- Триста баксов за пять минут, - сказал мужик.
   Верка разозлилась на мужика - что он, издевается над ней? Тут же не "Метрополь"! Триста баксов за пять минут! Не такая уж она и красавица!
   - Пошел ты! - сплюнула Вера. - Дай покурить спокойно, а то сейчас своих азеров позову - пожалеешь, что привязался.
   - Я вам не интим предлагаю, - вежливо сказал мужчина, - мне от вас нужна другая услуга.
   Верка усмехнулась, но ничего не ответила, а продолжала смотреть в сторону, как будто разговор ей не интересен. Но краем глаза она заметила, что мужик держит в руках такие знакомые зелененькие бумажки, новенькие, завернутые в трубочку.
   - Будут твои, - негромко сказал он.
   Верка скользнула взглядом по долларам и сглотнула слюну. Внутри потеплело.
   - Ну, давай, валяй, говори, чего надо, - деланно равнодушно сказала она, - работа ждет.
   - Подождёт, - сказал мужик, - может быть у тебя оплачиваемый отпуск уже на носу. Но об одном тебя хочу еще предупредить. Если мы с тобой не договоримся, то ты молчишь. Я дам тебе пятьдесят зеленых, чтобы ты забыла наш разговор. И ты забываешь.
   Верка испугалась, но не подала виду. Что-то было в глазах у этого внешне неприметного мужика страшное и холодное. Но Верка была девка смелая и решительная. Иначе бы не приехала одна, без копейки денег, в этот хищный город.
   - Не ссы, не подведу, - сказала она, - говори.
   Мужик еще раз пристально посмотрел Верке в глаза, словно сомневаясь стоит ли ему начинать говорить или нет, но видимо убедился в правильности своего выбора и неторопливо стал сообщать Верке подробности ее действий в поливании Алика паралитическим газом из баллона. Веркино лицо ни разу не дрогнуло, ни изобразило сочувствия. Когда мужик закончил излагать свое предложение, Верка не моргнув глазом сказала:
   - Восемьсот.
   - Что восемьсот? - переспросил мужик.
   - Баксов, - твердо сказала Верка.
   - До хрена, - не согласился мужик.
   - Тогда давай полтинник и уябывай, - ответила ему Верка, - мне работа дороже. Хоть и хреновая, но на Украине и такой не найду.
   - Четыреста, - произнес мужик.
   - Шестьсот, - парировала Верка, - и хватит торговаться, а то ведь точно уйду сейчас. Ищи дуру за четыреста зеленых жопу подставлять.
   - Хорошо, - согласился мужик, - шестьсот.
   - И деньги вперед, - безапелляционно заявила Верка, - перед тем как я все сделаю.
   Мужик подумал и согласно кивнул. Верка пошла было обратно в киоск, но вдруг оглянулась и спросила с тревогой:
   - А ты точно его... Это... Ну, совсем? Чтоб мертвый был. А то он ведь найдет меня потом и прирежет.
   - Не беспокойся, - ответил мужик, - будет такой мертвый, мертвей Ленина в мавзолее. Смотри только, не проболтайся обо мне азерам. Ты ж понимаешь, я не один.
   Верка отмахнулась от последней фразы и зашла в киоск. Али, когда она появилась, взмахнул кулаками и погрозил ей ножом, а сказать по-русски только и смог:
   - Бля на х...
   Весь день пролетел в какой-то прострации. К вечеру Верка уже начала переживать, что мужик не придет. Она сама была уже готова за шестьсот баксов зарезать этого мудака Алика, а не только брызнуть ему в лицо из газового баллончика. Заодно прирезать и этого урода Али, который постоянно трогал Верку за грудь и лез под юбку. И никогда не чистил зубы, не говоря уже про то, что мыть руки он считал зазорным и унизительным. Так и работал, как свин, хватая вонючими руками мясо и шаверму. Надоели они все Верке по горло, так же, как ее никчемная жизнь. Но так было вчера, и позавчера, и месяц назад.
   А сегодня все так чудесно получилось, в кармане шуршит годовая Веркину зарплата, включая расходы на скудное питание и гнусное жилье. Ей захотелось петь. "Шестьсот баксов, шестьсот баксов!". Эх, жаль, нет такой песни. Теперь можно спокойно ехать домой, к мужу, в свою квартиру, а не скитаться здесь по чужим углам. Сейчас же она возьмет билет, заберет пожитки и уедет навсегда из этого города. Кое-что она скопила, плюс шестьсот зеленых - жить можно!
   - Давай, родной, - сказала она водителю, - подождешь меня у дома и на вокзал потом поедем. Уезжаю я навсегда отсюда домой.
   - Деньги вперед, - пробурчал водила. - А то знаю я вас.
   - Договоримся, - пропела Верка, - не боись.
   Сегодня она была богатой и щедрой. Так надоело каждый день экономить, отказывать себе во всем, прятать деньги под половицу или носить все накопленное с собой в трусах, чтобы соседи не сперли. Считать мятые бумажки и клянуть себя за то, что нужно покупать мыло, стиральный порошок, прокладки, тратить на это потом и унижением заработанные гроши. Примерно через два часа после инцидента с Аликом Верка уже спокойно выезжала из города, сидя в теплом плацкартном вагоне, который, тихо покачиваясь, проезжал мимо серых коробок домов и промышленных строений. Мелькали фонари, и Верке совсем было не совестно за то, что она совершила, ей было ни капли не жаль Алика. Она и думать не хотела о том, что происходит сейчас там с Аликом в маленьком киоске с надписью "Шаверма".
   А происходило с Аликом ужасное.
   Он лежал лицом вниз на столе, связанный по рукам и ногам. Ноги свешивались на пол и были приклеены чем-то к полу. Но самое оскорбительное было то, что был Алик без штанов. И даже без трусов. То есть, прямо скажем, с голой жопой. Рот у него был заклеен скотчем, и за шею Алик был привязан к чему-то жесткому. Но мало этого. На голову Алика был надет противогаз. Алик шумно дышал носом, глаза нестерпимо чесались и слезились, и он ничего не видел, потому что на стекла противогаза были одеты еще и его знаменитые темные очки. В разбитом виде. И приклеены скотчем.
   В таком положении Алик лежал уже нестерпимо долго, и ничего не происходило. Алик пробовал шевелиться, но все его тело было так жестко зафиксировано, что двинуться даже на миллиметр у Алика не получилось. Что ж, зато у него было время подумать о том, что ничего не бояться - это не очень большое достоинство. Ведь Семен его предупреждал.
   Хотя, может быть, все это никак не связано с тем, что ему говорил Семен. Просто Верка навела каких-нибудь ублюдков на его, Алика денежки, спрятанные в тайнике под мойкой. И тут Алика как током ударило! Они ведь могут запросто взять у него из кармана пальто ключи и безо всяких проблем украсть из его квартиры честно заработанные пять штук баксов. И еще у Алика было спрятано дома под телевизором почти четыре штуки чужих долларов, взятых как раз под новый киоск. Украдут. Точно все стащат!
   И во всем эта сука, Верка виновата! Тварь! Прошмандовка! Сука подлая! Брызнула Алику в лицо из газового баллона! И это после всего, что он для нее сделал. Пригрел змеюку, приласкал, работу ей дал, и на тебе, Алик, за всю твою доброту. Алик подумал, что, может быть, она все еще там, стоит сзади и надсмехается над ним бедным, лежащим на столе с обнаженными бледными ягодицами. Алик почему-то не к месту подумал, что хоть его и называют черножопым, а зад у него побелее будет, чем у некоторых русских.
   "Может, этим все и кончится? - подумал Алик. - Просто бросят меня здесь в таком положении. Деньги заберут из квартиры и смоются". Он будет жив и здоров. Эта мысль даже обрадовала Алика. Но только сначала. Потом ему стало нестерпимо жалко денег. Так жалко, что он чуть не заплакал от обиды и злости! Каждый месяц он откладывал в заветную копилку тоненькую пачечку зеленых, лелеял их, гладил, пересчитывал. И что? Теперь ничего нет. Он разорен. Алик представил, как утром на работу приезжает Али и видит его, уважаемого старшего брата, на столе, связанного с голой жопой. Зачем его привязали к столу в таком виде? Чтобы унизить?
   А может, они и не догадаются взять у него в пальто ключи, а если и догадаются, то могут в квартире денег и не найти. Доллары хорошо спрятаны. Алик просто даже обрадовался! Ну и что из того, что он привязан к столу, на нем нет штанов, а на голове одет противогаз. Утром его освободят, и сразу он начнет поиски этой сучки. Он знает, где она живет, и даже если Верка свалила, то он все равно сможет ее найти. У него такие связи! Лежать без движения Алику надоело, и он стал пытаться высвободиться. Но вдруг тихий скрипучий голос произнес откуда-то сзади:
   - Пора.
   Алик замер. Что пора? Кому пора и куда? И тут Алик почувствовал, что чья-то рука нежно погладила его по ягодицам.
   "Бу-у-у-у-у-у-у-у-у!!!" - замычал Алик в противогазе. Нет, только не это! Никогда! Лучше сразу смерть! Пять лет на зоне никто даже посмотреть не осмеливался на кругленькую попку Алика. Он сразу за это бил, резал или просто крыл матом. А тут, на воле, вот так подло привязали Алика к столу и хотят оплодотворить! "Бу-у-у-у-у-у-у-у-у!!!" - мычал Алик, но никто его не слушал. Его еще раз похлопали по попке ладонью. Алик сжался пытаясь не пускать чужеродный предмет в свое лоно.
   И тогда к ягодицам прикоснулось что-то холодно-металлическое, твердое и острое. Алик затих. Острие скользнуло ближе к анусу, и Алик защитился, чем мог. Он просто пернул прямо в лицо своим обидчикам. Громко и отвратительно-вонюче. Хотя этого Алик сам почувствовать не мог, поскольку был в противогазе.
   Острый железный штырь мягко вошел Алику в задний проход и остановился. Алик тоже замер. Ему стало страшно. Так страшно, как никогда в жизни. Хотя испытал Алик немало. Он просто представил, как эта острая железная штука медленно входит в его тело, протыкая внутренности, разрывая их. Медленно и больно. Он боялся шевельнуться. Боялся даже пикнуть. Но Алик ошибся в одном. Убийца оказался милосерднее.
   Он воткнул железяку быстро и сильно. С хрустом и треском. Боль была такой, что Алик ясно ощутил внутренностями жуткий холод острой железяки и почувствовал, как катится по горлу в рот вместе с кровью эта жуткая боль. И тогда убийца рывком сорвал Алика со стола и с размаху кинул жертву на пол прямо на штырь, который пронзил внутренности и вышел через плечо рядом с ключицей. Алик то ли потерял сознание, то ли умер. Этого нельзя было никак разобрать. Он завалился на пол и не шевелился, а вокруг него растекалась лужа темной и густой крови. Сознание медленно потухало и наконец совсем оставило истерзанное тело Алика.
   Стоило ли проходить через все кошмары северных лагерей и пересылок, бороться за жизнь в аду зоны общего режима, выжить, вернуться на волю, подняться, чтобы нелепо погибнуть в собственном киоске "Шаверма"?
   12
   У милиционеров, когда они на службе, имен нет. Есть только звания, и поэтому мы тоже будем называть двух утренних патрульных, сонно обходящих территорию возле метро, только по званиям. Старшина был старше, чем сержант, но зато сержант был умнее, чем старшина, если это слово вообще применимо к постовым милиционерам. Шли они не торопясь, потому что спешить им было некуда. Они гуляли, нагуливая себе зарплату. Редкие утренние прохожие спешили в метро - кто-то шел из дома на работу, а кто-то с ночной пьянки домой.
   На улице было достаточно холодно, и поэтому ни сержант, ни старшина не предавались своему любимому занятию по проверке документов у лиц кавказской национальности и подозрительных граждан. Да и утром это занятие не было особенно урожайным - лиц кавказской национальности практически не попадалось возле метро, а у подозрительных граждан в кармане с утра звенела только мелочь. Но работа есть работа, нужно было что-то делать, и два милиционера не спеша отправились с дозором по направлению к ларькам.
   Ветер доносил до их чутких носов странный запах от киоска "Шаверма". С одной стороны, это был обычный, свойственный шаверме запах жареного мяса, а с другой стороны, воняло тлеющей тканью, которая к национальному восточному кушанью отношения не имела никакого. Подойдя ближе, милиционеры увидели и легкий дымок, струящийся из приоткрытой двери киоска. Они остановились и стали рассуждать.
   - Что-то горит, - предположил старшина.
   - Горит киоск, - уточнил сержант, который, как мы уже говорили, был немного умнее.
   - Сам вижу, что киоск горит, - одернул младшего по званию старшина и задумался.
   Думал он секунд пять. Дольше думать старшина не умел. Сержант терпеливо ждал решения начальства.
   - Но мы же не пожарные, - здраво рассудил старшина, - какое нам до этого дело?
   - Да, - согласился сержант, - но ведь дверь открыта, значит, налицо взлом.
   Старшина сурово посмотрел на сержанта. Он не любил, когда тот употреблял умные словечки типа "налицо взлом". Этим самым сержант как бы подчеркивал свое превосходство над старым работником органов, как бы говорил: "Я студент-заочник, и скоро стану лейтенантом, а ты так и сдохнешь старшиной!" Естественно, все это старшине не очень нравилось.
   - Ты, бля, не умничай, - сказал старшина сержанту, - а иди посмотри, чего там...
   Сержанту тоже не нравилось, что им командовал этот старый мудак, который в слове "протокол" мог сделать три ошибки, но поскольку сержант до того, как пойти в милицию, отслужил в армии, то подчиняться мудакам он там научился.
   Сержант твердой походкой подошел к двери киоска "Шаверма" и решительно распахнул дверь. Сначала он совсем ничего не увидел, потому что в помещении было столько дыма, что резало и ело глаза. Сержант помахал дубинкой, разгоняя дым. Когда же завеса немного прояснилась, сержант увидел в киоске на том самом месте, где обычно находился вертел с мясом, странное существо. У существа были огромные черные глаза, совершенно лысый череп и длинный нос-хобот. Существо сидело в луже темной жидкости, свесив на пол голые ножки и воняло паленым мясом, жженой резиной и горелой тканью.
   Сержант не был слабым, трусливым и жалким человеком. Он был, наоборот, сильным, смелым и решительным. Он видел за свою короткую жизнь много странных вещей. Но это, то, что он лицезрел сейчас, было за пределами разумного. Это было выше его сил, смелости и решительности, и сержант просто заорал от ужаса. Он не просто заорал, а вот так: "Мама-а-а!" и выхватил табельное оружие.
   Если быть точным, то сержант втайне от коллег по службе интересовался оккультными науками, и особенно его интересовали визиты инопланетян. Поэтому у сержанта не возникло ни тени сомнения в том, что это как раз тот самый случай, и он видит перед собой представителя внеземной цивилизации. Только зачем же тогда он выхватил из кобуры пистолет?
   Старшина не интересовался оккультными науками и инопланетянами. Он вообще мало чем интересовался в жизни, кроме водки, жрачки и толстопопых теток. Поэтому он увидел в киоске то, что там и было - какой-то мужик без штанов и в противогазе сидел, проткнутый вертелом от основания тела до самой шеи, и медленно поджаривался со стороны спины, издавая неприятный запах.
   - Не ори, - с достоинством сказал старшина сержанту, - что, трупов никогда не видел?
   И тут сержант прозрел. Он увидел, что никакой это не инопланетянин, а вполне земной хозяин ларька Алик, если, конечно, кто-то другой не надел его расшитую золотом жилеточку.
   - Как у них, нах, эта плитка выключается? - вслух подумал старшина. Загорится же сейчас все!
   Сержант воспринял это как приказ действовать и рванулся в киоск искать выключатель.
   - Не трогай там ничего, - заорал на него старшина, - все улики постираешь! Учить тебя еще и учить.
   Сержант выскочил обратно на улицу.
   - Провод нужно как-то обесточить, - заикаясь, сказал сержант и указал пистолетом на тянущийся к крыше киоска электропровод.
   "Опять он за свое, - зло подумал старшина, - опять эти словечки употребляет".
   И решил пошутить как умел.
   - А ты выстрели в него из нагана, - хмуро сказал старшина сержанту. Как ковбой.
   Но сержанту было не до шуток, и он выстрелил. И, конечно же, не попал. Это только в кинофильмах герои попадают в тонюсенькую веревку с расстояния ста ярдов. А в жизни сержант не попал. С двух метров в толстый электропровод. Зато попал в окно многоэтажки и разбил его.
   - Ты что, нах? - заорал на него старшина. - Ты что, дурак, что ли?
   Сержант растерялся:
   - Сам же сказал, стреляй...
   - Я сказал стреляй? - взбесился старшина. - Я сказал стреляй? Я сказал стреляй?
   Он так был возмущен, что ничего другого и произнести не мог. Из-за занавесок окон близлежащих домов стали выглядывать люди. За разбитым выстрелом стеклом окна видимый только по пояс голый мужчина бегал и взмахивал руками, страшно матерясь.
   - Иди, вызывай всех, кого положено, - орал в это время на понурого сержанта старшина, - я тут один без тебя управлюсь!
   Труп в киоске уже начал гореть маленьким синим пламенем. Сержант покорно засеменил в вестибюль метро, а старшина проявил чудеса ловкости, находчивости и смекалки по обесточиванию киоска. Он перевернул большой мусорный бак, стоявший возле угла киоска, и встал на него. От вытянутых рук старшины до провода было еще сантиметров тридцать. Старшина перекинул через провод ремень, держась за него правой рукой, а левой схватил свободный конец ремня, когда тот перелетел через провод. Затем старшина повис на ремне. Был он человек упитанный и тяжеленький, и, конечно же, электропровод не выдержал и оторвался. Не сразу. Для этого старшине пришлось, вися на проводе, болтать ногами и крутиться, привлекая массу зевак. Старшина крикнул им:
   - Разойтись немедленно! - но вызвал у зевак только смех. И правда, нелепо было что-то кричать, вися в воздухе и болтая ногами.
   Провод лопнул, старшина ловко прыгнул на ноги - как никак, он был бывший десантник и даже не упал. Но случилось непредвиденное. Электропровод, извиваясь как змея, скользнул, падая на землю, и два совершенно оголенных конца хлестанули старшину по руке. Ладно бы, просто хлестанули, а то шарахнули током так, что у старшины даже подметки задымились.
   Он задергался, словно танцуя ламбаду, и, неритмично проплясав пару тактов, упал рядом с оголенными проводами, чем вызвал гомерический хохот у бездушной толпы. Зеваки, почувствовав, что объект больше никем не охраняется, а старшина лежит без движения, стали совать нос в дверь киоска, пугая самих себя и других прохожих. Одна девушка даже сблевала на порог киоска, заглянув в дверь. Короче, все вещественные доказательства еще до приезда опергруппы для расследования и реанимации для старшины были уже безнадежно загажены.
   13
   Утром той ночи, когда Алика не стало, Семен, еще не зная об этом, твердо решил не придавать особого значения происшедшим за последние дни событиям, приписывая и пропажу Бомбы, и смерть Василия случайным совпадениям. Ему не хотелось казаться трусом перед самим собой. И все-таки для смелости он надыбал на всякий случай у знакомого газовый пистолет с тремя патронами и кобуру к нему, надевающуюся на плечи. Пусть все происходящее случайность, но осторожность все же не помешает.
   Накануне поздно вечером он почти сразу же выпроводил от себя пришедших к нему в гости Инну и Алену. Во-первых, они появились в его жизни недавно, как раз тогда, когда начались эти события, и поэтому вполне могли быть как-то связаны со всеми этими делами. А если нет, то тогда они просто попадали в зону риска, и могли пострадать невинно, а Семену не хотелось, чтобы все эти его проблемы их как-то их задели. Если станет ясно, что все о кей, тогда Семен их сам разыщет. Ближе к обеду, когда Семен сидел в офисе и разгадывал кроссворд, к нему на трубку позвонила Галка, сестра Бомбы.
   - Привет, Семен, - сказала она печальным голосом, - мой брат так и не нашелся.
   Семен промолчал, не зная что сказать.
   - Понимаешь, - продолжала Галка, - я чувствую, что что-то случилось. Он не мог просто так уйти. Взять и уйти к другой.
   - Что у него еще одна сестра есть? - спросил, не вникая в суть фразы, Семен.
   - При чем тут сестра? - чуть не заплакала Галка. - Я совсем не об этом говорю. Не о сестре. А о другой женщине!
   - А ты что ревнуешь что ли? - с недоумением спросил Семен.
   - Ну, конечно! - совершенно естественно воскликнула Галка. - А что тут удивительного?
   - Да, ничего, - совершенно сбитый с толку пробормотал Семен. Странные отношения у сестры и брата. Да, конечно, Бомбы не было дома уже достаточно долго. Но Семену совершенно не хотелось пока говорить Галке о том, что погиб их подельник Василий. Девчонка и так хреново себя чувствует.
   - Поищи его, Семен, - взмолилась Галка, - тебе же легче. У тебя, небось, и машина есть?
   - Есть, - нехотя ответил Семен.
   - Ну, съезди к азербайджанцу этому вашему у него спроси, - запричитала Галка, - тетке этой, которая с вами сидела, звонил?
   "Вот настырная малолетка", - подумал Семен и ответил:
   - Всем я звонил, как договаривались, но никто ничего не знает!
   - Еще раз спроси! - посоветовала Галка.
   - Ладно, - согласился Семен, - позвони мне вечером. И давай уже завязывай трещать, а то у меня уже бесплатный лимит на трубе исчерпан.
   - Спасибо тебе, Семен, - обрадовалась Галка, - люблю тебя.
   - Взаимно, - ответил Семен и отключил телефон.
   После разговора с Галкой Семен твердо решил в обед съездить к Алику в киоск. Заодно перекусить шавермой и все-таки поболтать с ним. До обеда Семен с помощью секретарши офиса решил половину кроссворда. В этот день он с Антоном Сергеевичем никуда не ездил по делам и дождался обеденного времени в офисе.
   Начальник Семена Антон Сергеевич обедал всегда только дома. Семен отвез его и помчался на "Лесную". Киоск "Шаверма" был закрыт. Рядом с дверью киоска неподвижно, как памятник, стоял милиционер. Семен почувствовал легкий озноб. Он вышел из машины и как бы невзначай прошел мимо киоска и милиционера, который проводил Семена суровым тяжелым взглядом. Семен купил в соседнем киоске пачку сигарет и пошел обратно к машине.
   Того, что он увидел, было достаточно. Киоск опечатан. Семен сел в машину и набрал на сотовом телефоне домашний телефон Алика. Ответил автоответчик. Семен быстро отключился. Черт знает, если с Аликом что-то случилось, то наверняка у него дома сидят менты и слушают, кто звонит, а потом будут проверять. Тут Семена бросило в жар. Он вспомнил, что оставлял свой телефон Алику на автоответчике. Хорошо, если Алик стер запись. Семену совсем не хотелось иметь никаких дел с милицией. Там разговор короткий - раз был судим, значит, на всю жизнь преступник, - не отмажешься и полезай снова на нары. Но что же все-таки произошло с Аликом? Как бы это узнать?
   Пока Семен раздумывал над этим вопросом, к машине подошел грязного вида небритый мужичонка и постучал в окно. Семен опустил стекло.
   - Сынок, помоги деньгами, - дыхнув смрадом, попросил бомж и продолжил монотонно, закатив глаза, словно младшеклассник на уроке, читающий вслух выученное дома стихотворение, - сам я не местный, приехал на лечение, все деньги в больнице украли, теперь не уехать на родину, могу справки показать...
   - Слушай, - спросил его Семен, протягивая нищему двухрублевую монетку. - А что, "Шаверма" закрыта? Всегда здесь обедаю, а сегодня приехал - закрыто.
   Бомж поспешно спрятал деньги в карман дырявого плаща и, страшно выпучив глаза, произнес:
   - Убили там ночью хозяина!
   Семен вздрогнул, но постарался произнести как можно равнодушнее:
   - Кто там хозяин-то был? Азер, небось, какой-нибудь?
   Бомж внимательно посмотрел в глаза Семена, странно улыбнулся и тихо произнес:
   - Ты, парень, не хитри. Хочешь чего узнать - плати еще, все расскажу.
   Семен протянул ему еще одну такую же монетку:
   - Давай, рассказывай.
   Бомж опять сделал страшные глаза и, вращая ими, начал говорить, глядя куда-то вверх:
   - Такого ужасного происшествия еще не знала здешняя земля. Столько крови не лилось даже в лихие годины войны и голода. Колокола звонят по мертвым, мечети плачут...
   - Короче, - прервал его Семен.
   Бомж скроил на лице мину оскорбления и разочарования:
   - Не хочешь, не слушай, я пошел!
   И правда, двинулся от машины прочь.
   - Стой! - крикнул ему Семен. - Иди сюда!
   Бомж оглянулся и подошел. Семен протянул ему еще пять рублей мелочью и сказал:
   - Коротко и по существу.
   - Ну вот, совсем другое дело, - обрадовался бомж, пряча деньги, и затараторил быстро, как швейная машинка, - Алика ночью проткнули вертелом, как гуся, и посадили жариться. Ну и вонища была, скажу я тебе. Плохой из Алика вышел хот-дог. Неаппетитный. Он загорелся к утру, менты полезли ток отключать, одного так шарахнуло, что он теперь в реанимации лежит. А другой...
   - Нашли того, кто Алика убил? - перебил словоохотливого рассказчика Семен.
   - Как же - ищи теперь ветра в поле, - ответил бомж и добавил шепотом, а говорят, за то его убили, что свои шавермы из людского мяса делал. Во как! А ты говоришь, обедал. Стало быть, ты тоже людоед, мил человек. Не замечал, что ли, что мясо было сладеньким?
   Бомж снова завертел глазами и, закинув голову далеко назад, громко захохотал, Семен закрыл стекло машины и надавил на газ. Вот теперь все стало ясно. Убийца парень серьезный. Нет, даже не серьезный, а просто ненормальный. И на хрена он все эти выкрутасы придумывает со станком, с вертелом? Интересно, что он с Бомбой сделал? И кто ОН? Кто же это может быть, этот маньяк, если папашка Инны два года назад окочурился? Кому нужно, чтобы они были мертвы? Сколько ни думал Семен, а понять не мог. Сидели все они в разных местах, на разных зонах. Связать все эти убийства с годами, проведенными в зоне, не получалось.
   А может, этот старый хрен-паралитик, отец Инны, продал свою квартиру этим "котикам", с которыми Семен общался по телефону, и на вырученные деньги нанял для всех них убийцу? Может такое быть? Семен задумался. Он встречал много всяких людей там, на зоне. Были такие, что могли убить за пачку сигарет, но это мелочь, шушера. Такой сразу же проколется. Тут же действует убийца сильный, хладнокровный, профессионал. Где отец Инны мог найти такого?
   Да нет, ерунда это! Даже если бы он и нашел настоящего киллера, и заплатил даже, разве стал бы убийца после смерти заказчика что-то делать, ждать, рисковать, если деньги уже в кармане. Слово чести, слово вора - туфта для фраеров. Просто бы смотался с денежками и все тут.