– Не городи чепуху! Мне сейчас не до этого.
– До чего? Семья тебе в тягость, это было заметно весь день по твоей несчастной физиономии. Могу тебя отпустить на все четыре стороны.
– Ты сошла с ума! Причем здесь семья. Мало ли какие проблемы могут быть на работе.
– Ах, у тебя возникли проблемы с той тощей блондинкой, к которой ты бежал через весь зал, чтобы пригласить на танец. Или уже другая появилась?
– Сколько лет можно молоть эту чушь. Идиотизм!
– Да, я дура, что вышла за тебя замуж.
– Ошибку можно исправить.
– Ах, так! Убирайся из дома!
– Куда я пойду, на ночь глядя?!
– Так уж и некуда! А мне какое дело! Убирайся и все…
– Ладно, сейчас доглажу брюки…
– Убирайся немедленно. Догладишь там, где тебя примут.
Виталий оделся, проверил наличие бумажника и ключей в карманах пиджака. Паспорт он всегда носил с собой. В любой момент могла возникнуть необходимость поехать в командировку, пусть даже на соседний завод.
Альбина ушла в комнату, где спали дети. Виталий закрыл за собою дверь на площадку. Тусклый свет на лестничной клетке вызвал приступ одиночества и тоски. Четыре пролета отделяли его от двери подъезда. Он спускался медленно, в надежде, что Альбина его позовет назад. Такое было уже однажды. На этот раз она его не вернула.
На улице его охватила теплая волна нагретого за день воздуха. Куда идти? Попроситься переночевать к теще? Его бы приняли, даже без особых объяснений. Не хотелось волновать стариков. Достаточно близких друзей у него не было. Все остались в Мариуполе. Но даже если бы такие друзья и были, он никогда бы не воспользовался их услугами. Родители и сестра далеко, но и их не стоило волновать. Пожалуй, к сестре он бы пошел.
Все это действительно похоже на бред. Да, она напугана в предыдущем браке. Не признается, но в душе, вероятно, винит себя за трагическую развязку. Они с Альбиной скоро могут праздновать десятилетие знакомства и брака. Хорошая подготовка к первому юбилею!
Виталий шел по улице, не замечая возбужденной толпы, празднующей завершение воскресного вечера. Город был еще полон света: уличные фонари, витрины и окна жилых домов. Он шел к ближайшей от дома гостинице. В вестибюле людей почти не было, заезд будет в понедельник.
– Добрый вечер! Мне нужен номер.
– Добрый! Вы к нам надолго?
– Пока на ночь, а там посмотрим.
– Вы знаете, свободных мест нет.
– Так у вас светятся два-три окна.
– Ну и что? У нас все забронировано. Мы работаем в основном по брони.
– Готов заплатить за бронирование.
– Если вы действительно хотите поселиться в гостиницу, то езжайте в Пятихатки. Администратор тамошней гостиницы звонила мне днем с просьбой направлять тех, кого мы не сможем разместить.
– Так сделайте одолжение, позвоните ей и спросите, остается ли в силе ее просьба.
– Еще чего! Вот телефон, под стеклом найдете бумажку с номерами гостиниц.
Виталий позвонил. Свободные места были.
– Вам рассказать, как туда доехать. А лучше на такси.
– Так таксист сдерет непомерные деньги.
– Попрошу, чтобы по счетчику. Вон там сидит таксист. Миша, нашла для тебя пассажира, – администратор подозвала водителя и попросила. – У нас нет мест, прошу, отвези в Пятихатки, как положено.
– Хорошо, будет по счетчику, но с оплатой за оба конца.
– Согласен!
– Тогда несите багаж.
– Нет у меня багажа.
Водитель насторожился
– Да не волнуйтесь, могу паспорт показать вам и администратору.
– Чего мне волноваться, – произнес таксист с напускной бодростью.
Десять минут езды и Виталий уже перед стойкой другого администратора в пустом вестибюле гостиницы физико-технического института.
– Здравствуйте! Это я вам звонил недавно из гостиницы «Харьков».
– Заполняйте анкету.
Виталий заполнил регистрационную карту и подал администратору вместе с паспортом.
– Не поняла! Откуда вы приехали?
– Из Харькова.
– Мы местных не принимаем, разве вы не знаете!
– Для меня это новость. Почему?
– Есть указание!
– А если у меня дом сгорел или наводнение.
– Тогда будет разрешение горсовета. Что у вас случилось?
– Жена выгнала!
– Смеетесь?!
– Мне не до смеха. Могу дать номер телефона, позвоните жене. Она подтвердит, как час назад сказала, чтобы я убирался из дому. К теще я не хочу и на вокзал тоже.
– Вижу вы трезвый. А где вы работаете?
– На «ящике». Пропуска мы не носим, но командировочное удостоверение могу показать. На прошлой неделе был в местной командировке, еще не сдал отчет.
– Хорошо, я вам верю. Сколько суток оформлять?
– Пока на сутки, а там посмотрим. Наши с женой ссоры больше трех дней не длятся. Так было до сих пор, на этот раз не знаю…
– Желаю вам поскорее помириться!
– Спасибо! У вас есть буфет?
– На втором этаже, работает до двадцати трех часов.
Виталий выпил бутылку кефира с булкой, принял душ и залез в постель.
Сон не шел. Хорошо, подумал он, что были деньги. В первые месяцы их брака он отдавал всю зарплату жене, как это делал его отец, да и тесть тоже. Для Альбины это был принцип. Она иногда говорила полушутя: «Если у мужчины в карманах пусто, то он женщинам не нужен и друзьям тоже». Таким способом она оберегала мужа. Он не курил, не пил пиво, но любил потолкаться возле прилавков букинистических магазинов. Собирал мемуары и популярные работы известных ученых: отечественных и заграничных. Вскоре необходимость просить у Альбины деньги на каждую книгу или другую мелочь стала тяготить Виталия.
Он нашел решение. Основную зарплату и квартальную премию отдавал полностью. А все внеплановые премии оставлял в виде карманных денег. Такие премии платили не регулярно, но в среднем рублей тридцать-сорок в месяц получалось: за квартальный отчет, внедрение новой техники, срочные сверхплановые работы, победу в социалистическом соревновании, обучение, руководство практикой и дипломными работами студентов.
Сегодня у него в кармане было более сорока рублей. За эти деньги он мог прожить в гостинице две недели, а там видно будет.
Поток воспоминаний (3):
– До чего? Семья тебе в тягость, это было заметно весь день по твоей несчастной физиономии. Могу тебя отпустить на все четыре стороны.
– Ты сошла с ума! Причем здесь семья. Мало ли какие проблемы могут быть на работе.
– Ах, у тебя возникли проблемы с той тощей блондинкой, к которой ты бежал через весь зал, чтобы пригласить на танец. Или уже другая появилась?
– Сколько лет можно молоть эту чушь. Идиотизм!
– Да, я дура, что вышла за тебя замуж.
– Ошибку можно исправить.
– Ах, так! Убирайся из дома!
– Куда я пойду, на ночь глядя?!
– Так уж и некуда! А мне какое дело! Убирайся и все…
– Ладно, сейчас доглажу брюки…
– Убирайся немедленно. Догладишь там, где тебя примут.
Виталий оделся, проверил наличие бумажника и ключей в карманах пиджака. Паспорт он всегда носил с собой. В любой момент могла возникнуть необходимость поехать в командировку, пусть даже на соседний завод.
Альбина ушла в комнату, где спали дети. Виталий закрыл за собою дверь на площадку. Тусклый свет на лестничной клетке вызвал приступ одиночества и тоски. Четыре пролета отделяли его от двери подъезда. Он спускался медленно, в надежде, что Альбина его позовет назад. Такое было уже однажды. На этот раз она его не вернула.
На улице его охватила теплая волна нагретого за день воздуха. Куда идти? Попроситься переночевать к теще? Его бы приняли, даже без особых объяснений. Не хотелось волновать стариков. Достаточно близких друзей у него не было. Все остались в Мариуполе. Но даже если бы такие друзья и были, он никогда бы не воспользовался их услугами. Родители и сестра далеко, но и их не стоило волновать. Пожалуй, к сестре он бы пошел.
Все это действительно похоже на бред. Да, она напугана в предыдущем браке. Не признается, но в душе, вероятно, винит себя за трагическую развязку. Они с Альбиной скоро могут праздновать десятилетие знакомства и брака. Хорошая подготовка к первому юбилею!
Виталий шел по улице, не замечая возбужденной толпы, празднующей завершение воскресного вечера. Город был еще полон света: уличные фонари, витрины и окна жилых домов. Он шел к ближайшей от дома гостинице. В вестибюле людей почти не было, заезд будет в понедельник.
– Добрый вечер! Мне нужен номер.
– Добрый! Вы к нам надолго?
– Пока на ночь, а там посмотрим.
– Вы знаете, свободных мест нет.
– Так у вас светятся два-три окна.
– Ну и что? У нас все забронировано. Мы работаем в основном по брони.
– Готов заплатить за бронирование.
– Если вы действительно хотите поселиться в гостиницу, то езжайте в Пятихатки. Администратор тамошней гостиницы звонила мне днем с просьбой направлять тех, кого мы не сможем разместить.
– Так сделайте одолжение, позвоните ей и спросите, остается ли в силе ее просьба.
– Еще чего! Вот телефон, под стеклом найдете бумажку с номерами гостиниц.
Виталий позвонил. Свободные места были.
– Вам рассказать, как туда доехать. А лучше на такси.
– Так таксист сдерет непомерные деньги.
– Попрошу, чтобы по счетчику. Вон там сидит таксист. Миша, нашла для тебя пассажира, – администратор подозвала водителя и попросила. – У нас нет мест, прошу, отвези в Пятихатки, как положено.
– Хорошо, будет по счетчику, но с оплатой за оба конца.
– Согласен!
– Тогда несите багаж.
– Нет у меня багажа.
Водитель насторожился
– Да не волнуйтесь, могу паспорт показать вам и администратору.
– Чего мне волноваться, – произнес таксист с напускной бодростью.
Десять минут езды и Виталий уже перед стойкой другого администратора в пустом вестибюле гостиницы физико-технического института.
– Здравствуйте! Это я вам звонил недавно из гостиницы «Харьков».
– Заполняйте анкету.
Виталий заполнил регистрационную карту и подал администратору вместе с паспортом.
– Не поняла! Откуда вы приехали?
– Из Харькова.
– Мы местных не принимаем, разве вы не знаете!
– Для меня это новость. Почему?
– Есть указание!
– А если у меня дом сгорел или наводнение.
– Тогда будет разрешение горсовета. Что у вас случилось?
– Жена выгнала!
– Смеетесь?!
– Мне не до смеха. Могу дать номер телефона, позвоните жене. Она подтвердит, как час назад сказала, чтобы я убирался из дому. К теще я не хочу и на вокзал тоже.
– Вижу вы трезвый. А где вы работаете?
– На «ящике». Пропуска мы не носим, но командировочное удостоверение могу показать. На прошлой неделе был в местной командировке, еще не сдал отчет.
– Хорошо, я вам верю. Сколько суток оформлять?
– Пока на сутки, а там посмотрим. Наши с женой ссоры больше трех дней не длятся. Так было до сих пор, на этот раз не знаю…
– Желаю вам поскорее помириться!
– Спасибо! У вас есть буфет?
– На втором этаже, работает до двадцати трех часов.
Виталий выпил бутылку кефира с булкой, принял душ и залез в постель.
Сон не шел. Хорошо, подумал он, что были деньги. В первые месяцы их брака он отдавал всю зарплату жене, как это делал его отец, да и тесть тоже. Для Альбины это был принцип. Она иногда говорила полушутя: «Если у мужчины в карманах пусто, то он женщинам не нужен и друзьям тоже». Таким способом она оберегала мужа. Он не курил, не пил пиво, но любил потолкаться возле прилавков букинистических магазинов. Собирал мемуары и популярные работы известных ученых: отечественных и заграничных. Вскоре необходимость просить у Альбины деньги на каждую книгу или другую мелочь стала тяготить Виталия.
Он нашел решение. Основную зарплату и квартальную премию отдавал полностью. А все внеплановые премии оставлял в виде карманных денег. Такие премии платили не регулярно, но в среднем рублей тридцать-сорок в месяц получалось: за квартальный отчет, внедрение новой техники, срочные сверхплановые работы, победу в социалистическом соревновании, обучение, руководство практикой и дипломными работами студентов.
Сегодня у него в кармане было более сорока рублей. За эти деньги он мог прожить в гостинице две недели, а там видно будет.
Поток воспоминаний (3):
Еще в младших классах Виталий обнаружил у себя способности взглянуть на ситуацию с общих позиций, а также к сложному логическому анализу. Он мог сразу же за учителем математики повторить вывод формулы или доказательство геометрической теоремы. В школьном задачнике математики не было такого задания, которое он не мог выполнить. В четвертом классе классный руководитель направил его представителем в ученический комитет. На заседании Виталий произнес пространную речь на тему самоуправления школьников. Это дало повод старшеклассникам предложить его кандидатуру на должность председателя. Так одиннадцатилетний мальчик возглавил ученический комитет школы, все члены которого были старше его.
Только в седьмом классе он был переизбран по настойчивому требованию заместителя директора школы по учебной части. Дело было так. Завуч, высокий, красивый и властный мужчина, любимец старшеклассниц и учительниц, предложил на демонстрацию по случаю Октябрьской революции выставить колонну школьников, переодетых красноармейцами. Списанную форму и сапоги он обещал достать в воинской части, винтовки системы Мосина образца 1903 года были в достаточном количестве в военном классе школы.
Виталий выступил против инициативы завуча в ироничной форме:
– Представляю этот бродячий цирк: толпа в обносках не по росту и винтовками непомерной длины. Разве недостаточно традиционных лозунгов и портретов, красных повязок и бантов? Ищите добровольцев, я, например, ни за что не надену чужие разношенные сапоги.
– Вечно ты со своими возражениями. Обойдемся без тебя, – возмущению завуча не было предела.
Однако добровольцев он не нашел. Фраза о бродячем цирке стала достоянием всех учеников в школе.
Однажды он выступил на отчетно-выборном комсомольском собрании «Гипромеза» с анализом работы их организации. После речи его почти единогласно избрали секретарем комсомольского комитета института. Ему стоило большого труда убедить молодых коллег оставить его на должности редактора стенгазеты, с которой он всегда сотрудничал, если не корреспондентом, то карикатуристом.
Еще один случай представился уже во время работы на «ящике» до перехода на ИВЦ. Он только что возглавил лабораторию после смерти Терехина. В местном НИИ технологии, который обслуживал приборные главки министерства, собрали семинар, на который пригласили руководителей ВЦ и других отделов, имеющих отношение внедрению новой техники и технологии. Оказалось, что тема семинара была связана с планом создания в НИИ базового вычислительного центра в составе отдела по автоматизации технологического проектирования.
Вялая реакция участников подвинула Давиденко рассказать о своих работах, а затем поделиться мнением о возможной тематике работы будущего отдела. Тогда он только что закончил разработку двух программ на АЛГОЛ для ЭВМ «БЭСМ-6»: оптимизации планировки каркасно-сборочного цеха и планирования многостаночного обслуживания прессового участка. По окончании семинара главный инженер НИИ пригласил Виталия к директору, где предложили возглавить новый ВЦ и отдел автоматизации. На беду в этот момент вышел очередной приказ министра, запрещающий переход специалистов внутри оборонной отрасли без обоюдного согласия предприятий.
Виталий обратился за разрешением к заму по кадрам Сошенко и получил решительный отказ:
– Я считал вас патриотом предприятия, а вы уходите, как только посулили должность.
– Не вижу в этом ничего предосудительного. Я остаюсь в отрасли, просто у меня расширяется поле деятельности. Не знаю, кто бы отказался от такого предложения…
– Вы, должно быть, знаете, что есть приказ, запрещающий переход без разрешения…
– Знаю. Новое издание крепостного права. Нет даже юрьева дня.
– Можете острить сколько угодно, но допуск ваш я задержу.
Речь шла о допуске к секретным работам. Без него в оборонную отрасль не принимали. Допуск выдавался спецслужбой один раз, а затем пересылался по запросу с нового места работы.
– Виктор Парфентьевич, вы с такой легкостью решаете мою судьбу…
– Мы на вас тоже рассчитываем.
– Меня приглашали работать на наш ИВЦ, но вы и туда не отпускаете.
– Найдите себе замену на должность начальника лаборатории и спокойно переходите.
– Кажется, я предлагал уже несколько кандидатур.
– Они не подходят. Не стоит отнимать у меня время. И не советую ходить к директору…
На самом деле Сошенко думал об интересе своей службы. Автоматизация работы отдела кадров была запланирована ИВЦ на конец текущей пятилетки, однако все сроки были сорваны и прогнозы были неутешительными. Зам по кадрам понимал, что при переходе Давиденко на ИВЦ до проблем его службы очередь дойдет не скоро. Сошенко, бывший инструктор райкома партии, был честолюбив и властолюбив до крайности, тем более что партийная карьера у него не удалась.
– Наивный ты парень, – сказал Гена Карнаев, зам начальника сборочного цеха наземной аппаратуры, когда ему пожаловался Виталий на несправедливое решение Сошенко.
С Карнаевым они общались по работе, а также вместе посещали занятия в группе по подготовке кандидатских экзаменов. При КБ предприятия была своя аспирантура.
– Десятки людей переходят ежегодно, куда хотят, – продолжил Карнаев. – Спокойно подаешь заявление на увольнение. Если вызовут и спросят почему, найдешь предлог: переезжаю в другой город, сложные семейные обстоятельства, пустишь слезу. Потом оформляешь заявление и анкету на новом месте работы. Запрос на допуск пройдет по режимным службам и Сошенко даже не узнает. А так ты засветился, он подаст служебную записку в отдел режима, тебя занесут в картотеку и приехали: кроме как в «Рембыттехнике» работу не найдешь до конца жизни.
– Я действительно наивный, стараюсь по возможности не врать без особой на то необходимости.
– Теперь будешь знать, что врать нужно при всякой возможности, если нет особого риска, быть пойманным за руку. Нашу фирму и ее нравы знаю с момента ее образования. Я понятно выражаюсь?
– Куда уж понятнее. Однако теория и практика вранья – две большие разницы, как говорят в Одессе.
– Понимаю, некоторые тренируются с детства. Наверстывай упущенное…
Карнаев даже на сугубо технические темы выражался в юмористической тональности. Его научные интересы, сформировавшиеся еще во время учебы в институте, были в области распознавания и синтеза речи, предметов далеких от проблематики предприятия.
Способности Давиденко к анализам и прогнозам, а главное его настойчивое желание делиться своими выводами публично раздражало начальство, да и коллег тоже. Многие видели в этом проявление карьеристских склонностей, завуалированную критику их способностей контролировать ситуацию, проще говоря, их неспособность эффективно руководить или претендовать на лидерство. Беда в том, что Виталий все понимал, но ничего не мог поделать со своим характером. Чем больше он себя сдерживал, тем более резкими были его оценки и форма выражения.
То же самое происходило и в его взаимоотношениях с Альбиной с поправкой на глубокое чувство обожания, которое он испытывал к ней.
В душе он признавал, что виноват перед Альбиной и детьми. В первый же год переезда в Харьков поступил на второй курс вечернего механико-математического факультета университета. Когда родилась дочь, Альбина не выдержала и предъявила ультиматум: или семья, или математика и второй диплом. Виталий без колебаний выбрал семью. К этому моменту он понял многое: что он не собирается преподавать математику, что он уже овладел самостоятельно многими разделами, необходимыми ему для решения текущих проблем, а для исследований в области собственно математики он слишком стар. Нужно было поступать на мехмат на десять лет раньше. В этом вопросе он был полностью согласен с академиком Колмогоровым.
Но и после ухода из университета Виталий много времени отдавал работе. В семь утра они уходили из дома, он возвращался в лучшем случае после восьми вечера. Сначала по вечерам осваивал программирование, потом посещал занятия для сдачи кандидатских экзаменов, а когда перешел на ИВЦ, то столкнулся с катастрофическим состоянием дел. Первые три года были особенно тяжелыми. Выручало, что работа была не в тягость, так как ему нравились дела, которыми он занимался. А главное, он в широких пределах мог влиять на выбор этих дел. У него были также возможности поручить рутину подчиненным, а самому сосредоточиться на творческой части решения проблемы.
Альбина часто упрекала его:
– Ты не работаешь, а развлекаешься. Не можешь никак оторваться от своих игрушек.
– Так об этом можно только мечтать. За развлечения мне относительно прилично платят, разве не так, – отшучивался Виталий. – Да, я такой: не могу жить с нелюбимой женой и ходить на нелюбимую работу.
Когда приходилось по ночам писать программы за кухонным столом, Альбина могла ответить мелкой местью:
– Только не вздумай меня будить среди ночи. Взвалил на меня всю домашнюю работу. Я тоже устала.
Дежурить нужно было один или два раза в месяц. Списки дежурных формировались из среднего звена управленцев: старших и ведущих инженеров, начальников бюро, то есть из наиболее зависимой части персонала: им было что терять и к чему стремиться. Отказ от дежурства или халтура ставили крест на их карьере. Кадровики, а при случае и сам Сошенко, регулярно проверяли свой «невод» на прочность и отсутствие прорех.
Прочитав в свое время горы отечественной и зарубежной литературы по управлению производством, Виталий сразу сделал вывод, что причиной большого количества снующих взад вперед работников является избыток ресурсов и плохая организация.
Он стал собирать статистику по причинам хождений как правомочных, так и неправомочных. Вскоре он созрел для пространной докладной в адрес Сошенко. Терехин в это время отсутствовал по болезни, оставив за себя командовать лабораторией Давиденко. Кроме анализа, в докладной содержались предложения. Виталий был удивлен отсутствием внутризаводской почты для несекретной переписки, которая составляла восемьдесят процентов от общего объема документооборота, он не поленился выборочно сравнить объем журналов регистрации открытой переписки и переписки для служебного пользования. Нуждалась в улучшении организация торговли продуктами питания в столовой, запись на прием в заводской поликлинике.
Как и везде, на предприятии работал известный принцип: «Каждая идея наказуема, то есть реализация идеи возлагается на автора». Виталию удавалось ограничить свое «наказание» созданием нормативно-правовой документации (инструкций, проектов приказов), чертежей (в лаборатории был свой конструктор), заявок на оборудование и материалы. Остальное он умело перекладывал на соответствующие службы. Так почтой занимался начальник административно-хозяйственного отдела, бывший гэбист, а буфетом – заведующий столовой.
Однако иногда случались осечки. Предложения Виталия по совершенствованию аттестации управленческого персонала, он был включен в аттестационную комиссию предприятия, требовали организации анкетирования и обработки анкет на ЭВМ.
Все пришлось делать самому: макеты анкет, заявки в заводскую типографию, проведение анкетирования, правда, под надзором кадровой службы, а главное, пришлось писать программы по вводу и обработке анкет на ЭВМ «БЭСМ-6» Теоретического отделения.
Зато он получил пропуск в машинный зал, исследовательский стенд и прочие подразделения, познакомился с начальником отделения Яковом Вайсбергом, другими сотрудниками, а главное с руководителем сектора системного программирования Николаем Савченко.
Николай, молодой кандидат наук, стал его консультантом и помощником в организации обработки анкет на ЭВМ. Операторы подготовки данных и операторы ЭВМ также подчинялись Савченко. Однако писать программы на АЛГОЛ Виталию пришлось самому.
Вскоре у Виталия появилась возможность помочь Николаю в решении его проблемы, что упрочило их дружеские отношения.
– Виталий, кажется, твоя лаборатория входит в состав отдела труда и заработной платы.
– Да, формально входит в ОТиЗ, но по работе подчиняется непосредственно директору опытного завода.
– У меня есть одна проблема. Высокая текучесть операторов. Сейчас пошли новые заказы, отделение срывает сроки выполнения работ, а страдают операторы, теряя премию, сорок процентов к зарплате, хотя срывы не по их вине. Что ты можешь предложить?
– Знаю, как решить проблему, но ваше отделение не мои «охотничьи угодья». В КБ есть своя лаборатория НОТ. Там есть очень прилежная женщина Лариса Андреевна, я расскажу ей как тебе помочь.
– Говорил я с ней, она направляет к тебе.
– Если конфликт исключается, то я займусь этим делом.
– Исключается. Что нужно сделать?
– Нужно создать, так называемые комплексные сменные бригады. Бригады работают по своему положению об оплате труда и премированию, поэтому их зарплата не будет зависеть от работы отделения или вашего отдела, а только от собственных результатов, то есть выполнения сменных заданий. Вы выдаете им сменные задания?
– В основном, да!
– Теперь нужно будет не в основном, а регулярно.
– Так что нужно сделать?
– Я напишу проект Положения и приказа. За тобой собрать подписи у начальства вашего отделения, остальное за мной. Когда нормативные документы будут утверждены, все твои операторы и сменные инженеры должны написать заявления о согласии на перевод в бригады, причем за две недели до вступления приказа в силу.
– Здесь проблем не будет. А какие подводные камни могут возникнуть?
– Ограничения по фонду заработной платы.
– Не проблема, Яков элементарно уговорит Деда, – так за глаза называли Главного конструктора Сергеичева, он же начальник всего предприятия.
– Тогда через неделю получишь все бумаги.
– По гроб буду тебе обязан.
– Расплатишься на том свете угольками.
Их сотрудничество продолжалось несколько лет. После перехода Виталия на ИВЦ они встречались реже, но каждый раз эта встреча была достаточно продолжительной, чтобы обменяться новостями и обсудить политические и профессиональные проблемы, которые их в тот момент волновали.
Виталий был просто очарован возможностями ЭВМ. Его голова была забита различными идеями их использования. Оптимизация раскроя материалов, размещения оборудования, сочетания деталей при многостаночном обслуживании прессов, – каждая из этих задач привлекала его внимание, и для решения каждой он штудировал математику: теорию графов, нелинейное программирование. Писал программы в свободную минуту на работе или дома по вечерам.
Однажды ему в голову пришла идея эвристического алгоритма оптимизации размещения оборудования. Расчеты для каркасно-сборочного цеха показали возможность сокращения на тринадцать процентов суммарного пути перемещения изделий в процессе их изготовления. Руководство цеха отнеслось к предложению переставить оборудование отрицательно.
– Завтра изменится номенклатура изделий и нам опять переставлять оборудование, – скептически пожал плечами начальник цеха.
Его зам по технике промолчал, хотя находил идею рациональной. Виталий попытался защитить свое предложение.
– Я консультировался с технологами. Обычно отработка заказа продолжается пять-шесть лет. За это время номенклатура деталей и узлов практически не меняется. Раз в пять лет оптимизировать планировку цеха можно, тем более что оборудование тоже обновляется.
– Меня ваша оптимизация не колыхает. Цех выполняет план и, надеюсь, будет выполнять без ваших научных экспериментов.
Потеряв надежду получить практическое применение своему алгоритму и программе, реализующей алгоритм, Виталий попытался проверить эффективность алгоритма на сходной задаче: проблеме компоновки микросхем на платах печатного монтажа. В библиотеке он нашел статью американского автора на данную тему. Статья оказалась на руках у Турова, начальника отдела, где работал Савченко.
Виталий созвонился с Туровым. Тот отослал его к Савченко.
После объяснений Николай отдал журнал, точнее перевод американского источника, Виталию на несколько дней.
– Невероятный ажиотаж, все занялись трассировкой плат печатного монтажа. Всем нужна эта статья, – заметил Николай.
– Кому всем? Меня интересует оптимизация размещения оборудования в цехе или раскрой материалов.
– О раскрое можешь забыть. Этой задачей занимается Институт проблем машиностроения. Там доктора наук, а недавно от нас к ним ушел парень, который на раскрое защитил кандидатскую диссертацию.
– Меня не диссертация интересует, а практический результат. Моя лаборатория обязана выполнять годовой план по экономическому эффекту.
– Кого интересует эффект в опытном производстве?
– Это я знаю лучше тебя. У нас нормативный уровень рентабельности, а значит чем больше затраты, тем больше прибыль. Тем не менее, работать над снижением затрат нужно.
– Тебе не позавидуешь, постоянно приходится писать против ветра.
– Не буквально, а потому иногда интересно. Хочу проверить эффективность мною придуманного алгоритма.
– Так статья по-американски чисто рекламная. Даже намеки на используемый алгоритм отсутствуют.
– Зато есть матрица соединений, конечное размещение и его оценка по критерию суммарной длины проводов.
– Можешь оценить свой алгоритм, а потом повесить на стенку для памяти. Советую тебе срочно осваивать метод случайного поиска, метод Монте-Карло, как его называют. Вещь универсальная и мощная. Природа использует этот метод в эволюции и получила поразительный результат, например, в нашем лице.
– Если ты говоришь о нас с тобой, а не о гомо сапиенс вообще, то результат мне нравится. А если без шуток, то с методом Монте-Карло знаком давно. Еще на прошлой работе предлагал использовать его для оптимизации производства стали. Тему не включили в план.
– Но это уже не вопрос математический, а политэкономический. Политэкономия социализма, как и социалистическая экономика – это алхимия, поэтому я их избегаю. Я просто сатанел, когда на защите кандидатской меня спрашивали об экономической эффективности моей работы.
– В последнее время об этой алхимии я много размышляю. Постоянно натыкаюсь на нее в своей работе. Будет твое желание, поделюсь с тобой моими выводами.
– Желание?! Избави бог!
– Насиловать не буду. Кстати, какова тема твоей диссертации, если не секрет.
– Разработка и исследование операционной системы реального времени ЭВМ «БЭСМ-6» в составе стенда для моделирования систем управления летательных аппаратов.
Только в седьмом классе он был переизбран по настойчивому требованию заместителя директора школы по учебной части. Дело было так. Завуч, высокий, красивый и властный мужчина, любимец старшеклассниц и учительниц, предложил на демонстрацию по случаю Октябрьской революции выставить колонну школьников, переодетых красноармейцами. Списанную форму и сапоги он обещал достать в воинской части, винтовки системы Мосина образца 1903 года были в достаточном количестве в военном классе школы.
Виталий выступил против инициативы завуча в ироничной форме:
– Представляю этот бродячий цирк: толпа в обносках не по росту и винтовками непомерной длины. Разве недостаточно традиционных лозунгов и портретов, красных повязок и бантов? Ищите добровольцев, я, например, ни за что не надену чужие разношенные сапоги.
– Вечно ты со своими возражениями. Обойдемся без тебя, – возмущению завуча не было предела.
Однако добровольцев он не нашел. Фраза о бродячем цирке стала достоянием всех учеников в школе.
Однажды он выступил на отчетно-выборном комсомольском собрании «Гипромеза» с анализом работы их организации. После речи его почти единогласно избрали секретарем комсомольского комитета института. Ему стоило большого труда убедить молодых коллег оставить его на должности редактора стенгазеты, с которой он всегда сотрудничал, если не корреспондентом, то карикатуристом.
Еще один случай представился уже во время работы на «ящике» до перехода на ИВЦ. Он только что возглавил лабораторию после смерти Терехина. В местном НИИ технологии, который обслуживал приборные главки министерства, собрали семинар, на который пригласили руководителей ВЦ и других отделов, имеющих отношение внедрению новой техники и технологии. Оказалось, что тема семинара была связана с планом создания в НИИ базового вычислительного центра в составе отдела по автоматизации технологического проектирования.
Вялая реакция участников подвинула Давиденко рассказать о своих работах, а затем поделиться мнением о возможной тематике работы будущего отдела. Тогда он только что закончил разработку двух программ на АЛГОЛ для ЭВМ «БЭСМ-6»: оптимизации планировки каркасно-сборочного цеха и планирования многостаночного обслуживания прессового участка. По окончании семинара главный инженер НИИ пригласил Виталия к директору, где предложили возглавить новый ВЦ и отдел автоматизации. На беду в этот момент вышел очередной приказ министра, запрещающий переход специалистов внутри оборонной отрасли без обоюдного согласия предприятий.
Виталий обратился за разрешением к заму по кадрам Сошенко и получил решительный отказ:
– Я считал вас патриотом предприятия, а вы уходите, как только посулили должность.
– Не вижу в этом ничего предосудительного. Я остаюсь в отрасли, просто у меня расширяется поле деятельности. Не знаю, кто бы отказался от такого предложения…
– Вы, должно быть, знаете, что есть приказ, запрещающий переход без разрешения…
– Знаю. Новое издание крепостного права. Нет даже юрьева дня.
– Можете острить сколько угодно, но допуск ваш я задержу.
Речь шла о допуске к секретным работам. Без него в оборонную отрасль не принимали. Допуск выдавался спецслужбой один раз, а затем пересылался по запросу с нового места работы.
– Виктор Парфентьевич, вы с такой легкостью решаете мою судьбу…
– Мы на вас тоже рассчитываем.
– Меня приглашали работать на наш ИВЦ, но вы и туда не отпускаете.
– Найдите себе замену на должность начальника лаборатории и спокойно переходите.
– Кажется, я предлагал уже несколько кандидатур.
– Они не подходят. Не стоит отнимать у меня время. И не советую ходить к директору…
На самом деле Сошенко думал об интересе своей службы. Автоматизация работы отдела кадров была запланирована ИВЦ на конец текущей пятилетки, однако все сроки были сорваны и прогнозы были неутешительными. Зам по кадрам понимал, что при переходе Давиденко на ИВЦ до проблем его службы очередь дойдет не скоро. Сошенко, бывший инструктор райкома партии, был честолюбив и властолюбив до крайности, тем более что партийная карьера у него не удалась.
– Наивный ты парень, – сказал Гена Карнаев, зам начальника сборочного цеха наземной аппаратуры, когда ему пожаловался Виталий на несправедливое решение Сошенко.
С Карнаевым они общались по работе, а также вместе посещали занятия в группе по подготовке кандидатских экзаменов. При КБ предприятия была своя аспирантура.
– Десятки людей переходят ежегодно, куда хотят, – продолжил Карнаев. – Спокойно подаешь заявление на увольнение. Если вызовут и спросят почему, найдешь предлог: переезжаю в другой город, сложные семейные обстоятельства, пустишь слезу. Потом оформляешь заявление и анкету на новом месте работы. Запрос на допуск пройдет по режимным службам и Сошенко даже не узнает. А так ты засветился, он подаст служебную записку в отдел режима, тебя занесут в картотеку и приехали: кроме как в «Рембыттехнике» работу не найдешь до конца жизни.
– Я действительно наивный, стараюсь по возможности не врать без особой на то необходимости.
– Теперь будешь знать, что врать нужно при всякой возможности, если нет особого риска, быть пойманным за руку. Нашу фирму и ее нравы знаю с момента ее образования. Я понятно выражаюсь?
– Куда уж понятнее. Однако теория и практика вранья – две большие разницы, как говорят в Одессе.
– Понимаю, некоторые тренируются с детства. Наверстывай упущенное…
Карнаев даже на сугубо технические темы выражался в юмористической тональности. Его научные интересы, сформировавшиеся еще во время учебы в институте, были в области распознавания и синтеза речи, предметов далеких от проблематики предприятия.
Способности Давиденко к анализам и прогнозам, а главное его настойчивое желание делиться своими выводами публично раздражало начальство, да и коллег тоже. Многие видели в этом проявление карьеристских склонностей, завуалированную критику их способностей контролировать ситуацию, проще говоря, их неспособность эффективно руководить или претендовать на лидерство. Беда в том, что Виталий все понимал, но ничего не мог поделать со своим характером. Чем больше он себя сдерживал, тем более резкими были его оценки и форма выражения.
То же самое происходило и в его взаимоотношениях с Альбиной с поправкой на глубокое чувство обожания, которое он испытывал к ней.
В душе он признавал, что виноват перед Альбиной и детьми. В первый же год переезда в Харьков поступил на второй курс вечернего механико-математического факультета университета. Когда родилась дочь, Альбина не выдержала и предъявила ультиматум: или семья, или математика и второй диплом. Виталий без колебаний выбрал семью. К этому моменту он понял многое: что он не собирается преподавать математику, что он уже овладел самостоятельно многими разделами, необходимыми ему для решения текущих проблем, а для исследований в области собственно математики он слишком стар. Нужно было поступать на мехмат на десять лет раньше. В этом вопросе он был полностью согласен с академиком Колмогоровым.
Но и после ухода из университета Виталий много времени отдавал работе. В семь утра они уходили из дома, он возвращался в лучшем случае после восьми вечера. Сначала по вечерам осваивал программирование, потом посещал занятия для сдачи кандидатских экзаменов, а когда перешел на ИВЦ, то столкнулся с катастрофическим состоянием дел. Первые три года были особенно тяжелыми. Выручало, что работа была не в тягость, так как ему нравились дела, которыми он занимался. А главное, он в широких пределах мог влиять на выбор этих дел. У него были также возможности поручить рутину подчиненным, а самому сосредоточиться на творческой части решения проблемы.
Альбина часто упрекала его:
– Ты не работаешь, а развлекаешься. Не можешь никак оторваться от своих игрушек.
– Так об этом можно только мечтать. За развлечения мне относительно прилично платят, разве не так, – отшучивался Виталий. – Да, я такой: не могу жить с нелюбимой женой и ходить на нелюбимую работу.
Когда приходилось по ночам писать программы за кухонным столом, Альбина могла ответить мелкой местью:
– Только не вздумай меня будить среди ночи. Взвалил на меня всю домашнюю работу. Я тоже устала.
* * *
В первую неделю работы на заводе Давиденко узнал, что Сошенко с подачи Терехина включил его в списки дежурных по предприятию. По графику в течение всего рабочего дня несколько пар дежурных с повязками на руках несли «патрульную» службу. У каждой пары был свой маршрут. В их задачу входила проверка правомочности хождений по территории работников предприятия. Ходить в рабочее время имели право только те, у кого в пропуске стоял специальный значок «вездеход» или имелся дополнительный пропуск, так называемый «бегунок».Дежурить нужно было один или два раза в месяц. Списки дежурных формировались из среднего звена управленцев: старших и ведущих инженеров, начальников бюро, то есть из наиболее зависимой части персонала: им было что терять и к чему стремиться. Отказ от дежурства или халтура ставили крест на их карьере. Кадровики, а при случае и сам Сошенко, регулярно проверяли свой «невод» на прочность и отсутствие прорех.
Прочитав в свое время горы отечественной и зарубежной литературы по управлению производством, Виталий сразу сделал вывод, что причиной большого количества снующих взад вперед работников является избыток ресурсов и плохая организация.
Он стал собирать статистику по причинам хождений как правомочных, так и неправомочных. Вскоре он созрел для пространной докладной в адрес Сошенко. Терехин в это время отсутствовал по болезни, оставив за себя командовать лабораторией Давиденко. Кроме анализа, в докладной содержались предложения. Виталий был удивлен отсутствием внутризаводской почты для несекретной переписки, которая составляла восемьдесят процентов от общего объема документооборота, он не поленился выборочно сравнить объем журналов регистрации открытой переписки и переписки для служебного пользования. Нуждалась в улучшении организация торговли продуктами питания в столовой, запись на прием в заводской поликлинике.
Как и везде, на предприятии работал известный принцип: «Каждая идея наказуема, то есть реализация идеи возлагается на автора». Виталию удавалось ограничить свое «наказание» созданием нормативно-правовой документации (инструкций, проектов приказов), чертежей (в лаборатории был свой конструктор), заявок на оборудование и материалы. Остальное он умело перекладывал на соответствующие службы. Так почтой занимался начальник административно-хозяйственного отдела, бывший гэбист, а буфетом – заведующий столовой.
Однако иногда случались осечки. Предложения Виталия по совершенствованию аттестации управленческого персонала, он был включен в аттестационную комиссию предприятия, требовали организации анкетирования и обработки анкет на ЭВМ.
Все пришлось делать самому: макеты анкет, заявки в заводскую типографию, проведение анкетирования, правда, под надзором кадровой службы, а главное, пришлось писать программы по вводу и обработке анкет на ЭВМ «БЭСМ-6» Теоретического отделения.
Зато он получил пропуск в машинный зал, исследовательский стенд и прочие подразделения, познакомился с начальником отделения Яковом Вайсбергом, другими сотрудниками, а главное с руководителем сектора системного программирования Николаем Савченко.
Николай, молодой кандидат наук, стал его консультантом и помощником в организации обработки анкет на ЭВМ. Операторы подготовки данных и операторы ЭВМ также подчинялись Савченко. Однако писать программы на АЛГОЛ Виталию пришлось самому.
Вскоре у Виталия появилась возможность помочь Николаю в решении его проблемы, что упрочило их дружеские отношения.
– Виталий, кажется, твоя лаборатория входит в состав отдела труда и заработной платы.
– Да, формально входит в ОТиЗ, но по работе подчиняется непосредственно директору опытного завода.
– У меня есть одна проблема. Высокая текучесть операторов. Сейчас пошли новые заказы, отделение срывает сроки выполнения работ, а страдают операторы, теряя премию, сорок процентов к зарплате, хотя срывы не по их вине. Что ты можешь предложить?
– Знаю, как решить проблему, но ваше отделение не мои «охотничьи угодья». В КБ есть своя лаборатория НОТ. Там есть очень прилежная женщина Лариса Андреевна, я расскажу ей как тебе помочь.
– Говорил я с ней, она направляет к тебе.
– Если конфликт исключается, то я займусь этим делом.
– Исключается. Что нужно сделать?
– Нужно создать, так называемые комплексные сменные бригады. Бригады работают по своему положению об оплате труда и премированию, поэтому их зарплата не будет зависеть от работы отделения или вашего отдела, а только от собственных результатов, то есть выполнения сменных заданий. Вы выдаете им сменные задания?
– В основном, да!
– Теперь нужно будет не в основном, а регулярно.
– Так что нужно сделать?
– Я напишу проект Положения и приказа. За тобой собрать подписи у начальства вашего отделения, остальное за мной. Когда нормативные документы будут утверждены, все твои операторы и сменные инженеры должны написать заявления о согласии на перевод в бригады, причем за две недели до вступления приказа в силу.
– Здесь проблем не будет. А какие подводные камни могут возникнуть?
– Ограничения по фонду заработной платы.
– Не проблема, Яков элементарно уговорит Деда, – так за глаза называли Главного конструктора Сергеичева, он же начальник всего предприятия.
– Тогда через неделю получишь все бумаги.
– По гроб буду тебе обязан.
– Расплатишься на том свете угольками.
Их сотрудничество продолжалось несколько лет. После перехода Виталия на ИВЦ они встречались реже, но каждый раз эта встреча была достаточно продолжительной, чтобы обменяться новостями и обсудить политические и профессиональные проблемы, которые их в тот момент волновали.
Виталий был просто очарован возможностями ЭВМ. Его голова была забита различными идеями их использования. Оптимизация раскроя материалов, размещения оборудования, сочетания деталей при многостаночном обслуживании прессов, – каждая из этих задач привлекала его внимание, и для решения каждой он штудировал математику: теорию графов, нелинейное программирование. Писал программы в свободную минуту на работе или дома по вечерам.
Однажды ему в голову пришла идея эвристического алгоритма оптимизации размещения оборудования. Расчеты для каркасно-сборочного цеха показали возможность сокращения на тринадцать процентов суммарного пути перемещения изделий в процессе их изготовления. Руководство цеха отнеслось к предложению переставить оборудование отрицательно.
– Завтра изменится номенклатура изделий и нам опять переставлять оборудование, – скептически пожал плечами начальник цеха.
Его зам по технике промолчал, хотя находил идею рациональной. Виталий попытался защитить свое предложение.
– Я консультировался с технологами. Обычно отработка заказа продолжается пять-шесть лет. За это время номенклатура деталей и узлов практически не меняется. Раз в пять лет оптимизировать планировку цеха можно, тем более что оборудование тоже обновляется.
– Меня ваша оптимизация не колыхает. Цех выполняет план и, надеюсь, будет выполнять без ваших научных экспериментов.
Потеряв надежду получить практическое применение своему алгоритму и программе, реализующей алгоритм, Виталий попытался проверить эффективность алгоритма на сходной задаче: проблеме компоновки микросхем на платах печатного монтажа. В библиотеке он нашел статью американского автора на данную тему. Статья оказалась на руках у Турова, начальника отдела, где работал Савченко.
Виталий созвонился с Туровым. Тот отослал его к Савченко.
После объяснений Николай отдал журнал, точнее перевод американского источника, Виталию на несколько дней.
– Невероятный ажиотаж, все занялись трассировкой плат печатного монтажа. Всем нужна эта статья, – заметил Николай.
– Кому всем? Меня интересует оптимизация размещения оборудования в цехе или раскрой материалов.
– О раскрое можешь забыть. Этой задачей занимается Институт проблем машиностроения. Там доктора наук, а недавно от нас к ним ушел парень, который на раскрое защитил кандидатскую диссертацию.
– Меня не диссертация интересует, а практический результат. Моя лаборатория обязана выполнять годовой план по экономическому эффекту.
– Кого интересует эффект в опытном производстве?
– Это я знаю лучше тебя. У нас нормативный уровень рентабельности, а значит чем больше затраты, тем больше прибыль. Тем не менее, работать над снижением затрат нужно.
– Тебе не позавидуешь, постоянно приходится писать против ветра.
– Не буквально, а потому иногда интересно. Хочу проверить эффективность мною придуманного алгоритма.
– Так статья по-американски чисто рекламная. Даже намеки на используемый алгоритм отсутствуют.
– Зато есть матрица соединений, конечное размещение и его оценка по критерию суммарной длины проводов.
– Можешь оценить свой алгоритм, а потом повесить на стенку для памяти. Советую тебе срочно осваивать метод случайного поиска, метод Монте-Карло, как его называют. Вещь универсальная и мощная. Природа использует этот метод в эволюции и получила поразительный результат, например, в нашем лице.
– Если ты говоришь о нас с тобой, а не о гомо сапиенс вообще, то результат мне нравится. А если без шуток, то с методом Монте-Карло знаком давно. Еще на прошлой работе предлагал использовать его для оптимизации производства стали. Тему не включили в план.
– Но это уже не вопрос математический, а политэкономический. Политэкономия социализма, как и социалистическая экономика – это алхимия, поэтому я их избегаю. Я просто сатанел, когда на защите кандидатской меня спрашивали об экономической эффективности моей работы.
– В последнее время об этой алхимии я много размышляю. Постоянно натыкаюсь на нее в своей работе. Будет твое желание, поделюсь с тобой моими выводами.
– Желание?! Избави бог!
– Насиловать не буду. Кстати, какова тема твоей диссертации, если не секрет.
– Разработка и исследование операционной системы реального времени ЭВМ «БЭСМ-6» в составе стенда для моделирования систем управления летательных аппаратов.