Тяжело дыша, девушка деактивировала меч и вернула на прежнее место. Вскоре она присоединилась к друзьям, которые до сих пор не могли прийти в себя от восторга. Наконец, Луминара склонилась к плечу Баррисс и прошептала:
   – Прекрасное выступление, падаван. Но последняя деталь была очень опасной. Было бы очень неприятно вернуться в Куипернам с ученицей, разделенной на несколько неравных частей.
   – Я раньше тренировалась в акробатике, учитель, - было заметно, что Баррисс осталась довольна произведенным эффектом. - Я прекрасно осведомлена об опасности моего номера, но ведь сильное впечатление невозможно произвести без сильного риска, правда?
   – Отрезать себе при огромном скоплении народа руку или ногу - вот это действительно сильное впечатление, - видя, что настроение Баррисс сразу же упало, Луминара протянула руку и крепко сжала ее за плечо. - Я не хотела тебя расстраивать. В действительности я горжусь своим падаваном.
   – Я тоже, - добавил Оби-Ван и оглянулся назад. - Ну что ж, Анакин, теперь твоя очередь!
   Последние слова вырвали падавана из глубин собственных мыслей.
   – Что? Я? Но учитель, у меня нет никаких подобных навыков! Я никогда не тренировался и не готовился к выступлению перед толпой дикарей. В конце концов, меня учили сражаться, а не выступать на сцене. По сравнению с Баррисс любые мои ужимки…
   – А тебе и не стоит равняться на Баррисс, - спокойствие Оби-Вана в общении с падаваном было потрясающим. - Но вождь ясно дал понять: он хочет, чтобы каждый член команды показал им что-либо новенькое, продемонстрировав тем самым наличие у себя души. А теперь, Анакин, настало время подняться на сцену.
   Молодой человек закусил нижнюю губу.
   – И я могу ни за что не ручаться?
   – Полагаю, что так, - сухо ответил Оби-Ван. - Просто встань на сцене и обнажи душу, которая, поверь мне, имеется у каждого джедая.
   С большой неохотой падаван поднялся с места. Сопровождаемый огромным количеством глаз как ансонцев, так и людей, юноша медленно вышел на центр усыпанного песком крута. Что же ему следовало сделать, чтобы продемонстрировать собравшимся здесь ротозеям свой внутренний мир? И как только Баррисс удалось подобное? И никто не может подсказать мне идею!
   Конечно, Анакину доставило бы сейчас гораздо большее удовольствие оказаться за штурвалом звездолета, а не в центре огромной залитой светом поляны под пристальным вниманием сотни нетерпеливых глаз. Но жизнь джедая всегда полна неожиданностей: падаван понял - придется смириться. Мысли унеслись далеко-далеко, на Корускант, или еще дальше, домой, или…
   Наверное, стоит вспомнить что-либо из детства. И тут на память пришла песня - протяжная, печальная, которую мама частенько напевала ему длинными темными вечерами перед сном. Песчаные бури закрывали горизонт, денег не хватало на еду, городская жизнь замирала на несколько дней, а мама пела и пела, чтобы отвлечь своего сына от темных мыслей. Ей бы понравились слова песни, которую он столько раз пытался спеть ей в ответ. За долгие годы, как он покинул мир, на котором родился, ему так и не выпал случай увидеть маму.
   И вот Анакин представил, что мама стоит сейчас перед ним; ее родное умиротворенное лицо ласково ему улыбается. А поскольку помощи ожидать было не от кого, падаван постарался восстановить в памяти точную последовательность куплетов.
   В тот же самый момент все окружение вокруг площадки растворилось: здесь не было ни Мазонга, ни наблюдателей-Иивов, ни даже учителя Оби-Вана. Печальная песнь разлилась по округе; она ширилась и разрасталась, принимая в свои объятия всех, каждое присутствующее здесь живое существо. Над лагерем повисло молчание.

Глава 9

   Простая, парящая мелодия, которую пел юноша, разнеслась по округе, заставив восторженно замереть всех находящихся вокруг зрителей. Дети замолчали, а садаины и суубатары, которые до настоящего момента приглушенно фыркали, навострили уши и обратили пристальное внимание на центральную поляну. Мелодия неслась все дальше и дальше, через тростник и водную гладь озера, растекаясь по бескрайним просторам ночной прерии. Ни один из сидящих в качестве зрителей Иивов не понял ни слова, но сила молодого голоса и старание, с которым Анакин пытался донести до хозяев свои глубинные переживания, произвели на них неизгладимое впечатление. Одиночество, сквозившее в песне, было понятно без всяких слов. И даже несмотря на несоответствие ритму и музыкальному стилю привычным песням алвари, Иивы были в восторге.
   В какой-то момент Анакин, наконец, осознал, что настала пора закругляться. Юноша издал последнюю ноту, а затем замер и принялся наблюдать за реакцией зрителей. Сначала послышался свист, затем шипение, а после того - бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Кажется, падаван должен быть доволен, но вместо того чтобы раскланяться и поблагодарить присутствующих за внимание, он поспешил, опустив голову, к своему прежнему месту. Щеки Анакина пылали, а лицо выражало такой стыд, будто он был готов провалиться под землю. Кто-то одобрительно постучал по его спине. Оглянувшись, молодой человек заметил Булгана, чей внешний вид лучше всяких слов говорил об испытываемых чувствах.
   – Прекрасные звуки, мастер Анакин, прекрасные звуки! - подняв руку к ушной впадине, он добавил: - О да, ты доставил удовольствие каждому алвари.
   – Неужели? - спросил Скайвокер у человека, сидящего по правую руку.
   К своему величайшему удивлению падаван отметил, что учитель также не скрывает своей радости.
   – Каждый раз, когда я думаю, что разгадал твою природу, Анакин, - произнес Оби-Ван, - ты преподносишь мне новый сюрприз. Я и понятия не имел, что ты обладаешь такими вокальными данными.
   – А я и не обладаю, - стыдливо ответил он. - Просто мне пришла на ум одна старинная мелодия. Так получилось.
   – Порой старинные воспоминания становятся источником величайших открытий, - произнес Оби-Ван, медленно поднимаясь на ноги; наступила его очередь. - Внутри каждого из нас живет нечто, позволяющее заинтриговать кого угодно. Что же касается процесса смены голоса, который настигает каждого мужчину…
   – Я заметил, учитель, что в процессе пения несколько раз срывался, - улыбнулся Анакин и неопределенно пожал плечами. - Нет предела для совершенства.
   Юноша напряженно смотрел, как его учитель медленно выходил на центр поляны. Что же придумал Оби-Ван Кеноби для того, чтобы заслужить доверие собравшихся Иивы? Анакин не имел об этом ни малейшего понятия. Он ни разу не видел, чтобы учитель пытался петь или танцевать, рисовать или ваять… Но надавай чувствовал, что Оби-Ван Кеноби приготовил для всех нечто особенное.
   Несколько мгновений джедай восстанавливал в памяти особенности местного диалекта, затем сложил свои руки возле рта в виде рупора, прочистил горло и принялся говорить. Больше ничего не произошло - никаких акробатических прыжков в стиле Баррисс или певческих изысков на манер Анакина.
   Но тем не менее гортанная речь Оби-Вана напоминала собой музыкальное произведение.
   Подобно гимнастическим упражнениям Баррисс, талант учителя оказалось большим откровением для его падавана. Сначала, равно как и все наблюдающие за сценой Иивы, Анакин испытывал беспокойство, искренне полагая, что этот длинноволосый мужчина решил обмануть их ожидания. Некоторые из зрителей решили, что джедай намеревался отделаться от навязчивых любителей зрелищ одними разговорами, а потому начали даже покидать собственные места. Но Кеноби продолжал и продолжал - и внезапно его голос наполнился такими сладкозвучными нотами, что все окружающие навострили уши, а застывшие у порога алвари вернулись на места. Складывалось впечатление, будто на поляне разыгрывается сцена массового гипноза.
   На самом же деле Оби-Ван поведал историю, которая, равно как и большинство рассказов, начиналась очень просто и непринужденно - быть может, даже несколько скучновато. Но как только сюжет стал набирать обороты, его истинная сила приковала зрителей на местах; они не могли отвести взгляда от сцены, стараясь не пропустить ни единого слова. И стар, и мал, все впали в некое подобие транса.
   Конечно, сюжет имел своего героя и героиню. Естественно, между ними возникла любовь, которая претерпевала огромное количество трудностей. На долгом пути к совместному счастью встали судьбы миллионов людей, а также их будущих детей - в мире разгоралась война за правду и справедливость. Обманы и разоблачения, предательства и жертвы, жадность и месть - многое пришлось пережить любящим сердцам, чтобы в конечном итоге воссоединиться друг с другом. Конечно, скромный рассказчик не сопровождал свои слова кровавыми подробностями и пикантными моментами, но и без того события далекого мира всецело захлестнули Иивов. Из зрительного зала послышались вздохи переживаний и возбужденные крики.
   С легкой улыбкой Оби-Ван спросил аудиторию, как бы они хотели, чтобы закончилась эта история. В ответ на это поднялся такой шум спорящих голосов, что он перебудил половину домашних зверей в далеком стойле. Анакин заметил, что даже Мазонг оказался вовлечен в обсуждение и в конечном итоге потребовал финала.
   Подняв руку, Кеноби попросил такой тишины, чтобы пение птиц на противоположной стороне озера могли услышать даже самые старые члены клана. Вскоре он продолжил историю: голос джедая повышался, а слова текли все быстрее и быстрее, пока большинство зрителей, вынужденных наклоняться вперед, дабы не пропускать ни единого слова, чуть не попадали со своих мест на песок.
   Когда же произошла развязка, послышались радостные крики и смех, вслед за которыми последовало шумное обсуждение. Не обращая внимания на происходящее, джедай быстро вернулся к друзьям и сел на прежнее место, весело посматривая на падаванов. Иивы оказались настолько захвачены сюжетом, что в ответ на финальный жест рассказчика они даже забыли о проявлении благодарности, выражающейся в свисте или аплодисментах. Но последнее обстоятельство не имело никакого значения - все понимали, что сага Оби-Вана оказалась вне конкуренции.
   – Учитель, вы зачаровали всех, - выкрикнул восторженный Анакин, - включая меня самого.
   Вытряхнув песок из ботинок, рыцарь смиренно покачал головой.
   – В том-то и заключается сила рассказа, мой юный падаван.
   Анакин постарался запомнить эти слова, сказанные учителем; Оби-Ван Кеноби порой являлся для него поистине неиссякаемым источником мудрости. Иногда Скайвокер был согласен это признать.
   – Вы держали всех зрителей до последней минуты в полном неведении относительно развязки, а неведение больше всего подогревает интерес. Я никогда еще не встречал таких рассказов, чтобы возможность счастливого исхода сюжета стала понятна только в самый последний момент. Неужели все ваши истории имеют счастливый конец?
   Стряхнув несколько песчинок с колен, Оби-Ван резко поднял голову к звездам; а затем произнес:
   – Не знаю, Анакин… Наверное, ответ может дать только время. Рассказы для того и создаются, чтобы поражать воображение людей. Но в жизни все обстоит несколько по-иному - одного желания порой бывает недостаточно. Все дело в опыте, мой дорогой друг, в опыте.
   Падаван помрачнел.
   – Значит, в жизни все обстоит совсем не так…
   – Одно - зеркальное отражение другого, и порой очень трудно сказать, где заканчивается истина и начинается фантазия. Наверное, выдумки призваны учить человека преодолевать жизненные трудности, - Оби-Ван усмехнулся. - Очень похоже на изготовление торта… Прежде чем отправить его в печь, нужно как следует выбрать ингредиенты, верно? - и, прежде чем Анакин смог возразить, Оби-Ван обратил все свое внимание к центральной поляне. - Если хочешь, мы продолжим дискуссию по этому поводу несколько позже. А теперь настало время проявить вежливость в отношении коллеги - Луминары, на которую выпала столь же нелегкая миссия.
   Оставшись неудовлетворенным спором, но, не решившись его продолжать, Анакин последовал его примеру. Конечно, сцена была весьма примитивна - свет блеклый, пол неровный, но женщина взошла на нее так, будто перед ней сидело самое высокое общество Корусканта. Луминара несколько раз жаловалась на прохладный ветер, приходящий из глубин прерии Ансиона, а потому поверх своего костюма она посчитала уместным одеть длинный плащ. Иивы, пораженные акробатическими прыжками Баррисе, душевным пением Анакина и захватывающей сагой Оби-Вана, приготовились с огромным вниманием наблюдать за последним гостем.
   Луминара надолго закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Наконец, она приступила к представлению: присев на одно колено, женщина взяла целую горсть песка. Резко поднявшись, она пропустила его между пальцами. Мелкие песчинки, подхваченные ветром, образовали некое подобие дуги. Наконец, Луминара отбросила остатки песка в сторону и продемонстрировала зрителям абсолютно пустую ладонь.
   Некоторые Иивы начали ерзать: кочевники оказались настолько непосредственными и простыми, что были просто не способны поддерживать длительное напряжение внимания. Конечно, они понимали, что такими простыми действиями представление ограничиться просто не могло, но бурная кровь требовала ярких зрелищ, причем чем раньше, тем лучше.
   Луминара не стала испытывать терпение. Она вновь присела на колени, подняв в ладони очередную горсть песка, и так же пропустила ее между пальцами на землю. Из толпы послышалось приглушенное ворчание. Озабоченная Баррисс отметила, что Анакин испытывает те же самые чувства, что и большинство присутствующих. Сидящий неподалеку Мазонг также начал проявлять признаки неодобрения, а его советники и вовсе собрались покинуть свои места. И только Оби-Ван бесстрастно взирал на происходящее, но это ничего не значило - рыцарь старался никогда не изменять принципам поведения.
   Девушка подалась вперед, решив более пристально посмотреть на деяния своей учительницы. В действиях Луминары чудилось нечто странное, но она никак не могла понять, что же конкретно привлекло ее внимание. Внезапно
   Баррисс осенило - и, несмотря на огромное уважение к способностям джедаев, ее рот открылся в немом изумлении.
   Песок, который Луминара сыпала на землю, двигался против ветра!
   В том, что это был обыкновенный пляжный песок, не было ни единого сомнения, но умелые пальцы джедая превратили его в магический объект для фокусов. Свет от светящихся прутьев превращал слюду в осколки зеркала, а кварц - в блестящие драгоценные камни. Когда же, наконец, последняя песчинка упала на землю, направление их движения сменилось на противоположное! Словно в замедленном фильме, когда проектор пущен в обратную сторону, песок начал подниматься с земли в сомкнутую руку Луминары.
   – Хайя! - воскликнули изумленные зрители.
   Словно кусок жесткой проволоки, столбик песка начал медленно подниматься вокруг туловища женщины, охватывая ее в виде огромной спирали. Как огромная желтоватая змея, с противоположной стороны от джедая начала подниматься вторая струйка песка, которая в комбинации с первой образовала некое подобие хитрого плетения. Последнее начало медленно извиваться, разделяясь на большие и малые нити до тех пор, пока женщина очутилась чуть ли не в коконе, скрывшись за высокой песчаной стеной. Складывалось впечатление, будто ее окружило тридцать нитевидных колонн, покрытых дрожащими бриллиантами.
   И в этот момент Луминара начала вращение - сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее, балансируя на одной ноге, в то время как другая, будто в танце, периодически откидывалась в сторону. Песчаные нити, вторя движениям своей повелительницы, начали вращаться в противоположном направлении. Несмотря на гробовую тишину, царящую в зале, Баррисс казалось, что со всех сторон льется веселая музыка.
   А Луминара вращалась все быстрее, при этом песчаные нити заслонили собой чуть ли не половину поляны. Центробежная сила отбросила полы плаща в стороны, обнажив сначала ноги, а затем и все тело женщины.
   Со стороны зрителей раздался громкий вздох - в вихре песка и черного одеяния Луминара Ундули медленно оторвалась от земли. Продолжая вращение, женщина поднималась до тех пор, пока не зависла в воздухе на высоте одного размаха рук. Подобное искусство владения Силой Баррисс лицезрела впервые. Зрелище оказалось настолько уникальным и захватывающим, что падаван не могла оторвать от него глаз.
   Легкий порыв ветра - и картина исчезла; Луминара легко опустилась на землю, широко расставив ноги и вытянув руки в стороны. Песчаное одеяние в мгновение ока упало вниз. Ощутив твердую почву, джедай слегка поклонилась, а затем легкой походкой приблизилась к друзьям, которые встречали ее восторженными взглядами. Первым нарушил молчание Оби-Ван. Наклонившись, он тихо произнес:
   – Можешь считать, что я поражен. Как самочувствие?
   – Немножко кружится голова, - призналась, сощурившись, Луминара.
   На самом же деле она не открыла и десятой части тех внутренних ощущений, которые терзали в настоящий момент ее тело и душу.
   – Пожалуйста, учитель, расскажите мне о секрете своего представления! - взмолилась Баррисс с горящими глазами.
   Повернувшись лицом к ученице, джедай процедила:
   – Чудеса существуют вовсе не ради того, чтобы открывать их секреты, - немного поразмыслив, она добавила: - По крайней мере, для находящихся здесь Иивов это должно остаться тайной.
   В ответ не послышалось никаких аплодисментов. Ни криков, ни свиста, ни шороха - ничего. Через несколько минут погруженные в раздумья зрителя поднялись со своих мест и, не говоря ни слова, покинули поляну, отправившись по направлению к собственным жилищам. Несколько вооруженных мужчин взяли направление к оборонительным пикетам, продолжив охрану лагеря от непрошеных шанхов и иных хищников, способных покуситься на стадо домашних животных. Гораздо раньше всяческого ожидания на поляне остались одни лишь гости в сопровождении Мазонга и его советчиков.
   – Наш клан принимал у себя немало гостей и видел множество концертов, - произнес, наконец, вождь, - но ничего подобного… нельзя было даже предположить.
   – Вы еще не видели моих фокусов, - разочарованно пробормотал. Булган, но тут же получил тычок под ребра от Киакхты.
   Мазонг не обратил на высказывание со стороны никакого внимания.
   – Вы не просто выполнили условия нашей сделки, - его взор метнулся в сторону Луминары. - Я бы отдал половину своих владений только за то, чтобы узнать секрет последнего фокуса.
   – Я тоже, - с готовностью отозвался Анакин. - Такие выкрутасы и прибамбасы могли бы очень пригодиться в бою.
   Обратившись лицом к вождю, Луминара пустилась в пространные рассуждения о природе Силы и ее обретении, о темной и светлой стороне этого искусства - короче говоря, о тех вещах, что известны каждому попрошайке в Куипернаме, но которые не касаются даже самых простых секретов священного Ордена. Когда женщина закончила, Мазонг с советниками торжественно кивнули.
   – Вы обладаете очень опасным даром, - мрачно произнес вождь.
   – Сила, способная избавить людей от страданий, не может быть безопасной, - ответила Луминара. - То же самое можно отнести и к тому соглашению, которое должно возникнуть между Сообществом, горожанами и кочевниками алвари. Когда к Силе относятся с уважением, она приносит одно лишь благо. Цель нашего визита очень похожа на проявленную сегодня Силу.
   Мазонг удалился на совещание с помощниками. Баррисс заметила, что двое пожилых женщин что-то яростно доказывали вождю. Когда же обсуждение закончилось, девушке пришлось потуже затянуть пояс вокруг плаща: несмотря на ансионскую тенденцию к ночному ослаблению ветра, вокруг было прохладно.
   – Мы пришли к соглашению, - вождь величественно указал на Булгана и Киакхту. - Мы дадим вашим проводникам такие советы, которые позволят отыскать Борокии в кратчайшие сроки.
   – Сколько времени потребуется для того, чтобы добраться до границ их владений? - поинтересовался Оби-Ван.
   – Прогноз в отношении Борокии редко бывает точным, - Мазонг поднялся, и его примеру последователи советчики. - Не забывайте, что они также относятся к алвари. Если кочевники на стоянке - вам повезло, но если нет… Скачки по их следам, даже с использованием суубатаров, могут занять изрядное количество времени. Мы способны указать только лишь место их последней стоянки.
   Мазонг ободряюще улыбнулся.
   – Не стоит отчаиваться. С помощью наших советов вы наткнетесь на Борокии гораздо быстрее, нежели при самостоятельных поисках.
   – Примите огромную благодарность за проявленную доброту и гостеприимство, - официально произнесла Луминара.
   Вождь ответил с помощью жеста, значения которого она не разобрала.
   – Ваше выступление заслуживает гораздо большего. Мы действительно сожалеем по поводу прежних подозрений.
   – Не стоит извиняться за меры предосторожности, - медленно произнес Оби-Ван. Джедаи могли обходиться без сна очень длительное время, но сегодня все действительно очень устали.
   Что же касается Анакина, то он никак не мог выбросить представление Луминары из головы. Оно преследовало его и во время приготовления ко сну, и даже в утренние часы. Падаван легкомысленно считал, что прочел и узнал обо всех чудесах, связанных с Силой, но вновь и вновь он убеждался в том, как многому ему еще предстоит учиться. Поверить в то, что человеческий разум способен осуществлять одновременный контроль за тысячей мельчайших частичек песка, было непросто.
   По крайней мере, сейчас мне это неподвластно, размышлял Анакин, лежа на мягком матрасе гостеприимного дома Иивов. Несмотря на нынешние ограничения своих возможностей, юноша свято верил в то, что с возрастом ему будут подвластны любые умения. Та же самая уверенность помогла падавану выжить в суровые детские годы, смастерить дроида, завоевать уважение торговца Уотто, а затем участвовать в освобождении Набу от блокады Торговой Федерации. Это была та же самая уверенность, которая позволит ему вскоре воплотить все чаяния, надежды и стремления. Все, без исключения.
 
***
 
   Проснувшись с утра, гости не услышали хвалебного хора в свой адрес. Праздника как не бывало: Иивы занимались повседневными делами, а вослед их не вышли провожать почетные караулы с развевающимися флагами и золотыми трубами. Гости просто сели на суубатаров и отправились в путь по указанному направлению.
   Когда они проделали приличное расстояние, Луминара все же поинтересовалась у Булгана о причине отсутствия прощальной церемонии. Одноглазый алвари сделал неопределенный жест.
   – Жизнь кочевника очень сложна и опасна, хотя, конечно, не в такой степени, как это было несколько веков назад. Времени на развлечения остается крайне мало. Посудите сами: огромное стадо, требующее присмотра и ухода, молодежь, нуждающаяся в обучении, дома, старики, охота… всего и не перечесть. Именно по этой причине тот ритуал, который происходил прошлой ночью, крайне важен для алвари - кочевники позволяют себе отдохнуть только лишь несколько раз в году, - помолчав некоторое время, Булган добавил: - Можете не сомневаться, в сердцах Иивов Орден останется навсегда, равно как и весть о прекрасных суубатарах.
   – Да нам и самим понравилась эта затея, - ответила ему Луминара. - Наша жизнь настолько рутинна, что возможность проявить свои таланты на практике приносит массу положительных эмоций. Большую часть времени джедаи либо объясняют политику Республики, либо защищают ее, либо и то и другое одновременно. Поверь мне, - строго добавила она, - едва ли во всей Галактике отыщутся живые существа, способные так же тонко понять жизнь алвари, как это сделали мы, джедаи.
   Проводник мрачно кивнул, а затем внезапно улыбнулся.
   – Но ведь, подобно алвари, вы умеете развлекать себя и других! - и когда женщина замялась с ответом, он добавил - Не так ли?
   Луминара вздохнула, поерзав в удобном седле своего суубатара.
   – Порой мне приходится сильно удивляться… Знаешь, некоторые люди придерживаются такого мнения, что "развлечение" и "джедаи" - это понятия, не совместимые в принципе, - припомнив что-то, женщина улыбнулась. - Тем не менее я прекрасно помню шутку учителя Мэйс Винду, которую он однажды сыграл над учителем Ки-Ади-Мунди. Дело заключалось в том, что трое падаванов оказались случайно…
   Луминара продолжила рассказ заинтересованному Булгану. Когда же она закончила, алвари только лишь развел руками, а на лице кочевника отобразился напряженный мыслительный процесс.
   – Прошу прощения, мистресс Луминара, но я в вашем рассказе не нашел ни одного смешного момента, - признался, наконец, слушатель. - Быть может, юмор джедаев так же непостижим для простых смертных, как и искусство Силы? - алвари говорил крайне серьезно. - Возможно, я еще просто не готов, чтобы воспринимать вас, а?
   – Не думаю, - произнесла она. Поразмыслив некоторое время, джедай добавила: - А мне эта история показалась очень смешной…
   За подобными разговорами время бежало очень быстро; каждый из путешественников был в прекрасном настроении духа благодаря похвале со стороны консервативных Иивов, а также в предвкушении скорой встречи с Борокии. Баррисс, наконец, позволила себе немного расслабиться в седле полюбившегося уже суубатара: бесцельные скачки по прерии были закончены и теперь их тяжелое путешествие по всем признакам подходило к концу. Направление, указанное Мазонгом, было вполне определенным, а потому путешественники надеялись, что они успеют застать Борокии на прежнем месте. Падаван не переставала удивляться, каким образом привычки и ритуалы одного клана могут сочетаться с другим. Судя по рассказам Киакхты, каждый из них имел свои собственные отличительные черты