Ненад закурил и позволил себе минуту отдыха. Перевод шел споро, он почти не обращался к словарю, по смыслу понимая значение слов. Еще два месяца усиленных занятий, и он будет готов к начальному экзамену...
   Углепластиковые контейнеры, защищающие ракеты от радарного обнаружения, цепочкой микровзрывов лопнули по всей длине, и одновременно включились маршевые двигатели снарядов. Дюзы выбросили стофутовые языки пламени, снаряды с ускорением 10 ярдов секунда за секунду понеслись к цели.
   Спутник “Стар-Клаймбер” принял управление системами наведения боеголовок “GBU-24NU” через две секунды после сброса с борта самолета.
   Кротович потянулся. Половину своего дурацкого дежурства он уже отсидел.
   Нынешняя ночь была на удивление спокойнее предыдущей. Проверяющие почему-то не баловали персонал своим вниманием, и сотрудники спеша занимались своими делами – кто-то читал, кто-то смотрел кабельные каналы, на седьмом этаже, в запертом изнутри кабинете, даже предавались любви.
   На объявленную три часа назад воздушную тревогу и гул далеких разрывов на окраине Белграда уже никто не обращал внимания. К ночным налетам люди привыкли даже быстрее, чем к очередям за сигаретами...
   Над Дунаем оба снаряда “GBU-24NU” изменили траекторию, поднялись вертикально вверх на высоту в милю и понеслись отвесно вниз, захватив инфракрасными системами слежения точку на крыше Белградского телецентра.
   Включая кофеварку, Ненад услышал дребезжащий рев, от которого по всему зданию пошла противная мелкая дрожь. Чашка на металлической полочке подпрыгнула, видеоинженер недоуменно поднял голову; на его глазах потолок выгнулся, по бетонному перекрытию из угла в угол побежали трещины, металлическая перегородка, отделяющая монтажную от коридора, сложилась гармошкой, и упала тьма.
   Управляемые лазером ракеты “GBU-24NU” пробили крышу Белградского телецентра с промежутком в 98 сотых секунды.
   Первая ракета насквозь прошила все здание и взорвалась в подвале, где хранились ненужные материалы и запасные части для аппаратуры. Вторая, у которой система детонации была ориентирована иначе, разнесла восьмой, девятый и десятый этажи, обрушив на головы людей десятки тонн разбитых бетонных плит, из которых торчали острые прутья перекрученной арматуры.
   Спустя полторы секунды после первого взрыва внутренние перекрытия здания обвалились, похоронив под своими обломками двадцать четыре человека, единственная вина которых перед НАТО и косовскими албанцами была в том, что они честно выполняли свою работу на телевидении. Еще девятерых так и не нашли. Их записали как пропавших без вести, хотя всем изначально было понятно, что работников просто разметало взрывом на мельчайшие, не поддающиеся идентификации кусочки.
   На момент попадания ракет в здание телецентра бомбардировщик “В – 1В” был уже в сорока милях от границы Югославии с Венгрией и готовился к дозаправке в воздухе над местечком Калоча.
   Кротович пришел в себя спустя несколько минут. Он смог пошевелить только одной рукой – вторая была придавлена вертикально стоящим куском бетонной плиты; на ногах лежал полутонный насыпной шкаф, в котором руководство хранило личные дела сотрудников. Шкаф прилетел с верхних этажей и полностью раздробил кости находившегося без сознания человека, фактически ног ниже колен уже не было – лишь месиво раздавленного мяса толщиной всего в три сантиметра.
   Странно, но Кротович не чувствовал боли. Он знал, что скоро умрет, однако и это знание не несло муки, страдания или ужаса перед открывающимися воротами в неизбежность. Мысли приходили самые разные – не успел подтянуть заглушку крана на кухне, так и не собрался сходить с детьми в зоопарк, завтра назначено совещание с участием технического персонала, которое уже не состоится, жирный Николич опять задерживает премиальные за сверхурочную работу, Мирьяна, наверное, давно добралась до места... Кассеты так и останутся неперемотанными, за что Павлий снова будет бубнить в адрес молоденького практиканта... Хотя – какие тут кассеты! Ненад ощущал густой запах горящего пластика...
   Кровь из разорванных артерий быстро покидала тело, мозг от недостатка кислорода порождал разрозненные туманные картинки, разум отступал перед накатывающейся чернотой.
   Последнее, о чем успел подумать Ненад Кротович, было то, что западные коллеги, к счастью, выжили, спасенные депортацией. И здорово все-таки, что не пострадал его верный товарищ и порядочный человек Пол Тимоти Ген...
 
* * *
 
   К деревне, как она ни старалась, пройти не удалось.
   Все дороги были перекрыты войсками, на каждом мало-мальски значимом переезде располагались посты. Солдаты нервничали, значит, в районе произошло нечто экстраординарное. Несмотря на опасность со стороны самолетов Северо-Атлантического Альянса, в небе то и дело барражировали вертолеты. Населению ближайших к Ибарице сел строжайшим образом было ведено докладывать военному командованию о всех подозрительных личностях, что могут появиться в окрестностях.
   На женщин данный приказ не распространялся.
   Мирьяна две ночи провела в селе, жители которого первыми обнаружили факт массового убийства и сообщили в полицию. В полиции не поверили, посчитали увиденное плодом неумеренного потребления местного сливового самогона и развившейся в связи с этим алкогольной галлюцинации. Однако на вторые сутки шеф полиции все же соизволил проверить информацию. Сейчас “храбрец”, падавший в обморок, даже когда у него брали кровь в поликлинике, проходил реабилитацию в пансионате для нервнобольных – его обнаружили сидящим на дороге, в измазанной засохшей кровью полицейской форме, пускающим слюни и бормочущим что-то о трупах. Хрупкое сознание начальника участка не выдержало вида сотен мертвых тел.
   Мирьяна его не осуждала, но жалела. В конце концов, подобное зрелище выдержит не каждый, и никогда заранее не известно, как на том или ином индивиде скажется столь мощный психологический шок. Внешне крутые “мачо” могут впасть в истерику от одного грозного окрика, а невзрачные и щуплые мужички железными крючьями ворочают в морге замерзшие трупы да посмеиваюся.
   Два дня в селе принесли массу интересных сведении.
   Кто-то из подростков видел грузовики с сербским спецназом, дня за три до происшествия проезжавшие по заброшенной дороге. Впоследствии эти автомобили были найдены, но номера двигателей и шасси ничего не дали – машины еще прошлой осенью были проданы с аукциона как списанное военное имущество, а фирмочка, приобретавшая их, была зарегистрирована в Приштине. После попадания полутонной бомбы в здание косовской администрации, где хранились все документы на автотранспорт, об этом направлении поиска можно было смело забыть.
   Мирьяна навострила ушки, когда один из местных бакалейщиков упомянул экспедицию ученых из Белградского Университета, о которых вот уже который день не было ни слуху ни духу. Также бакалейщик вспомнил и об отставшем от экспедиции парне, разыскивавшем лагерь буквально за десять дней до случившегося в Ибарице.
   Не поверив ни на грош в “запоздавшего” ученого, журналистка подробно расспросила бакалейщика об этом парне и занесла в блокнот его словесный портрет – худощавый, подвижный, вежливый, над правой бровью еле заметный шрам, рост около 170, курит, волосы темные, короткие. Одет в камуфляж без знаков различия. Это было уже кое-что. Непосредственно перед уничтожением деревни некто производил рекогносцировку местности.
   Все становилось на свои места – и отряд сербского спецназа, и “заплутавший” ученый, и отсутствие сведений о пропавшей экспедиции. Суета военных вокруг района массового убийства получала объяснение.
   Мирьяна связалась по мобильному телефону со своей подругой, работающей пресс-секретарем ректора Университета, и спустя пять минут получила исчерпывающую информацию о составе экспедиции, ее целях и месте дислокации. Под конец разговора подруга взяла с Мирьяны клятву о сохранении тайны, а потом выдала такое, от чего у журналистки волосы дыбом встали. Оказывается, в состав экспедиции входил один русский, о судьбе которого до сих пор ничего не известно. Среди тел его не нашли, а российский МИД поспешил заявить, что эвакуация граждан России завершена, фамилии Рокотова в списках не значилось, пресс-секретарь сама проверяла. Но ей порекомендовали держать рот на замке и вообще забыть о том, что кого-то могли не вывезти,
   Эта была настоящая бомба! Мирьяна почувствовала охотничий азарт. Подобный шанс выпадает раз в жизни, и очень важно его не упустить.
   Но требуется максимальная осторожность.
   Журналистка знала, что с момента начала расследования у нее не будет ни друзей, ни помощников, ни советчиков. По крайней мере здесь, в районе поиска. Все– и югославские власти, и российские чиновники – стремились скрыть правду о пропавшем биологе и при необходимости применили бы к Мирьяне самые жесткие меры, вплоть до изгнания из журналистской среды и объявления сумасшедшей. А возможно, инспирировали бы уголовное дело, благо в условиях военного времени сие сделать несложно. Ибо правда была слишком опасна для карьеры, должностей и окладов.
   Но и Мирьяна трудилась на ниве пера и телеобъектива не первый год и хорошо представляла последствия конфликта с Властью.
   Поэтому она не стала распространяться в селе о своих дальнейших планах, посетовала во всеуслышание, что ее не пускают на место трагедии, и на поезде отбыла в Чачак. На ближайшей станции она сошла, купила в привокзальном магазине одноместную палатку и запас консервов и отправилась пешком вдоль течения Ибара, тщательно избегая любого населенного пункта. Опыта туристических походов ей было не занимать, да и цифровая видеокамера “Sony” марки 140 ССХ всегда при ней. Камера размером чуть больше двух пачек сигарет занимала совсем немного места.
   Подобраться к снайперам оказалось просто. К тому же предшествующий ливню ветерок зашумел в кронах деревьев и полностью скрыл шорох шагов. Стрелки лежали на позиции неподвижно, лишь тот, что справа, иногда осторожно отмахивался от назойливых комаров с болотца неподалеку.
   С расстояния ста метров Влад осмотрел пост.
   – Ждем, – прошептал он Коннору. – Если в течение часа они не выйдут на связь с основными силами, значит, регулярных сеансов у них нет. Это нам на руку.
   – Хорошо. Ты выбрал, кого брать?
   – Левого. Справа – молодой, нетерпеливый.
   – Понял. Наблюдение по очереди?
   – Да. Только запомни: смотришь не им в затылки, а как бы мимо. Выбери точку метрах в трех-пяти от них, туда и пялься. Боковым зрением движение поймаешь, да и у них не сработает чувство опасности. С инстинктами надо быть очень осторожными, сам проверял.
   Американец с уважением посмотрел на Рокотова.
   – Теперь вот что. Ложись на бок, будешь глядеть через эту щель между камней. Я расположусь там, у валуна, возьму сектор обстрела в обе стороны. Если что-то не так – просто чмокни губами. Не свисти ни в коем случае! Я услышу...
   – Роджер, – автоматически ответил Джесс и устроился на боку.
   Час ожидания прошел со скоростью обкурившейся коноплей черепахи – минуты ощутимо тащились, секундная стрелка будто бы нехотя делала оборот за оборотом.
   Кудесник прилежно наблюдал, выбрав точку приложения взгляда на светло-желтом камне рядом со снайперами. Однако непроизвольно его глаза то и дело срывались на затылки, обтянутые маскировочной тканью.
   Шестьдесят минут истекли. Стрелки так и не выходили в эфир, лежали, точно привязанные, только поводили стволами винтовок.
   – Зер гут, – шепнул Владислав. – Один раз левый дернулся, но ничего, успокоился... Давай, как договаривались.
   Они заранее обсудили действия каждого из них. Коннору предназначалось стрелять сразу из двух пистолетов в корпус лежащего справа. В голову решили не целиться, поскольку опыта у летчика не было никакого, а промах оказался бы фатальным. Влад тем временем “отключал” второго стрелка.
   Рокотов перекинул автомат за спину, подполз к позиции на пять метров и дал отмашку Джессу, голова которого показалась из-за соседнего валуна. Коннор поднял пистолеты.
   Едва Владислав прыгнул, американец нажал на спуск. Обе пули попали противнику в спину, аккурат в области лопаток. Звука выстрела почти не было, резинки, заполнившиеся вырвавшимся газом и пробитые пулями, издали чуть слышный сип. От удара стрелок дернулся всем телом и остался недвижим.
   Рокотов обрушился на второго снайпера, всей своей массой вдавил в землю и произвел классический захват шеи, когда напряженные мышцы плеча и предплечья атакующего пережимают и сонные артерии, и трахею. Жертва обычно остается в сознании не более секунды.
   Что и получилось на этот раз – снайпер обмяк, дернувшись всего единожды. Влад фиксировал положение руки еще несколько секунд, чтобы не ошибиться, и вскочил на ноги.
   “Вечная слава Учителю Лю!” – мысленно поблагодарил он маленького вьетнамца.
   Почему-то крови на куртке второго не было.
   – Бронежилет, – Рокотов пнул ногой тело. – Однако очухается не скоро. Собери оружие.
   Разочарованный Коннор снял с лежащих без сознания полицейских портупеи и вместе с винтовками перенес в сторонку. Биолог тем временем связал обоих кусками шнура.
   – Без сознания будут час, не меньше, – профессионально оценил он состояние пленников. – Что у нас со стволами?
   – Странно, – американец поднял штурмовую винтовку молодого стрелка. – Это модель АУГ-30, калибр 5, 6 миллиметра, 20 патронов в магазине. Оружие новое, произведено в Австрии. Откуда оно у них?
   – А вторая машинка?
   – Я таких не встречал. Похоже на винчестер индивидуального исполнения. Калибр 10, 5 миллиметров. Очень редкий, патронов к ней практически не достать, даже в Америке. Причем, что характерно, это не автоматическая винтовка.
   – Ясно, – Рокотов осмотрел оружие. – Профессиональная штука. С неавтоматическим оружием работают на дальних дистанциях. Эта машинка нам не нужна. Снимем прицел, и все. С АУГом сможешь справиться?
   – Да, я стрелял из похожих стволов. Хорошая винтовка. Хуже М-16А, но сойдет.
   – Ну ты сноб! – улыбнулся Владислав. – У тебя все, что сделано вне США, всегда немного хуже... Ладно, бери АУТ. Сколько к нему магазинов?
   – Три.
   – Негусто. Но лучше, чем ничего... Гранаты есть?
   – Ага, четыре штуки, – Коннор поднял подсумок и продемонстрировал Рокотову. – И еще ножи.
   – Берем, – Влад оттащил тело снайпера и приник к оптическому прицелу. Разрешающая способность просветленной оптики была прекрасной, на расстоянии полукилометра отчетливо просматривался каждый листок.
   “Жаль такую машинку бросать. Но ничего не поделаешь, с ее габаритами она нам только мешать будет...”
   Биолог несколько раз передернул затвор, и на камни упали пять длинных золотистых патронов.
   “Ни грамма пороха врагу”, – решил Влад и бросил патроны под откос. Туда же полетели обоймы из подсумка снайпера. В последний раз взглянув на винтовку ручной сборки, Рокотов свинтил прицел, зажал ствол между двух камней и согнул его почти под прямым углом, чем окончательно изуродовал оружие.
   Винчестер отправился вслед за патронами. – Что ж мне с вами делать-то? – Влад посмотрел на лежащих стрелков, потом на Коннора. – Знаешь что, иди-ка ты в рощу и воздухом подыши.
   Американец с видимым облегчением поднялся и отошел метров на сто под деревья. Устроился спиной к тому месту, где остался биолог, и принялся внимательно осматривать местность. Принимать участие в допросе третьей степени ему не хотелось.
   Но и Рокотов не нашел в себе силы пытать пленников. Вместо этого он в течение двадцати минут зажимал рот и нос молодого солдата, давая ему сделать вдох раз в минуту. В лишенном нормального поступления кислорода мозгу начались необратимые изменения, и спустя полчаса “второй номер” был уже помешанным, никого не узнающим существом".
   С другим снайпером Влад решил поступить более жестоко, дабы его примером напугать тех, кто обнаружит своего соратника. Он сбегал за Коннором, выбрал растущий неподалеку молодой бук, забрался на самую верхушку и привязал веревку к вершине. Вдвоем они согнули десятиметровое дерево почти до земли и зафиксировали изогнутый ствол обмотанным вокруг камня тросом. Получился гигантский натянутый лук.
   Биолог походил вокруг дерева, что-то подсчитал в уме и остался доволен.
   Естественно, в целях безопасности для посторонних людей Автор не приводит настоящую технологию исполнения данного действия, дабы не вызвать в отношении себя уголовного преследования за описание способа нанесения особо тяжких телесных повреждений.
   Связав пленника несколькими хитрыми узлами, он забил ему рот кляпом из той же веревки, пропустил ее через ноги и затянул на колышке рядом. Конец шнура нарочито небрежно обмотал вокруг небольшого утесика и намертво закрепил его самозатягивающейся петлей. Теперь веревку можно было только резать.
   Напоследок Рокотов сделал странную с точки зрения Джесса вещь – порылся в аптечке, вколол лежащему две ампулы промедола в бедро и приспустил его штаны, обнажив волосатые ляжки.
   Потом достал скальпель, по привычке продезинфицировал лезвие огнем зажигалки и, наклонившись над снайпером, произнес:
   – Ну-с, дружище, а теперь проверим, как хорошо я изучал анатомию...
   Из русской фразы Кудесник понял только слово “анатомия”, и его чуть не стошнило.

Глава 16
ПАРТИЗАНЩИНА ПО-РУССКИ

   – Есть, – оператор ткнул пальцем в экран монитора. – Он примерно в восьми милях от точки взрыва.
   Офицер дежурной смены пожевал кончик карандаша.
   – Интересно... С какой скоростью он передвигается?
   – Две-три мили в час. Почти постоянно в движении, поэтому точку “R” пока определить сложно...
   – Он может опять уйти под землю?
   – Не исключено. – Оператор вывел на экран трехмерное изображение горного хребта. – Здесь шахты через каждые сто ярдов. К тому же по прогнозу через час начнется дождь, что затруднит прохождение сигнала. До утра я бы не советовал рисковать.
   – Это понятно. – Капитан ВМФ США, ответственный за поиск сбитого летчика в АНБ, задумался. – Но какой у него маршрут? И куда он идет? Мы не сможем посадить вертолеты в лесу, там слишком сложный рельеф. Его надо вывести на открытое пространство... Черт, передатчик разбит!
   – Какая разница, – меланхолично отреагировал оператор. – Все равно мы не смогли бы передавать ему указания... Кстати, если внимательно отсмотреть траекторию его передвижений, создается впечатление, что его преследуют.
   Офицер в упор поглядел на оператора.
   – Свои предположения держите при себе. Все, что от вас требуется, это своевременно докладывать о маршруте цели. Подробности операции вас не касаются.
   Гражданский пожал плечами. Вечно эти военные нагромождают секреты там, где любой мало-мальски разумный человек сам способен сделать соответствующие выводы.
   Объемный взрыв, происшедший недалеко от местонахождения пилота, явно не был ни случайностью, ни результатом ракетно-бомбового удара. Оператор отмел возможность доставки боезаряда по воздуху, проанализировав все окружающие районы области. Но тогда получалось, что летчик самостоятельно собрал и подорвал некое устройство. Взрывчатки у него, естественно, не было. Тем более такой мощности.
   Оставалась единственная возможность – к американцу присоединился неизвестный, который ведет его пока неизвестным маршрутом и который из соображений безопасности подорвал вакуумный заряд.
   А взрыв мог произойти только потому, что этим самым уничтожались или на время сбивались со следа преследующие летчика силы. В этом районе, кроме сербского спецназа, никого нет.
   Или есть?..
   – Будь побольше информации, я бы делал более точные выводы, – огрызнулся оператор. – Если у вас там есть наземная группа, так и скажите. И не надо играть со мной в “Колесо Фортуны”! Я на этой работе дольше, чем вы в армии. И столько в своей жизни перевидал, что вам и не представить.
   – Это секретная информация, – примирительно объяснил офицер. – Но, уверяю вас, к взрыву она не имеет никакого отношения.
   – Так я и поверил! – разозлился оператор. – Не надо делать из меня дурака! Вакуумную боеголовку туда не святым духом забросило. Куда летчик дальше должен пойти? У вас что, есть план, о котором мне неизвестно? Тогда какого черта я за ним наблюдаю? И чья это была идея – отключить передатчик?
   – Мы не имеем к этому никакого отношения, – резко заявил офицер. – Передатчик мог сам сломаться. И в контакт с наземными группами пилот не вступал. Он бегает сам по себе.
   Оператор саркастически посмотрел на офицера. Из-за того, что операция по спасению затянулась уже на четыре дня, все были на взводе.
   – Значит, все-таки есть наземная группа? Блеск! И как долго она находится в квадрате?
   – Это вас не касается.
   – Хорошо, – со злостью бросил оператор. – После окончания операции я напишу докладную записку руководству. И расскажу в ней, как мы с вами сотрудничали...
   – Ваше право. Но пока вы находитесь в моем подчинении и извольте выполнять мои указания.
   Капитан ВМФ отошел к своему пульту. Оператор насупился – в игру вступал дополнительный фактор, влиять на который он не мог. “Тюлени” из спецотрядов морской пехоты в очередной раз принялись за игру под названием “тайная операция на чужой территории”. А без канала связи со сбитым пилотом эта возня вполне может окончиться печально – как для летчика, так и для заброшенной спасательной группы. Подобное на памяти пожилого оператора происходило неоднократно. В Иране, Ираке, Сомали, Заире, Конго... А немного раньше – в Корее и Вьетнаме. Выполняя приказы командования, считавшего своих парней двоюродными братьями Терминатора, морские пехотинцы частенько бесславно гибли в джунглях, песках и ущельях далеких стран, так и не выполнив боевую задачу.
   Оператор сплюнул в мусорную корзину и с ненавистью посмотрел на экран, по которому в неизвестность передвигалась мигающая точка, обозначающая местонахождение капитана ВВС Джесса Коннора.
   Подойдя к валунам, майор остолбенел.
   Снайперы являли собой жалкое зрелище – “второй номер” с идиотической улыбкой что-то бессмысленно бормотал, перекатываясь по земле, а “первый” был намертво привязан к вбитому в землю колышку и продолговатому камню метрах в семи от него. Он был практически растянут между двух точек и не мог сделать ни одного движения вбок. На правой штанине, в районе таза, расплылось кровавое пятно. Изо рта торчал кляп, сделанный из узла все той же веревки.
   Дозорная группа мгновенно залегла и ощетинилась стволами по сторонам. К “первому” подполз молодой сапер и обследовал его на предмет минирования. Ловушки-гранаты не оказалось.
   Сапер перевел дух и махнул остальным – чисто.
   Майор подбежал к “первому”. Тот бешено вращал глазами и дергался всем телом.
   – Погоди, погоди, – командир выхватил острейший нож. – Сейчас я тебя освобожу...
   Он осторожно просунул лезвие между щекой связанного бойца и веревкой, охватывающей голову, и одним движением перерезал шнур.
   Тело дернулось и рванулось к камню. Слева раздался стон распрямляющегося дерева, шорох листвы, кто-то ударил туда длинной очередью, и тут снайпер взмыл вверх. В точке, находящейся примерно в пяти метрах от земли, веревка со звоном натянулась, и могучий бук оторвал снайпера от его же ноги, привязанной к скале.
   Его разорвало надвое – тело с кровоточащей культей повисло вниз головой на дереве, а правая нога шлепнулась о каменную стену и замерла нелепым пятном на фоне песчаника. Снайпер дико заорал.
   Неистощимый на выдумки Рокотов устроил ему классическую русскую казнь, когда злодея разрывали согнутыми деревьями. Только в данном случае роль второго дерева исполнил продолговатый камень. Разрезав веревку, фиксировавшую кляп, майор одновременно освободил и конструкцию, которая сработала в полном соответствии со своим предназначением.
   Чтобы иметь абсолютные гарантии успеха, биолог провел хирургическую блицоперацию на бедре стрелка, перерезав наиболее крепкие сухожилия тазобедренного сустава, так что для отрыва ноги теперь требовались совсем незначительные усилия.
   Наглядность и кровавая жестокость смерти снайпера должны были произвести на полицейских большое впечатление. Можно сказать, Роко-тову это удалось.
   Снайпер захлебывался истошным воплем.
   Майор выхватил у соседа автомат и вбил в висящее тело весь рожок.
   Крик умолк.
   Солдат колотила крупная дрожь – такого зрелища никто из них никогда не видел. Один, совсем юный, неожиданно отбросил оружие и, не разбирая дороги, побежал в лес.
   Майор дважды выстрелил ему в затылок, вогнав обе пули точно в цель. Отброшенные отражателем гильзы оказались в воздухе почти одновременно. Потом он повернулся к остальным и выдохнул в звенящей тишине:
   – Что? Обосрались, сопляки?! Это вам не за маменькины юбки прятаться! Быстро осмотреть местность, и уходим. Что со вторым?
   – Не знаю... По-видимому, сошел с ума, – ответил сержант:
   – Сам идти может?
   – Не уверен.
   Командир отстранил сержанта, посмотрел в бессмысленные глаза стрелка и приставил тому пистолет к голове. Грохнул выстрел, тело сумасшедшего рухнуло набок.