У нее появилось нехорошее предчувствие.
   - Что вы собираетесь со мной сделать?
   - Ну, это же очевидно! Вы стали как раз такой, как нужно. Вы знаете о компьютерах и компьютерной математике больше, чем люди, которые втрое старше вас. Вы проявили незаурядную храбрость и готовность многим рискнуть ради крупной победы. Последнее качество встречается особенно редко. Естественно, мы не знаем, до какой степени вы способны усовершенствоваться, но потенциал велик, и жертвовать им неразумно. Однако важно, чтобы сработала и другая часть генетической программы. Она гораздо сложнее и, по сути дела, экспериментальная, но в случае успеха у нас есть шанс вывести здесь, на Мельхиоре, новую высшую расу. Конечно, вы не единственная, над которой мы работали в этом направлении, но на данный момент только вы достигли подходящего возраста и к тому же находитесь непосредственно на станции. Основная проблема состоит в том, чтобы создание не обратилось против создателя, но мы полагаем, что знаем способ, и верим, что риск стоит того. Не беспокойтесь, вы будете помнить все и ваша личность останется прежней. Мы не осмеливаемся затронуть слишком многое, чтобы случайно не загасить как раз ту искру, которая нам нужна.
   ***
   С психохимией было проще всего: удалить блокаторы и создать новый гормональный набор, который будет воспроизводиться постоянно, - детская игра для искусников Мельхиора. Сон Чин не просто переориентировали на женское поведение, ее сделали в высшей степени женственной. Ее страсть была почти животной, всепоглощающей и ненасытной - до тех пор, пока не наступала беременность. Как только мозг получал сигнал и начинались подготовительные процессы, зов плоти угасал. Она становилась спокойнее, могла полностью владеть собой, а поскольку ее память и личность были нетронуты, нетрудно было предсказать, что во время беременности она скорее всего будет предпочитать женское общество. После родов начинался восстановительный период, он занимал от силы пару месяцев - и цикл начинался сначала. Так должно было продолжаться до тех пор, пока функционируют яичники, то есть лет тридцать, если не больше.
   Разумеется, она бы не смогла ухаживать за таким количеством детей, и для этого уже подбирался особый персонал - в основном из заключенных женского пола. Первыми кандидатками были сестры Чо - разумеется, после того, как над ними власть поэкспериментирует, - и две новоприбывшие североамериканки, над которыми, кстати, не планировалось никаких экспериментов, поскольку они попали на Мельхиор случайно, как бы в придачу. Молчаливая женщина с раскрашенным телом отчаянно нуждалась в заботе о детях, но, пройдя институтскую Клинику Трансформации, уже не могла иметь собственных детей.
   Саму Сон Чин переименовали и запрограммировали отзываться на новое имя. Рабочим языком Института был английский, и после непродолжительных споров большинством голосов было решено остановиться на имени Соловей Хань. Хотя почти двадцать процентов персонала составляли китайцы, по большей части принадлежащие к ханьской народности, Хань была только одна.
   Однако она должна была иметь доступ к компьютерам, но здесь требовались некоторые гарантии, а поскольку делалось это не в ее интересах, а в интересах Мельхиора, пригрозить ей отлучением от компьютеров было нельзя. Проблему решили, запрограммировав Хань на фанатическую привязанность к детям, сделав их, по сути, заложниками ее лояльности.
   Кроме того, учитывая слепоту, ей приходилось общаться с компьютерами вслух, и следовательно, она не могла зашифровать или закрыть паролем свои запросы на информацию, разработки и результаты. Все, что она говорила, неукоснительно записывалось и тщательно анализировалось особой исследовательской командой и другим, независимым компьютером. Естественно, в Институте и не помышляли о том, чтобы вернуть ей зрение, наоборот, глаза ей удалили, заменив их косметическими протезами с незарегистрированным рисунком сетчатки.
   Еще несколько поверхностных изменений - и работа была завершена. В Центре ее голос был искусственно понижен на пол-октавы - теперь его подняли на полторы. Ей он показался пронзительным и резким, но окружающие уверяли, что для других он звучит очень приятно: высокое сопрано, удачно сочетающееся с некоторой горловой мягкостью. Губы ей сделали пухлыми, увеличили рот, а верхний ряд зубов сделали слегка, но заметно выступающим. Уши чуть-чуть отодвинули к затылку, грудь утяжелили, а бедра расширили и присвоили ей новые, тоже незарегистрированные отпечатки пальцев. Она сохранила привлекательность, хотя и утратила прежний облик классической китайской красавицы, и от прежней Сон Чин у нее остались только рост и национальность.
   Напоследок ей подробно рассказали обо всем, что с ней было сделано, почему и зачем, а также предупредили, что ее нынешнее состояние зафиксировано. Это означало, что отныне ее мозг будет активно сопротивляться всем попыткам внести в организм любые физические или психохимические изменения. Она поддавалась гипнозу и могла работать с ментопринтером, но попытка, например, вернуть ей зрение, была бы заранее обречена на провал. Метки на лице ей тоже поменяли, сделав их красными с металлическим отливом. Отныне она являлась собственностью Института, и новые идентификаторы не позволяли ей покидать территорию; она была обязана была жить и работать только здесь, и при нарушении этого правила автоматически поднималась тревога.
   Естественно, она была не в состоянии оценить свою новую внешность, но догадывалась, что узнать в ней прежнюю Сон Чин не смогли бы даже самые близкие люди. Она по-прежнему считала случившееся возмездием за убийство Чу Ли, но не могла смириться с тем, что ее используют, а то, что ей разрешалось быть мыслящей личностью только девять месяцев в году, приводило ее в бешенство. Она понимала, что с рождением первого ребенка исчезнет ее последняя надежда, ибо страх за него будет висеть над ней дамокловым мечом, и даже если в один прекрасный день она придумает способ бежать отсюда, то осуществить его все равно не сможет. Единственное спасение заключалось в том, чтобы сделать это в ближайшее время, но, поскольку она была слепа, ей требовались союзники - а где их взять?
   Оставалось лишь надеяться на чудо. И через три месяца чудо свершилось.
   Она вошла в свое жилище, которое за это время узнала не хуже, чем компьютерные коды. Ее апартаменты были отделаны мехами и шелком, и, если кто-нибудь случайно не забывал что-нибудь посреди комнаты, она передвигалась в них с такой уверенностью, что со стороны невозможно было бы сказать, что хозяйка этого великолепия слепа.
   Внезапно она почувствовала чье-то присутствие. Женщина. Хань не могла бы объяснить, почему так уверена в этом, но у нее давно уже выработалось чутье к подобным вещам.
   - Стой и не двигайся! - прошипела женщина на странно звучащем английском. - Это место не просматривается телекамерами, потому что здесь нет ни входа, ни выхода, но говорить придется тихо.
   Она встревожилась:
   - Кто вы?
   - Надеюсь, друг. Это правда, что ты можешь подчинить себе компьютерного пилота и сама управлять кораблем?
   - Думаю, да. Однажды у меня это получилось.
   - Во-первых, это был модифицированный корабль, а во-вторых - межпланетный. Смогла бы ты проделать этот фокус с немодифицированным межзвездным кораблем?
   - Я.., наверное, да. Принцип ведь тот же. Только понадобится кто-то, кто добыл бы необходимое оборудование и выполнял мои указания. Я ничего не вижу, а работать, возможно, придется в скафандре... Но почему вы спрашиваете? Вы что, хотите меня помучить?
   - Составишь список всего, что тебе может понадобиться, все, до последней мелочи. Потом прогони все возможные ситуации на компьютере. Они ничего не заподозрят, поскольку уверены, что отсюда выхода нет.
   - А он есть?
   - Да, но, чтобы лететь дальше, нам нужна ты. Сон Чин не могла понять, естественный ли акцент у этой женщины, или она имитирует его для маскировки.
   - Кто вы такая?
   - Ты уже знаешь все, что тебе надо знать. Сделай свое дело, и мы войдем в историю.
   Сон Чин не двигалась, вслушиваясь в уходящие шаги таинственной женщины. Отчетливо раздавался стук каблуков. Значит, она не из заключенных, ведь даже в Институте Сон Чин не позволяли носить одежду. "Не исключено, что это провокация", - подумала она. А может, Клейбен хочет посмотреть, что она придумает, а потом использовать это в собственных целях. С другой стороны, это может оказаться и тем счастливым случаем, о котором она молилась. Но даже если это уловка, приняв вызов, она может поставить их в тупик.
   Следующий день Сон Чин начала с запроса о межзвездных космических кораблях, находящихся поблизости. На регулярных линиях оказалось только два, и оба грузовики, но потом...
   - Шестьдесят один основной транспорт в резерве на орбите вокруг Юпитера, доложил компьютер.
   - Что такое основной транспорт?
   - Наденьте шлем, - ответил компьютер. В мозгу Сон Чин стремительно сменялись фотографии, планы, схемы, чертежи. Это было нечто потрясающее. Корабль был огромным, гигантским, исполинским. Он свободно мог бы унести в своем брюхе весь Мельхиор, и еще осталось бы место для половины населения ее родного Китая.
   Почти девять сотен лет назад Главная Система очень спешила, а в общей сложности ей предстояло переправить пять миллиардов людей вместе с оборудованием и припасами для обустройства в новых мирах. Эти левиафаны сделали свое дело за годы вместо столетий. Но за все надо платить. Огромные и неуклюжие, они слишком расточительно расходовали энергию, и в обновленной Галактике для них не нашлось подходящего дела. Однако Главная Система предусмотрительно сохранила их на случай, если они понадобятся снова.
   Сон Чин уже знала, что, чем древнее конструкция, тем проще пилотский интерфейс, а эти корабли создавались на заре эры межзвездных перелетов, примерно через сорок лет после рождения самой Главной Системы. Интерфейс на них был доступен даже ребенку. И вдруг она поняла, что уже видела эти схемы, хотя и не знала тогда их истинного назначения.
   Нелегальные технологисты в горах Китая! Вот куда они хотели подключить свою разработку! И они уже почти сообразили, как это сделать. Словно освещенная внезапной вспышкой перед ней возникла картина недавнего прошлого. Теперь ей уже были не нужны советы компьютера.
   Она не знала, что происходит и кто за этим стоит, но если только она доберется до мостика этого корабля - ее уже ничто не остановит. Она всем им покажет! Она угонит один из величайших кораблей Главной Системы, а может быть, в придачу прихватит и Мельхиор!
   ***
   Танцующую в Облаках и Молчаливую уже трижды вызывали в Институт, а Козодой все еще томился в ожидании. Он беспокоился, но Танцующая в Облаках уверяла его, что люди там вежливые и никаких приказов от волшебного ящика она не получала. Впрочем, он сильно в этом сомневался, особенно после того, как Танцующую в Облаках однажды вызвали сразу после завтрака и вернули на следующий день после обеда, а она считала, что провела там не больше половины дня. Кроме того, обе женщины стали намного спокойнее воспринимать этот странный мир высокой технологии и уже не питали таких подозрений к его повелителям. Вдобавок они явно стали проявлять склонность к высоким чувствам, и Козодой терялся в догадках, за каким чертом все это делается.
   Наконец вызвали и его, и он воспринял это почти с облегчением, начав уже подозревать, что о нем попросту забыли. Но в освещенной зеленым комнате, где ему делали метки, его ждал сюрприз.
   - Дальше ты не пойдешь, вождь, - произнес знакомый скрипучий голос. Поговорим здесь. Пожалуй, это единственное место, которое не просматривается и не прослушивается, потому что тот, кто сидит у пульта управления, а сейчас это я, в любой момент может вышибить из тебя дух.
   Козодой вздохнул:
   - Ворон. Я был почти уверен, что это будешь ты. Честно говоря, я уже заждался.
   - В этом заведении не такие уж покладистые ребята, вождь. Они выполняют приказы только тогда, когда те им нравятся. Но я должен вытащить тебя отсюда, вождь. Это приказ Чена. Остальное поймешь сам.
   Козодой кивнул:
   - Так я и думал. А у тебя не выходит?
   - Пока не получалось. Но сейчас я все прикинул. Дело будет нелегкое, гарантий никаких, но, думаю, прорвемся. Я даже подыскал пару мест, куда можно рвануть. Не спрашивай, как я о них узнал, но только не от Чена. Хочешь наружу?
   - Сам понимаешь... А с чего это ты решил рассказать мне про Чена?
   - Черт меня возьми, вождь, Чен надует кого угодно, и я думаю, что, когда все закончится - если это вообще возможно, - я буду первым в его списке. Ну и какого же черта я тогда ему должен? Терпеть не могу этих подонков. Да провалиться мне на этом месте, если я отдам ему ключи к Главной Системе, будь он хоть сто раз Император! Я так понял, чтобы перстни сработали, нужно пять человек? Верно?
   - По-моему, да. Хотя кто знает?
   - А, ладно, допустим, двое из пятерых - это ты да я, а остальных наберем по дороге. Я не мастер размышлять, но у меня есть своя честь и чувство ответственности, не то что у Чена. Так ты в игре, вождь?
   - А ты сомневаешься? Но ты же знаешь, каковы наши шансы, и потом, нам все равно придется вернуться к Чену за его игрушкой, и он это понимает.
   - Ага, ну а я понимаю, что он понимает. Зато я знаю, у кого три из четырех. Их не проглядишь, и разве ты сам не говорил, что они должны быть в руках людей, облеченных властью?
   - Да.
   - Значит, надо найти четвертое. Черт возьми, а у нас всего-навсего.., сколько там? Тысяча миров, ни больше ни меньше. А теперь слушай внимательно время нас поджимает. Есть тут одна девушка, китаянка. Гениальна, но слепа, как летучая мышь. Ни черта не видит и вдобавок беременна. Но все дело в том, что она знает, как водить корабль. Она может перехватить управление и надуть Главную Систему.
   - Кажется, я о ней слышал. Ее подруги живут по соседству со мной. Они кое-что рассказывали.
   - Ага. Они тоже могут пригодиться, но я не уверен, удастся ли мне протащить такую толпу.
   - Если ты собрался обойти их систему безопасности, тебе придется порядком потрудиться.
   - Дохлое дело. Защита всесторонняя. Дружище, это местечко на сто процентов защищено от побегов, всеми способами, какие только можно придумать.
   - Так что же ты...
   - А я нашел способ, который придумать нельзя, потому что для этого нужен свой человек в этой лавочке. Впрочем, увидишь сам. Никому ничего не рассказывай, даже своим бабам, понял? Я знаю, что ты непременно захочешь взять их с собой, но для этого придется поторопиться. Они уже прошли кое-какую обработку, и довольно скоро их отправят на промывание мозгов - ты понимаешь, о чем я. Тогда ты засядешь здесь накрепко. Я постараюсь провернуть все как можно быстрее. Ну, добро. Выходи, как вошел.
   - А ты не боишься, что тем временем заберут меня?
   - Это вопрос нескольких дней, вождь. Вот почему я тебе намекнул. Не хочу, чтобы ты испортил все, случайно угодив в карцер. Ну пока!
   "Дело будет нелегкое, гарантий никаких, но, думаю, прорвемся. Я даже подыскал пару мест, куда можно рвануть".
   Дойдя до центральной площади. Козодой огляделся. В тюрьме хватало грубиянов, но все заключенные обладали большими познаниями, а у некоторых имелся даже опыт космических полетов. Другие, несмотря на внешнюю замкнутость тюрьмы, много знали о делах Института, хотя и непонятно было, откуда. Одним из таких был рослый, бородатый и волосатый русский по фамилии Лишенко, который у себя на родине занимал довольно высокое положение и, казалось, был неплохо осведомлен о том, что происходит на Мельхиоре. Сойтись с ним было нелегко, но он был страстным поклонником классической борьбы, и хотя Козодой не мог похвалиться особенно хорошей формой, а приемов не знал совсем, но имел хорошее чувство равновесия и быстро схватывал правила. Он даже сумел пару раз одолеть великана, чем завоевал его уважение.
   - Ты здесь все знаешь, - как бы мимоходом бросил он русскому. - Отсюда вообще бежал хоть кто-нибудь?
   Тот рассмеялся:
   - Только те, кто умел проходить сквозь стены.
   - Значит, если кто-то здесь, внутри, говорит, что может вывести тебя наружу, это скорее всего провокация?
   - Будь уверен. А что? Ты слышишь по ночам голоса?
   - Похоже, меня прощупывают, и не более того. Ты знаешь, как тут любят такие игры. Я просто хотел удостовериться. Кстати, слышал ли ты о слепой девушке, специалистке по компьютерам?
   - Ха! Но ты-то откуда знаешь? Впрочем, с ней неплохо обошлись. Собственность Института. Пожалуй, лучшее, на что здесь можно рассчитывать.
   Козодой кивнул:
   - Вроде бы ее имя Сон Чин, а может быть, Чу Ли, нет? Мои соседки летели сюда с кем-то, кого звали именно так.
   - Теперь ее зовут Хань, и это все, что я знаю. Но это ничего не значит. Захотят - и она будет отзываться на "Ивана".
   - У-ум... Слушай, моих жен и тех двух китаянок то и дело вызывают. Ты не знаешь зачем?
   - Ходят слухи, что при Институте открываются ясли и детский садик. Им нужны кормилицы и няньки. Твоих подруг накачают всякой химией, так что у них будет полно молока, словно они только что родили, а потом сдвинут им мозги, чтобы для них не было большего счастья, чем менять пеленки и тетешкать малышей. Какой-то эксперимент, я так думаю?
   Козодой кивнул:
   - Может быть. А на сколько это обычно растягивается?
   Великан пожал плечами:
   - В таких делах лучше не торопиться, но все зависит от того, что у них на уме. Сроки, проекты - сам понимаешь. Зачем вводить неизвестные переменные, если можно провести проверку и устранить их?
   И кстати, при случае ты ведь не забудешь старину Григория, а?
   Козодой поблагодарил русского и отправился на поиски Ривы Колль. У нее была шоколадная кожа, голубые глаза и вьющиеся каштановые волосы, а лицо являло собой смесь черт, присущих всем народам Земли, хотя Рива никогда не бывала на Земле. Она была флибустьером, но как-то раз отхватила больше, чем смогла проглотить. Она могла быть довольно дружелюбна, если ей кое в чем потакали. Например, Рива не любила, когда к ней прикасаются. И еще она терпеть не могла насмешек по поводу своего хвоста. Хвост был продолжением ее собственного позвоночника, начинался от копчика и доставал до самого пола. Его отрастили в Институте, и никто, даже сама Рива, не знал зачем. Но зато она великолепно знала космос за пределами Солнечной системы и корабли, которые когда-то подчинялись ее приказам.
   - Рива, а если бы ты вдруг оказалась снаружи, да еще с кораблем в придачу, куда бы ты направилась?
   Она улыбнулась. Игра в "если бы" здесь считалась одним из главных способов убить время.
   - Недурно спрошено, да? К своим мне дороги нет. Даже здесь я выгляжу слегка необычно. - Она помахала хвостом. - Конфедерация тоже исключается. В любом пригодном для жизни мире я бы излишне выделялась. Да и ты тоже. Значит, остается Дикий край. Это единственное убежище.
   - Дикий край? Что это такое?
   - В космосе есть подходящие для людей, но незаселенные миры. Невостребованные в свое время, скажем так. По разным причинам. Некоторые, например, населены негуманоидами, настолько отличными от нас, что даже Главная Система не смогла их понять. Кое-где можно устроиться. Конечно, Главная Система будет их проверять, но даже она не в силах проверить все. В космосе, знаешь ли, очень просторно. Кое-какими из этих миров пользуются вольные торговцы, а другие могут оказаться опасными, но, повторяю, устроиться там можно - хотя и нелегко.
   - И надолго?
   - Если останешься в живых - да. Некоторых миров даже на картах нет: древние разведывательные корабли не всегда возвращались, а у Главной Системы их было в избытке, и она не беспокоилась о таких пустяках. Но почему тебя это интересует?
   - Ты могла бы привести корабль в такое место?
   - Могла бы? Не знаю... А что? Тебя одолели великие мечты?
   - Я мечтаю о невозможном, Рива. Спасибо.
   Козодой забрасывал удочки наудачу, но кое-что уже начало проясняться. У раздатчика он заметил сестер Чо и решил, что и ему неплохо бы поесть. Их можно было узнать без труда в любой толпе, хотя их ужасные шрамы постепенно исчезали - по сути дела, они уже исчезли, но новая кожа выглядела, как лоскутное одеяло, окрашенное во все тона, какие только способна принять человеческая кожа.
   В их первую встречу, Чо Дай показалась ему бойкой и общительной, а ее сестра - молчаливой и какой-то застенчивой, но сейчас они обе были одинаково тихие и унылые. Они держались дружелюбно, но пожалуй, даже слишком. Казалось, они готовы влюбиться в первого попавшегося мужчину, а на худой конец и в женщину.
   После разговора с Лишенко Козодой обратил внимание, что сестры немного пополнели, особенно в груди и в бедрах, и отметил такие же изменения у Танцующей в Облаках. Сильнее всего это было заметно на Молчаливой, которая превратилась в настоящую толстушку.
   Козодой присел рядом с сестрами Чо и дружески им кивнул:
   - Привет. Я кое-что слышал о вашей подруге. Они заинтересовались:
   - Она где-то здесь?
   - Нет, работает в Институте. Она все еще слепая и, говорят, беременна.
   - Беременна! - с завистью выдохнула Чо Май. - Как чудесно было бы заиметь ребеночка! Чо Дай была настроена менее романтично:
   - Значит, ее сильно изменили. А может, это ребенок от Сабатини. Я тоже не прочь родить, но только не от такого ублюдка.
   - А вы не утратили своей способности к м-м-м.., открытиям?
   - Нет. Наверное, нет. Но здесь особенно нечего открывать. Мы в любой момент можем выйти через дверь, но нас тут же поймают. Зато мы принимаем душ, когда захотим. Там очень простой замок.
   Козодой рассеянно кивнул, размышляя. Похоже, Ворон ведет с ним какую-то игру. Конечно, это было бы в порядке вещей, но Кроу играл слишком уж хитро. Напрашивалось предположение, что именно Чен приказал Ворону вытащить его. Козодоя, отсюда и отправить за перстнями, но Кроу возмущен Императором так искренне... Но допустим. Ворон - друг и союзник против злого Чена... Но кому же он тогда служит? Вряд ли он стал бы по доброй воле лезть в это дело. Однако Козодой понимал, что под грубой внешностью и дурацкой манерой выражаться Кроу скрывает незаурядный ум, который, кстати, так легко недооценить. И к тому же он сам хочет, чтобы его недооценивали, это дает ему преимущество. Ладно, подождем, пока он сам не раскроет карты, а пока задача Ворона, без сомнения, вытащить Козодоя отсюда, и не важно, делает он это для Чена или кого-то еще. Зачем Чену понадобился именно Козодой, по-прежнему оставалось загадкой, но такие, как Чен, никогда и ничего не делают без причины. А сейчас Ворона поджимало время, он знал, что Козодой никуда не тронется без своей семьи, и что еще важнее, в ее первоначальном или хотя бы легко восстановимом виде. До сих пор список участников составлял Ворон, и Козодой решил внести в него кое-какие исправления.
   ***
   - У меня еще не все готово, но действовать надо быстро, - сказал Ворон на третьей их встрече в зеленом предбаннике. - Пока они только экспериментировали с твоими бабами, но теперь собираются забрать их из тюрьмы и сдвинуть мозги на всю катушку. Так что слушай. В ближайшие несколько дней я вызову тебя еще один раз. Последний. Опять сюда. Потом - обеих женщин, по одной. Хотелось бы еще прихватить сестричек Чо, тем более что наш слепой гений на этом настаивает, но это уже будет слишком нахально.
   - А ты их не вызывай, - сказал Козодой. - Я им намекну. Они могут выйти сюда в любое время и без всякого вызова, по крайней мере так они говорят.
   - Годится. Я слыхал, что они большие доки по части замков как компьютерных, так и обычных, но не думал, что настолько.
   - Именно так. И есть еще кое-кто, кого я счел бы полезным.
   - Извини, вождь. В моем списке твои жены, ты сам, девочка Хань и ее подружки, но единственный человек, которого я еще хочу умыкнуть, это Рива Колль.
   - Рива! Я как раз о ней и хотел сказать!
   - Да, она одна из всех нас бывала в глубоком космосе и может проложить курс для нашего корабля. Поскольку мы и так рискуем многим, мне бы не хотелось ставить все на слепую и беременную гениальную девушку, о которой знаю только понаслышке.
   Козодой согласился, что в этих словах есть смысл.
   - Ты когда-нибудь надевал скафандр? - вдруг спросил Ворон.
   - Нет, ты же знаешь.
   - А придется. Придется всем. Я крал их по одному и потихоньку припрятывал. Впрочем, это несложно. Слепой будет труднее, но, я думаю, она справится.
   - Я вижу, ты вполне уверен, что сможешь нас вытащить?
   - Насколько можно быть уверенным, а это чертовски немного. И сомневаюсь, что в случае неудачи нам будет предоставлена вторая попытка. Я бы тронулся хоть завтра, но придется подождать еще четыре дня.
   - Да? А почему именно четыре?
   - А потому, старина, что через четыре дня придет наш корабль.
   ***
   Помня, что сестер могут в любую минуту вызвать в Институт, Козодой, не вдаваясь в детали, сказал им, что, если они будут смотреть хорошенько и держаться поближе к нему, у них, возможно, появится шанс навсегда покинуть это место, хотя и не без риска. Когда его вызовут, он сделает им знак, и если они увидят, что следом вызвали любую из его жен, то пусть сами выбираются в приемную, если смогут. При этом Козодой особо подчеркнул, что ждать их никто не будет.
   В глубине души он считая эту затею абсурдной. Историк, четыре женщины-дикарки, хитрюга Кроу из службы безопасности, разорившийся пилот-флибустьер с хвостом и кучей комплексов да гениальная девушка, слепая и на третьем месяце беременности. Может, Ворон и вытащит их, но что они будут делать потом? И о чем, во имя всего святого, думал Чен, решив для начала запихнуть их сюда? Ему же в конце концов нужны перстни - или не только перстни?