Саманта Джеймс
Торжество любви

Пролог

   Шотландия. Конец XIII века
   Звуки сдерживаемого смеха привели парня к конюшне. Это был долговязый юнец лет пятнадцати. Еще не мужчина, но уже и не мальчик, он смотрелся выше мужей вдвое старше его. Все в нем дышало силой и энергией: жилистые руки, длинные крепкие ноги, видневшиеся из-под килта.
   Секунду парень постоял в дверях, наморщив лоб: он размышлял, уж не обманывает ли его слух. Но уже в следующее мгновение зрение уловило в темном углу за сеном какое-то движение. И тут же в мрачной, унылой конюшне раздался знакомый звонкий, будоражащий девичий смех.
   Парень тяжело вздохнул. Отчего девчонка не в церкви? Дункан, ее отец, если узнает, страшно разозлится, хотя удивлен и не будет. И уж обязательно закричит: — С тобой вечно случается что-нибудь не так!
   «И он прав. Она такая и есть», — подумал парень и в этот миг разглядел, что девчонка стоит в грязи на коленях, а рядом — с полдюжины мальчишек из деревни. Глаза всех прикованы к лежащим на земле костям.
   Девчонка взвизгнула и от восторга захлопала в ладоши: — Я снова выиграла! — Она весело рассмеялась, обнажив белоснежные ровные зубы. Тут же вскочила, сверкнув миниатюрными босыми ступнями, закружилась, замахала руками. Поношенная юбка взметнулась в воздухе. Если она и почувствовала жадные мальчишеские взгляды на загорелых щиколотках и упругих икрах, то не подала ни малейшего вида.
   Красивой девчонка не была — нисколько, не то, что ее сестра Маргарет. Густые волнистые волосы цвета пламени с янтарной и золотистой искрой не поддавались ни одному гребню. Но глаза у нее были удивительные: обрамленные блестящими ресницами, они поражали ясной чистотой, словно зеленеющие поля. В глубине зрачков бился дух настоящей жизни. Как обычно, где-то в потаенном уголке своего существа парень поразился их прозрачности и цвету…
   — Игра не кончена. Дайте кинуть и мне! — улыбнулся вошедший.
   Девчонка так и подскочила. Чудесные глаза потемнели, выдавая досаду, вызванную его появлением. Она молча следила, как он приближался к сидящим, и взгляд ее внезапно помрачнел.
   Ребята шумно приветствовали вновь прибывшего.
   — Йен!
   — Садись с нами!
   — Давай, а то эта малышка спустит с нас последние штаны.
   Йен посмотрел на небольшую кучу всякого барахла, лежащего рядом с девчонкой, и его губы растянулись в улыбке.
   — Что, мальцы, она опять жульничала?
   Ее рот крепко сжался.
   — А вот и нет! — вспыхнула девочка. — И бросать ты не можешь, потому что в этом кону не играешь!
   Вокруг благодушно зашумели.
   — Будет тебе, Сабрина. Пусть кидает! — воскликнул светловолосый, веснушчатый четырнадцатилетний Джереми.
   — Кидай! — поддержали другие. — Что в этом плохого? Один из мальчишек подтолкнул другого: — Не хочет, потому что сама мошенничала.
   — Нисколько! — возмутилась Сабрина.
   — Тогда докажи! — хитро улыбнулся один из игроков. — Дай ему кинуть. Губы девчонки плотно сжались, глаза сузились.
   — Хорошо.
   — А какая ставка?
   — Никакая! — оборвала она.
   — Но должно же что-нибудь быть… — Иен осекся, увидев, что глаза ее сверкнули огнем.
   Девчонка вздернула подбородок, губы искривило подобие улыбки.
   — Хорошо, — буркнула она, — если я выиграю, проведешь две недели с Дугласом на верхнем пастбище.
   Дуглас был главным пастухом ее отца. Дни и ночи вдали от дома он охранял стадо овец.
   «Ничего себе! Значит, вот как она решила избавиться от меня!» — подумал Иен и, хотя, как он ни старался, улыбка все же кривила его рот, быстро и резко ответил: — А если выиграю я, ты поцелуешь Роберта. — Он кивнул на сидящего в дальнем углу рослого парня с телячьими глазами, который, когда Сабрина отворачивалась, не отрываясь, смотрел на нее.
   — Роберта? С какой стати?! — В ее грубоватом голосе послышались испуганные нотки.
   — Потому что таков уговор. Но конечно, только в том случае, если ты проиграешь.
   Испуг постепенно покидал девичьи глаза. Иен смотрел на Сабрину, и его темная бровь насмешливо изгибалась.
   — Так что, принимаешь предложение?
   Сабрина потупилась. Легкий занавес волос скрыл от Иена выражение ее лица. Но он чувствовал, как работает ее мысль: это опасно! Она вдруг встряхнула головой и расцвела солнечной улыбкой: — Ладно, Иен, поцелую, — и наклонилась, чтобы подобрать кости.
   — Нет уж, — остановил ее парень, — попросим кости у Джереми.
   Мальчишка с готовностью полез в карман и опустил на ладонь Иена два грубо вырезанных кубика. Чуть заметно улыбнувшись, тот широким жестом передал их Сабрине.
   — Бросай первая.
   Она выхватила кости. На секунду глаза ее устремились к небу. Глубоко вздохнув, Сабрина потерла кубики ладонью и швырнула на землю.
   Выпало восемь. Пряча улыбку, девчонка подобрала кости и передала Иену.
   — Твоя очередь. — Она была явно довольна результатом.
   Не проронив ни слова, Иен крепко стиснул кубики в руке, разжал пальцы и как бы выронил их. Мальчишечьи крики потрясли воздух: — Гляди-ка, выиграл!
   — Чисто побил!
   — Роберт, свинья ты этакая, она тебя поцелует!
   Все повернулись к пламенноволосой девчонке, которая поднялась на ноги и теперь стояла удивительно прямо, только тысячи вихрей бушевали в ее глазах и мутили их голубизну.
   — Ты проиграла, — проронил Иен, — и должна поцеловать Роберта.
   Всем показалось, что Сабрина хочет удрать, и мальчишки с нетерпением ждали, что будет дальше. Первым молчание нарушил победитель.
   — Дала обещание — держи, — спокойно сказал он. Роберт уже тоже стоял и глупо ухмылялся. Сабрина в последний раз лукаво посмотрела на Иена и шагнула вперед. Глаза ее были широко распахнуты. Она подставила губы.
   Крики усилились. Подбадриваемый товарищами, Роберт схватил ее за талию, притиснул к себе, впился в рот и попытался просунуть язык сквозь плотно сжатые зубы.
   Сабрина отпрянула, как от огня.
   — Какая гадость!
   Мальчишки дружно покатились со смеху, когда тыльной стороной ладони она принялась вытирать губы. Победитель не сдержался и присоединился к другим.
   Сабрина обернулась, обвела компанию глазами и резко крикнула: — Вон!
   Мальчишки, добродушно ворча, потянулись наружу. Но самым яростным взглядом она обожгла победителя, который так и не тронулся с места.
   — Доволен?
   — Доволен.
   — Но почему? Нравится, когда меня унижают?
   — Унижают? Тебя? — Сама мысль заставила Иена усмехнуться. — Да если кто тебя когда-нибудь унизит, Бог непременно метнет с неба молнию.
   Сабрина не ответила, но так высоко задрала подбородок, что Иену показалось, что у нее вот-вот переломится спина.
   — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Хотя что это я? Вы, горцы, народ ленивый. — Она показала язык. — А ты, мой принц, самый худший из всех!
   Парень нисколько не смутился.
   — Это тебя следует спросить, что ты здесь делаешь. Я знаю, твой отец уехал на рассвете на охоту. Разве тебе не положено стоять на коленях в церкви, хранить молчание и молиться о том, чтобы речь твоя стала сладкозвучной и ты бы выросла похожей на нашу святую Богоматерь?
   Девчонка что-то произнесла сквозь зубы, и Иен едва сдержал улыбку. Язычок у нее был дерзким, за словом в карман она не лезла, и именно это навлекало на нее отцовский гнев и наказание. Вопрос ей явно не понравился, но, не обращая внимания, Иен продолжал: — Роса еще не высохла на полях, а ты уже мечешь кости! — Он не устоял перед соблазном и стал подтрунивать дальше. — Не очень-то благочестивое поведение. Подбородок Сабрины задрался еще выше.
   — Ты что, считаешь себя моим опекуном?
   — Только этого не хватало — ни в коем случае. Хотя опекун тебе, наверное, не помешал бы.
   Ответ еще больше задел девчонку.
   — Благодарю Господа, — воздела она руки к небу, — что не родилась старшей. Страшно подумать, что бедняге Маргарет предстоит когда-нибудь выйти за тебя замуж, горец. Иен про себя тоже вознес к небу благодарственную молитву, ведь их отцы договорились поженить его со старшей — Маргарет, а она, слава Богу, нисколько не походит на сестру. Сабрина, хоть и совсем еще юная, была колючей, точно резкий восточный ветер. Ох, какой это был смазливый, но дерзкий чертенок!
   — Я на тебя зла не держу. Наоборот, хочу, чтобы ты порадовалась, что партия осталась за тобой. Считай, ты своего добилась и тебе незачем больше меня выпроваживать — я и так уезжаю: меня вызывают домой.
   От неожиданности Сабрина моргнула.
   — Домой… на нагорье (Имеется в виду Северо-Шотландское нагорье.)?
   — Отец решил, что мне больше нет нужды болтаться в Данлеви. Повидаюсь с твоим, когда он вернется с охоты, и тронусь в путь.
   Сабрина была ошеломлена. Она неотрывно смотрела на Иена, ее маленькие губки от сильного волнения раскрылись.
   — И что же? Ты не хочешь пожелать мне доброго пути?
   Она снова моргнула.
   — Конечно… Скорого тебе пути.
   Иена неприятно поразило, что ему не пожелали удачи в дороге. Хотя, что с этой Сабрины взять — они постоянно ссорились. Он отвесил галантный поклон: — Не забывай меня, Сабрина, а я остаюсь твоим верным, покорным слугой.
   Маленькие ладошки сжались в кулачки, и девчонка топнула ногой.
   — Покорным? Только не мне! Верным? Разве что для собственной выгоды!
   Иен пожал плечами: — А что в этом плохого?
   Сабрина снова топнула. Но он только запрокинул голову и звонко рассмеялся: таков уж у юной леди характер. И, улыбнувшись, хотел уйти. Однако не успел сделать и шагу, как его остановил девичий голос: — Йен!
   Он обернулся: — Ну что?
   — Ты не скажешь папе, что видел меня здесь?
   В ее тоне было нечто, граничащее со страхом…
   Озадаченный, юноша нахмурился. Сабрина была дикаркой. Это он знал наверняка. И хотя Дункан Кинкейд был с ней часто суров, но совсем не жесток. Да и сам он, хоть ему иногда и надоедали девчоночьи фокусы, не жаждал ее наказания.
   — Не скажу, — покачал он головой.
   — Обещаешь?
   — Обещаю.
   Сабрина отвела взгляд, а когда вновь посмотрела на Иена, ее глаза сверкали.
   — Помни, — произнесла она почти с яростью, — дал обещание — держи!
   — Я-то не забуду, — отозвался он.
   Слегка кивнув в ответ головой, девочка вдруг широко распахнула дверь и бросилась вон. Иен смотрел ей вслед, пока она не скрылась в окутанном туманом лесу.
   Какая муха ее укусила?
   Он улыбнулся. К нему быстро возвращалось хорошее настроение. Пройдет совсем немного лет, и эта симпатичная крошка непременно заарканит какого-нибудь несчастного, сведет его с ума, и бедняга так и не узнает, какой его закрутил смерч. Нет, Иен нисколько не завидовал ему.
   Насвистывая старую песенку, парень вышел из конюшни. Слава Богу, он женится на Маргарет! Но все же что станет с Сабриной Кинкейд? Ведь их дорожки пересекутся, раз он будет мужем ее сестры. Ясно одно — их судьбы воедино никогда не сольются…
   Так он думал в то время.

Глава 1

   Год 1306 от Рождества Христова. Стоял последний день лета, и ветерок доносил сладковатый запах все еще цветущих крупных роз.
   Во дворе замка все бурлило, словно в горшке с готовящимся к обеду варевом. Люди, лошади, домашняя скотина перемешались друг с другом; под ногами сновали цыплята. Из-за угла слышался звон боевых копий. Но все перекрывал гремевший из парадного зала и эхом отражавшийся от деревянных стропил сердитый голос: — Сабрина! Где эта проклятая девчонка? Черт возьми, никогда ее нет, если она нужна!
   Две служанки переглянулись. И та, что казалась помоложе, направилась в сторону помещения с плоской крышей, где находились кухни. Она быстро пересекла огород, завернула за угол и остановилась как вкопанная, потупив глаза, — ее госпожу крепко обнимал светловолосый верзила.
   — Осторожнее, — предостерегающе прошептала она. — Миледи, отец зовет вас.
   Девушка попыталась высвободиться, но детина и ухом не повел, только крепче сжал ее в объятиях. И хотя она чувствовала себя в них вполне уютно, благоразумие все же возобладало.
   — Джеми, — тихо, но повелительно произнесла она, — мне надо идти. Неразумно заставлять папу ждать.
   Объятия ослабли, но гигант ее так и не выпустил, только поднял голову.
   — Черт бы его побрал! — возмутился он. — Ну почему ему никогда не нужна Маргарет?
   Сабрина Кинкейд сморщила нос: — У Маргарет свои обязанности. И нет сомнений, она ими уже занимается.
   Джеми Мак-Дугал скривил губы: — Вот еще! — Он не скрывал презрения. — Отец не дает тебе покоя. Обращается, как со служанкой.
   Сабрина нерешительно улыбнулась. Готовое сорваться с языка возражение почему-то застыло на губах. Хотя она была уверена, что отец ее любит. Но все же… Девушка знала, что он считает ее виноватой в смерти матери, ведь несчастная женщина умерла в родах.
   Словно почувствовав ее колебания, Джеми снова стиснул объятия.
   — Клянусь, я желаю одного — немедленно взять тебя в жены. — Голос прозвучал хрипло и жарко. — Небо свидетель, прямо сегодня!
   Сабрина откинула голову, чтобы видеть его лицо, и ее улыбка сделалась печальной.
   — И я тоже. Но мы оба знаем, что папа никогда не разрешит. Я младшая дочь, поэтому Маргарет должна выйти замуж первой.
   Руки Джеми безвольно упали.
   — Это потому, что я Мак-Дугал?
   — Нет! — быстро возразила девушка, хотя в глубине души совсем не была уверена в своей правоте. Отец не питал ни малейшей симпатии к клану Мак-Дугалов и не одобрял ее встреч с Джеми. До сегодняшнего дня она уговаривала молодого человека не просить ее руки, зная, что последует отказ. Может быть, позже, после свадьбы Маргарет, отец и станет покладистее.
   — А этот Иен! — Джеми почти что выплюнул имя. — Что его держит на нагорье, вдали от нареченной?
   Сабрина разгладила морщинки между его густыми светлыми бровями.
   — Не знаю, — вздохнула она. — Его отец умер год назад. И я слышала, как папа говорил, что в их клане возникли неурядицы.
   Джеми насмешливо фыркнул: — Может, он не хочет жениться на Маргарет? «Ох, нет», — подумала девушка. Хотя временами язык у сестры и становится острее бритвы, сама она свежа, как английская роза, хороша, как была покойная матушка. Сабрина просто не представляла мужчины, который бы отказался от такой красоты.
   — Сабрина!
   Девушка вздрогнула. Ей почудилось, что голос отца прозвучал у самого уха.
   — Уходи! — быстро сказала она. — Тебе пора. Последовал стремительный, крепкий поцелуй. Джеми перепрыгнул через невысокий, увитый плющом каменный забор и скрылся в ближайшем лесу. Сабрина круто повернулась, подобрала юбки и бросилась к замку. Грузная фигура отца маячила во дворе.
   — Сабрина! — все так же с нетерпением ревел он, но, заметив дочь, осекся и напустился на нее: — Ты здесь, несносная девчонка? Где тебя черти носят?
   Девушка задохнулась от бега.
   — Осматривала огород. Похоже, у нас на зиму получатся хорошие запасы капусты и лука-порея. — И она искусно увела разговор в сторону: — Ты хотел меня видеть, отец?
   — Да! — Дункан Кинкейд распрямился. — Приезжает Мак-Грегор, Сабрина! Будет в Данлеви прямо сегодня!
   — Мак-Грегор? — безучастно переспросила она. И вдруг ее сердце замерло: неужели?..
   — Иен? Приезжает Иен? — Слова прозвучали не громче шепота.
   — Он самый.
   Девушка проглотила застрявший в горле ком. Она не привыкла думать о Иене как о Мак-Грегоре. Предпочитала вообще о нем не думать.
   Сабрина уже выросла. И хотя рассудительность была не в ее натуре, она научилась придерживать язык и не выкладывать сразу все, что приходило в голову. Посмотрев на отца, она спросила: — А Маргарет знает?
   — Да. Он прислал весточку. Написал, что намерен готовиться к свадьбе. Сейчас Маргарет в церкви, молит Бога о его благополучном приезде. — Дункан искоса посмотрел на дочь, и она поняла значение устремленного на нее взгляда: отец считал, что Сабрина слишком мало времени уделяет просьбам о небесном покровительстве. Но на сей раз не стал ее стыдить, только коротко произнес: — Надо очень многое успеть сделать: приготовить угощение и комнаты для Мак-Грегора и людей из его клана. Присмотри за этим, девочка.
   Сабрина принялась за дело. Вскоре весь дом гудел и бурлил. Через час, словно паруса под лазурным небом, на ветру уже полоскались только что выстиранные простыни. Трех служанок Сабрина послала наверх убраться в свободных покоях, сама же пошла искать Маргарет.
   Она нашла сестру в ее комнате. Та сидела у окна на стуле с прямой спинкой, точно этот день был таким же, как все остальные, и не принес ей весть о приезде будущего мужа.
   Сабрина молча постояла на пороге. Некоторое время ее не замечала ни Маргарет, ни служанка Эдна. Приглядевшись, любой бы увидел, что сестры нисколько не походили друг на друга: ни внешностью, ни манерами. Маргарет была высокой и худощавой, с бледным лицом в форме сердечка. Глаза ее сияли, как два голубых сапфира. Ниспадающие на плечи светлые волосы отливали серебром, напоминая мерцающий лунный свет.
   Испачканные пальцы Сабрины невольно подергали кончик перекинутой через плечо золотистой косы. Девчонкой она ужасно переживала, что Господь наделил ее буйными кудрями, а не блестящими прямыми волосами. Несколько лет она то обижалась, то негодовала на Всевышнего за то, что он не в ней, а в сестре воплотил материнский образ, ведь с этим даром и Божьим благоволением Маргарет получила всю отцовскую привязанность и любовь. Сабрину же считали лишь досадной обузой. Да-да, она ведь не походила ни на мать, ни на отца. Но долго завидовать Сабрина не могла — таков уж был ее характер.
   Девушка постояла еще минуту. Взгляд ее сияющих зеленых глаз скользил по словно выточенному из слоновой кости великолепному профилю сестры. Лицо Маргарет, как всегда, было безмятежным. Сколько раз она играла роль хозяйки, когда к отцу приезжали гости, и их всегда очаровывали ее красота и обаяние. Смех Маргарет разливался в воздухе, словно звонкая трель соловья…
   Трудно было поверить, что Маргарет способна сказать кому-нибудь резкое слово. Но Сабрина-то знала, каким жалящим мог быть ее язык и скверным характер.
   Как-то несколько лет назад Сабрина, случайно наступив на подол платья сестры, измазала его грязью. Маргарет пришла в ярость, раскричалась и ударила ее по лицу. Странно, что она вдруг вспомнила это теперь, спустя столько лет. Сабрина знала Маргарет лучше, чем кто-либо другой, и все же бывали моменты, когда совершенно не понимала ее. В одном лишь она была уверена: специально Маргарет не обидит ни единой живой души.
   Сабрина закрыла за собой тяжелую деревянную дверь и ступила в комнату.
   — Так-так, — весело проговорила она, — кажется, сегодня только ты сохраняешь спокойствие, — и улыбнулась сестре, которая была старше ее всего на год. — А я думала, что вся Шотландия, до нагорья и дальше, слышит, как папа кричит, что едет Мак-Грегор. Маргарет положила шитье на колени.
   — А почему я должна волноваться? Это всего лишь Иен.
   — О, Мак-Грегоры — ужасные великаны! — воскликнула служанка. Глаза Эдны невероятно расширились от ужаса. Она бросила стягивать с кровати белье и торопливо перекрестилась. — Говорят, если их разозлить, они едят своих детей живыми!
   Сабрина прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Эдна была застенчивой, суеверной, боялась собственной тени, но девушка горячо ее любила.
   Озорные искорки заплясали в ее глазах. Сабрина поджала губы, стараясь придать лицу озабоченное выражение.
   — Что ж, он всего лишь горец, а мы знаем, какие они варвары. Может, Иена специально мальчишкой отправили в Данлеви, чтобы спасти клан от вымирания.
   Глаза служанки чуть не выскочили из орбит. Она прижала ладонь к своей округлой груди и испуганно прошептала: — Значит, у него нет ни братьев, ни сестер?
   — Ни одного, — покачала головой Сабрина. — По крайней мере, ни одного, кому удалось вырасти. — Это было сущей правдой: два младших брата Иена умерли в детстве. Эдна пришла в настоящий ужас.
   — Дикари! Какие они дикари! — воскликнула она, схватила грязное белье и выскочила из комнаты.
   Маргарет вздохнула.
   — Знаешь, — сухо заметила она. — Папа непременно узнает об этой истории. И когда она достигнет его ушей, наверняка будет еще приукрашена.
   Сабрина улыбнулась: — Надеюсь, так оно и случится. Я специально дала толчок ее воображению.
   — Но Эдна права, — задумчиво проговорила сестра. — Иен действительно настоящий гигант.
   — Гигант! — Сабрина презрительно фыркнула. — Всегда был тощим, как молодое деревцо зимой.
   — Ах да, я совсем забыла, Сабрина. Ты ведь его не видела, когда мы с папой ездили в Эдинбург. С ним еще был кузен Аласдэр. И тот тоже выглядел как настоящий Мак-Грегор. А ты тогда заболела и, насколько я помню, не смогла поехать.
   Да, действительно, они с ним не встретились. Тогда, по словам Сесилии, деревенской знахарки, девушка съела что-то порченое. Ей было настолько плохо, что несколько дней она не могла оторвать голову от подушки.
   В течение дня мысли об Иене Сабрина сдерживала. Но теперь дала волю памяти. Последний раз она видела его много лет назад — на конюшне. Словно тень скользнула по ее лицу и окутала его мраком. Сабрина невольно почувствовала вкус горечи. Он дал обещание… обещание только для того, чтобы в сделке показать свое истинное лицо.
   Маргарет посмотрела на сестру пытливым взглядом: — Я заметила, что в последнее время ты не слишком жалуешь Иена. Но так ведь было не всегда?
   Не всегда, чуть не закричала Сабрина, потому что Маргарет сказала правду. Они играли, как брат и сестра, и по-родственному ругались, но бывали моменты, когда Сабрина думала об Иене совсем не по-сестрински.
   Странно; что она об этом вспомнила… И вспомнила именно сейчас…
   Но теперь все переменилось. Маргарет смотрела на нее очень пристально, и Сабрина пожалела, что не умеет скрывать свои чувства еще лучше.
   — Не беспокойся, сестра, — быстро произнесла она, — когда он войдет в нашу семью, я буду с ним приветлива.
   — Ах, вот как! А сама ты для меня желала бы другого мужа?
   — Никогда об этом не думала, — призналась Сабрина. — Договор о твоем браке существовал столько, сколько я себя помню.
   — Да, — промолвила Маргарет. — Значит, и разговаривать не о чем. Все мужчины, с которыми я знакома, либо члены нашего клана, либо женаты или обручены, либо слишком молоды.
   Но мысль Сабрины уже перескочила на Джеми, и она ощутила легкое чувство вины — ей было жаль сестру, которая не могла сделать свой выбор. Наверное, это было эгоистично, но девушка испытывала благодарность за то, что отец не удосужился устроить и ее помолвку. Сейчас она впервые задумалась, любит ли Маргарет Иена…
   Ускользнуть из дома Сабрине удалось не скоро. Ноги сами понесли ее по нехоженой, грязной тропинке, ведущей от дома к укрытой в глубине леса поляне. Сабрина дорожила этим местом: здесь она могла спокойно подумать, когда уставала от шумных укоров отца.
   День уходил, и последние лучи — все еще яркие и золотистые — проникали сквозь еловые ветви. Посредине убежища в овальном прудике сверкала чистая вода, а берега густо поросли папоротником.
   Замок, казалось, был где-то далеко, совершенно в ином мире. Сабрина опустилась на душистую траву и в волнении крепко обхватила колени руками. Маргарет скоро выйдет замуж. Мысль о возможности быстрее, чем она мечтала, объявить Джеми, что и они смогут сыграть свадьбу, наполнила девушку счастьем. Она выросла, перестала проказничать, как в детстве, и у отца нет повода им отказать. Напротив, он будет доволен, что наконец-то избавится от нее.
   Улыбка тронула мягкие девичьи губы. Маленький башмачок слетел с ноги, за ней последовал другой, и Сабрина с наслаждением пошевелила пальцами, когда ощутила ступней приятную прохладу травы. Девушка просто ненавидела тесную обувь. И теперь, почувствовав себя свободной и беззаботной, что никогда не удавалось ей в присутствии других, расплела косу и запустила тонкие пальцы в волны искрящегося золота.
   Вспорхнула и протанцевала над прудом бабочка. Водная гладь была ровной, как только что выпавший снег. Она призывно манила, и Сабрина внезапно поняла, каким тяжелым грузом навалились на нее заботы хлопотного дня.
   Пальцы сами поползли к шнуровке лифа. Изящные белые зубки слегка прикусили нижнюю губу. Высоко над головой в ветвях щебетали птицы. Рядом в траве быстро пробежал кролик.
   Сабрину никто не видел. Некого было стесняться. И к тому же она делала это не впервые.
   Поддаваясь нестерпимому соблазну, она стянула через голову платье и через секунду нагая прыгнула в пруд с узкого, длинного камня. Прохладная вода обожгла кожу, и у девушки перехватило дыхание, но она всем сердцем радовалась свежести пруда, потому что день выдался не по сезону жарким.
   Нарушая тишину, над водой прокатился ее негромкий смех. Боже, как ей нравилось это место! Здесь никто не журил, никто с укором не смотрел на нее, никто не указывал, что делать. Здесь она чувствовала себя свободной, как никогда.
   Сабрина нырнула, выплыла на поверхность и в три взмаха достигла берега. Нащупала ногами песчаное дно, встала и принялась выжимать мокрые волосы. Потом скрутила их в длинный жгут, забросила за голое плечо; взгляд бесцельно скользнул по поляне. Вдруг из горла девушки вырвался сдавленный крик. Сердце ушло в пятки. Какая ужасная оплошность!.. Она была не одна.

Глава 2

   Глава клана Мак-Грегоров был в расцвете лет, его мышцы бугрились, как ветви могучего дуба. Подобно отцу, он горой возвышался над своими соплеменниками и, как мать, был остер на ум и скор на слово. Гордая осанка свидетельствовала, к какому достойному роду он принадлежит.