— Инопланетяне? А они могут драться? Даже если и могут, зачем им драться за нас?
   Хороший вопрос. И все же Джина продолжала гнуть свое.
   — Я думаю, они умеют быть верными, — медленно проговорила она. — Иногда очень верными
   — Ладно, черт с ним. Запишем просто: «войска», а специфику уточним позже. Что еще нам надо?
   — М-м-м… Бронетранспортеры для их перевозки. Из вооружения понадобятся винтовки-пульсаторы — усиленный вариант, парализующие гранаты и переносные плазмометы.
   — Да где мы все это возьмем?!
   — Выпроси их у военного командования Скопления, купи на базаре, завези с других планет. В любом случае, когда ты знаешь количество своих войск, просто подсчитывай все — транспорт, казармы, подготовку, жалованье — исходя из этого числа. Остальное — экономика. Я могу просчитать все это на наручном калькуляторе за десять минут.
   — Ну, не знаю. Этот парень Прейз довольно востер.
   — Верю. Но он не всеведущ. Если ты обрушишь на него лавину цифр, ему потребуется в два раза больше времени разобраться в них, чем нам их состряпать. У нас будет время подлатать проект.
   — Хочешь быть его соавтором?
   — Конечно. Не слишком при этом усердствуя…
   — Что ты имеешь в виду? — спросил Тэд. — Новый директор хочет…
   — Новый директор ни черта не смыслит ни в теории, ни в практике коммуникаций. Чтобы причинить системе реальный вред, не стоит взрывать или брать под контроль какой-то один узел. Нужно в определенной форме подать информацию, исказить ее, переписать текст, слепить поток электронов в соответствии с твоей точкой зрения. Это более утонченный, изящный подход. Армейская атака не изящна.
   — Может быть. — Бертингас в задумчивости уставился на голографический снимок внутренностей станции, затем покачал головой: — Будет слишком легко найти проколы. Директор прищучит нас прежде, чем мы сможем привести проект в приличный…
   — Да неужели?! Тэд, директор не знает и не понимает и десятой доли того, что здесь происходит. Он не знает имен и не разговаривает ни с одним из технарей. Когда в последний раз ты видел хоть одну из этих шишек на ровном месте в нашем отделе? Мы-то знаем, кто на самом деле управляет Бюро. Ты или я могли бы подделать передачу, разбить файл на несколько частей, припрятать их за пределами памяти компьютера и дать в эфир, когда нам будет угодно.
   — Ты-то как раз и могла бы… Хм… Думаешь, я бы этот файл нашел?
   Джина ощутила легкий холод внизу живота. Она иногда ошибалась, если пробовала угадать человеческие мысли и эмоции, не имея при себе усилителя. Однако ход мыслей Тэда был безошибочен.
   — Я… я не знаю. Может быть, нет. Наверняка нет.
   — Но людям Хайкен Мару ты сказала не так, правда? — Он резко повернулся к ней в своем кресле и пронзил ее взглядом.
   Джина знала, что она могла бы одним точным ударом снести ему полчерепа — если ударить по глазницам. Ей, может быть, даже удастся выбраться после этого из здания. А как только она очутится на улице… Но для нее Тэд был чем-то большим, чем просто ходячим куском желе на углеродной основе, от которого надо избавиться. Ее плечи опустились.
   — Как ты узнал?..
   — Дважды за одно утро мне намекают, что неплохо было бы подправить передачи данного департамента. Первая персона, предложившая это, приложила много усилий, чтобы меня убить, когда я отказался. А он, честно говоря, знает о технологии связи и информации еще меньше нашего босса. Я вынужден предположить возможную связь между обоими случаями.
   — Что ты собираешься делать?
   — Ты говорила им, что меня следует убить?
   — Нет! Никогда, Тэд!
   — Они тебе заплатили?
   — Нет, тут все иначе. Моя сестра работает в структуре Хайкен Мару. Она спрашивала о моей работе и моих отношениях с тобой. Мы заговорили о технических деталях, и она спросила, могу ли я что-нибудь зашифровать и сфальсифицировать в нашей системе, если захочу. Я ответила, что, может быть, один раз и смогу — что-нибудь незначительное. Но если будет какое-то важное сообщение, вроде передачи из Дворца, то ты, скорее всего, обнаружишь это.
   — Поэтому они вынуждены были убить меня.
   — Нет… нет, никогда! — почти провыла Джина. Она опустилась прямо на пол, ноги ее согнулись — такую позу люди называют полулотосом. Для Джины-деоорти это было положением капитуляции. Как если бы человек в подобной ситуации встал на колени.
   — Мы шутили, когда говорили об этом. Если бы мне потребовалось, я связала бы тебя и заперла на час или на два. Или трахнулась бы с тобой, одновременно делая свое дело. Но не убить тебя — ни за что я не могла бы убить тебя, Тадеуш!
   По ее лицу текли слезы, горячие слезы солей лития. Джина чувствовала, как они размывают косметику, которую она каждое утро накладывала на лицо, чтобы еще более походить на человека. Ей нужно было взять себя в руки: и ее тело, и язык, и эмоции становились все больше характерными для деоорти. Это вызовет отчужденность Тэда. Но она не могла контролировать себя.
   — Почему ты?..
   — О, помолчи, ты, глупый человек! Я люблю тебя! Ты не член Улья, не сестра, у тебя другой запах, но я люблю тебя от этого не меньше. И ты думаешь, я бы пошла на то, чтобы тебя убили? Теперь ты больше не любишь меня. Это нечестно, Тадеуш!
   Он сидел, смотрел на ее макушку и от всей души желал оказаться в этот момент где-нибудь в другом месте.
   — Мы — мой народ, — опять начала Джина, — придали себе вашу форму тела. Чтобы такелендир — смешаться с вами. Как могла я не любить тебя? Не переставать любить, пусть даже ты и не любил в ответ. Пусть даже для тебя я всего лишь существо. Ласковая самка. Инопланетянка.
   — Я не… Это не совсем так, — произнес он.
   Но по тону его голоса она знала, что это так.
   Джина уже собиралась объяснить, каким образом и она тоже была верна Пакту, почему вынуждена быть верна, когда зуммер на столе Тэда прервал ее. Это был особый зуммер, с сотого этажа, и он не звучал несколько месяцев.
   — Это директор. Он, вероятно, хочет видеть меня, — сказал Бертингас. В голосе его слышалось облегчение.
   Джина подняла голову и посмотрела на него. Ее лицо все еще было мокрым от слез, но рефлекторно сжатые ноги расслабились, плечи немного приподнялись.
   — Твоя форма выглядит ужасно.
   — Времени поменять ее, похоже, нет.
   — Нет…
   — Почему бы тебе… э-э… не продолжить работу над этими цифрами?
   — Ты доверяешь мне это? После разговора с Хайкен Мару? После попытки убить тебя?
   Он ответил небольшой, натянутой улыбкой. Она внезапно осознала, что этот человек сам едва сдерживает слезы.
   — Твоей вины здесь нет, — сказал он, — ты это сделала не намеренно. Ты хорошая женщина, Джина.
   Хорошая женщина, почти человек.
   Она вытерла ладонью расплывшуюся косметику и улыбнулась в ответ.
   Затем он поспешно вышел из кабинета. В одном сапоге все еще хлюпала вода.


«5. ТАДЕУШ БЕРТИНГАС: НЕОЖИДАННАЯ ПОДДЕРЖКА»


   Когда Тэд быстрым шагом двигался к трубе лифта, его сырые сапоги отчаянно скрипели, а голова шла кругом; правая рука вцепилась во встревоженный ПИР, который он машинально схватил со стола, когда вышел… Нет, когда сбежал из собственного кабинета. Бертингас крепко сжимал корпус ПИРа — ему требовалось за что-то держаться. Нужно было бы вернуться и положить ПИР на место, но только не сейчас и только не туда…
   Телохранитель — как ее имя? Фиркин? — вышла из угла между двумя перегородками и постаралась идти в ногу с ним.
   — Просто встреча с боссом. — Он постарался улыбнуться. — Наверху.
   Она не отставала.
   — Я должна проверить…
   — Назад, дубина! — гаркнул Тэд.
   Она чуть не поскользнулась на кафельном полу, но остановилась. Тэд продолжал нестись вперед, в голове его лихорадочно вертелись мысли.
   Джина рухнула, как сломавшийся робот или как кукла-марионетка с обрезанными нитями. То бормотала, то бредила. И все из-за простого вопроса, кто знал, что и как много о Бюро и кто пытался убить Тэда.
   Конечно, между ним и Джиной сложились хорошие отношения. Нечто вроде любви. Однажды. Он полагал, что для нее это было так же приятно, как и для него. Возможно, что нет. Физиология и психология инопланетян отличались от человеческих. Деоорти обладали фенотипом, очень близким к человеческому, нужда заставила их удачно имитировать многие человеческие эмоции. Возможно, они научились даже чувствовать, как люди. А возможно, и нет.
   После сцены в кабинете Бертингас заключил, что Джина просто псих или же она хорошая актриса.
   И все же, кому еще он может доверять? Кто еще может мыслить так же ясно, как она? Кто еще может выполнять эту работу? Кто еще так многим ему обязан? Может быть, ну может же быть, что ко времени его возвращения с верхнего этажа она придет в себя и будет щелкать калькулятором как ни в чем не бывало. Он хотел думать именно так — просто чтобы привести мысли в порядок и успокоиться перед беседой с новым директором.
   Он шагнул в трубу лифта и почувствовал, как под воздействием силового поля напряглись мышцы. Ноющая боль в тазобедренных суставах напомнила ему, что он сегодня утром получил хорошую трепку.
   Электростатический заряд высосал остатки влаги из одежды, но Бертингас от этого не стал выглядеть лучше. Черная ткань смялась и натирала в паху и под мышками. В запястья въелись зеленые водоросли, и от Бертингаса воняло болотом.
   По сравнению с кафельным полом, тонкими панелями, шумом и гамом девяносто девятого этажа, на сотом был настоящий рай. Кругом лежали ковры и сиял хрусталь, стены были отделаны благородными породами дерева. И здесь было тихо. В отсеке лифта стоял стол с высокой перегородкой, скрывавшей от взгляда то, что находилось на поверхности стола. Сидевшая за ним молодая женщина в форме охранника посмотрела сначала на Тэда, потом на его фотографию, скрытую за перегородкой, потом снова на него. Установив полное сходство с оригиналом, она нажала кнопку и сняла невидимое силовое поле, которое отделяло коридор, ведущий в Лабиринт, от лифтового отсека. Она сделала все это достаточно быстро, пока Тэд преодолевал четыре метра от входа в лифт до коридора. Если бы он не посмотрел на охранницу, он, возможно, так никогда бы и не узнал, есть ли у него допуск на сотый этаж. Вышло, что есть.
   Кнопка под ее пальцами была настроена на единственный набор отпечатков пальцев — ее и на единственный химический состав кожной поверхности — тоже ее. Если бы кто-нибудь еще прикоснулся к кнопке, микрочип не только бы заблокировал ее, но и само защитное поле смело бы все, что не прикручено к полу, обратно в трубу лифта. Труба при этом перевелась бы в режим быстрого падения. Эта система безопасности была достаточно грубой, но никто никогда не ходил на этаж офисов Объединенного директората служб Скопления без предварительного оповещения.
   Лабиринт озадачивал только при первом посещении, как и было задумано. Собственно, он просто состоял из двойного кольца коридоров, внешнего и внутреннего залов. Директорские апартаменты располагались вдоль внешней, с окнами, стороны. Обслуживающий персонал и вспомогательные системы находились на внутренней стороне, без окон. Кабинет Селвина Прейза должен быть на правой стороне после трех левых поворотов, если только он не договорился поменяться с кем-либо из директоров. Однако поскольку это означало потерю лица для того, кто согласился бы на каприз новичка, Тэд мог с уверенностью сказать, что директор находился в тех же апартаментах, что и шестнадцать его предшественников.
   Он оказался прав.
   Секретарь во внешнем кабинете оказался мужчиной, возможно, человеческой расы, а возможно, и одним из деоорти. Тэд сейчас был не в том состоянии, когда интересуются подобными вопросами. У мужчины, как у деоорти, были широко расставленные глаза и медного цвета кожа, но это вполне могло быть результатом собственной человеческой генетики и неудачного загара. Секретарь мельком взглянул на Бертингаса и махнул ему — мол, проходи во внутренний кабинет. Пока дверь закрывалась, Тэд услышал за спиной фырканье и хихиканье.
   Прейз сидел, наклонив голову над столом, и работал. Он писал — взаправду, на бумаге, с помощью чернильной ручки. Дело, судя по всему, продвигалось медленно, и эта работа выглядела трудоемкой. Прейз не произносил ни слова и не поднимал глаз в течение нескольких минут, оставив Тэда стоять в центре ковра.
   — Я думал, что увижу доклад на столе, когда приду. По крайней мере, набросок предложения. — Прейз все еще не поднимал головы. — Что-то насчет обеспечения безопасности, как я припоминаю… А вы что же — забыли?
   — Нет, сэр. Но после нашей встречи со мной случился довольно неприятный инцидент.
   — Объясните. — Прейз поднял голову, и во второй раз Тэд получил возможность взглянуть в глаза этого человека. Они напомнили ему холодные глаза рептилии — медленно двигающиеся, сонные, безразличные, смертельно опасные. Эти глаза попытались выразить озабоченность и не смогли.
   — Покидая Дворец, я оказался гостем Баланса Элидора, генерального торгового представителя Хайкен Мару. — Тэд увидел, как при упоминании имени Элидора в глазах Прейза что-то мелькнуло — может быть, зависть? — Он посадил меня в машину и хотел со мной поболтать. — Опять словно поворот ножа в ране. — Мы говорили о проблемах связи. После того как Элидор вышел из машины возле городской штаб-квартиры Хайкен Мару, а я решил отправиться сюда, аэрокар вышел из строя. Подскочил вверх на шесть или семь тысяч метров и начал заваливаться в штопор. Затем стал падать в сторону Купола Дворца.
   — Так это были вы? — Прейз поднял брови, но взгляд его нисколько не потеплел. — Я видел все происшествие от начала до конца. Кто-то выпал из машины, не так ли?
   — Водитель. Он выпрыгнул с поврежденным электростатическим канатом.
   — Дефектным?
   — Нет, его повредили намеренно.
   — О Боже. Так, значит, это вы повели машину вниз?
   — Да…
   — Вы могли бы выбрать и менее людное место для посадки, — фыркнул Прейз. — Не очень-то хорошо, когда Бюро коммуникаций Скопления атакует территорию Дворца. Даже в случае аварии.
   — У меня в общем-то не было выбора.
   Прейз принял задумчивый вид.
   — Да, возможно, у вас действительно его не было… Саботаж, а? Кто-то пытался убить генерального торгпреда? Для всех нас это плохая новость.
   — Или убить меня. Элидор к тому времени уже покинул машину.
   — Зачем кому-то надо избавляться от вас, Бертингас? Несомненно, я без вас работать не могу. С каждой минутой я все больше убеждаюсь, что без заместителя просто не обойдусь. Тем не менее, делая служебную карьеру, вы вряд ли являетесь политической фигурой, не так ли?
   — Полагаю, что так.
   — И все же это поднимает вопрос о нашей уязвимости. Даже перед случайными происшествиями. Я как раз пишу новый приказ, в котором все передачи «Фри Вида», созданные в этом департаменте, должны подписываться в эфир нами обоими. Нечто вроде двойной проверки. Как вам эта идея?
   «Ужасно», — подумал Бертингас.
   — В целях безопасности, разумеется, сэр… — сказал он вслух.
   — А-а, и это мне напомнило…
   «Насчет доклада по мерам безопасности», — мысленно подсказал Бертингас.
   — Насчет доклада по мерам безопасности — вы работаете над ним?
   — Конечно.
   — Вы ведь подумали о личном составе наших сил быстрого реагирования? Я полагаю, мы могли бы воспользоваться помощью инопланетян — здесь, на Палаццо, и, возможно, где-нибудь еще в Скоплении.
   — Да, верно, мы — то есть я как раз подумал именно об этом! Люди, нанятые со стороны, слишком ненадежны. Однако инопланетные существа…
   Прейз кивал, но глаза его оставались неподвижными.
   — Некоторые из них очень сильные, у них превосходная реакция…
   — Да, и при правильном подходе…
   — Кстати, как вы относитесь к инопланетянам? — задал Прейз вполне, казалось бы, невинный вопрос, но Бертингас почувствовал подвох.
   — Некоторые мне нравятся. Я знаком, правда, не со всеми. У меня нет среди инопланетян близких друзей.
   — Вы не чувствуете отвращения к ним?
   — Нет, нет. Наоборот… Я думаю, с некоторыми из них обращаются довольно плохо, особенно в сельскохозяйственных владениях. К примеру, применяемая в отношении рабочих бригад система зерглидерн, она…
   — Зрелге… что?
   — Отсечение конечностей в наказание за нарушение установленных правил. Сначала это практиковалось в отношении рас, обладающих быстрыми регенеративными способностями, но я знаю о случаях, когда разделялись организмы-симбиоты. Это настоящий садизм и позор для человечества.
   — Ну что ж, не мы придумали этот мир, верно? Я полагаю, в Бюро коммуникаций работает не слишком много инопланетян. Не выше определенного уровня, во всяком случае…
   — Один или два, — сказал Бертингас. — Возможности для них в нашей сфере деятельности ограничены, так как в этом Скоплении живут в основном люди.
   — Вот именно. — Опять тот же самый кивок. — Это почти напоминает мне Главный центр. Не сильно, но в некотором роде…
   — Касательно плана… Вы одобряете использование вооруженных инопланетян?
   — Конечно. Я же предложил это, не так ли? Вам следует взять первые прикидки и увеличить их в пять раз. Мы подойдем к моменту начала подготовки с двадцатью процентами от первоначального числа рекрутов. Дайте мне сведения относительно казарм и материальной части. Мы профинансируем это из вашего бюджета — для начала. — Мрачная улыбка. — Он обычно бывает таким раздутым.
   — Как прикажете, сэр. В пять раз — много…
   — Не беспокойтесь насчет того, где взять рекрутов. Мы будем набирать их в латифундиях, если понадобится. — Сухой смешок. — Вы сами будете заключать первые контракты и оговаривать условия найма, да?
   — У меня есть помощник, который лучше…
   — Уверен, у вас там наберется целый взвод маменькиных помощничков, но я хочу, чтобы вы это делали сами. Понятно? Помимо всего прочего, это позволит вам лично познакомиться с качеством войск под вашим… э-э… командованием. — Еще один смешок, который Бертингасу не понравился. — А теперь подключите ваш ПИР к моему столу. У меня есть для вас кое-какие сведения.
   Бертингас поместил устройство на контактный разъем, и оно поприветствовало прибор искусственного разума Прейза. Директор набрал на клавиатуре код сброса данных, и его ПИР поделился частью своей памяти с ПИРом Тэда. Файл был не слишком велик. Его передача заняла долю секунды.
   — Здесь упомянуты двое. Один живет в Мейербере. Другой сельский житель. Полагаю, они смогут вам помочь.
   — Мне, наверное, придется торговаться, чтобы набрать подходящих кандидатов. И даже предлагать им персональные оклады. Каков наш верхний предел?
   — Ну… — Пожатие плечами. — Говорите им все, что заблагорассудится. Все, на что, как вам кажется, они согласятся. Разумеется, если губернатор решит, что она не сможет финансировать это, тогда она вас подвесит и высушит, как носовой платок. — Еще смешок. — Достаточно справедливо?
   — А-а-а… Полагаю, да.
   — Хорошо. Тогда у вас есть работа, которую надо сделать — не так ли, капитан третьего ранга?
   — Так точно, сэр.
   Прейз, разумеется, иронизировал. У него было не больше власти раздавать флотские чины, чем у Бертингаса рекрутировать граждан Пакта. И все же в этом обращении смысл заложен довольно приятный. Будет забавно недельку-другую поиграть в солдатиков… Где-нибудь там, разумеется, где не летают стеклянные шарики пульсаторов…
   Бертингас шутливо отдал честь и повернулся на каблуках. Когда он уже направился строевым шагом к двери, Прейз окликнул его:
   — Кстати, капитан третьего ранга…
   Тэд повернулся:
   — Да, сэр?
   — Никаких церниан.
   — Церниан?
   — Да… Вы их знаете: невысокие парни с зеленой кожей, плохим зрением и дурным запахом изо рта. Их не берите.
   Вот это было странно.
   — Почему, сэр?
   — Считайте это моим капризом. Скажем так: мои источники указывают, что их лояльность вызывает подозрения.
   — Никаких церниан, — пожал плечами Бертингас. — Как вам угодно.
   Он тихо вышел из офиса.
   Ступив в трубу лифта, он ощутил, как беспорядочно замелькали его мысли.
   Он думал о Селвине Прейзе. Ну и тип: холодный, ухмыляющийся сноб, говорит — будто играет в кошки-мышки, не прочь поддеть собеседника, к тому же вздорен, капризен и ревнив. От этого человека воняло секретами. Халан Фоллард был прав. Прейз, несомненно, являлся агентом Кона Татцу, а его озабоченность относительно сил безопасности представляла собой либо дымовую завесу, либо скрывала глубоко законспирированный план.
   Что выгодней всего для Тадеуша Бертингаса? Принять игру и просто исполнять приказы? Или еле волочить ноги, саботируя их? Может, стоит рассказать Фолларду о своих предположениях? Было ли Бюро действительно в опасности? Как сюда вписывалась попытка его убить? Ведь ее предприняла Хайкен Мару — теперь он в этом не сомневался. Оказала бы огневая мощь целого полка инопланетных фанатиков хоть какую-то помощь при подобной аварии?
   В лифтовом отсеке девяносто девятого этажа мысли Бертингаса на полном скаку остановились. Телохранитель ожидала его на том самом месте, где он ее оставил. Бертингас полагал, что Фиркин сидит где-нибудь на скамеечке, разгадывает кроссворд, вяжет или читает книгу. Но нет. Она стояла почти по стойке «смирно» целых полчаса, пока он находился наверху и разговаривал с Прейзом. Бертингас еще раз спросил себя: точно ли эта широкоплечая дама человек? Если нет, то один взвод ее собратьев будет стоить легиона заскорузлых сельхозрабочих.
   Он покинул отсек лифта, и Фиркин вразвалку пошла рядом.
   — Фиркин, что вы знаете о цернианах? — спросил ее Бертингас.
   — О троллях, сэр? — произнесла она своим густым басом. — Так их некоторые называют. Они не совсем члены Пакта. Что ж, многие не члены. Но эти церниане имеют свое небольшое Скопление, примерно в пять миров, за пределами Пакта. Кто знает, во что бы оно могло развиться, если бы цернианам не помешал Пакт.
   — Они воинственны?
   — Не особенно. Просто их трудно убить.
   Такая оценка, особенно в устах мощной и здоровенной Фиркин, убеждала в непобедимости церниан.
   — Они дружелюбны? Скажем, есть у них контакт с какой-нибудь политической силой внутри Пакта?
   — Ходят разные слухи, сэр, — пожала плечами Фиркин.
   — Какие именно?
   — Что церниане довольно глубоко влезли в дела Скопления Гармония. Генерал, а ныне губернатор Мерикур, кажется, очаровал их. Или они его. Трудно сказать, Скопление Гармония далеко.
   — Значит, только слухи?
   — Это все, что я знаю, сэр.
   Они бок о бок подошли к офису Тэда, и Фиркин вошла первой, чтобы проверить самую знакомую Бертингасу комнату.
   Джины нигде не было видно — ни в комнате, ни за ширмой. Все следы их утреннего свидания — пятна на полу, серебристые отметины слез — исчезли.
   Бертингас нашел ее ПИР — Джина называла его «пискун»— у нее на столе. Прибор разговаривал сам с собой на инопланетном языке. Тэд оставил ПИРу устное послание для Джины и рассказал о том, что Прейз одобрил их план насчет использования инопланетян. Он также передал приказ директора в пять раз увеличить предварительные прикидки — какими бы они ни были. Так что Джине следует при планировании мыслить масштабно. Затем он сказал, что собирается назад в свою квартиру, сменить испорченную форму, и скорее всего возьмет выходной на остаток дня.
   Это было почти все, что он собирался ей сказать. Вот только…
   — И еще, «пискун»… Скажи ей, что я сожалею. В самом деле сожалею.


«6. ПЭТТИ ФИРКИН: ТРЕВОГИ И ОТВЛЕКАЮЩИЕ МАНЕВРЫ»


   — Хорошо, Фиркин. Пойдемте.
   Бертингас вышел из-за ширмы и беспечно махнул Пэтти рукой. Он напоминал мальчишку-подростка, был то беспомощным, то тираном. Это становилось утомительным.
   Она пошла с ним.
   — Куда мы направляемся?
   — Ко мне домой.
   А вот это было серьезной проблемой. Если этот юный фрукт насолил кому-то так сильно, что к нему приставили Фиркин, то идти в его известную всем и каждому резиденцию — идея не слишком умная. Люди, которые напортачили с вышедшим из строя аэрокаром, к этому времени, скорее всего, придумали что-нибудь еще.
   — Могу я высказать предположение, сэр, что…
   — Позже. У меня был тяжелый день, и я все еще одет в эту вонючую форму. Я хочу переодеться, принять горячую ванну, может быть, массаж — вы не делаете массаж, нет?
   — Нет, сэр.
   — Тогда я пропущу стаканчик — нет, три стаканчика и поужинаю. Вы ужинаете, Фиркин?
   — Когда меня приглашают, сэр. — Она не смогла сдержать улыбки.
   Подойдя к лифту, он занес было ногу, чтобы ступить в трубу. Фиркин взяла его за руку.
   — Вверх, сэр?
   — Конечно. Я вызвал мою машину.
   «И кого-то об этом известил и дал тому время подготовить всякого рода сюрпризы».
   — Не будет ли безопаснее пойти по улице?
   — Всю дорогу?
   — Ну… Это не так далеко, как падать.
   — Понимаю. Тогда идите вперед, Фиркин.
   Она вошла в трубу и встала на цыпочки. Благодаря этому скорость падения лифта чуть-чуть увеличилась.
   На первом этаже ей пришлось показать Бертингасу, где находится выход на улицу. Возможно ли, что он никогда не входил в здание этим путем? Нет, в его досье говорится, что он начал работать в архиве, который расположен в подвале. Вероятно, этот этаж недавно переделали. В таком случае, находились ли татцу-привратники на месте?