула на Ангуса, и легкая улыбка скользнула по ее губам. – Говорят, в эту ночь мужская сила бога достигает своей вершины.
   – Он правит миром до полуночи, а потом будет убит молодым богом – королем Дуба, – с видимым удовольствием подхватил Ангус. – Поэтому королю Падуба надо пошевеливаться, чтобы успеть к тому времени.
   – Именно так, – согласилась Формория. – И чем больше ударов он нанесет, тем лучше.
   Дейдре понимала, что они говорят вовсе не о языческом ритуале. Тем лучше. Значит, этих двоих она не увидит, когда сбежит из замка. Весь вечер она пыталась отделаться от Нилла, суетясь возле Элен. Ангус настоял, чтобы его жена присутствовала при ритуале, на котором юноши прыгали через костры, показывая свою ловкость – символ мужской плодородящей силы бога. Но при этом большинство юношей просто хотят произвести впечатление на девушек, чтобы потом совокупиться с ними.
   В другое время Дейдре посмеялась бы над этим, но сейчас она была слишком озабочена тем, чтобы поскорее освободиться и украдкой пробраться на конюшню. Наконец Элен попросила разрешения уйти. Ангус кивнул с отсутствующим видом: он явно думал о предстоящем свидании. Дейдре проводила Элен в спальню, уложила ее и быстро прошла в свою комнату и переоделась в штаны и рубаху. Закутавшись в накидку, она прихватила свою сумку. Если Дар ясновидения проснется, она больше не вернется сюда.
   Высунув нос за дверь, Дейдре удостоверилась, что коридор пуст, и, крадучись, направилась к черному ходу. Костры во дворе уже догорали, иона, прижимаясь к стене, направилась к конюшне. Луна еще не взошла, и в тусклых отсветах костров никто ее не заметил.
   Вдохнув знакомый, теплый запах свежей соломы и лошадей, Дейдре подошла к деннику Уингера.
   – Давай, мальчик, – сказала она, сражаясь с тяжелым седлом. – Нас ждет приключение.
   Лошадь послушно наклонила голову, словно поняла ее. Ворота в крепость были еще открыты. Люди Нилла разбили лагерь за крепостными стенами, значит, никого не удивит, если какой-то всадник покинет замок. Дейдре выехала шагом, не торопясь, чтобы не привлекать внимания. Во дворе не было ни Ангуса, ни Гилеада. Она не сомневалась, что лэрд занимается любовью с Форморией в каком-нибудь укромном уголке. Но куда подевался Гилеад? Он весь вечер держался поодаль, но не спускал с нее глаз. Жаль, что нельзя попрощаться с ним. Все-таки он дважды спас ее. На несколько мгновений этот юноша предстал перед ней как истинный рыцарь в сияющих доспехах.
   Она вздохнула, расправила плечи и, не оглядываясь, пустила лошадь в галоп.
   Омытые бледными лучами полной луны, высокие камни казались совсем черными и загадочными, похожими на пришельцев из иного мира. Низкий туман клубился вокруг них, лизал копыта лошади.
   Дейдре спешилась и бросила повод. Подойдя к кругу, она приостановилась. Воздух здесь был другим – тяжелым и жарким. Ей даже показалось, будто она слышит тихие, едва различимые звуки арфы. Эти звуки обволакивали, растворялись в ней, проникая в душу и разум. Дейдре вздрогнула, хотя ночь была теплой. Она не удивилась бы, появись из тумана сам Мерлин.
   Луна была уже высоко, она висела прямо над головой. Близилась полночь. Глубоко вздохнув, Дейдре вошла в круг. И тут же ощутила странную притягивающую силу, исходящую от центра, где стоял кромлех – алтарный камень.
   Музыка стала громче, казалось, она, вибрируя, лилась из самих камней.
   Дейдре встала на колени перед алтарем, пытаясь вспомнить, как мать учила ее призывать Силу. Слова наполовину стерлись из памяти за многие годы, проведенные при дворе Хильдеберта. Она закрыла глаза и сосредоточилась.
   – Я ныне призываю вас, четырех: Цернунна, бога леса, Ллеу, бога солнца, Белиноса, бога огня, Ллира, бога воды. Придите ко мне с севера и востока, с юга и запада. И пусть Силы откроют врата между мирами. – Дейдре подняла голову, подставив лицо лунным лучам. – Я призываю тебя, мать всего сущего, Исида. Позволь мне увидеть, где спрятан камень.
   Призрачная музыка стала еще громче и ритмичнее. Дейдре встала и, простерев руки клуне, принялась раскачиваться ей в такт. У нее слегка кружилась голова, камни словно приподнялись и растаяли в клубах тумана. Раздался шорох, точно ветер зашелестел кроной деревьев. Потом раздался треск, и все звуки смолкли. Воздух пульсировал от потока энергии. Мерцающая дымка сгустилась, и из нее возникла фигура молодой женщины в белом платье, с длинными рыжими волосами. Видение, покачиваясь, плыло в воздухе и улыбалось Дейдре.
   Дейдре с трудом взяла себя в руки. Она все-таки вызвала… нечто. Но сейчас не время паниковать. Тем более что дух казался вполне благосклонным к ней.
   – Я ищу философский камень, – прошептала она.
   Дух кивнул.
   – Гар-аль, – отозвалось видение и тут же растворилось в воздухе.
   Камни вернулись на свои места, Дейдре встряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Что значит «гар-аль» и какое отношение это имеет к камню?
   Она вздрогнула и вышла из магического крута. Слава богине, Уингер еще здесь, мирно пасется рядом с другой лошадью.
   И тут у Дейдре кровь заледенела и по коже побежали мурашки. Еще одна лошадь? Значит, ее все-таки выследили. Она медленно повернулась, уже зная, кого сейчас увидит.

Глава 10
Время признаний

   – Может, объясните, какого черта вы здесь и что делаете?
   Дейдре ощущала гнев Гилеада на расстоянии. Он стоял в нескольких шагах от нее, расставив ноги и скрестив руки на груди. Что он успел увидеть и услышать? Как глупо это выглядит: она тайком, ночью убежала из замка, разговаривала сама с собой… Что ему сказать?
   – Я… слышала… люди говорят, будто в этих каменных кругах есть магическая сила, особенно в праздничные дни. – Дейдре попыталась с притворным равнодушием пожать плечами, но вместо этого дернулась от нервной дрожи, сотрясавшей тело. – Я… хотела убедиться в этом.
   – Не слишком умно заниматься магией в наши дни, – мрачно заметил Гилеад. – Ведьм в наших краях сжигают.
   По коже Дейдре побежали мурашки.
   – Я никому не собираюсь причинять зла.
   – Кого вы ожидали увидеть здесь? – Гилеад оглянулся.
   – Увидеть? – Дейдре нахмурилась в недоумении. – Никого. Я же все объяснила. Да, я поступила глупо. Не подумала, что это опасно. Наверное, нам лучше вернуться домой. – Она направилась к Уингеру.
   Но Гилеад схватил ее за руку и развернул лицом к себе.
   – Говори правду, чужеземка. Я не люблю, когда мне лгут. С кем ты собиралась встретиться?
   – Ни с кем! Почему вы не верите мне? Или вы думаете, что я шпионка?
   – Ты не из наших мест, твой акцент похож на сакский больше, чем на бретонский. Ты появилась среди ночи, без вещей и денег. Отличный способ проникнуть в замок, попросив приюта и рассчитывая на милосердие.
   – Я не просила! Я же говорила, меня ограбили…
   – Нет, не думаю, – заявил Гилеад с ледяным выражением лица.
   Дейдре в ужасе отшатнулась. Никогда еще она не видела Гилеада таким.
   – Но я не сакса. Я же рассказывала, откуда мы родом.
   – Я посылал своего человека в Арморику, – сказал Гилеад, покачав головой. – Никто не слышал ни о тебе, ни о том, что кто-то утонул там.
   Надо придумать объяснение. Быстро. Если Гилеад действительно принимает ее за шпионку – дело плохо. Как здесь поступают со шпионами? Вешают? Побивают камнями?
   Дейдре сделала шаг назад и наткнулась на дерево. Не успела она увернуться, как Гилеад схватил ее за руки.
   – Я заставлю тебя сказать правду.
   Их тела почти соприкасались, и, безнадежная мечтательница в душе, Дейдре была готова принять любое насилие.
   – Возможно, я не сказала всю правду, – возразила она, пожирая глазами широкие плечи Гилеада. Она знала, что не сможет лгать ему, глядя в лицо. – Это правда, правда, что я жила в Броселианде, но моя семья родом из других мест. – Она умолкла, пытаясь собраться с мыслями.
   Гилеад молча ждал продолжения. Забавно, что она не замечала раньше, как очаровательны черные завитки волос на его груди. Они видны, когда рубашка расстегнута и… О да. Он ждет продолжения истории.
   – Так вот, моя мать была знахаркой. И мы много путешествовали…
   Гилеад глубоко вздохнул и, ухватив ее за подбородок, заглянул в глаза.
   – Ты чертовски плохая лгунья.
   – Нет! Это правда.
   Гилеад подошел к своей лошади, порылся водной из седельных сумок, вытащил оттуда длинную веревку и с огорченным видом повернулся к ней. Дейдре с тревогой наблюдала за ним.
   – Что ты собираешься делать?
   – Ах, детка. У меня нет другого выхода. Я привяжу тебя к дереву, и ты будешь стоять до тех пор, пока не скажешь правду.
   Дейдре рванулась было к Уингеру, но Гилеад преградил ей путь.
   – Знаешь, я не хочу этого делать.
   Дейдре отскочила вбок, но Гилеад уже был рядом.
   – Тебе не удастся убежать!
   Дейдре метнулась в другую сторону, стараясь предусмотреть его очередной маневр.
   – Хочешь поиграть? – с улыбкой спросил Гилеад.
   Дейдре отступила назад – он сделал шаг вперед. Она сделала еще два шага – он тоже. Проклятие, он играет с ней, как кошка с мышкой, и наслаждается этим. Она не сразу поняла, чего он добивается. Заставляя ее двигаться назад, Гилеад медленно и незаметно уводил ее все дальше от лошадей. Дейдре выругалась про себя, и тут ее взгляд упал на камни, освещенные лунным светом. Там, в каменном круге таится магическая сила. Может, удастся ускользнуть от него, петляя между менгирами? Дейдре побежала к камням.
   Гилеад поймал ее на полпути, ухватил за талию и перекинул через плечо, придерживая ноги, чтобы она не могла ударить его. Да, он сделал все умело. Интересно, скольких женщин он нес подобным образом?
   – Отпусти!
   Дейдре принялась молотить кулачками по его спине и тут же получила увесистый шлепок по ягодицам. Она удвоила свои усилия и была вознаграждена еще одним шлепком – весьма болезненным.
   – Я не хочу делать тебе больно, Ди, – мягко сказал Гилеад, подойдя к дереву.
   Он опустил Дейдре на землю и прижал к стволу, придавив своим телом. Она ощутила жар его чресел, но он мгновенно отодвинулся, проворно обвязал веревку вокруг ее запястья, перекинул веревку через ствол и привязал свободный конец к другому запястью. Потом он расседлал лошадей и вытащил из седельной сумки флягу с водой.
   – Хочешь пить?
   Конечно, ее мучила жажда после всех этих испытаний, но ему об этом знать незачем.
   – Нет, спасибо.
   Он насмешливо приподнял бровь и сделал глоток. Дейдре живо представила себе вкус холодной чистой воды, но отвернулась, когда он протянул ей флягу. Пожав плечами, Гилеад стал готовиться к ночлегу: расстелил попону и сверху положил походное одеяло.
   – Утром будет холодно. Может, завернуть тебя в накидку?
   – Неужели мне придется стоять так всю ночь? Ты не сделаешь этого, – сердито проворчала Дейдре.
   Гилеад зевнул.
   – До рассвета осталось всего несколько часов. Я пока посплю.
   Господи, но как же она будет спать? Стоя?
   – Я уже сказала правду.
   – Возможно, к утру ты передумаешь.
   Гилеад прикрыл накидкой ее грудь и плечи, аккуратно подоткнул концы за спину и пристегнул на шее брошью.
   – Вот так. Не вертись и будешь в тепле.
   – Гилеад, развяжи меня. Пожалуйста. Обошло, что не убегу.
   Он рассмеялся.
   – Мне не хочется проснуться утром с кинжалом в груди.
   – Разве я могу убить тебя! – возмутилась Дейдре.
   – Если ты шпионка, то это вполне возможно.
   Дейдре с досадой топнула ногой, накидка приоткрылась и в щелку немедленно стал просачиваться холод или воздух.
   – Тогда привяжи меня к себе.
   Гилеад снова подоткнул накидку и выпрямился.
   – Если я сделаю это, мы оба не заснем.
   На мгновение его взгляд задержался на ее губах, и он слегка нагнул голову. Дейдре уставилась на него. Неужели он собирается целовать ее? Сейчас?! Она была в ярости. Да, она злилась на него, негодовала. Но ее дыхание стало чаше, а губы предательски приоткрылись. Гилеад после некоторых колебаний легко коснулся губами ее лба.
   – Спокойной ночи, Ди. Поговорим утром.
 
   Не прошло и часа, как Дейдре решила, что лучше сотрудничать с ним. Яростное сопротивление ничего не дало. Гилеад, черт бы его подрал, мирно спал, а она устала переминаться с ноги на ногу. Учитывая его упрямство, они могут торчать здесь еще несколько дней, пока Ангус не пошлет своих людей на поиски. Дейдре дол го ломала голову над тем, какую еще историю придумать, но ничего не получалось. Ладно, если он хочет правды, он ее получит. Главное, убедить его, что она не шпионка.
   Дейдре прижалась спиной к стволу, пригнула колени, вытянула ногу и носком башмачка попыталась дотянуться до сапога Гилеада. Ну еще немного. Она пробормотала целый ряд проклятий, от которых Клотильду хватил бы удар, и, невзирая на боль, пригнулась еще на несколько дюймов. Вот, осталось чуть-чуть… Она толкнула его!
   Гилеад со стоном перекатился на другой бок, и его нога оказалась еще ближе. Ага. Дейдре ударила изо всех сил. Гилеад, и пав рычание, вскочил на корточки, сжимая в руке кинжал и дико озираясь вокруг.
   – Это ты меня разбудила?
   У Дейдре на языке вертелся достойный ответ, однако она смолчала.
   – Я решила сказать правду.
   – Очередная выдумка… – с раздражением протянул он.
   – Пожалуйста, развяжи меня.
   – Ты могла бы рассказать и стоя у дерева, – пробормотал Гилеад, разрезая веревку. – Не делай из меня дурака.
   Дейдре потерла запястье и рухнула на землю. Никогда еще трава не казалась ей такой мягкой.
   – Можно сначала попить?
   Гилеад молча дал ей флягу.
   – Говори.
   Дейдре поплотнее завернулась в накидку.
   – Я кузина короля Хильдеберта из Галлии.
   Глаза Гилеада сузились.
   – Значит, ты все-таки шпионка.
   – Нет. Моя мать сестра короля Хлодвига, в ее жилах текла царская кровь. Она посвятила свою жизнь тому, чтобы хранить истину и мудрость Великой богини.
   – Продолжай.
   – Символы этой мудрости высечены на философском камне. Моя мать и ее жрицы должны были охранять его, но камень много лет назад похитил один маг.
   – И вес это время вы искали его? – удивился Гилеад.
   – Да, мы искали, но тот маг оказался сильнее, чем мы думали. Возможно, это был друид: его магия была такой мошной, что даже самые опытные старые ясновидящие не могли понять, где он спрятал камень. Потом мать покончила с собой. Ее жрицы отправились в Прованс, а меня взял Хильдеберт.
   – Я все равно ничего не понимаю. Зачем ты здесь?
   – Когда Хильдеберт узнал, что один бретонский епископ ищет чашу Христа, он вспомнил о камне. Решил найти его, отправить в Рим и получить награду.
   – И он послал на поиски женщину? – недоверчиво спросил Гилеад.
   – Нет, он хотел использовать мой дар ясновидения.
   – Ты ясновидящая? Лучше не говори об этом никому, потому что ревнители христианской веры ищут таких людей.
   – Я знаю, – перебила его Дейдре, с трудом скрывая нетерпение. Вот почему я не хотела говорить правду. Я отправила людей Хильдеберта по ложному следу. Камень здесь, я чувствую это. – И она поведала ему всю историю до конца и тихо добавила: – Все эти годы я была уверена, что камень в целости и сохранности, ведь у меня осталась книга мага.
   – Ты тоже занимаешься магией? – Брови Гилеада поползли вверх.
   – Нет, книга не об этом… – Дейдре смолкла. Стоит ли говорить ему о рыцарях в латах, которые спасают дам и дают им клятву верности? Он решит, что она совершенно безумна или, что еще хуже, посмеется над ее фантазиями. Но кое-что сказать можно. – В книге говорится, что потомки человека по имени Кердик завоюют Британию…
   – Кердик? – повторил Гилеад срывающимся голосом. – У нас его называют сакской чумой. Ты шпионка.
   – Нет! – Дейдре не знала, как еще убедить его, но потом ее осенило: – Разве Туриус не говорил, что люди Гунпара заметили сакские корабли? – Гилеад кивнул, и она, приободрившись, продолжила: – Их вождя зовут Ида. – Дейдре надеялась, что правильно запомнила имя, потому что бегло пролистывала те части книги, которые ее не интересовали. Гораздо больше ее привлекали романтические отношения Ланселота и Гиневры. – Ида захватит земли около Лотиана и приведет сюда саксов. – Она задумчиво сморщила лоб. – Это будет скоро.
   – Ты не должна говорить так, Ди, – с несчастным видом заявил Гилеад. – Ведьм сжигают.
   На ее глаза навернулись слезы.
   – Я не ведьма. Я просто ищу камень, который надо вернуть в грот, чтобы он не попал в плохие руки. – Она отвернулась и зажала кулачком рот, чтобы не расплакаться. – Я знала, что мне никто не поверит. И придумала историю с разбойниками. Моих воинов забрали в плен люди Туриуса, но я тогда не знала, друзья они или враги. – По щекам Дейдре уже текли слезы, она всхлипывала. – Я боялась, что вы запрете меня в темнице или отправите к Хильдеберту.
   Гилеад положил руки ей на плечи и крепко прижал к себе. Дейдре уткнулась лицом ему в плечо, а он поглаживал ее по волосам и что-то ласково нашептывал, успокаивая, словно ребенка. Она не сомневалась, что он счел ее сумасшедшей, которая танцует без музыки и разговаривает сама с собой.
   – Ничего, детка. Тебе надо выплакаться. И не стоит меня бояться. Я сохраню твою тайну. Я верю, что ты не шпионка.
   – Ты… ты веришь мне? – с сомнением спросила она, подняв заплаканное лицо.
   – Да. – Он вытер слезы с ее щек. – И я не думаю, что ты ведьма.
   Он провел пальцем по ее щеке и губам, заглядывая в глаза. Это мгновение казалось вечностью. Потом Гилеад прижался к губам Дейдре – сначала нежно, поддразнивая ее, покусывал нижнюю губу, целовал в уголок рта. Дейдре застонала и прижалась к нему сильнее, ее груди налились и отяжелели. Поцелуи Гилеада стали жаркими и настойчивыми, его язык вонзился в ее рот, обещая немыслимые наслаждения. В теле Дейдре загорелись тысячи крошечных язычков пламени.
   Вздрогнув, Гилеад отшатнулся. Он тяжело дышал, а Дейдре застыла от недоумения. Как он мог довести ее до высшей точки блаженства и внезапно остановиться?
   – Ты опять заставила меня сделать это, – проворчал он. – Может, ты все-таки ведьма?
   Дейдре вспыхнула от стыда и обиды. Хорошо еще, что луна скрылась за облаками. Наверное, он опять решил, что она водит его за нос, практикуется на нем ради Нилла. Будь она проклята, эта мужская гордость! Дейдре подошла к Уингеру и взяла седло.
   – Я помогу, – сказал Гилеад дрожащим голосом и быстро оседлал лошадей.
   Только после этого он снова посмотрел на Дейдре.
   – Я говорил, что тебе незачем бояться меня. Ном потерял контроль над собой. Ты достойна большего уважения. Я не допущу, чтобы такое повторилось.
   Дейдре сердито закусила губу. О, если бы он унаследовал хоть каплю сластолюбия от своего отца! Каждый нерв в ее теле кричал, требуя удовлетворения, по Гилеад всю дорогу вел себя как истинный рыцарь. Черт бы его побрал!