- Это неоценимый дар.
   Прежде чем сойти в зал, Накор остановился у трона и склонился к императрице.
   - С вашей стороны было бы очень мудро, если бы вы поверили мальчикам-близнецам, потому что вон те двое, - он указал на Нирома и Торена Зи, - очень плохие люди.
   Императрица посмотрела в зал.
   - Принц Эрланд, почему бы вам не начать свой рассказ?
   Эрланд и Боуррик, завладев вниманием зала, повествовали о своих наблюдениях и о том, что им удалось выяснить за время пребывания в Кеше. Они говорили без помех в течение четверти часа. Эрланд, закончив рассказывать о событиях, предваривших их появление в зале, сказал:
   - Лорд Ниром в ответе за смерть Сойаны. Локлир - хороший фехтовальщик, но он не мог сломать принцессе шею. Вот убийца, - заявил принц, указывая на Нирома. - Он и есть господин Огонь!
   - Господин мой Ниром... - начала императрица вставая, но в это время от двери раздался крик:
   - Мама!
   Вбежал принц Авари, а с ним офицеры в черных доспехах, а также лорды Рави и Джака.
   - Что за ужасные вести о Сойане? - спросил принц, встав перед троном и поклонившись.
   Императрица внимательно посмотрела в лицо сына.
   - Мы как раз и пытаемся это выяснить. Побудь с нами. Это касается и твоего будущего. Я хотела спросить, - обращаясь снова к Нирому, продолжала она, - что вы можете ответить на эти обвинения?
   - Мать Всех Нас... - начал толстый придворный.
   - Оставь, - перебила его императрица, - мне этот титул нравится еще меньше остальных. Особенно теперь.
   - Великая правительница, смилуйся. Я думал, что действую на благо Империи, и хотел привести к трону твоего сына. Но никому не хотел я причинить зла. Покушения на принца Боуррика - не более, чем уловка. Мы хотели, чтобы люди Сойаны обратили взоры на север, поэтому сочинили ложные донесения о том, что островитяне собираются напасть на Кеш. Но убийство твоей дочери - не моих рук дело! Это Авари хотел устранить соперницу.
   Принц Авари встрепенулся и уже наполовину выхватил меч из ножен, но лорд Джака положил руку ему на плечо.
   - Где же здесь правда? - произнесла императрица, оглядывая зал. - Ваши доводы очень убедительны, - сказала она близнецам, - но где доказательства?
   Она взглянула на Гамину.
   - Ты говорить, что можешь читать мысли?
   Гамина кивнула, но Ниром запротестовал:
   - Она жена чужестранца! Она солжет, чтобы угодить мужу, а он служит Островам!
   Гамина хотела ответить, но императрица перебила ее:
   - Сомневаюсь, что ты будешь лгать. Но не верю, что те, кто выслушает тебя, - она обвела рукой зал, - поверят тебе так же, как и я.
   В зал вбежал капитан в форме Внутреннего легиона и зашептал что-то на ухо мастеру церемоний. Он, в свою очередь, сделал жест, испрашивающий позволения подойти к императрице.
   Императрица выслушала мастера церемоний и откинулась на спинку кресла.
   - Ну вот. Поступили донесения, что два отряда дворцовой стражи забаррикадировались в одном из крыльев дворца, не подчинившись приказу сложить оружие, а по всему городу передвигаются вооруженные люди. Мы стоим перед лицом вооруженного восстания, - продолжала императрица поднимаясь. - Кеш - мирный город, и тот, кто первым извлечет оружие, кто бы он ни был - простолюдин или высокородный, подлежит смерти. Это ясно? - Вопрос был обращен к лорду Рави. - Снова я сталкиваюсь с предательством и изменой, - продолжала императрица садясь. - Но не могу узнать правду.
   Накор многозначительно откашлялся.
   - Да? - произнесла Лакеа. - Что ты хочешь сказать?
   - Императрица, у исалани есть старинное средство узнавать правду.
   - Я была бы рада познакомиться с ним.
   - Приведи толстого лорда и поставь его перед помостом, - сказал, усмехаясь, Накор Гуде. Воин так и сделал; Накор положил на пол свой мешок и начал там копаться. - Вот! - наконец воскликнул он и что-то вытащил.
   Все вокруг невольно сделали шаг назад - в руках у него оказалась кобра удивительной красоты и небывалых размеров. Змея толщиной с мужскую руку имела длину в шесть футов. Спинные чешуйки отливали темным золотом, а внутренняя часть капюшона и живот по цвету напоминали темный изумруд. Глаза, похожие на огненный опал с золотыми искрами, разглядывали толпу. Изо рта поминутно выскакивал кроваво-красный язычок. Змея, открыв рот, угрожающе зашипела, обнажив два ужасных, клыка. Накор положил ее на пол перед Ниромом, и придворный, отскочив, упал на первую ступеньку помоста.
   - Это - Змея Правды из Ша-Шу. Солгать перед ней - значит обрести смерть, - сказал Накор. Он весело подмигнул Нирому и прибавил: - Это очень больно.
   Змея подползла к Нирому и подняла голову. Ее глаза оказались вровень с глазами тучного вельможи. Широкий капюшон раздулся, и его золотая поверхность засияла.
   - Змея не укусит тебя, пока ты говоришь правду, - сказал Накор. - Одно лживое слово - и ты умрешь. Я тебя не пугаю. Это неизбежно.
   Ниром едва мог пошевелиться - он был загипнотизирован покачивающейся перед ним змеей. Когда она оказалась в футе от него, он выкрикнул:
   - Хватит! Я все скажу! Это я все придумал! Члены Галереи начали тихо переговариваться.
   - Как участвовал Авари? - спросила императрица.
   - Авари! - Ниром повернулся к императрице. - Этот надутый павлин! Он думал, я для него стараюсь! Я хотел обвинить Авари в смерти Сойаны или хотя бы навести на него подозрения, чтобы никто не поддержал его претензии на трон.
   - Значит, ты бы посадил на мое место Шарану, - сказала императрица. - Зачем?
   - Потому что Рави и его союзники никогда бы не приняли другую императрицу. А лорд Джака и другие чистокровные не потерпели бы нечистокровного соправителя.
   - Да, - кивнула императрица. - Выдать Шарану замуж за одного из возможных наследников. После моей, смерти сделать ее мужа императором, - она вздохнула. - А кто это может быть, как не великий миротворец лорд Ниром? Единственный член Галереи, не имеющий врагов. Единственный, кто может говорить и от лица чистокровных, и от лица всех остальных.
   Императрица закрыла лицо руками, и на миг всем показалось, что она плачет. Когда она отвела ладони, глаза ее покраснели, но следа слез не было видно.
   - Как мы дошли до того, что заговоры устраиваются не ради блага Империи, а в личных интересах? Господин мой Рави, получилось бы задуманное?
   Мастер Братства Наездников поклонился.
   - Госпожа, боюсь, предатель прав. До сего вечера мы подозревали, что ваш сын принц виновен в смерти Сойаны. Мы бы никогда не приняли Шарану как императрицу, но и не позволили бы править нами тому, кто пролил кровь императоров. Мы бы выбрали Нирома.
   Императрицу, казалось, оставили силы.
   - Все катится в пропасть! Все балансирует на грани хаоса, хорошо хоть, что судьба послала мне этих мальчиков!
   - Ваше величество, - сказал Эрланд. - Могу я просить вас о милости?
   - Чего ты хочешь, принц? - спросила его императрица.
   - Спросить Нирома. - Принц обратился к дрожащему вельможе. - Локлира обвинили в убийстве Сойаны. Это ты убил ее и обвинил моего друга?
   Ниром зачарованно глядел на нависшую над ним змею.
   - Да, - прошептал он едва слышно.
   - Где Локлир? - спросил Джеймс.
   - Он умер, - ответил Ниром, не в силах пошевелиться. - Его тело - в зернохранилище на нижнем уровне.
   У Гамины на глазах выступили слезы. Джеймс и близнецы были потрясены до глубины души. Они подозревали, что Локлир скорее всего убит, но, несмотря ни на что, продолжали надеяться.
   - Ваше высочество, - наконец заговорил Боуррик. - Я знаю, что Кеш невиновен в смерти одного из наших послов. Королевство Островов не потребует репараций, - он говорил очень тихо, но все, слушавшие его, заметили, что в уголках его глаз собираются слезы.
   Императрица поднялась и взглянула на собравшихся в зале.
   - Слушайте суд мой! - Она указала на Нирома. - Этот человек приговорил себя своими собственными словами. Ниром, теперь ты больше не лорд. Ты сам сознался во всем и должен умереть.
   - Я требую права умереть от собственной руки! - заявил дородный царедворец.
   - Ты ничего не можешь требовать! - отрезала императрица. - Теперь ты никто. Не будет тебе сладкой смерти от яда, и не сможешь ты, перерезав вены в теплой ванне, отправиться в вечный сон. В древние времена существовала особая казнь за предательство. Ниром, вот что ждет тебя. Эту ночь ты проведешь в темнице, размышляя над своими черными делами и грядущей смертью. Через каждые четверть часа страж твой будет повторять слова приговора, чтобы не знал ты покоя. На рассвете тебя отведут в храм, где страж зачитает твой приговор верховному жрецу Гуис-Вона, чтобы охотник с окровавленной пастью знал - ты недостоин места на Вечной охоте. Потом тебя отведут на плато и сорвут с тебя одежду. Дюжина солдат чистой крови плетями прогонит тебя по городу. Если ты упадешь, к твоим ягодицам приложат горячие угли, пока ты не встанешь и не побежишь снова. У ворот города тебя подвесят в железной клетке, и стража вслух каждый час будет читать твой приговор, чтобы все прохожие узнали о твоих злодеяниях. Даже низшие смогут взять бамбуковые палки и бить тебя, и ты узнаешь гнев тех, кого ты предал, и никто не дарует тебе милосердной смерти. Когда ты будешь в изнеможении, тебя будут освежать водой с уксусом. Плетями и горячими углями тебя погонят на край Оверна, на болота, где охотились первые короли чистокровных. Там ты будешь принужден до конца выпить горькое вино измены и вкусить гнилого хлеба предательства. И твое мужское достоинство отсекут от твоего тела. Потом тебя свяжут и бросят в болото, где крокодилы станут рвать твое тело на части. Во всех имперских бумагах твое имя будет вымарано, чтобы никто никогда не произнес его. На его месте будет написано: "Тот, кто предал свою страну", и именем Нирома запрещено будет называть детей чистокровных отныне и навсегда. И боги забудут, кем ты был. И во тьме забвения будет вечно томиться твоя душа. Вот мой приговор!
   - Та, Которая Есть Кеш, сказала! - провозгласил мастер церемоний. - Да будет так!
   Стражники бросились вперед, но опешили при виде кобры. Накор показал, что змея их не тронет, и солдаты взяли оцепеневшего от ужаса Нирома.
   - Нет! - кричал он, когда его тащили прочь из зала; его крики гулко разносились по коридорам.
   - Ты же, мой недавний друг, - сказала императрица, обращаясь к Торену Зи, - назовешь мне всех участников заговора, и тогда я обойдусь с тобой милостиво - дарую тебе легкую смерть, а может быть, и пощажу тебя. Иначе ты последуешь за Ниромом.
   - Ваше величество милосердны, - поклонился Торен Зи. - Я все расскажу. Его увели.
   - Сделай с ней что-нибудь, - сказала императрица, указывая на кобру.
   - С ней, императрица? - спросил улыбающийся маг. Он нагнулся и взял кобру за середину тела, а когда Накор выпрямился, в его руке оказалась длинная веревка. - Тут просто веревочка. - Он смотал ее и положил в свой меток.
   Эрланд от удивления вытаращил глаза, а Боуррик пояснил:
   - Это такой фокус.

Глава 18
ТРИУМФ

   Боуррик, Эрланд и их спутники вошли в маленький садик. Слуга пригласил их сесть на мягкие подушки вокруг столика, уставленного разными вкусными блюдами и дорогими винами. Гуда и Накор выбрали большой кувшин легкого пива и маленький кувшин зля;
   гости начали трапезу, не дожидаясь хозяев.
   Когда в портшезе прибыла императрица, все начали подниматься. Она знаками показала, что гости могут оставаться на своих местах.
   - Редко выпадает случай, когда я могу позволить себе неформальное обращение. Сидите, сидите, - слуги установили портшез во главе низкого стола.
   Мгновением позже появилась Шарана и заняла место между бабушкой и Эрландом. Она улыбнулась Боуррику, который разглядывал ее с непритворным восхищением. На Боуррике была уже его собственная одежда - из тех тюков, которые не унесли бандиты во время налета в пустыне. Волосы приобрели свой природный цвет - Накор раздобыл какую-то вонючую жидкость, при помощи которой и смыли краску. Гуда и маленький чародей были одеты в дорогое платье, предоставленное слугами императрицы.
   - Прежде чем мы вернемся к этому проклятому юбилею, я бы хотела поговорить с вами неофициально. Не представляю, как мы переживем еще четыре с лишним недели праздников.
   - Я очень удивился, ваше величество, когда вы приказали их продолжать, - заметил Эрланд.
   Старая женщина улыбнулась.
   - Заговор Нирома покажется сущим пустяком по сравнению с теми беспорядками, которые начнутся, если я отменю празднества, Эрланд. Может быть, лордам и мастерам нужны земли или власть, но простому человеку надо повеселиться. Если мы попробуем лишить его веселья, на улицах прольется кровь. Гуда Буле, ты похож на человека из народа - правду ли я говорю?
   - Это так, ваше величество, - ответил Гуда, который чувствовал себя неловко в присутствии таких важных особ. - Люди не доставят вам особых беспокойств, если у них будет еда, крыша над головой, хорошая женщина и какие-нибудь развлечения. Иначе - очень много хлопот.
   - Философ, - рассмеялась императрица. - Я и не заметила, как с ним легко, - сказала она, обращаясь к остальным, и вздохнула. - А я думала, что уже разучилась смеяться. Итак, Гуда, какую награду ты просишь за то, что помог спасти Империю?
   Гуда ужасно смутился, и поэтому Боуррик решил вмешаться:
   - Ваше величество, я пообещал ему десять тысяч золотых экю.
   - Хорошо, - ответила она. - Но это не все. Не хочешь ли ты остаться и помочь управлять моей Внутренней гвардией, Гуда? У меня много свободных мест для офицеров, а после признаний Торена Зи их станет еще больше.
   Гуда, которому неловко было отказываться от такого приглашения, слабо улыбнулся.
   - Прошу прощения, ваше величество, но я думал, получив деньги, открыть таверну - в Джандовае, наверное. Там всегда хорошая погода и место спокойное. Я возьму себе в помощь парочку хорошеньких девушек, а потом, может, и женюсь на какой-нибудь из них, и будут у меня сыновья. Я уже староват для путешествий и приключений.
   - Я завидую твоим, скромным запросам, воин, - сказала императрица, тепло улыбнувшись. - Ты неплохо подзаработаешь, когда по вечерам будешь рассказывать у камелька свои истории. Но я все равно буду считать, что я у тебя в долгу, и, если когда-нибудь тебе понадобится, чтобы при дворе тебя выслушали, сообщи мне.
   - Да, ваше величество, - ответил Гуда, склоняя голову.
   - А ты? - спросила она Накора. - Как нам отблагодарить тебя?
   Исалани отер рукавом пену с губ и спросил:
   - Можно мне попросить лошадь? Большую и черную? И красивый синий плащ для выездов на ней?
   - Хоть тысячу лошадей, если захочешь". - смеясь, ответила императрица.
   Накор усмехнулся.
   - Нет, спасибо, одной хватит. Трудно ехать сразу на нескольких лошадях одновременно. Но одна лошадь и один синий плащ снова сделают меня Накором Синим Наездником.
   - Чего ты хочешь еще? Золота? Должность при дворе?
   Из заплечного мешка Накор достал колоду игральных карт.
   - Пока у меня есть карты, золота мне не нужно, - сказал он, тасуя их. - А если я займу должность при дворе, у меня не останется времени ездить на черной лошади. Спасибо, императрица, нет.
   Императрица посмотрела на этих двоих и сказала:
   - Более удивительных людей в своем дворце я не встречала, и вот не могу удержать их при себе. Хорошо, - сказала она весело. - Вот если бы мне было столько же лет, сколько Шаране, я бы нашла способ оставить вас здесь.
   Все рассмеялись.
   - Граф Джеймс, - сказала императрица, - мне жаль переходить к более серьезным предметам, но мы нашли тело вашего друга. Барона Локлира подготовят к возвращению в Крондор; почетный эскорт доставит его в поместье его отца Край Земли. Империя готова уплатить любые репарации, которые может потребовать Королевство. Барон был дворянином Королевства и нашим гостем, его безопасность была в наших руках, и на нас лежит вина за несчастье.
   - Думаю, и принц Арута, и король все поймут, - ответил Джеймс. Он задумчиво помолчал и прибавил: - Мы знали, что путешествие сюда будет сопряжено с риском.
   Императрица ответила ему проницательным взглядом.
   - Вы, островитяне, странный народ. Вы очень серьезно относитесь к вопросам чести и свободы.
   - Свобода дает даже самым низкорожденным права, которые аристократы не могут у них отнять, - пожал плечами Джеймс. - Даже король подчиняется законам.
   - Брр, - притворно вздрогнув, отозвалась императрица. - Мне становится зябко. Мысль о том, что нельзя отдать какие хочешь приказания, мне кажется непривычной...
   - Мы не похожи друг на друга, - улыбнулся Боуррик. - Мы с Эрландом каждый по-своему многому научились, вращаясь среди "чужаков", - взглянув на прелестную принцессу (а ее полупрозрачное одеяние ничуть не скрывало телесную красоту), Боуррик сухо прибавил: - Хотя, кажется мне, что уроки брата моего оказались более приятны.
   - Что теперь будет с вами и вашим сыном? - спросил Эрланд.
   - Авари всегда был упрямым мальчиком, - ответила императрица. - По этой причине он не будет править Кешем, когда я умру.
   - И принцесса будет объявлена вашей наследницей? - спросил Джеймс, взглянув на Шарану.
   - Нет, - ответила императрица. - Я очень люблю Шарану, но она не обладает нужным для правителя характером. Может быть, если бы я прожила еще двадцать лет, она бы многому научилась у меня, но сомневаюсь, что мне осталась и половина этого срока. - Шарана начала возражать, но императрица нетерпеливо махнула рукой. - Хватит. Мне семьдесят пять лет, и я устала. Вы не знаете, что значит устать, - вам никогда не доводилось нести на своих плечах груз ответственности за пять с лишним миллионов человек, да еще в течение сорока семи лет. Я взошла на трон, когда была моложе твоей матери, да ниспошлют боги ей мир. Мне было двадцать восемь лет, когда перестало биться сердце моей матери, - с горечью сказала императрица. - Нет, наследование трона - это не подарок. Если бы у меня был хоть кто-нибудь из вас, - произнесла она, оглядывая Боуррика, Эрланда и Джеймса, - я бы и вполовину так не беспокоилась за будущее моего народа. - Императрица указала на Эрланда. - Если бы я могла, я бы оставила тебя здесь, мой мальчик, назвала бы тебя своим преемником, женила бы на Шаране. Ну разве это было бы не замечательно? - рассмеялась она.
   По лицу Эрланда можно было понять, что он ничего веселого в этом не находил. Заметив печаль Эрланда, императрица Лакеа сказала:
   - Девочка, уведи-ка его отсюда и поговори с ним. Вы проведете вместе еще несколько недель; надо, чтобы вы поняли друг друга.
   - Шарана может выйти только за человека чистых кровей, - произнесла императрица, когда ее внучка и Эрланд вышли, - иначе у нас произойдет революция, и следующим императором станет Авари. У нас и так едва хватает сторонников.
   Джеймс, поразмыслив над тем, что ему было известно, спросил:
   - Вы собираетесь выдать ее за Дигая?
   - Вы наблюдательны. - Взгляд императрицы показывал, что она довольна. - Жаль, что я не могу оставить вас у себя - боюсь, ваш король будет возражать. Имея жену, которая может читать мысли тех, с кем вы ведете переговоры, вы станете настоящим сокровищем, лорд Джеймс. Надо будет не забыть запретить вам в течение всей вашей жизни появляться в пределах Империи. Вы слишком опасны.
   Джеймс не знал, шутит она или нет.
   - Да, - продолжала императрица. - Я хочу выдать ее за старшего сына лорда Джаки. Никто из чистокровных, кроме, может быть, Авари да горстки его приспешников, не станет возражать, чтобы Дигай занял после меня Трон Света. При помощи мудрых советов своего отца он научится управлять справедливо... Все хорошо кончается, - произнесла императрица, глядя в ту сторону, куда ушли Шарана и Эрланд. - Я думаю, - сказала она Боуррику, - когда ты станешь королем Островов, рядом с тобой будет брат, который станет с теплым чувством вспоминать имперский двор. А в Дигае Кеш найдет правителя, который почувствует обязательства по отношению к вашему дому. - Боуррик в знак признательности склонил голову. Джеймс рассказал ему про Дигая и льва и о том, какую роль сыграл Эрланд.
   - Надеюсь, пока я буду править Островами, Кеш будет считать Королевство дружественным северным соседом.
   - Хочу верить, что так оно и будет, - ответила Лакеа, побарабанив пальцами по ручке кресла. - Боюсь, нас ожидают трудности с провинциями к югу от Пояса. Малый Кеш недоволен игом.
   - Если мне будет позволено высказаться, - за-метил Джеймс, - то хотел бы посоветовать вам - отмените иго, ваше высочество. Там много способных людей, которые, если возникнет нужда, отдадут за вас жизнь, но из-за своего низкого происхождения они лишены права занимать высокие посты при дворе. Кеш не знал более ревностного слуги и более острого ума, чем ваш покойный посол в Королевстве Хазар-хан, да и господин Абу Харез, наш недавний гид, очень мне его напоминает. Не позволять такому человеку служить вам только потому, что он не имеет необходимой родословной, - значит нести убытки.
   - Может быть, вы и правы, - ответила императрица. - Но старые традиции отмирают с большим трудом, господин мой; в моем окружении есть родовитые люди, которые скорее умрут, чем допустят перемены. А в настоящее время я бы не назвала наше положение очень хорошим. Я не знаю, насколько тесно мой сын был связан с Ниромом, но, если он действительно ничего не знал о том, что от его имени творил Ниром, это только потому, что он решил быть глухим, слепым и немым. Нет, нельзя даже и думать о переменах.
   - Я вас предупредил, - ответил Джеймс. - Боюсь, что, кроме революции, у вас нет выбора.
   Императрица долго молчала.
   - Я подумаю над этим. Я еще жива. И, может быть, время еще есть.
   За столом все замолчали.
   - Что имела в виду твоя бабушка, когда говорила, что мы должны понять друг друга? - спросил Эрланд, крепко сжимая руку девушки.
   - Она знает, как мне нравится проводить с тобой ночи, - ответила Шарана. - Но на публике вместе появляться не следует.
   - Почему?
   - Я должна выйти замуж за Дигая, сына лорда Джаки. Так решила бабушка. Мятежные лорды получат своего правителя, а высокородные - императора чистых кровей. Ты же знаешь, что он мой родственник, так что наша семья по-прежнему останется на троне.
   Эрланд глядел в сторону.
   - Я знал, что нам невозможно быть вместе... но все же...
   - Что?
   - Я люблю тебя, Шарана. И всегда буду любить. Девушка привлекла к себе принца и страстно его поцеловала.
   - И ты мне очень нравишься, Эрланд. Когда я буду сидеть рядом с императором, мне будет очень приятно знать, что ты так близок к трону Островов.
   Эрланд почувствовал разочарование оттого, что его признание не вызвало более искреннего ответа.
   - Я сказал, что люблю тебя.
   - Да, - ответила Шарана, глядя на него широко раскрытыми глазами.
   - Разве это ничего для тебя не значит?
   - Конечно значит. Это очень мило. Я так и сказала. Что еще ты хотел услышать?
   - Мило? - Эрланд даже отвернулся от нее, чувствуя мучительную боль в груди. - Нет, пожалуй ничего.
   - Перестань. Ты какой-то странный. Ты сказал, что любишь меня. Я ответила, что ты мне нравишься. Все это очень мило. А ты ведешь себя так, словно между нами что-то произошло.
   - Ничего не произошло, - рассмеялся Эрланд. - Просто девушка, которую я люблю, собирается выйти замуж за другого.
   - Ты говоришь "девушка, которую я люблю" таким тоном, словно никогда никого больше не полюбишь.
   - Мне сейчас так кажется.
   - Это глупо, Эрланд. - Принцесса взяла его руку и приложила к своей груди. - Слышишь, как бьется мое сердце?
   Он кивнул, чувствуя, как биение ее сердца отдается в его теле.
   - У меня здесь хватит места для многих мужчин. Я люблю бабушку, я любила маму и папу, когда они были живы. Я даже люблю дядю, хотя он иногда бывает таким странным! Я любила других юношей до тебя и буду любить других. Любовь к одному ничего не отнимает у других. Понимаешь?
   Эрланд покачал головой.
   - Наверное, мы по-разному смотрим на вещи. Ты собираешься замуж, а говоришь о том, что будешь любить еще не раз.
   - Почему нет? Я стану императрицей и буду любить любого, кто покажется мне достойным. И Дигай тоже. Многие высокородные женщины захотят спать с ним. Иметь ребенка от императора очень почетно.
   Эрланд опять засмеялся: .
   - Кажется, я не понимаю тебя. Знаешь, я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были недоразумения с Дигаем.
   - Недоразумения? - переспросила она. - Не понимаю, что ты хочешь сказать. Мне придется провести с ним несколько ночей, чтобы он привык к тому, что станет мужем внучки императрицы. И, раз его объявят наследником, я должна буду на людях появляться чаще всего именно с ним. Но, пока ты здесь, большую часть ночей я стану проводить с тобой. Если ты захочешь ко мне приходить.
   Эрданду еще не приходилось встречаться с подобными затруднениями. Наконец он улыбнулся.
   - Не знаю, - сказал он. - Боюсь, мне будет трудно удержаться.
   Шарана прижалась к нему всем телом.
   - Еще бы, - сказала она и крепко поцеловала его. - Скажи, а с твоим братом вы во всем похожи? Эрланд попятился от нее и расхохотался.
   - Почти во всем. Но есть такие вещи, которые мы никогда не делим!
   - Жаль, - надула губки Шарана. - А то могло бы быть очень интересно.
   У выезда из Кеша собрался конный эскорт. Боуррик, Эрланд и их сопровождающие проехали по последнему бульвару. Возле городских ворот дверца клетки, в которой находился Ниром, распахнулась. Бывший чистокровный провисел там почти два дня, терпя оскорбления и издевательства от тех, кто, проходя мимо, останавливался, чтобы усугубить его мучения. Немало нашлось таких, кому доставило удовольствие видеть падение высокородного.
   Почти тысяча людей собралась на улицах, когда его выпустили из клетки, заставили съесть соленый хлеб и пить воду с уксусом, а потом палками погнали его, как дикого зверя, в болота на краю Оверв-Дипа. Там под улюлюканье сотен зрителей его оскопили и бросили крокодилам. Эрланд и Боуррик отклонили приглашение посетить это зрелище. Принц Авари присутствовал, но никто не мог сказать зачем - то ли пронаблюдать за свершением справедливости, то ли послушать, как Ниром назовет еще кого-нибудь из приспешников Авари. Все были убеждены, что чистокровный умер, так и не выдав всех тайн.