Мин спокойно встретила его взгляд и безжалостно сказала:
   – Очень плохо, капитан. Именно там находятся ответы на все ваши вопросы.
   Долфин оскалился в бунтарской усмешке. Оглянувшись через плечо, он окликнул связистку:
   – Крей?
   Расшифровка кодов входила в ее обязанности.
   – Да, капитан, – ответила женщина, не сводя глаз с экранов пульта. – Как вы правильно сказали, у нас не было времени, но прежде чем «Каратель» вступил в битву…
   Она нашла те данные, которые искала, указала рукой на экран и посмотрела на Долфина.
   – Мы настроили программу на проверку кода и перевели ее в автоматический режим. Она работала все это время. Возможно, уже есть какие-то результаты.
   Крей неуверенно взглянула на Байделл. Та возбужденно прокричала:
   – Я проверю.
   Она быстро защелкала по клавишам. Слишком быстро. Прикусив губу, Байделл убрала несколько ошибок и вновь набрала серию команд.
   – Результаты действительно имеются, – объявила она. – Компьютер проверил текст. Ему не удалось расшифровать машинный код, но он опознал в нем особый язык программирования. Такие коды обычно используются для написания инструкций, применяемых в программных ядрах.
   О Боже! Мин затаила дыхание. Уорден Диос, ты гений! При иных обстоятельствах – или в другой жизни – она издала бы победный клич. Но теперь, пока ее сердце пылало как импульсный двигатель, а нервы походили на нити накаливания, она оставалась неподвижной. Конечно! Язык программирования. Код, скрытый под простыми фразами, которые предавали Энгуса, Морн и все человечество. Интуитивно она понимала поступок Уордена. Благодаря этому закодированному и упреждающему удару он переиграл Хэши Лебуола, Ника Саккорсо и Холта Фэснера. Мин начинала чувствовать то будущее, за которое боролся Диос. Оно принимало осязаемую форму и становилось реальным для нее.
   – И вы называете это ответом? – ворчливо спросил Долфин.
   – Да, я так это и называю, – решительно ответила она. – Хотя мне по-прежнему не ясно, что случилось с «Завтраком налегке».
   Возможно, Хэши утратил свои полномочия, когда «Труба», транслируя сообщение Шейхида, появилась в астероидном рое.
   – Тем не менее мы многое узнали о происходящем на борту «Трубы».
   – Узнали? – беспомощно пролепетал Юбикви. – Что именно?
   Мин вытерла со лба горячий пот.
   – Директор Диос перепрограммировал Энгуса Термопайла.
   Она была уверена в этом.
   – В том же сообщении, которое наделяло властью капитана Саккорсо, он передал Термопайлу новые инструкции. Новые приоритетные коды. Это игра Уордена Диоса.
   – И в чем ее смысл? – не унимался Долфин.
   Его тон выражал раздражение.
   – Зачем он тогда давал Саккорсо приоритетные коды, если на самом деле хотел изменить их?
   Мин покачала головой.
   – Это не наше дело.
   Ей не требовалось долгих размышлений, чтобы догадаться об истинных причинах такого маневра: Уорден Диос вел тайную борьбу с Драконом.
   – Смысл в том, что это игра директора Диоса, – сердито объявила она. – Здесь дергает за ниточки глава полиции Концерна рудных компаний.
   Вот почему Уорден послал ее на борт «Карателя»! Он хотел быть уверенным, что эта игра пойдет по его правилам.
   – Он не раскрыл мне своих намерений. Вы собираетесь оспаривать его поступки?
   Она бросала прямой вызов капитану Юбикви.
   – Вы хотите обвинить его в том, что он нарушает клятву и служебный долг?
   Нет, Долфин не собирался делать таких заявлений. Она видела это по его лицу. Агрессивность капитана таяла, как нагретый парафин. Он, как и Мин Доннер, много лет находился под чарами Диоса.
   Юбикви пошел бы за ним в глубины ада – с такой же готовностью, как и вся команда «Карателя». Он поднял руки, признавая поражение.
   – Тогда, я думаю, нам лучше узнать, что происходит на борту «Трубы».
   В его глазах сверкнули искры юмора.
   – Иначе директор Диос отъест мне то место, которое едва не сжевал аллигатор.
   Наконец-то! Мин торопливо расстегнула ремни, вскочила с кресла и направилась к пульту связи. К тому времени Крей уже включила передатчик и навела луч антенны на «Трубу».

Мин

   Директор подразделения специального назначения вызывала «Трубу» около пятнадцати минут, используя различные увещевания и предупреждения – одним словом, все доступные рычаги воздействия, кроме приоритетных кодов Энгуса. Затем она отказалась от дальнейших попыток выйти на связь. Крейсер не отвечал. Любые объяснения, которые она могла придумать, вызывали в ней злое отчаяние.
   Люди «Трубы» не доверяли ей. Или они погибли. При бегстве из астероидного роя скаут мог развить слишком большое ускорение и тем самым вызвать гибель экипажа. В этом случае сканер остался бы активным. Сообщение Шейхда транслировалось бы автоматически. Черт! А двигатели отключились бы при выходе корабля из подпространства.
   – Продолжайте вызывать «Трубу», – мрачно велела она связистке. – Или просто повторяйте запись моего обращения. Это все, что мы можем сделать. Будем надеяться, что они живы и в конце концов ответят нам.
   – Слушаюсь, директор.
   Крей тут же приступила к работе. Мин повернулась к капитану.
   – Долфин, когда мы поравняемся с крейсером?
   – И уравняем скорости? Я думаю, вам хотелось бы попасть к ним на борт?
   Мин кивнула. Чертовски верно! Она должна была попасть на борт «Трубы». Капитан Юбикви отослал ее вопрос пилоту, который сменил Сергея Пэтриса.
   – Эммет?
   Эммет был крепким парнем с округлым лицом и неестественно бледной кожей. Его медлительные манеры создавали впечатление, что он не ровня Пэтрису. Тем не менее он неплохо знал свою работу и уже выводил на экран командного пульта необходимую информацию.
   – Все зависит от того, как мы будем тормозить, капитан. Догнать «Трубу» не проблема. На этой скорости мы поравняемся с ней через полтора часа. Но если вы хотите уравнять скорость и перейти на ее борт, то нам потребуется торможение.
   – При больших перегрузках «Каратель» может развалиться на части, – проворчал Долфин. – Так что лихо тормозить не будем.
   – Я учел такую возможность, капитан, – рассудительно ответил Эммет. – При двух g мы состыкуемся с «Трубой» через два часа.
   Он взглянул на хронометр.
   – Для этого нам нужно начать торможение через семьдесят восемь минут.
   Удвоение эффективной массы тела в течение сорока двух минут. Они могли выдержать это. Они переносили и худшее – причем совсем недавно. Долфин поднял брови и посмотрел на Мин.
   – Вас устроит такой срок?
   Она угрюмо кивнула.
   – Только наблюдайте за ними. Мы должны быть готовы к любым сюрпризам.
   – Я не спущу с них глаз, – пообещал ей Порсон.
   – Эммет, действуй, – велел капитан Юбикви.
   Немного подумав, он включил интерком и сообщил команде, что у них имеется семьдесят восемь минут до начала торможения. За это время им следовало принять пищу, облегчиться и закончить пересменку.
   Чтобы снять напряжение и расслабить затекшие мышцы, Мин прошлась по мостику. Разминая руки и ноги, она настраивала себя на самое худшее – на то, что найдет мертвыми Морн, Энгуса и Вектора.
 
   Несмотря на самоконтроль, развитый годами экстремальных действий, директор Доннер восприняла внезапный треск динамиков, как удар парализатора.
   – «Каратель», – донесся тихий женский голос, – это «Труба». Мы слышим вас. Прием?
   Скаут находился слишком близко, чтобы объяснять такой плохой прием статическими помехами или затуханием сигнала. Скорее всего, женщина стояла далеко от микрофона. Ее голос в динамиках создавал впечатление, что она с огромной неохотой отвечала на запрос «Карателя». Крей инстинктивно потянулась к пульту, но капитан Юбикви остановил ее резким жестом.
   – Пусть это сделает директор Доннер.
   В его басе промелькнули нотки предостережения. Мин взглянула на ближайший хронометр. До торможения оставалась тридцать одна минута. Быстро подойдя к пульту связи, она облокотилась на консоль и придвинула к себе включенный микрофон.
   – «Труба», это руководитель подразделения спецназа Мин Доннер. Я нахожусь на борту крейсера полиции Концерна «Каратель», которым командует капитан Долфин Юбикви. Мы слышим вас.
   Испытывая комплекс сложных чувств, она добавила:
   – Мы рады, что вы живы. С кем я говорю?
   Наступила небольшая пауза. И вновь она объяснялась не расстоянием, а нерешительностью женщины. Через несколько секунд из динамиков донесся ответ:
   – Директор Доннер, я лейтенант Морн Хайленд. Морн была жива. После стольких испытаний;
   вопреки чудовищным замыслам против нее; несмотря на тот факт, что Нику Саккорсо была дана власть над Энгусом. Чтобы успокоиться, Мин Доннер сжала рукоятку оружия. Внезапно она поверила, что все может измениться к лучшему; что полиция и человечество сбросят иго Дракона, и Уорден Диос победит. Пламя веры придало ей силы. Однако Мин ничем не показала всплеск своих эмоций. В ее тоне проявлялась только властность.
   – Кто еще находится с вами, лейтенант Хай-ленд? Где капитан Саккорсо? Я думала, что именно он командует судном.
   Морн не торопилась отвечать. Боялась? Или не верила Мин? Скорее всего, не верила. Она имела причины для подозрений. Много причин.
   Когда динамики вновь зазвучали, ее голос стал громче и чище. Наверное, она придвинулась к микрофону.
   – Не сочтите мои слова за дерзость, директор Доннер, – сказала Морн, – но прежде я хотела бы задать вам свои вопросы.
   – Дерзость? – прошептал Долфин. – Она хоть понимает, с кем разговаривает?
   Мин сделала вид, что не заметила его возмущения. Ее внимание было приковано к голосу Морн.
   – Когда мы оставили систему Массива-5, вы вступили в бой с «Затишьем». Я имею в виду амнионский военный корабль. Что с ним случилось?
   – С «Затишьем», – повторил Долфин. – Наконец-то мы получили идентификацию. Байделл, занеси это в файл. Добавь к нашим записям о сторожевике. В штабе могут посчитать это полезным.
   – Слушаюсь, капитан, – тихо ответила системотехник.
   – Лейтенант Хайленд, – ответила Мин, – я готова сделать для вас небольшую уступку. После того, что вам довелось пережить, вы, конечно, заслуживаете особого отношения. Но мне нужны ответы. Где капитан Саккорсо?
   Ей показалось, что Морн отошла от микрофона. Ощущение было почти осязаемым. Хайленд не отключила канал связи, а просто удалилась из зоны слышимости. Может быть, она хотела посоветоваться с кем-то? Уточить дальнейшую линию поведения? Неужели Морн собиралась торговаться с руководителем спецназа? И что она имела для такой торговли?
   Когда лейтенант Хайленд вернулась, ее ответ был сухим и неприветливым:
   – Ник Саккорсо погиб.
   Затем она без видимых причин добавила:
   – Как и Сиб Макерн.
   Погиб? Это многое объясняло. И поднимало новые вопросы. Ник получил приоритетные коды Термопайла. Кто мог перехватить власть над киборгом полиции, чтобы убить Саккорсо? Однако Мин решила отложить этот вопрос.
   – Я позже расспрошу вас о том, как он умер.
   Тебе придется рассказать мне, почему ты говоришь от лица всей команды. По какой причине Энгус позволил кому-то другому управлять его кораблем.
   – Сначала отвечу на ваш вопрос. Амнионское судно уцелело. Нам пришлось выбирать между погоней за вами и возможностью добить «Затишье». Когда мы входили в подпространство, амнионы улетали из системы. Их курс не раскрывал какого-то определенного места назначения.
   На фоне помех чей-то хриплый мужской голос прорычал проклятие. Морн молчала.
   – Прекрасно, – прошептал Юбикви. – Теперь нам ясно, что она не одна на борту. Морн могла убить Саккорсо и Сиба Макерна, но кто-то принял ее сторону. Вы узнали голос? Это Термопайл?
   Возможно, он. А может быть, и нет. Мин не могла сказать наверняка. Подождав около десяти секунд, она настойчиво окликнула:
   – Лейтенант Хайленд?
   Голос Морн тут же вернулся в динамики, перепрыгнув через брешь между кораблями.
   – И вас не волнует, что «Затишье» услышало сообщение Вектора? Вас не волнует, что амнионы унесут его с собой в запретное пространство?
   – Конечно, волнует.
   Тон Мин сочился едкостью, как кислота.
   – Я руководитель подразделения спецназа, если вы забыли!
   Черт возьми!
   – Однако «Затишье» не является моей единственной проблемой.
   – Вы имеете в виду нас?
   Голос Морн стал отрешенным, словно она говорила сама с собой.
   – Да, мы слишком опасны для вас. Я знала, что нам грозит беда. Но она хуже, чем я думала.
   Опасны? Руководитель спецназа догадывалась, о чем говорила Морн. Однако она оставила ее слова без комментариев.
   – Наша ситуация может усложниться, – продолжила Мин. – Своей второй проблемой я считаю корабль «Завтрак налегке». У него имеется контракт на ваше уничтожение. Вы встречались с этими наемниками?
   Последовала еще одна пауза; еще один период сомнений. Мин хотела закричать, но она лишь стиснула зубы. Капитан Юбикви склонился вперед, словно это могло побудить Морн к ответу. Крей нахмурилась. Глессен барабанил пальцами по краю пульта, как будто ему не терпелось открыть стрельбу.
   Наконец, в динамиках раздался голос Морн:
   – «Завтрак налегке» уничтожен. Мы встретили его в рое. Энгус разрушил его сингулярной гранатой.
   – Капитан, – возбужденно прошептал Порсон, – это та самая кинетическая аномалия, отголоски которой мы приняли. Директор Доннер была права.
   – Спасибо, что напомнил, – с язвительной усмешкой ответил Долфин.
   Досада Мин прокралась в голос.
   – Черт бы вас побрал, Морн Хайленд! Вы слишком лаконичны! Вроде бы и ответили на вопрос, но ничего не сказали.
   Ей хотелось спросить: «Сингулярной гранатой? Как же это ему удалось?». Но она предостерегла себя: «Воспринимай ее слова проще. Не отвлекайся».
   Мин отбросила прочь свою злость.
   – Хорошо, лейтенант. О «Завтраке налегке» мы поговорим позже. Расскажите о себе? Какие у вас потери, кроме капитана Саккорсо и Сиба Макерна?
   Почему вы в дрейфе? Кто на самом деле командует кораблем?
   Морн ответила очередным молчанием, которое сводило с ума. Мин ударила кулаком по консоли – пусть небольшой, но все же выход напряженности.
   – Подумать только, как ваш лейтенант не доверяет старшим офицерам, – сухо заметил Долфин.
   Мин метнула на него сердитый взгляд.
   – Это мы дали Саккорсо приоритетные коды киборга, – тихо ответила она. – Фактически, мы снова отдали ее подонку и только для того, чтобы Ник осуществил один из пакостных планов Хэши.
   – Какого доверия вы теперь требуете?
   – Хороший вопрос.
   Капитан Юбикви оперся на подлокотник кресла.
   – Вы назвали это «игрой Уордена Диоса». Думаете, Морн знает, на чьей она стороне? Вы думаете, они с киборгом догадываются о том, что директор Диос хочет сделать с ними?
   Мин промолчала. Она ждала ответа Морн. Динамики доносили лишь шепот статических помех.
   – Директор Доннер, – послышался в динамиках печальный голос Морн, – что вы хотите сделать? Ваш крейсер держит нас на прицеле. Вы собираетесь открыть огонь?
   Руководитель подразделения специального назначения проглотила страстные возражения. Чтобы скрыть эмоции, она мрачно огрызнулась:
   – Все зависит от вас. Если вы попытаетесь удрать, мы начнем стрельбу из пушек.
   «За кого ты меня, черт возьми, принимаешь?» Морн ответила без задержки. Ее голос был решительным и спокойным.
   – Мы не можем удрать. У нас неисправны двигатели.
   Она по-прежнему умудрялась не говорить о том, что интересовало Мин. Капитан Юбикви быстро посмотрел на штурмана. Порсон пожал плечами.
   – Похоже, это правда, капитан. Я не вижу ничего подозрительного. Их двигатели мертвы, а пушка не заряжена.
   – Что, если они замышляют хитрость? – тихо предположил Долфин. – Нарочно отключили двигатели в надежде на холодный старт?
   На этот раз паузу сделала Мин Доннер. Ей хотелось услышать мнения офицеров. Порсон смущенно развел руками.
   – Я не представляю, что это им даст, капитан. При холодных дюзах работа импульсного двигателя будет нестабильной. Скаут сможет маневрировать, но для разгона ему понадобится вдвое больше времени. Мы догоним его, что бы он ни делал.
   – «Труба» на дистанции выстрела, капитан, – добавил Глессен. – Я вряд ли промахнусь по ней, даже если очень захочу.
   – Не хвали себя раньше времени, стрелок, – строго предупредил Юбикви. – Возможно, Морн Хайленд говорит нам правду. В космосе бывает всякое. Байделл, что скажешь об их брешь-двигателе? Они могут войти в контактное поле, если воспользуются холодным стартом?
   Глаза девушки расширились от ужаса. Она нашла эту идею пугающей.
   – Нельзя входить в подпространство при нестабильном импульсном двигателе, – торопливо ответила системотехник. – Если генератор поля не создаст надежного запаздывания фаз, корабль не сможет восстановиться в реальном космосе.
   – Капитан, мы догоним их при любом раскладе, – заверил Порсон.
   Мин решила, что услышала достаточно. Она придвинула к себе микрофон.
   – Лейтенант Хайленд, послушайте меня. Мы так вряд ли о чем-нибудь договоримся. Давайте поступим иначе. Вы пережили много страданий и вполне резонно перестали доверять своим начальникам. Я это понимаю и не хочу усложнять ситуацию. Скажите, на каких условиях вы могли бы вести конструктивный диалог?
   «Скажи, что надо сделать, чтобы ты не боролась со мной?»
   Морн задумалась – но только на пару секунд. Ее ответ был четким и понятным.
   – Отключите луч прицела, – сказала она. – Разрядите плазменную пушку. Прекратите обращаться с нами, как с врагами.
   Мин вздернула подбородок, словно почувствовала острую боль. Она посмотрела на капитана, ожидая от него возмущенных слов. Однако Долфин шутливо округлил глаза.
   – Это мы относимся к ним, как к врагам? – с показным удивлением проворчал Юбикви. – Посмотрела бы она на нас, когда мы гуляем в порту.
   Жар в ладонях Мин стал резким, как сирена. Он предупреждал ее о большой проблеме. Конфронтация Морн не имела смысла. При неисправных двигателях «Труба» была обречена на гибель. В такой ситуации ни один разумный человек не стал бы торговаться со своими спасателями. Или Морн действительно обладала чем-то важным и пригодным для обмена?
   Скрывая неуверенность, Мин повернулась к Долфину и властно приказала:
   – Сделайте это, капитан.
   Юбикви демонстративно вздохнул, но спорить не стал.
   – Глессен, ты слышал директора Доннер. Убери луч прицела и разряди оружие. По крайней мере, нам больше не нужно тревожиться о «Завтраке налегке».
   – Есть, капитан, – разочарованно ответил стрелок.
   – Порсон, я на тебя надеюсь, – продолжил Долфин. – Если этот чертов кораблик выпустит из дюз хотя бы одну вспышку, сразу докладывай мне.
   – Глаз с него не спущу, – заверил капитана штурман.
   Мин снова склонилась над микрофоном.
   – Мы выполнили вашу просьбу, лейтенант, – сердито сказала она. – Прошу вас взглянуть на экраны сканера. Убедитесь, что я говорю вам правду.
   В течение тридцати секунд из динамиков вырывался лишь шум помех. Молчание казалось зловещим и лишенным жизни. Затем Морн ответила:
   – Благодарю вас, директор Доннер.
   В ее голосе чувствовалось облегчение. Она смущенно добавила:
   – У меня есть еще одно пожелание.
   – Нет, лейтенант Хайленд, – возразила Мин. – Теперь моя очередь.
   Она хотела быть предупредительной, но ее терпение подходило к концу. Неприкрытая подозрительность Морн оскорбляла главу спецназа, хотя она и знала, что в чем-то заслуживала такого отношения.
   – Я сделала жест доброй воли Пора и вам ответить тем же Затем мы обсудим ваше следующее требование.
   – Я слушаю вас, – со вздохом сказала Морн.
   Скрипнув зубами, Мин приказала:
   – Прекратите передавать формулу Вектора Шейхида.
   Морн присвистнула – то ли от возмущения, то ли от испуга Мин снова услышала, как далекий мужской голос прорычал проклятие Долфин поднял бровь, посмотрел на начальницу и что-то прошептал Похоже, он не ожидал от нее такой резкости. Он был занят нуждами корабля и не понимал, какие силы стояли за нынешней ситуацией. Голос Морн показался острее ножа Из динамиков хлынула безжалостная злость.
   – Странно, но я не удивляюсь. Вы прятали это лекарство с тех пор, как его разработали ученые. Вы остановили иммунные исследования «Интертеха» и заперли антимутаген в своих бронированных сейфах Ваши агенты использовали его в операциях прикрытия. Однако вы никогда не отдадите лекарство людям, потому что оно может напугать амнионов и дать им сигнал к отступлению.
   Мин попыталась перебить ее, но Морн настойчиво продолжала:
   – А если амнионы отступят, полиция Концерна потеряет свою важность. И тогда люди начнут задавать вам вопросы.
   – Прекратите, лейтенант Хайленд, – приказала Мин. – Вы можете обвинять в этом Бюро по сбору информации. Я же командую спецназом и не играю в такие игры.
   Она не играла бы даже в игры Уордена, если бы он не попросил ее.
   – Клянусь вам честью, что я не собираюсь препятствовать трансляции сообщения Шейхида. Даже если бы директор Диос приказал мне подавить его, я не смогла бы это сделать. «Вэлдор Индастриал» приняли вашу передачу, и теперь формулу лекарства уже не утаишь.
   Мин верила, что Уорден не отдал бы такой приказ. Но даже если она ошибалась, его здесь не было.
   – Тогда почему… – начала спрашивать Морн и вдруг замолчала.
   – Потому что он чертовски громкий, – ответила Мин. – Его могут услышать враги. Вы сказали, что «Завтрак налегке» разрушен. Прекрасно. Надеюсь, вы говорите правду. Однако сообщение могут перехватить другие нелегалы. Что помешает им слетать к амнионам за наградой? Что, если «Затишье» где-то рядом и пытается найти ваше судно? Мы получили серьезные повреждения, лейтенант. «Каратель» не сможет защитить вас от сторожевика. Мы не в состоянии выдержать еще один бой.
   Она помолчала, а затем авторитетно посоветовала:
   – Отключите его. Немедленно отключите.
   «Не заставляй меня врываться к вам на борт с оружием. Не заставляй меня брать тебя в плен. Ты не заслуживаешь такой участи».
   Долфин кивнул, показывая Мин, что он согласен с ее доводами. Осмотрев мостик в поисках тех, кто мог принять сторону Морн, он на всякий случай заметил:
   – Я того же мнения.
   Ожидая ответ, Мин сжимала рукоятку оружия. Когда Морн заговорила, ее голос казался ужасно далеким. Возможно, она перешла на шепот.
   – Директор Доннер, вы помните моих родителей? – спросила она.
   Глаза Мин расширились. «Что? Твоих родителей?» Она тут же вспомнила их. Руководитель спецназа не обладала эйдетической памятью Хэши. Прежде она плохо запоминала имена и лица. Чтобы ненароком не обидеть своих людей, она компенсировала этот недостаток долгими тренировками. Годы усилий не пропали даром. Она больше не забывала имен и лиц своих подчиненных. Они прочно врезались в ее ум.
   Морн решила проверить ее – правда, каким-то непонятным образом. Однако Мин не колебалась в подобных ситуациях.
   – Вашим отцом был капитан Дэйвис Хайленд. Он командовал эсминцем полиции «Повелитель звезд». Погиб вместе с кораблем, когда выслеживал Энгуса Термопайла в поясе Рудной станции. Наверное, в его смерти вы вините себя. Ваша мать Брайони Хайленд служила вторым стрелком на крейсере «Непреклонный». Она погибла, спасая корабль во время стычки с нелегалами, вооруженными сверхсветовой протонной пушкой. Когда вы были ребенком, я лично передала вам ее знаки отличия, ордена и медали.
   Мин сверилась с памятью. Она не любила обязанности, которые падали на ее плечи при гибели сотрудников. По этой причине она всегда выполняла их сама.
   – Насколько я помню, вы отказались принять их от меня. Вы были так сердиты, что отвергли мою помощь и заботу.
   «Что-нибудь еще? Или это все, что ты хотела услышать?»
   Из пустоты донесся голос Морн:
   – Я знаю, что они вам доверяли.
   Крей поправила наушники. Она не смотрела на Мин. Ее взгляд был нацелен на экраны пульта. Внезапно она подняла голову.
   – Капитан, «Труба» подчинилась! Они отключили сигнал.
   Мин хотела облегченно вздохнуть – и внезапно поняла, что вообще не чувствует облегчения. Наоборот, жар в ее нервах стал еще сильнее. Интуиция предупреждала ее об опасности, которую она не могла определить. Недаром тревога сверлила ее сердце… Стоп! Какая еще опасность? Двигатели «Трубы» были неисправны. Скаут не мог зарядить орудия, а сигналы других кораблей в этом секторе пространства отсутствовали. Но почему Морн так легко уступила? При ее тотальном недоверии к полиции?
   «Энгус уничтожил их сингулярной гранатой».
   Если он был способен на это, то мог сделать и что-нибудь похуже. «Хотя нет, Термопайл не посмеет», – мрачно подумала Мин. На таком расстоянии сингулярность уничтожит не только «Каратель», но и «Трубу». Команда крейсера пробивала себе путь от Малого Танатоса не для того, чтобы погибнуть. Они транслировали сообщение о вакцине Бюро, однако это не было преступлением. И они не наносили никакого ущерба кораблям полиции.
   Мин посмотрела на Долфина. Тот о чем-то размышлял и не делал никаких замечаний. Вся смена на мостике сохраняла молчание. Они знали о происходящем еще меньше, чем она.
   – Мы выполнили ваше требование, директор Доннер, – сообщила Морн. – Теперь ваша очередь.
   Ей показалось, что в голосе лейтенанта Хайленд появились нотки испуга. Или это было еще одно проявление подозрительности?