Хэзарду показалось, что мир вокруг них тоже замер — до тех пор, пока ее рука не скользнула ниже и не легла на его возбужденную плоть. Хэзард судорожно вздохнул.
   — Поцелуй меня, — на одном дыхании попросила Венеция, поднимая к нему лицо.
   В мгновение ока Хэзард принял решение, отбросив в сторону все сложности, все возможные последствия. Теперь он точно знал, что ему делать. Он уложил Венецию на кровать и поспешно сбросил штаны и мокасины. Впрочем, нож в ножнах Хэзард положил так, чтобы ему легко было до него дотянуться.
   Кровать была маленькой и узкой, рассчитанной только на одного человека. Пружины протестующе застонали, когда он накрыл Венецию своим телом и широко развел в стороны ее бедра. Его рот жадно приник к ее губам, а его мужское етестество устремилось к горячему отверстию внизу. Забыв о любовной игре, потеряв контроль над собой, Хэзард рванулся вперед, задыхаясь от желания, и с изумлением обнаружил на своем пути неожиданное препятствие. Это было абсолютно невероятно, но, судя по всему, в его объятиях оказалась девственница!
   На мгновение Хэзард застыл, не двигаясь, а потом ничком рухнул на постель рядом с ней. «Чем я заслужил такое наказание?!» — обращался он ко всем известным ему богам.
   — Почему ты остановился? — в отчаянии прошептала Венеция, горячими пальцами цепляясь, за его руку. Она задыхалась, но знала одно — он должен быть внутри ее.
   Хэзард резко повернулся к ней.
   — Ты девственница! — взорвался он.
   — Разве для твоего народа это считается грехом? — голубые, широко раскрытые глаза удивленно смотрели на него.
   — Нет, — уже спокойнее ответил Хэзард, вспоминая, насколько свободно разрешали заниматься любовью традиции его племени.
   Венеция шевельнула бедрами — прелестное, старое как мир движение — и прошептала:
   — Так что же тогда?
   — Господь всемогущий! — прошептал в ответ Хэзард. — Где же они только тебя нашли?
   Учитывая количество одиноких мужчин в Монтане, он не представлял себе, что в округе могла уцелеть хоть одна девственница.
   — Я из Бостона, — прозвучал вежливый ответ. — Это тебе подходит?
   Она потянулась к нему, все еще не понимая, что с ним произошло, но Хэзард отодвинулся как можно дальше.
   — Сколько тебе лет? — с подозрением поинтересовался он, изо всех сил стараясь не смотреть на нее — такую доступную и зовущую. У нее было тело женщины, ему в голову не могло прийти, что она окажется девственницей!
   — Не беспокойся, лет мне достаточно, — прошептала Венеция.
   Ее рука решительно легла на бедро Хэзарда. Венеция отчаянно хотела его, а ей всегда удавалось заполучить то, что хочется. Однако Хэзард оттолкнул ее руку.
   — Ответь на мой вопрос, черт бы тебя побрал.
   — Девятнадцать.
   «Возраст вполне подходящий», — говорила Хэзарду его ненасытная страсть. Но голос разума напоминал, что ему не нравятся девственницы, а следовательно…
   Венеция вдруг прижалась губами к его губам, отметая прочь все «следовательно», ее теплый язык мягко проскользнул в его рот, и Хээард застонал и схватил Венецию за плечи. Он знал, что должен устоять, но в ту же секунду понял, что больше не может сопротивляться. Он только смог прошептать:
   — Ты уверена, что не пожалеешь об этом?
   Она кивнула. В ее глазах бушевало такое пламя, что Хэзард чувствовал его жар на своей коже.
   — Что ж, надеюсь, что и я об этом не пожалею, — выдохнул он и накрыл ее тело своим.
   Под ним лежало воплощение чьего-то злобного замысла, запретный, плод, но Джон Хэзард Блэк отбросил в сторону все моральные принципы и размышления о возможных последствиях. Он решил, что в жизни есть вещи, которые просто должны идти своим чередом, и приступил к тому, что удавалось ему отлично.
   Венеция отдавалась ему со всей страстью неопытной юности. И Хэзард двинулся вперед — не грубо и не нежно, но решительно. Внезапно она вскрикнула, задохнулась и широко раскрыла глаза. Преграда была преодолена. Хэзард заглушил ее крик поцелуями, бормотал ей нежные слова на своем родном наречии и не двигался, пока слова любви не достигли ее сознания. Только после этого он начал медленно двигаться внутри ее, осторожно отступая и наступая снова, пока она не приняла его целиком. Й больше не захотела отпустить. Девственница мисс Брэддок издавала короткие стоны и легкие вздохи удовольствия, интуитивно отвечая на его движения.
   — Теперь тебе не больно? — прошептал Хэзард ей на ухо.
   — Всегда бывает так хорошо? — шепотом откликнулась она, и ее губы скользнули по его губам.
   Не осталось ни скромности, ни застенчивости, ни неуверенности. Венеция цеплялась за него, ее бедра двигались в такт с его движениями, и Хэзард повиновался ей, утоляя ее желание. В своем нетерпении Венеция была эротичной, дикой и неукротимой, как лесной пожар. Хэзард ничего подобного раньше не испытывал. Когда он коснулся ее и она коснулась его, окружающий их мир исчез, оставив место только для неукротимого желания. Й они вместе подошли к пику наслаждения и вместе полетели в черную бездну утоленной страсти…
   Лишь спустя несколько минут Хэзард обрел способность говорить. Легко целуя ее пылающие щеки, он пробормотал:
   — Не женщина, а песня.
   Венеция чуть пошевелилась и пальцами коснулась лица. Не говоря ни слова, глядя на него мечтательным глазами, она удовлетворенно вздохнула, а потом притянула к себе Хэзарда за плечи, и на ее лице появилась ослепительная улыбка.
   — Я хочу еще… — неосторожно попросила она, уверенная в собственной власти.
   — Разве ты не знаешь, что большинство мужчин не так быстро приходят в себя, как женщины? — усмехнулся Хэзард.
   — Но я же чувствую твою силу! И потом, ты же не относишься к этому большинству, верно? — ее голос звучал глуховато и очень эротично. — Я хочу тебя сейчас!
   — Это не всегда подчиняется приказам, мисс Брэддок. Вам придется еще многому научиться.
   — Так научи меня! — прошептала она и подставила ему губы.
   Это был агрессивный, властный поцелуй. В течение следующего часа они предавались своей страсти, как молодые животные, — с яростью и нежностью. Но Хэзард был великий знаток своего дела, и ему ничего не стоило полностью удовлетворить эту прекрасную женщину.
   Хэзард лежал на боку в своей узкой постели и прижимал к себе Венецию, зарывшись лицом в золотисто-рыжие волосы.
   — А ты отличный дипломат, — поддразнил он ее. — Если «Буль Майнинг» использует такие методы, тогда понятно, почему все кругом продают участки.
   — Я только собиралась поговорить с тобой, — сонно пробормотала Венеция ему в плечо.
   — Вы очаровательно ведете беседу, мисс Брэддок!
   — Между прочим, меня зовут Венеция. А винить во всем следует вас, мистер Блэк. Вам когда-нибудь говорили, насколько вы преуспели в искусстве обольщения?
   Хэзард скромно промолчал.
   Венеция подняла голову и своими кошачьими сонными глазами в обрамлении длинных ресниц посмотрела в его непроницаемые черные глаза.
   — Так говорили или нет? — негромко повторила она.
   — Да, — ответил Хэзард и улыбнулся безыскусности ее вопроса.
   — Ах, вот как… — удивленно пробормотала Венеция себе под нос и, встретившись взглядом с Хэзардом, вдруг поняла, какой была наивной. Огорченная собственной неловкостью, она быстро сменила тему: — Кстати, у тебя есть имя, или мне так и придется тебя называть мистер Блэк?
   — У меня есть несколько имен, но большинство называют меня Хэзардом. Это просто.
   — И это тебе нравится?
   — Не слишком, — осторожно ответил Хэзард. — Но не сообщать же всем мое индейское имя. И без того многие рассматривают мое появление как вызов обществу.
   — А правда, что за последнее время ты убил трех человек?
   Хэзард нахмурился. Значит, она об этом слышала. Поразительно, что ей хватило смелости прийти к нему, несмотря на все эти истории.
   — Они первыми напали на меня, — миролюбиво ответил Хэзард.
   — А если бы Янси сегодня утром стал тебе угрожать, ты бы убил его?
   — Только в том случае, если бы он поднял ружье и прицелился в меня.
   — Некоторые из наших мужчин боялись, что ты убьешь меня, — заметила Венеция.
   Хэзард рассмеялся.
   — Зачем же мне было тебя убивать, когда жизнь подсказывала иное решение вопроса? И потом, — добавил он, — ты для меня не угроза, а только большое удовольствие.
   — Но ты же подумаешь о продаже, правда, Хэзард? Тебе дадут хорошую цену за участки. Ты можешь попросить, сколько захочешь, я уверена, что тебе не откажут.
   У тебя будут деньги, и ты долгое время сможешь жить без забот…
   Когда Венеция направлялась сюда, она вовсе не думала о таком развитии событий. Последние несколько часов стали для нее фантастическим, необъяснимым водоворотом страстей и чувств, которые просто переполняли ее. Но Хээард казался разумным и щедрым человеком; она не сомневалась, что он согласится.
   Однако Хэзард уже утолил свою страсть и теперь, глядя на лежащую рядом с ним женщину, вдруг отчетливо вспомнил о том, что именно привело ее в его хижину.
   — Мои участки не продаются, — сказал он.
   Его голос звучал очень ровно, лицо оставалось бесстрастным. Венеция приподнялась на локте и удивленно заглянула ему в лицо.
   — Но почему?
   Пауза явно затянулась; его холодные черные глаза с ледяным сарказмом разглядывали ее.
   — А зачем мне их продавать? — обезоруживающе мягко спросил Хэзард.
   От изумления Венеция даже села на кровати.
   — Да ради денег, разумеется! — воскликнула она.
   — Я не заинтересован в продаже моих участков, но я бы с удовольствием купил тебя. Мне следует вести об этом переговоры с «Буль Майнинг»? Или ты свободный агент?
   — Я совершенно свободный агент, — презрительно бросила ему Венеция. — К тому же я дочь полковника Уильяма Брэддока.
   Она произнесла это намеренно высокомерно, зная, как действуют на людей подобные слова. Так случилось и на этот раз. Хэзард был просто ошарашен. Все вокруг говорили о полковнике Брэддоке: этот человек возглавлял группу, скупавшую все золотоносные участки в Монтане. Хэзард и не представлял, что «Буль Майнинг» настолько нуждается в его участках. Скрывая свое удивление, он сухо произнес:
   — В таком случае, я не думаю, что ты мне по средствам.
   — А вы привыкли покупать женщин, мистер Блэк? — язвительно поинтересовалась Венеция.
   — Признаться, ни разу не пробовал. Ты первая. Жаль, что твое горячее тело оказалось мне не по карману.
   Венеция задохнулась от возмущения, ее рука взлетела, чтобы отвесить Хэзарду пощечину, но он оказался быстрее и стальной хваткой сжал ее запястья. Они оба тяжело дышали, ненавидя друг друга в эту секунду.
   И тут снаружи прозвучал выстрел.
   Бросив Венецию на постель, Хэзард отрывисто приказал:
   — Оставайся здесь и не двигайся! — Он выбрался из путаницы простыней и голый осторожно подошел к окну. Какого же он свалял дурака, поверив этим ублюдкам! Его тело напряглось, но вокруг никого не было. — Это сигнал? — обратился он к Венеции.
   — Я не знаю, — она покачала головой.
   Хэзард повернулся к ней, его подозрения были явственно написаны у него на лице.
   — Не двигайся, — повторил он, — или мне придется тебя убить. — Натянув кожаные штаны, Хэзард схватил ружье и подошел к двери. Его черные волосы были взъерошены, глаза сверкали, ноздри раздувались от гнева. Положив руку на задвижку, он обернулся к женщине и бесстрастно произнес:
   — Если ты выйдешь из хижины, я тебя убью. Я не шучу. — Хэзард говорил холодно и грубо, как никогда раньше не разговаривал с женщинами. — Оставайся в постели и не высовывай голову. Если это часть твоего представления…
   Не договорив, он в мгновение ока вылетел из хижины и захлопнул за собой дверь. Венеция даже не успела испугаться.
   Джону Хэзарду Блэку не потребовалось много времени, чтобы довести свои планы до сведения мужчин, оставшихся у подножия холма. Он излагал свои мысли коротко и ясно, но в его голосе звучал гнев. Хэзард стоял высоко над ними, его силуэт четко вырисовывался на фоне летнего неба. Он казался черным, как дьявол, и способным на все. Никому из всадников не пришло в голову хотя бы на мгновение усомниться в том, что он говорил:
   — Мои участки не продаются. Отныне я буду держать у себя мисс Брэддок как заложницу — просто на тот случай, если вы все-таки решите их у меня отнять. И убью ее при первой же подобной попытке. До свидания, джентльмены.
   Отчетливо произнесенные слова долетели до хижины, и Венеция не пропустила ни одного из них. Ей стало страшно. Он собирается держать ее здесь?! Но он не может… Нет, почему же, он то как раз может. Венеция вылетела из кровати и была уже на полпути к двери, когда она распахнулась и Хэзард переступил через порог.
   — Нет! Будь ты проклят, нет! — закричала она. — Я не собираюсь оставаться здесь!
   Взяв со стола хлопковую рубашку, Хэзард набросил ее на Венецию.
   — Я не спрашиваю твоего разрешения, — спокойно заметил он. — И, надо сказать, я тебя сюда не приглашал. Если бы тебе удалось справиться с типично женским желанием во все вмешиваться, то ты бы не стояла сейчас передо мной в чем мать родила и не оказалась бы моей заложницей. Вот куда вас завело вмешательство в мир мужчин, мисс Брэддок! Так что вините во всем себя. — Нахмурившись, он отвел от нее глаза и холодно приказал:
   — Оденьтесь. Ваша нагота меня отвлекает.
   От ее тела веяло теплом, соски великолепных грудей все еще оставались розовыми после его ласк. Обнаженная, дрожащая от ярости, Венеция Брэддок казалась Хэзарду невероятно соблазнительной. Господи, до чего же она хороша! Разгневанная, высокомерная, преисполненная презрения к нему… и все-таки такая зовущая. Хэзарду пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки и не поддаться ее чарам. Как легко эта женщина нарушила его оборону! Хватило одного прикосновения ее пухлых губ…
   Он повернулся к стене, чтобы повесить ружье, и в этот момент Венеция не выдержала. Вне себя от ярости, она обрушила на индейца поток ругательств:
   — Ты ублюдок! Животное! Только варвары способны держать людей в заложниках! Ты не можешь так поступить.
   Она наконец выдохлась и стояла перед ним бледная, напряженная, вцепившись пальцами в рубашку, которую он ей дал, явно отказываясь поверить в то, что происходит.
   В глазах Хэзарда появился недобрый блеск.
   — Господи ты боже мой, да ты просто дурочка! Я не могу? — он рассмеялся коротким неприятным смешком. — Но я уже это сделал, мисс Брэддок. И если вы дадите себе труд подумать, то сообразите, что вы больше не на востоке в окружении влиятельных друзей вашего папочки. Здесь только я один решаю, что я могу, что — нет. И пока мое ружье у меня в руках, я буду делать то, что захочу.
   Наступила гробовая тишина. Венеция не могла понять, откуда в простом индейце такое чувство собственного достоинства. Именно это и раздражало ее больше всего.
   — Мой отец тебя убьет, — наконец прошептала она. Ее пальцы, вцепившись в рубашку, дрожали.
   — Не думаю… Ведь он же хочет, чтобы вы остались в живых. А я могу обещать вам весьма неприятное знакомство с моим ружьем, если только кто-то подойдет ко мне слишком близко. — Его взгляд вдруг стал тяжелым. — А теперь ну-ка живо надевай эту рубашку, ты, распутная, корыстолюбивая сучка! Иначе я тебя трахну прямо там, где ты стоишь: обнаженные женщины всегда оказывают на меня вполне определенное действие. Впрочем, — с насмешливой улыбкой добавил Хэзард, — ведь именно за этим ты сюда и явилась, не правда ли? Мне нет дела до этических норм компании «Буль Майнинг», и все-таки они впечатляют. Тебе велели переспать со мной три раза? Или четыре? Сколько стоит мой участок?
   Венеции очень хотелось наброситься на него с кулаками, но она понимала, что это бесполезно. Торопливо натянув на себя рубашку и путаясь в пуговицах, быстро застегнула ее под пристальным взглядом суровых черных глаз. И тут Хэзард заговорил снова:
   — Ладно, о цифрах поговорим в следующий раз. А пока нам надо установить правила поведения. Большую часть времени я провожу на улице, так что…
   Лицо Венеции оставалось бесстрастным.
   — Я убегу, — твердо сказала она.
   — Возможно, вы этого не заметили, но на двери есть задвижка. Если вы начнете причинять мне неудобства, я буду вас запирать.
   — Ты этого не сделаешь!
   Хэзард медленно выдохнул и досчитал про себя до десяти.
   — Я это сделаю, если вы будете упорствовать и попытаетесь сбежать.
   — Я как-то не могу представить, каким образом ты сможешь заставить меня остаться, — высокомерно парировала Венеция: за свою недолгую жизнь она привыкла к тому, что все вокруг подчиняются ее приказам.
   Хэзард бросил на нее холодный бесстрастный взгляд.
   — Следовательно, у вас не слишком богатое воображение, мисс Брэддок. Я знаю немало способов заставить вас остаться. И многие из них не доставят вам удовольствия. Не стану вдаваться в подробности, а то испорчу вам аппетит.
   — Ты способен ударить женщину? — изумилась Венеция.
   — Разумеется, я приношу свои извинения, — ядовито произнес Хэзард, — но осмелюсь еще раз напомнить вам, что я вас не приглашал. При сложившихся обстоятельствах только от вас зависит то, как я буду с вами обращаться. Я рассчитываю только на то, что вы станете исполнять мои приказы.
   — Ты просто проклятый тиран! — голос Венеции сорвался, и она в отчаянии закусила губу.
   — Нет, я всего лишь пытаюсь защитить мои прииски. Тиран — это «Буль Майнинг», который скупает все участки подряд, стремясь закрепить свою власть. Но об экономике мы сможем побеседовать в другой раз. У меня все вечера свободны. А пока, — продолжал он ровным голосом, — я хочу очертить круг ваших обязанностей. Вам предстоит готовить, стирать и содержать этот дом в чистоте.
   — Ты что, с ума сошел?! Я тебе не служанка! — это был ответ женщины, воспитанной в роскоши.
   Хэзард пожал плечами.
   — Если вы не подчинитесь, я заставлю вас очень об этом пожалеть. Раз вы все равно будете болтаться у меня под ногами, то должны хотя бы приносить пользу, — он смерил ее холодным взглядом, — всеми доступными способами.
   — Но я не умею готовить! — Венеция даже не заметила в его словах скрытый подтекст. — Я могу только предложить гостю херес или бренди и поддерживать светскую беседу.
   — Ну что ж, — любезно констатировал Хэзард, — значит, мы как следует напьемся, прежде чем вы научитесь вести хозяйство. Я уверен, что вы справитесь.
   Венеция тяжело дышала, пытаясь успокоиться. Она все еще не могла поверить, что он говорит серьезно.
   — Ты что, действительно собираешься держать меня здесь?
   Джон Хэзард Блэк молча кивнул.
   — И как долго? — резко спросила Венеция.
   — Столько времени, сколько потребуется, чтобы убедить эту проклятую компанию, что я не собираюсь продавать мою землю, — ровным голосом ответил Хэзард.
   И тут Венеция не выдержала:
   — Я ненавижу тебя, дикарь проклятый! Все, что говорят об индейцах, это правда: у вас нет чести, нет достоинства, вы жестокие варвары…
   В глазах Хэзарда полыхнуло яростное пламя. В мгновение ока он оказался рядом с ней и вцепился ей в плечи.
   — Ты можешь презирать меня сколько тебе угодно, но я никому не позволю оскорблять мой народ! В моем маленьком племени больше чести и достоинства, чем во всех Соединенных Штатах. Абсароки защищают свои ценности и свои верования каждый день ценой собственной жизни. А вы, бледнолицые, только опошляете все, до чего дотрагиваетесь. — Он прерывисто дышал, его темные глаза стали ледяными, пустыми. — А теперь слушай меня, капризная девчонка, и слушай хорошенько. Ты будешь делать то, что тебе скажут, и тогда, когда тебе скажут. И если я услышу хоть еще одно бранное слово в адрес моего народа, — в его голосе вдруг зазвучала привычная ирония, — я так надеру твою роскошную задницу, что ты неделю, а то и больше не сможешь сидеть.
   Мгновение они стояли, глядя друг на друга. Несмотря на то, что его последние слова прозвучали почти шутливо, Венеция только теперь поняла, что на самом деле он вовсе не шутит. Как бы то ни было, она решила не искушать судьбу и не заставлять Хэзарда приводить в исполнение его угрозы. Вызов погас в ее глазах, она молча опустила голову.
   — Очень умно, котенок, — усмехнулся Хэзард. — Ты быстро учишься.
   — Можно подумать, у меня был выбор, — ядовито заметила Венеция.
   — Мексиканская ничья.
   — Что это значит?
   — Пока мы оба остались в живых. — Он неожиданно протянул руку и легко коснулся ее щеки. Венеция испуганно вздрогнула, но Хэзард только улыбнулся. — Как вы полагаете, мисс Брэддок, что благороднее — убийство из принципа или убийство ради выгоды? Впрочем, мы очень скоро это выясним. Нас с вами ожидает увлекательное приключение. Вы со мной согласны?
   — Ты убийца, — негромко ответила ему Венеция. — Они были правы.
   На мгновение его густые брови гневно сошлись на переносице, но потом Хэзард взял себя в руки. И заговорил очень спокойно, как всегда говорил в гневе:
   — В данный момент меня куда больше волнует жизнь, но я готов встретить смерть.
   — Ты собираешься умереть? — Венеция не могла поверить в то, что услышала. — Из-за этих участков?
   — Я научился всегда ожидать самого худшего, имея дело с белыми. У них свое представление о цивилизованном разделении территории. И я редко ошибался.
   — Наша компания совсем другая! — с негодованием воскликнула Венеция. — Мой отец и его друзья никогда никого не убивали!
   — Вы можете считать и так, но я придерживаюсь другой точки зрения, — просто ответил Хэзард. — Идеализм простителен молодой женщине, но не индейскому воину. Как бы то ни было, я собираюсь доставить им побольше неприятностей. Я не хочу продавать мои участки.
   — Значит, ты просто дурак, — парировала Венеция с прежним высокомерием.
   — Можете думать как вам угодно. Я уже не в том возрасте, когда надо кому-то что-то доказывать. У меня свои причины, чтобы любой ценой сохранить мои участки. И я буду за них сражаться, если понадобится.
   — Даже если тебе придется снова убивать? Венеция вдруг почувствовала, что не боится его. Этот грозный индеец неожиданно показался ей совсем не опасным, а просто очень усталым. Хэзард глубоко вздохнул.
   — Не будьте так наивны, мисс Брэддок, — ответил он с холодной иронией. — «Буль Майнинг» — это не ангелы с крылышками. Идет игра не на жизнь, а на смерть. Победитель станет очень богатым человеком, проигравший получит свободный пропуск на тот свет.
   Хэзард отошел от нее к маленькому оконцу возле двери. Его чеканный профиль отчетливо проступил на фоне сияющего неба. Группы мужчин уже не было у подножия холма, но Хэзард не питал никаких иллюзий по поводу методов компании «Буль Майнинг». Он видел, как они приходили и так или иначе отбирали землю у владельцев, не мучаясь угрызениями совести, не испытывая жалости. Он видел, как они прибирали к рукам власть, видел их алчность, отсутствие идеалов И желание уничтожить противника, а не договориться с ним. Хэзард знал, что им помогают и местные власти, не слишком обремененные совестью и социальной ответственностью. Но Хээард умел сражаться так же безжалостно, как и они, и не собирался уступать свои участки. Он верил, что найдет на них золото, которое необходимо его народу. Хэзард был наследником своего отца, его готовили к этому многие годы, и теперь, после смерти отца, он принял на себя ответственность за своих соплеменников.
   Отец Хэзарда всегда смотрел правде в глаза и понимал, что рано или поздно земли его народа затопит цивилизация. Спокойно наблюдать, как земли абсароков прибирают к рукам, он не мог, но при этом сознавал, что глупо воевать с Вашингтоном. Вот почему Хэзард отправился на учебу в Гарвард. Он должен был воплотить в жизнь мечты отца. Он должен был получить практические знания мира белых, чтобы его племя смогло приспособиться к неотвратимому изменению условий жизни. А когда его отец умер, Хэзард занял его место, чтобы служить племени, пока за ним не придет смерть. Он был гордым человеком, понимал свой долг и призвание, свое служение людям.
   План Хэзарда был прост: абсароки должны мигрировать на пока еще безопасные земли, куда не протянулась алчная рука белого человека. Но для этого нужно было много золота, и Хэзард надеялся, что у участков 1014 и 1015 большое будущее. Они смогут обеспечить безопасность его народа. Хэзард всегда уважал власть духов, лекарственных трав и заклинаний, но, когда речь шла о борьбе с белыми, он предпочитал власть золота.
   Итак, он хотел сохранить свою землю, рискуя всем, и что-то подсказывало ему, что строптивая мисс Брэддок станет для него наилучшей страховкой. Помимо всего прочего, не стоит забывать и о том, как эта леди отзывчива в постели. А значит, следующие месяцы обещают быть весьма интересными… Если, конечно, они останутся в живых.

6

   Когда звезды засияли на ночном небе, Хэзард заставил Венецию улечься на узкую кровать, привязал ее к себе за руку и за талию и, к собственному удивлению, проспал всю ночь как убитый — впервые за последние пять дней.
   Венеция же, наообррот, долго лежала без сна, прислушиваясь к его ровному дыханию. Она отчаянно возражала против того, чтобы Хэзард ее привязывал, но постепенно тепло мужского тела, прижавшегося к ней, наполнило ее ощущением странного покоя, и не обращать на это внимания Венеция не могла. Она осторожно повернула голову и, не заметив никаких перемен в глубоком сонном дыхании Хэзарда, стала его рассматривать.
   Ее внезапно поразила его невероятная красота и благородство черт. В нем, спящем, было нечто величественное. Венеция наблюдала за игрой теней на высоких скулах, мысленно провела кончиком пальца по красиво вылепленному носу с трепетными ноздрями. Его скульптурный рот был необыкновенно чувственным, и ей вдруг безумно захотелось, чтобы он снова поцеловал ее… Как бы то ни было, сейчас она не замечала в нем ничего враждебного. Только усилием воли ей удалось сдержать себя и не обвести пальцем четко очерченные губы. Венеции даже пришлось сжать руку в кулак, чтобы устоять. Неожиданно его густые длинные ресницы дрогнули, и Венеция испугалась, что сейчас веки поднимутся и Хэзард вперит в нее гипнотический взгляд своих непроницаемых черных глаз. Но он лишь легко вздохнул, и его пальцы бессознательно сжали кожаный расшитый ремень, который связывал их запястья.