Она кинулась наверх. Между ее комнатой и комнатой девочек находился чулан. Открыв дверцу, она увидела, что через чулан можно попасть на чердак. Рейчел приподняла дощатую панель и подтянулась. Джесси, закутанная в одеяло, сонно посмотрела на нее.
   – Думаю, тебе лучше спуститься, – сказала Рейчел.
   – А ты им скажешь, чтобы они не сердились на меня?
   – Я постараюсь. Пойдем.
   Внизу при виде Джесси радость была такая, что никто и не подумал сердиться. Сабина ее обняла, прикрикнула и обняла еще раз. Джеймс тоже крепко ее обнял, пожурил и заставил пообещать, что они никогда больше так не будут.
   – Теперь надо найти Бет. Вы действительно провели на чердаке всю ночь? Обе?
   – Да.
   – Вы хоть понимаете, что нам пришлось звонить в полицию? Где сейчас Бет?
   – Не знаю. Как она встала, я видела, но сразу же уснула. Не знаю, куда она делась.
   – Она не могла уйти далеко, – сказал Мэтт. – Она, наверное, боится, что ей влетит.
   И вот все началось сначала. Они внимательно осмотрели постройки и гараж, обыскали весь дом, все время выкрикивая имя Бет, только на сей раз им помогала Джесси. Поиск сопровождался приближающимся ревом и грохотом комбайна. По истечении двух часов ее все еще не нашли. Джеймс на сей раз не горел желанием разъезжать на машине по окрестностям, а Сабина совсем не рвалась звонить в полицию. Но тоска совершенно ее одолела.
   – Где Крисси? – крикнула она Мэтту. – Почему она нам не помогает, когда нужна ее помощь?
 
   Тем временем Бет превосходно себя чувствовала в своем далеком кукурузном укрытии. Она расстелила красное одеяло на растрескавшейся, иссушенной земле и лежала раскинув руки, имеете с куклой, уложенной рядом, она ждала прихода ангелов. Бет смотрела вверх на стебли высокой кукурузы; солнечный свет переливался на зеленых листьях и, как сироп, сочился из тяжелых золотых початков. Она знала, что ангелы придут. Этот свет чем-то напоминал ей библейские сказания, а небо высоко над кукурузой было райски голубым. Глядеть вверх на кукурузу было почти все равно что смотреть в трубу. Ее верхушки образовывали в небе отверстие. «А что, если бы верх был низом!» – на миг подумала Бет. Ей казалось, что она запросто может оторваться от земли, вырваться через узкое отверстие в кукурузе и полететь, крутясь, в синеву, где она бесконечно будет падать и падать, аминь. На мгновение она почувствовала, что куда-то скользит, и вцепилась в толстые стебли кукурузы, чтобы остановить погружение в вечность.
   Потом в голубом просвете между кивающими верхушками кукурузы появилось маленькое облачко, и Бет задумалась, не ангел ли это. Она постаралась не слишком напряженно в него вглядываться. Джесси утверждала, что, по словам Крисси, если смотришь чересчур старательно, то ангела тебе не видать и что, если хочешь увидеть ангела, тебе придется искать его среди самых обычных вещей и в самых обычных местах. Бет покосилась на облако. Она пыталась смотреть на него сбоку, надеясь разглядеть лицо ангела.
   Потом она почувствовала, как дрожит земля, и услышала приближающийся рев комбайна. Он был совсем рядом, но она знала, что бояться нечего. Золотисто-зеленый свет, говорила Джесси, а той говорила Крисси. Здесь и был этот свет – золотой и зеленый. Ищи ангелов среди самых обычных вещей. Она искала, но не очень настойчиво, чтобы ангел не испугался и не ушел от нее. Но если ангел явится к ней, все будет хорошо и правильно. Все перестанут драться, и все будет хорошо и правильно.
   Комбайн прошел мимо, на этот раз гораздо ближе, и тут Бет все-таки испугалась. Она подняла куклу и крепко прижала ее к груди. Он может быть человеком, он может быть облаком, он может быть машиной. Она не видела, но отлично слышала, как лезвия комбайна режут кукурузу: ших-ших-ших. Они являются с громким шумом и среди обычных вещей. Машина прошла мимо и, перед тем как развернуться и пойти обратно, долго еще ползла от нее по полю.
   Маленькое облачко теперь разрослось, как будто раскрывая дружеские объятия или расправляя в небе крылья. Не это ли они имели в виду? Не это ли? Бет боялась, но знала, что если она дождется ангела, то все будет хорошо.
   Когда машина снова приблизилась, земля дрожала куда сильнее. Они тебя пугают, но ты не должна бояться. А Бет боялась. Она в ужасе сжимала куклу и хныкала, когда резкий неприятный звук подбирался к ней. Удары лезвий, режущих кукурузу, становились громче. Ширх-ширх-ширх. Как удары ангельских крыльев в полете, подумала Бет. Машина пыхтела, и дымила, и росла. На этот раз она подошла достаточно близко, и девочка увидела серебряные вращающиеся лезвия, отражающие солнечные блики. У них есть мечи. Яркие серебряные мечи, которые режут тебя, но их не надо бояться, потому что они делают все хорошо и правильно. Бет сжалась в неподвижный крошечный комок, обхватив себя руками, когда комбайн прошел всего в двух шагах от ее одеяла. Она слышала, как стихает грохот и «ширх-ширх» лезвий удаляющейся машины, которая достигла конца поля, сделала разворот и, наверное, собиралась вернуться обратно.
 
   В доме возобновились унизительные взаимные обвинения. Под аккомпанемент уборочного комбайна Сабина набросилась на Джеймса, и Джеймс ответил в том же духе. Потом Сабина обрушилась на Рейчел, вернее, на Джеймса и Рейчел, которые вместе запугали детей и набили их головы всякой дурью.
   – Рейчел тут ни при чем, – сказал Мэтт. Оставив его реплику без внимания, Сабина атаковала Рейчел.
   – Я видела, – перекрикивала она тарахтение комбайна, – как ты им нашептываешь всякие гадости. Я знаю, чего ты добиваешься! Моего мужа? На, забирай его, сделай одолжение. Но детей своих я тебе не отдам!
   Мэтт еще раз попытался возразить:
   – Она тут ни при чем. Сабина повернулась к нему.
   – Почему ты ее защищаешь? У тебя что, тоже рыльце в пушку?
   – Я просто говорю тебе, что ты не права.
   – Что значит «не права»?
   – Ты обвиняешь не того человека.
   – Не того человека? Что ты несешь? Кто же тогда «тот человек»?
   Мэтту не пришлось отвечать. Подобно лучу света, из тени дома возникла Крисси, вышла из патио и направилась к ним по траве. Ее облик парализовал их и лишил всех дара речи: длинное белое платье, лицо напудрено, глаза обведены жирными черными линиями, а губы накрашены в виде пунцового сердечка.
   – Бет, – произнесла она.
   Все уставились на нее в гробовом молчании. Первым его нарушил Мэтт:
   – Мы ее ищем. А у тебя все в порядке?
   Он шагнул к ней, но она уперлась рукой в его грудь, не позволяя ему приблизиться. Потом слегка наклонила голову, словно прислушивалась к чему-то несколько секунд, а потом повернулась и взглянула прямо через кукурузное поле на приближающийся по полю комбайн. Все, остолбенев, провожали ее взглядом, когда она широкими быстрыми шагами устремилась на поле; подол белой юбки шелестел, задевая за траву. Комбайн развернулся и приближался к дому, когда Крисси скрылась в кукурузе. Казалось, что она идет прямо наперерез машине.
   – Что она делает? – спросила Джесси. Вопрос девочки разрушил транс, овладевший другими.
   – Мэтт, – проговорила Рейчел, – она идет прямо к машине.
   Казалось, что Мэтт врос в землю. Он неотрывно смотрел на удаляющуюся жену.
   – Бет в кукурузе?!! – воскликнул Джеймс. Коричневый румянец залил его лицо. На лбу вздулись синеватые вены.
   Его выкрик привел Мэтта в чувство, и оба мужчины ринулись вслед за Крисси. Джеймс далеко опередил Мэтта. Они прокладывали себе путь через жесткие стебли под шум комбайна, который становился все громче и громче. Когда Мэтт уже наверстывал потерянное время, Джеймс вдруг упал на колени как подкошенный. Не в силах подняться, он скорчился в пыли, издавая клокочущие звуки, и Мэтт оказался впереди. Менее чем через минуту громоздкая машина выкатилась перед ним, грохоча во всю мочь. Режущие лезвия сверкали, отражая солнечные лучи, на расстоянии какой-нибудь пары футов. Мэтт заметил, как в воздух взлетело что-то красное, подхваченное с земли.
   – Крисси!… – Его голос прозвучал как крик птицы.
   Он стоял почти под самыми лезвиями и все еще громко кричал, когда комбайн резко остановился. Двигатель умолк, и из кукурузы появился водитель, потрясенный и бледный, неспособный выдавить из себя ни слова. Потом он принялся что-то бормотать по-французски. Сабина, Рейчел и Джесси все вместе спешили к машине, а Мэтт все еще выкрикивал имя Крисси.
   Потом послышался шелест, в ярком свете мелькнуло белое платье, и из кукурузы, неся что-то на руках, вышла Крисси. Она несла Бет, заслоняющую глаза от ослепительного солнечного света, испуганную и пристыженную. Подбежала Сабина и выхватила ребенка из рук Крисси.
   – Вот, получите, – сказала Крисси, передавая Бет матери. – Надо получше приглядывать за этими детьми.
   Крисси повернулась и направилась к дому.
   – А где Джеймс? – поинтересовался кто-то.

51

   Мэтт вернулся поздно, но Крисси и Рейчел все еще сидели в патио. Горели свечи. Белокрылые мотыльки роились вокруг слабого желтого электрического светильника на стене сарая. Мэтт заглушил мотор, и женщины поднялись с мест.
   – Путь был не из близких, – сказал он, бросив на стол ключи от машины и рухнув в кресло. – Не из близких.
   – Принести тебе что-нибудь выпить? – проворковала Крисси.
   – Пиво. Нет, свари тот кофе. А, черт, что угодно.
   – Ты так поздно, – мягко сказала Рейчел. – Мы уже начали беспокоиться.
   – Пришлось потратить куда больше времени, чем я предполагал. И к тому же рейс задержали, и я остался с ними до последней минуты.
   – Так, значит, все в порядке, они улетели? – спросила Крисси, подавая Мэтту чашку кофе.
   Он сделал глоток, пролив немного кофе на рубашку.
   – Да. Улетели.
   Некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к пению цикад, – две женщины, которые догадывались, что Мэтт не готов к разговору. Наконец Крисси сказала:
   – Пока тебя не было, мы тут все прибрали и собрали вещи. Завтра утром можем уезжать.
   – Дело в том, – сказал Мэтт, – что Сабина сумела быстро взять себя в руки. Голова у нее была занята только практическими задачами. Может быть, так ей было легче все это пережить. Что касается девочек, то Джесси держалась скованно, но совсем по-взрослому. Бет ни слова не сказала всю дорогу до самого аэропорта. Каждый раз, когда я видел ее в зеркало заднего вида, мне казалось – я сейчас расплачусь. Все это похоже на сон. До сих пор не могу поверить.
 
   Вышло так, что только Мэтт вернулся в кукурузу, чтобы найти Джеймса. В погоне за комбайном Джеймс упал на землю, слоимо его сразила стрела лучника, и больше не встямд. Он без сознания лежал на твердой сухой земле, его тело дрожало мелкой дрожью. Щеки вздувались и опадали в такт дыханию, глаза скошены в одну сторону, зрачки сужены. Так и не сумев добиться, чтобы Джеймс заговорил, Мэтт понял, что стряслась беда. Повинуясь какому-то инстинкту, он потащил Джеймса через заросли кукурузы. Сабина уже увела девочек домой, но Рейчел, Крисси и фермер бросились к нему на помощь.
   – У него удар, – сказала Рейчел.
   Кожа у Джеймса приобрела нездоровый красный цвет и была влажной от пота, губы раздувались. Рейчел перевернула его на бок и с усилием открыла ему рот. По-видимому, одна сторона у него была полностью парализована. Рейчел в испуге подняла глаза:
   – Телефон, Мэтт! Звони по телефону!
   Мэтт кинулся в дом и вызвал «скорую помощь». Когда он вернулся, Рейчел делала Джеймсу искусственное дыхание методом рот в рот. Потом она прекратила эту процедуру и стала надавливать ему на грудь.
   – Он дышит? – спросил Мэтт, но Рейчел не ответила. По-видимому, она знала, что делает. Изредка она прекращала чередовать искусственное дыхание и надавливание на грудь, чтобы проверить пульс на шее.
   – Иди в дом и постарайся не выпускать Сабину и девочек на улицу, – только и сказала она.
   Машина «скорой помощи» приехала через полчаса. Санитары подняли Джеймса и перенесли в машину. Сабина и Мэтт забрались туда же. Крисси и Рейчел остались присмотреть за девочками. Они провожали взглядом уносившуюся машину, которая непонятно зачем включила сирену на пустой дороге. Повернувшись к Рейчел, Крисси спросила:
   – Дело плохо, правда?
   Рейчел взглянула на нее, а потом посмотрела через плечо на Джесси и Бет, которые стояли в дверях дома и наблюдали за всем происходящим.
   Тем временем, судя по виду, Крисси мало-помалу возвращалась в нормальное состояние.
 
   – Все позади, верно? – вынужден был признать Мэтт впоследствии.
   – Да.
   Макияж, белое лицо, помада Крисси – все это также осталось позади. На вопрос Мэтта и Рейчел, откуда она с такой точностью узнала, где можно найти Бет, Крисси не сумела ответить. Она предполагала, что сыграло свою роль какое-нибудь словечко, услышанное ею от Джесси, а может быть, и интуиция.
   – Это ангел тебе сказал? – спросила ее Бет.
   – Вероятно, – согласилась Крисси.
   – Тебе об этом зеркало сказало? – спросил ее Мэтт, когда они остались наедине.
   – Может быть, – ответила Крисси. – Была в поле одна минута, когда я стояла над телом Джеймса и смотрела на его лицо. Я увидела серебряные лезвия комбайна, отраженные в зрачках его глаз, и понимала, что он мертв и на этот раз не вернется. Я больше не боюсь прошлого, Мэтт. Думаю, что образы в зеркале ушли навсегда.
 
   Когда зазвонил телефон, никому из них не хотелось брать трубку; на это отважилась Рейчел. Звонил Мэтт; он сообщил им то, что они и так знали. Джеймс стал жертвой сильного апоплексического удара. Инсульт. Мэтт передал от Сабины строгий наказ: ничего не говорить девочкам. Она хотела сама сообщить дочерям о том, что произошло. Рейчел ответила односложно, зная, что Джесси и Бет находятся на лестнице и все слушают. Положив трубку на рычаг, она им солгала, сказав, что это звонила Доминика и спрашивала, не может ли она чем-нибудь помочь.
   В этот вечер Мэтт и Сабина вернулись домой поздно. Сабина отвела девочек в комнату. Джесси была на грани истерики, но из спальни девочки не выходили. На следующий день, несмотря на все усилия, предпринятые накануне, возобновились всяческие бюрократические проволочки со стороны полиции, страховых компаний и коронеров. На этот раз Сабина взяла детей с собой в ближайший город. Мэтт снова предложил свою помощь, но пользы от него было не слишком много, поскольку все переговоры велись на французском. К следующему дню Сабине разрешили отправить тело в Англию. В тот вечер был рейс из Бордо. Сабина спросила Рейчел, не согласится ли та пригнать в Англию их машину, так чтобы сама она смогла лететь на самолете вместе с девочками.
   – Конечно, – ответила Рейчел.
   – Мэтт, а ты отвезешь нас в аэропорт?
   – Конечно.
   Все казалось беспросветным, да к тому же каждый шаг обрастал бесконечными формальностями; окружающий ландшафт и лица всех причастных к разыгравшимся событиям были как-то странно искажены. Прежде чем расстаться, Крисси спросила Сабину, можно ли ей взять Джесси и Бет в последнюю прогулку по окрестным полям. Мэтт предупредил, что он тоже пойдет с ними, и Сабина согласилась. Комбайн одиноко стоял там, где его оставили в разгар работ двумя днями раньше. Водитель сможет закончить работу не раньше, чем все они уедут домой. Клочки красного одеяла Бет застряли в лезвиях. Крисси остановилась и долго смотрела на машину. Потом она обернулась к детям и сказала:
   – Мы вас оба любим, Мэтт и я. Ваша мама говорит, что вы, возможно, вернетесь во Францию и будете здесь жить после того, как все дела будут приведены в порядок. Поэтому в будущем мы будем видеться нечасто, но мы оба вас очень любим.
   – Вы еще верите в ангелов? – спросила Джесси. Крисси ответила:
   – Я вот что знаю: ангелы и демоны – это силы, сокрытые в каждом из нас, и надо быть очень осторожным, когда разбудишь их ненароком.
   Мэтт не знал, что имеет в виду его жена, но видел, что Джесси кивала головой, как будто она понимала, о чем идет речь.
   В аэропорту Джесси обратилась к Мэтту:
   – Как вы думаете, мы когда-нибудь сможем жить нормально?
   – Нормальной жизни не существует, – ответил Мэтт. – Есть просто жизнь.
   – Мамочка обещала, что мне больше не придется принимать риталин.
   Когда он обнял ее и поцеловал, ему пришлось смахнуть с ресниц слезу. Он поцеловал их всех, а потом наблюдал, как они проходят через зал отправления – Сабина и две ее дочки, такие маленькие и уязвимые, притихшие, уставшие от слез. У него сжалось сердце. Он хотел бы призвать ангела на помощь для каждой из них, но особенно для Джесси, в которой он признал родственную душу.
 
   – Думаю, сегодня я не усну, – сказал он, выпив кофе в патио.
   – Тогда мы посидим подольше, – отозвалась Крисси.
   – Может, сову увидим, – подхватила Рейчел.
   – Что ты будешь делать? – спросил ее Мэтт. – Я имею в виду – после отпуска?
   – Уволюсь. Это не для меня. Такие вещи надо осознавать как можно раньше.
   Ухнула сова, и все трое заработали по очку.
 
   Утро отъезда было отмечено облаком, предвещающим новую перемену погоды и поворот где-то в природе гигантского колеса. Доминика и Патрис приехали попрощаться. Мэтт захлопнул багажник своего автомобиля. Доминика и Патрис церемонно расцеловали отъезжающих, пожелали им благополучия и помахали вслед. Им предстояло приготовить дом для новой группы, которая прибывала из Англии на следующий день.
   Колонну из двух автомобилем возглавляла Рейчел в машине Джеймса. Было решено ехать домой вместе, друг за другом, и чередоваться за рулем. Когда Крисси перестала махать Доминике и Патрису, она взглянула на небо.
   – Погода меняется, – сказала она. – Я чувствую.